НЕО
МАТЕРИАЛИЗМ


ФИЛОСОФИЯ
И
МЕТАФИЗИКА


Сайт
Александра Асвира
www.aswir.ru

HomePage
 Поиск
Детерминизм:
Слово
Дилемма
«Игра»
Версии:
Преодоление:
Библиотека
Поэзия:



Данный вебсайт возник в марте 2006 г. и содержит размышления автора о материальном Абсолюте, той вездесущей внеэмпирической протоматерии, которая является единым и единственным фундаментом всего эмпирически сущего, а также его бытия и небытия, т.е. и вещества и пустоты. Речь идет о мысленном моделировании, а затем и техническом конструировании этого принципиально ненаблюдаемого первоначала, которое «вживую» никто никогда заведомо не увидит и которое недоступно никакому физическому эксперименту. Полные названия размещенных здесь работ и их аннотации прилагаются ниже.




СОДЕРЖАНИЕ САЙТА


1. HomePage [100 КБ] R/E.

2. Поиск материалистического Абсолюта:

     • Америзм (античные истоки неоматериализма) [418 КБ].

     • Возврат к Демокриту (протоматерия и ее элементы) [394 КБ].

     •  Материалистическая трактовка Бытия Парменида [258 КБ].

3. Концепция абсолютного детерминизма:

     • Основные проблемы детерминизма [214 КБ].

     • Тотальная атака на детерминизм [307 КБ].

     • Необходимые условия Вечного Возвращения [506 КБ].

4. Возможности дискретного немеханического мира:

     • Альтернатива расширяющейся вселенной (дилемма) [389 КБ].

     • Слово в защиту эфира (сборник статей) [357 КБ] R/E.

     • Игра Конуэя «Жизнь» [115 КБ].

5. Нематериалистические версии Абсолюта:

     • Религиозный Абсолют (критические заметки) [400 КБ].

     • Математический Абсолют (критические заметки) [250 КБ].

     • Пустой Абсолют (философия Небытия и ее критика) [409 КБ].

     • Абсолют-Хаос (синергетика и постмодернизм) [361 КБ].

6. Преодоление диалектического материализма:

     • Границы диалектики (преодоление диамата) [420 КБ].

     • Новый взгляд на философию и метафизику [468 КБ].

7. Интернет-библиотеки и интернет-публикации [110 КБ].

8. Поэзия:

     • Антология русской поэзии [419 КБ].

     • Стихи Марины Цветаевой [187 КБ].

     • Русские песни, романсы, исполнители [330 КБ].

     • Записки придурка [17 КБ].



АННОТАЦИИ


Во всех перечисленных выше работах я, неоматериалист, т.е. сторонник внеэмпирического материализма, пытаюсь выяснить природу и особенности материалистической версии единого внеэмпирического фундамента всего эмпирического мира, вездесущей, недоступной нашему воздействию немеханической протоматерии. Предполагается, что эта протоматерия состоит из множества одинаковых мельчайших элементов, равномерно заполняющих всё пространство без промежутков неперемещающихся амеров, дискретные изменения в которых абсолютно детерминированы. Спекулятивно-гипотетический характер размещенных здесь работ не вызывает никаких сомнений. Более того, все они не только нигде не рецензировались, но фактически никогда всерьез и не обсуждались, что само по себе является их существенным недостатком. Кроме того, все мои опусы страдают чрезмерным обилием цитат, что создает определенные неудобства для читателя. Это объясняется тем, что сам я, увы, не эрудит, умишком слаб, в речах косноязычен, даром точных формулировок не обладаю, – вот и приходится искать их у других авторов, собирать чужие мнения, т.е. быть доксографом, компилятором. В начале каждой web-страницы размещены названия файлов сайта и их аннотации, а в ее конце – единый для всего сайта словарь используемых мной в границах неоматериализма терминов. Все сноски [see] при наведении курсора (кликать не надо!) дают дополнительную информацию.



Америзм (античные истоки неоматериализма) .
Излагаются гипотеза о наличии единой линии в развитии ранней античной философии и отличные от традиционных толкования апейрона Анаксимандра, бытия Парменида и амеров Демокрита. Предлагаются новые определения философии и метафизики: философия – учение об Абсолюте, едином внеэмпирическом фундаменте всего эмпирически сущего; метафизика – учение об одинаковых элементах Абсолюта. Примерами материалистических метафизик служат атомизм и америзм (на них основаны атомистический и америстический материализм); идеализм своей метафизики никогда не имел и предлагал взамен в лучшем случае некую иерархию, типа идей Платона или монад Лейбница.

Возврат к Демокриту (протоматерия и ее элементы) .
Современный материалист должен вернуться к объектному, досократическому видению мира, понять человека из природы, а не природу из человека. Но для этого ему надо осознать, что наблюдаемость не является атрибутом всего бытия, что в фундаменте природы лежит вездесущая внеэмпирическая протоматерия. Позитивизм и марксизм отрицают наличие такой принципиально ненаблюдаемой сущности. Я же считаю, что предметом исследования любой настоящей философии, в том числе и материалистической, служит только внеэмпирический Абсолют, поэтому не могу признать данные учения подлинно философскими системами. Все эмпирически доступные вещи изучают специальные науки, а не философия. Неоматериализм – философское учение о внеэмпирическом материальном Абсолюте – дополняет и конкретизирует его метафизика (америзм), учение об элементах материального Абсолюта (амерах). На мой взгляд, подобный подход является продолжением материалистической линии Левкиппа и Демокрита, стремившихся понять сложное из простого, разнообразное из однообразного.

 Материалистическая трактовка Бытия Парменида.
Появление неоматериализма (внеэмпирического материализма) позволяет предложить материалистическую интерпретацию Бытия Парменида в качестве вездесущей, неустранимой, внеэмпирической протоматерии. Согласно такому подходу себетождественность Бытия Парменида вовсе не предполагает его неизменность, а отсутствие у него движения означает отсутствие там только частных форм движения: перемещения и возникновения-уничтожения. Равномерно заполняющие всё пространство без промежутков неустранимые элементы Бытия Парменида (амеры Левкиппа и Демокрита) не существуют самостоятельно, автономно, по отдельности, не перемещаются, не возникают и не исчезают, но дискретно меняют свои внутренние состояния по строго детерминированным правилам.

Основные проблемы детерминизма.
В подлинной философии на роль единого внеэмпирического фундамента всего эмпирического мира претендует либо Бог – высшее, предельно сложное, всемогущее и ничем не скованное начало, либо Протоматерия – низшее, предельно простое и абсолютно детерминированное начало. Вся остальная философия занимает промежуточное положение между этими двумя крайними версиями (идеализм и материализм). Детерминизм является несомненным атрибутом материализма и принадлежащего ему принципа простоты. Именно поэтому все затруднения концепции детерминизма неизбежно превращаются в затруднения и самого материализма. Как выясняется, в бесконечной механической вселенной однозначный детерминизм не реализуется. В неоматериализме, или внеэмпирическом материализме объектом реализации абсолютного детерминизма становится Космический Эон – ограниченная и замкнутая в себе немеханическая вселенная, состоящая из конечного множества одинаковых, равномерно заполняющих всё его пространство без промежутков принципиально ненаблюдаемых и неперемещающихся элементов – амеров. Происходящий в первичном внеэмпирическом множестве амеров дискретный немеханический процесс детерминирован абсолютно (однозначно). Вторичный эмпирический уровень реальности, который формируется на этом глубинном внеэмпирическом фундаменте и является его срезом, детерминирован частично (неоднозначно). Как раз здесь впервые и зарождается случай, возможность выбора и основанная на ней свобода воли человека. Таким образом, в неоматериализме необходимость и случайность не сосуществуют в одном и том же мире, а разнесены по разным мирам.

Тотальная атака на детерминизм.
Нападки на детерминизм со стороны всех склонных к мистике и богоискательству идеалистически мыслящих философов и ученых являются только частью всеобщей и, надо признать, вполне заслуженной атаки на нынешний материализм. Ведь отрицая наличие единого внеэмпирического фундамента эмпирического мира, невозможно удовлетворительно совместить концепцию детерминизма и свободу воли человека. А это значит, что любой философ, ограничивающий бытие наблюдаемыми вещами, фактически просто постулирует дополняющее друг друга существование необходимости и случайности. Следует согласиться, что какие-то особые точки строго детерминированного процесса – диалектические скачки в марксизме или бифуркации в синергетике – равносильны пресловутому религиозному чуду и являются лишь иллюзией объяснения. Поэтому те, кто пытается истолковать Мир с помощью мистики и чуда – пусть отойдут в одну сторону, а кто видит в его основе лишь слепую необходимость – в другую. В неоматериализме понятия необходимости и случайности разнесены, имеют разные объекты своей реализации. Единая материальная Сущность (вездесущая внеэмпирическая протоматерия, состоящая из множества одинаковых и предельно простых амеров) детерминирована абсолютно, однозначно; базирующийся на ней вторичный мир доступных наблюдениям качественно различных вещей и явлений детерминирован относительно, неоднозначно.

Необходимые условия Вечного Возвращения.
Фридрих Ницше справедливо полагал, что душа привязана к нашему телу и погибает вместе с ним – «души так же смертны, как и тела». Вырваться из этой безнадежности позволяет только материалистическая в своей основе концепция Вечного Возвращения. Однако у Ницше Вечное Возвращение было лишено надежного основания, поскольку его «воля к власти» и борьба всего со всем, царящие в эмпирическом мире, не могут породить циклический процесс в бесконечной вселенной. В неоматериализме объектом реализации концепции Вечного Возвращения служит недоступный наблюдениям материалистический Абсолют, ограниченный в пространстве, замкнутый в себе и имеющий конечное число возможных состояний Космический Эон, состоящий из колоссального, но счетного числа амеров. Периодическое повторение происходящего в Космическом Эоне огромного (но конечного) абсолютно детерминированного процесса ведет в надлежащее время к неизбежному повторению каждого человека и его уникальной судьбы как малой, но обязательной части этого процесса. Концепция Вечного Возвращения обещает каждому из нас вечную жизнь в форме бесконечных повторений его нынешней жизни, причем – для материалиста это особенно важно – вне всяческих домыслов о самостоятельном существовании бессмертных душ. Все наши «воскресения» происходят автоматически, независимо от наших желаний, заслуг и поведения в этой жизни. При этом наша неизбежная смерть теряет свой фатально-окончательный облик и из предмета мировой скорби и мистического ужаса превращается всего лишь в эпизод нашей вечно повторяющейся жизни. Это рождает новый тип этики. Ведь какие поступки не совершай, все они неизбежно повторятся вновь в твоей следующей жизни. Поэтому, взамен прежней этической максимы (совершай только те поступки, о которых ты не будешь сожалеть в твоей загробной жизни), возникает новая максима (совершай только те поступки, которые ты хочешь повторять вечно). Помни: ты строишь свою вечную жизнь сам, а после (кайся – не кайся, молись – не молись) ничего уже не исправишь. Никакой другой жизни у тебя не будет. У тебя всегда будет только эта жизнь. Именно она, эта жизнь и есть твой рай и ад, награда и наказание. Ибо истина Вечного Возвращения проста и сурова, неумолима и безжалостна: всё проходит, чтобы вернуться вновь.

Альтернатива расширяющейся вселенной.
Взамен нынешнего, механистического по своей сути объяснения красного смещения в спектрах удаленных галактик постоянным расширением вселенной, предлагается гипотеза о постоянном росте ее скалярного гравитационного потенциала и связанного с ним одинаковом возрастании скорости всех наблюдаемых нами процессов. Поскольку скорость света конечна, мы в этом случае в каждый момент настоящего будем видеть прошлое удаленных галактик, в котором их гравитационный потенциал и, значит, излучаемые ими частоты были меньше современных. Другое интересное следствие такой гипотезы: в видимой картине вселенной появляется постоянный градиент гравитационного потенциала и соответствующее ему безмассовое (темпоральное) гравитационное поле, всегда направленное от наблюдателя к периферии. Эта вездесущая темпоральная гравитация дополняет обычную гравитацию тяжелых тел и позволяет в какой-то мере обосновать введенную в свое время Эйнштейном космологическую постоянную Λ. Предположение о вселенском росте гравитационного потенциала вакуума никак не связано с механической концепцией, расширением вселенной или вариацией плотности ее вещества и может стать впоследствии (если пройдет горнило критики) достойной альтернативой Большого взрыва. В основе такого подхода лежит америзм – метафизика дискретного немеханического мира, в котором любые изменения его пространственной метрики заведомо невозможны (амеры не деформируют). Таким образом, предлагаемая космологическая дилемма такова: красное смещение в спектрах галактик можно объяснять либо постоянным увеличением расстояний между ними, на основании эффекта Доплера, либо постоянным возрастанием гравитационного потенциала всей вселенной, на основании эффекта Эйнштейна 1907 г.

Слово в защиту эфира (сборник статей) .
Кризис механических моделей эфира и дилетантские нападки их авторов на теорию относительности Эйнштейна породили со стороны научного сообщества резкое неприятие всей эфирной концепции. «Разработкой эфирных теорий занимаются люди, не имеющие отношения к современной науке и, как правило, даже не имеющие соответствующего образования. Упоминание эфира большинством физиков считается однозначным признаком безграмотности автора» [see]. Казалось бы, такая жесткая оценка ставит на эфире крест, хотя на самом деле она ставит крест всего лишь на механических моделях эфира. Отказ от самой эфирной концепции невозможен: «...пространство немыслимо без эфира...» [see]; «...мы не можем в теоретической физике обойтись без эфира...» [see]. Для неоматериалиста, эфир есть глубинный уровень реальности, вездесущая протоматерия, дискретная, абсолютно твердая, немеханическая среда, множество одинаковых, равномерно заполняющих всё пространство без промежутков неперемещающихся и принципиально ненаблюдаемых амеров, из которых состоят все перемещающиеся частицы и сама пустота. Необходимо понять, что эфир принадлежит не миру эмпирически доступных явлений, а миру их внеэмпирической сущности. Эфир – это единый метафизический фундамент физического мира, не физический, а метафизический конструкт. Поэтому пытаться представить его с помощью каких-либо физических моделей, использующих такие характеристики перемещающихся тел, как скорость, сила, ускорение, масса, импульс, заряд, энергия, плотность, давление, температура, деформация и т.д., – совершенно безнадежное занятие. Как в такой немеханической, абсолютно твердой, недеформируемой среде возникает инерциальное движение? Почему наличие такого эфира не противоречит принципу относительности? Ответы на эти вопросы я попытался дать на философском, метафизическом и физическом уровнях. Поэтому данная web-страница, возможно, заинтересует не только философа и метафизика, но и физика.

Игра Конуэя «Жизнь» .
Материализм объясняет «мир не сверху вниз, исходя из высших начал, а снизу вверх... высшие ступени природы возникают из низших и никаких сверхприродных факторов, руководящих миром, не существует» [see]. И если эволюция мира идет от простого к сложному, то первичные, ранние формы его бытия должны быть немногочисленны и просты, как детские кубики. Простота, а не безумные сложности, лежит в основании нашего мира. В неоматериализме этот единый, предельно простой и однородный фундамент эмпирического мира рассматривается как множество амеров, равномерно заполняющих всё пространство без промежутков одинаковых неперемещающихся элементов вездесущей внеэмпирической протоматерии. Одной из конкретных двухмерных моделей такой дискретной, абсолютно твердой, немеханической среды служит игра Конуэя «Жизнь» (J.Conway, 1970). Я полагаю, что наш мир в своей глубинной внеэмпирической основе как раз и напоминает мир игры Конуэя с ее дискретным, абсолютно детерминированным процессом. Программные разработки этой игры позволяют наблюдать и исследовать возникающие в ней динамические структуры и происходящие в них дискретные немеханические изменения. Они помогают понять, как из первичного возникает вторичное, из однообразного – разнообразное, из простого – сложное, из старого – новое, из ненаблюдаемого – наблюдаемое, из неперемещающегося – перемещающееся, из необходимого – случайное.

Религиозный Абсолют (критические заметки) .
Любой материалист, занятый исследованием природы, а не спасением собственной души, воспринимает всемогущего Бога религиозных философов как универсальную затычку, с помощью которой можно легко заделать любую брешь в нашем познании: «на всё Его Воля» – и больше никаких вопросов. Проблема только в том, что нас не удовлетворяет подобное универсальное объяснение всех явлений природы ссылками на Божью Волю. Что может предложить взамен неоматериалист? Для него непримиримая антиномия «бог есть – бога нет» преобразуется в конструктивную дилемму о природе и особенностях несомненно существующего в фундаменте эмпирического мира внеэмпирического Абсолюта (если бога нет, то что-то есть вместо него). Марксисты никогда не допускали наличие такого единого материального, но внеэмпирического фундамента всего эмпирического мира. Именно поэтому В.И.Ленин ошибочно пишет: «Философия, которая учит, что сама физическая природа есть производное, – есть чистейшая философия поповщины... Если природа есть производное, то понятно само собою, что она может быть производным только от чего-то такого, что больше, богаче, шире, могущественнее природы, от чего-то такого, что существует, ибо для того, чтобы «произвести» природу, надо существовать независимо от природы. Значит, существует нечто вне природы и, притом, производящее природу. По-русски это называется богом» [see]. Замечу, что для неоматериалиста это называется внеэмпирической протоматерией. Теперь неоматериалист на совершенно законном основании может исследовать различные версии Абсолюта, чтобы уяснить себе, с чем он сам имеет дело. Напомню: в разные эпохи на роль Абсолюта претендовали Хаос Гесиода, Вода Фалеса, Апейрон Анаксимандра, Брахман индуистов, Дао Лао-Цзы, Огонь Гераклита, Бытие Парменида, Числа Пифагора, Амеры Левкиппа и Демокрита, Благо Платона, Перводвигатель Аристотеля, Небытие Нагарджуна, Единое Плотина, Энсоф каббалистов, Бог Августина и Фомы, Субстанция Спинозы, Монады Лейбница, «Я» Фихте, Абсолютный Дух Гегеля, Воля Шопенгауэра, Интуиция Бергсона и т.п. Вот далеко не полный перечень тех версий внеэмпирического фундамента мира, из которых неоматериалист может почерпнуть кое-что для себя, чтобы лучше понять природу и особенности материального Абсолюта.

Математический Абсолют (критические заметки) .
В данной работе исследуется версия Абсолюта, начало которой восходит к Пифагору, пытавшемуся понять это порождающее и организующее начало как некий единый Принцип, математический Закон, идеальное Число, которые якобы царят над миром, движут всё сущее и превращают Хаос в Космос. Но если сам Абсолют имеет математическую природу, то познать его, естественно, может только математик. Это ведет к чрезмерному раздуванию формально-феноменологического подхода в ущерб подходу субстанциональному, к отказу от метафизики и образного мышления, к дискредитации материализма. Вспомним фразу Ленина: «Для махистов то обстоятельство, что эти физики ограничивают свою теорию системой уравнений, есть опровержение материализма: уравнения – и всё тут, никакой материи, никакой объективной реальности, одни символы» [see].

Пустой Абсолют (философия Небытия и ее критика) .
Появление учения о фундаментальной роли Небытия не было случайным событием, но стало частью радикальных попыток избавиться от любой Субстанции, всё равно какой, материальной или духовной, превратить ее в Ничто. Во всей современной так называемой эмпирической философии (марксизм, позитивизм, операционализм, инструментализм, натурализм, реализм, структурализм, прагматизм, экзистенциализм, персонализм, постмодернизм и другие подобные измы) происходит трансформация и в конечном счете дискредитация, разрушение, уничтожение таких понятий, как «объект», «бытие», «реальность», «материя», «субстанция», «сущность». «Материя есть абстракция», – умудрился повторить вслед за идеалистом Гегелем материалист Энгельс. «Нет объекта вне субъекта», – утверждают все идеалисты, начиная с Фихте. Чего уж там, не будем мелочиться: вне субъекта вообще ничего нет, никакого бытия. А что там есть? Только Небытие, оно первично и изначально, именно оно и есть тот искомый Абсолют, который породил всё остальное – такова суть философии Небытия. Ныне она обслуживает гипотезу спонтанного рождения вселенной в момент Большого взрыва из ничего, что явно роднит ее с религиозной философией, где Бог так же сотворил вселенную из небытия. Неоматериализм по самой своей сути есть философия Бытия, которая (положение обязывает!) противостоит как философии Небытия, так и гипотезе о существовании мудрого Творца.

Абсолют-Хаос (синергетика и постмодернизм).
Этот сборник цитат различных авторов, позволяет судить о последних веяниях нынешней философской моды, пустой, крикливой и далекой от сферы интересов любой подлинной философии. «Постмодернизм не дал ответов на главные вопросы бытия, но запутал дело настолько, что любую чушь и дурь теперь можно называть постмодернистской философией» [see]. Всё это так! Однако мы должны понимать, что эти и им подобные уничижительные оценки относятся скорее к эмоциональной сфере, тогда как настоящий исследователь, независимо от своей собственной позиции, обязан искать интересное, поучительное, позитивное в любом философском явлении. В том числе и в постмодернизме, и в философии Хаоса, рассматривающей последний в качестве единого основания всего эмпирически сущего.

Границы диалектики (преодоление диамата).
Диалектический материализм представляет собой преходящую версию материализма и постепенно сходит с исторической арены. Одной из основных причин этого является его явный эмпирический характер. Ограничив бытие наблюдаемыми вещами, диамат был вынужден признать неограниченную природу диалектических противоречий, не понимая, что границы вторичного и безусловно противоречивого эмпирического мира являются одновременно и границами диалектики. Более того, эмпиризм и диалектика неразрывно связаны между собой: нельзя преодолеть эмпиризм, не преодолев диалектику, нельзя преодолеть диалектику, не преодолев эмпиризм. Именно поэтому в современной материалистической философии одновременно происходит мучительное избавление и от эмпиризма, и от диалектики. В неоматериализме единая внеэмпирическая основа всего эмпирического бытия – вездесущая, неперемещающаяся, предельно простая и абсолютно детерминированная протоматерия непротиворечива и потому недиалектична. При таком подходе вся так называемая объективная диалектика из универсальной движущей силы любого бытия превращается в один из возможных способов описания окружающего нас вторичного, недостаточного и потому противоречивого эмпирического мира. Что же касается его глубинного, недоступного наблюдению, предельно простого и строго детерминированного фундамента, то там никаких противоречий нет и диалектика как метод теряет свое значение.

Новый взгляд на философию и метафизику (преодоление диамата).
Подобно всем остальным формам эмпиризма, диамат ныне уже утратил право называться философией, поскольку любая подлинная философия имеет дело вовсе не с вторичным эмпирическим миром, а с его первичной основой, внеэмпирическим Абсолютом. Это позволяет критически переосмыслить взгляды диалектических материалистов, признающих эмпирический характер всей реальности, взять у них всё самое ценное и предложить взамен новую форму материализма – неоматериализм, или внеэмпирический материализм. Пропагандируемая на этом сайте версия материального Абсолюта как раз и формирует новое философское понятие «абсолютный материализм», предполагающее наличие единого внеэмпирического фундамента всего эмпирического мира – вездесущей, неперемещающейся протоматерии. Метафизика абсолютного материализма (америзм) уточняет и конкретизирует понятие протоматерии, превращая тем самым абсолютный материализм в материализм америстический. Фактически неоматериализм представляет собой философско-метафизическое учение о материальном Абсолюте и его предельно простых элементах. А это в свою очередь существенно меняет современные взгляды на материалистическую философию и метафизику. И если диалектический материалист декларирует, к примеру, бесконечную сложность природы и потому вправе писать: «Это, конечно, сплошной вздор, будто материализм утверждал... обязательно «механическую», а не электромагнитную, не какую-нибудь ещё неизмеримо более сложную картину мира...» [see], то для неоматериалиста в основании природы лежит какое-то крайне примитивное начало и потому он может надеяться на неизмеримо более простую, по сравнению со всеми нынешними, картину мира. Ибо если оригинал прост, то такой же должна быть и отображающая его модель.

* * *


Предложения, советы, вопросы, замечания, возражения, критику, претензии
посылайте на e-mail







Александр Асвир

 МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКАЯ ТРАКТОВКА
 БЫТИЯ ПАРМЕНИДА


http://aswir.ru/parm.htm
2012





СОДЕРЖАНИЕ
Предисловие
Путь мнения и путь истины
Идеалистическая трактовка Бытия
О неизменности Бытия Парменида
Бытие, пространство и время
Парменид и Гераклит
Непротиворечивость Бытия
Элементы Бытия Парменида
Некоторые итоги
СЛОВАРЬ НЕОМАТЕРИАЛИСТА





Сегодня эмпирический материализм оказался в глубоком кризисе. Становится всё более очевидным, что его основные тезисы: «Ненаблюдаемое не существует», «Ненаблюдаемое не познаваемо», «Ненаблюдаемое должно быть устранено из наших теорий», – не соответствуют действительности. Отказ от ненаблюдаемого привел к тому, что вся проблематика внеэмпирического фундамента эмпирического мира оказалась в исключительном ведении идеалистов. Эмпирический материализм отказался от каких-либо поисков материалистической версии внеэмпирического Абсолюта, т.е. фактически потерял право называться философией. В частности, это хорошо видно на примере Бытия Парменида, истолкование которого было отдано целиком и полностью на откуп идеалистической философии. Появление неоматериализма (внеэмпирического материализма) меняет эту ситуацию и дает возможность предложить материалистическую трактовку Бытия Парменида. В этой работе широко использованы фрагменты со страницы «Америзм (античные истоки неоматериализма)» данного сайта.






 ПРЕДИСЛОВИЕ

Наше понимание истории, ее интерпретация и оценки (в том числе истории философии) неизбежно зависят от существующих в настоящее время взглядов. И потому каждое новое поколение взирает на прошлое со своей колокольни. М.Д.Ахундов пишет по этому поводу так: «Открытия в настоящем не только предопределяют будущее и влияют на него, но и оказывают ощутимое влияние на прошлое. «История науки и философии присваивает себе право, в котором люди отказывают богам, – справедливо отмечает Б.Г.Кузнецов, – она меняет прошлое»… Необходимо помнить, что современная философия и естествознание не только содержат в себе свою историю в снятом виде, но и являются ключом к пониманию прошлого, например натурфилософии античности. А имея подобный ключ, мы можем не просто сопоставлять и анализировать дошедшие до нас фрагменты, произведения и комментарии (это занятие, безусловно, достойное и содержательное), но, что более важно, выкристаллизовав логику древнего учения, исследовать интересующую нас проблематику, даже если ее не затрагивал тот или иной философ минувших времен или от его трудов по этой проблеме ничего не сохранилось. В этом аспекте нельзя не согласиться с А.Ф.Лосевым, что «всякую философскую систему и всякое творчество вообще можно оценивать только в том случае, если не ограничиваться буквальным его переложением, а продумать его до логического конца, независимо от того, содержится ли эта завершенная логика в изучаемом научном, художественном или философском творчестве или не содержится»» [see].

Все мы, как в зеркало, глядимся в античность, надеясь увидеть там изображение самих себя, т.е. обнаружить подтверждения своих собственных взглядов. Возможно, в этом кроется одна из причин столь резких различий в оценках древних учений. И немудрено, поскольку все мы колеблемся в выборе между историей и логикой, между тем, «как было», и тем, «как должно было быть». Что же касается так называемой «внутренней логики предмета», то к ней следует относиться с большой осторожностью и сознавать, что на самом деле речь идет всего лишь о мнениях. Бедность дошедшего до нас материала делает ситуацию с античной философией уникальной и позволяет каждому домысливать взгляды предшественников, приписывать им свои собственные воззрения. Это отнюдь не новое поветрие, им страдают все доксографы, в том числе и такие выдающиеся, как Платон и Аристотель. Это надо понимать и с этим следует мириться; подобный «грех» лежит на любом самобытном исследователе – идеалисте или материалисте, – так или иначе связанном с далеким прошлым. В каждую эпоху ареной сражений становится не только настоящее, но и прошлое, ведь каждому хочется заполучить в единомышленники Великих. По ночам канувшие в Лету воины вновь поднимаются на битву – это мы творим заклинания, тревожим тени давно усопших, наделяем их своей плотью и кровью, надеясь на то, что они станут на нашу сторону и помогут разрешить сегодняшние проблемы.

В упомянутом выше выборе между историческим и логическим подходом в исследовании античности я, материалист, безусловно, склоняюсь к логическому подходу. В данной работе меня интересуют не столько взгляды первых философов со всеми их многочисленными несуразностями в области конкретного и физического, сколько их рафинированные, доведенные до логического конца представления о едином субстрате, из которого образованы все окружающие нас вещи. И это понятно: досократики были наивными детьми в физике, но зато они – гениальные, непревзойденные до сих пор метафизики и философы. Непреходящий интерес в учениях древних представляет их трактовка единой, всё образующей материальной субстанции. Поэтому – и это следует особо подчеркнуть – невозможно отделить реконструкцию взглядов ранних античных философов от конструирования нового материалистического мировоззрения, поскольку именно там, в глубокой древности и появились его первые ростки.

Поиски нового материалистического мировоззрения, т.е. отыскание внутренне связанных между собой форм материалистической философии и метафизики, с неизбежностью уводят в античность, в эпоху зарождения представлений о единой внеэмпирической первооснове всего эмпирически сущего. Опираясь на метод логической реконструкции, я рискну выделить во взглядах досократиков единую линию – бытие Парменида и амеры Демокрита, – значительно изменив в связи с этим сложившееся толкование входящих сюда понятий. С самого начала должен признать, что для меня важны не столько действительные позиции этих двух авторов, сколько их последовательно материалистические интерпретации. Несомненно, я во многом домыслил взгляды древних философов, принял желаемое за действительное, поэтому всё изложенное ниже, по крайней мере на первом этапе, следует расценивать только как мои предположения, спекулятивные гипотезы, никакой доказательной силой не обладающие. В начале следует «докса» с минимумом комментариев и лишь затем моя собственная точка зрения. Это объясняется тем, что мое спекулятивное мышление, занятое поисками единой внеэмпирической первоосновы эмпирического бытия, с необходимостью не только гипотетично, но и исторично. Не уверенный ни в чем, я обязан помнить про всё уже сказанное об этом предмете теми, кто был до меня, и потому искренне благодарен любому намеку, подсказке или свидетельству, от кого бы они не исходили – идеалиста или материалиста.

Итак, элеаты: Ксенофан, Парменид, Зенон, Мелисс.

Аристотель писал об их взглядах: «…Некоторые из древних полагали, будто бытие по необходимости едино и неподвижно. Ибо пустота не существует, движение же невозможно, если нет отдельно существующей пустоты, и с другой стороны, нет многого, если нет того, что разделяет» [see]. «…То, что у ионийцев лишь намечалось, получило дальнейшее развитие у элеатов. Последние открыто объявили о том, что всё многообразие наблюдаемых вещей есть мираж, простая видимость. В действительности же существует лишь «единое», которое однородно, неизменно, неподвижно, занимает всё пространство» [see]. «Учение элеатов – новый шаг в становлении древнегреческой философии, в развитии ее категорий, в том числе категории субстанции. У ионийцев субстанция еще физична, у пифагорейцев – математична, у элеатов она уже философична, ибо эта субстанция – бытие» [see]. «В философии Парменида и его школы мы находим первую попытку формулировать признаки бытия субстанциального в противоположность являющемуся. Что такое учение, при всей своей односторонности, было необходимым моментом развития мысли – это доказывается уже примером ранней индийской философии, которая представляет поразительные аналогии с концепцией Парменида» [see].

Ксенофану было «известно учение об αρχη – первоначале». У него «αρχη – божество… Бог Ксенофана тождествен с космосом (природой)… Бытие Ксенофана – это теологизированная… материя, недоступная чувственному восприятию» [see]. «Богокосмос Ксенофана един, вечен, однороден, неизменен, невредим и шарообразен… Бог Ксенофана это чистый ум… космический философ… Этот богофилософ всем правит одной лишь силой своей мысли, без всякого физического усилия… Он неподвижен. Переходить с места на место, метаться по миру, как это делают обычные боги, ему не приличествует» [see].

«…Парменид развил понятие единого миробога Ксенофана в понятие единого бытия…» [see]. «Согласно Пармениду, бытие единственно, законченно в себе, однородно, заполняет собой всё и не подвержено гибели» [see]. Парменид впервые сформулировал знаменитую альтернативу: «Быть или вовсе не быть – вот здесь разрешение вопроса» [see]. Центральный пунктом в учении Парменида является его знаменитое утверждение: «Лишь бытие есть, небытия нет». «Если небытия не существует, то бытие едино… В самом деле, разделить бытие на части могло бы лишь небытие, но его нет» [see]. «Отрицание небытия означает отрицание пустоты, пустого пространства… Учение против пустоты было направлено против пифагорейцев, признававших пустоту, а следовательно, и существование обособленных вещей» [see]. Парменид утверждал: «Не возникает оно [бытие] и не подчиняется смерти, цельное всё, без конца, не движется и однородно. Не было в прошлом оно, не будет, но всё – в настоящем. Без перерыва, одно» [see]. Он считал, что никакого иного Бытия «не будет и нет; ему же положено роком быть неподвижным и целым. Всё прочее только названия: «быть» и вместе «не быть», «рождаться» и вместе «кончаться», «цвет, окраску менять и двигаться с места на место»» [see].

«Вместе со своим учителем Парменидом Мелисс истолковал небытие как несуществующее. Тогда единое сущее оказывается вечным, беспредельным и однородным, подобным себе, наполненным и неподвижным» [see]. Мелисс полагал: «…Вселенная беспредельна, неизменна, недвижима, едина, подобна самой себе и полна. Движения нет, лишь кажется, будто оно есть» [see]. «Мелисс принципиально изменил учение Ксенофана и Парменида о конечности бытия в пространстве. Бытие Мелисса беспредельно… К мысли о пространственной беспредельности мироздания Мелисс пришел исходя из единства сущего. Если бы сущее было ограничено пределом, то оно не было бы единым, оно было бы двояким: тем, что ограничено, и тем, что ограничивает» [see]. «Мелисс, принимая такие парменидовские характеристики бытия, как единство и однородность, истолковал вечность бытия не как вневременность, а как вечность во времени» [see]. «Парменид, по-видимому, занимается единым, которое соответствует понятию, Мелисс – единым, которое соответствует материи» [see]. «Идеальное и конечное бытие Парменида Мелисс заменил материальным и бесконечным бытием» [see]. У Мелисса «учение элеатов приобрело материалистический и атеистический уклон. Бытие Мелисса – сочетание анаксимандрова апейрона и парменидова бытия. От Анаксимандра приходит мысль о беспредельности и вещественности бытия, а от Парменида – понимание этого бытия как вечного, всегда себе равного, единого и неделимого, как того, что противостоит миру явлений и что доступно лишь логическому мышлению» [see]. «Мелисс, закрывая возможность персонализации бытия, подчеркивает, что бытие не страдает и не печалится. Если бы оно испытывало страдание, то оно не обладало бы полнотой существования» [see].

«В учении Мелисса, – считает А.Н.Чанышев, – выявилась противоречивость учения элеатов… Телесное не может быть так абсолютно едино… Телесное бытие не может быть ни однородным, ни неподвижным, ни абсолютно полным» [see]. А.С.Хоцей пишет: «…Учение элеатов… крайне уязвимо и справедливо отброшено философией как никуда не годное… Оно никак не объясняет и не в состоянии объяснить реалии окружающего нас бесконечно разнообразного и прерывно-раздельного во всех вышеуказанных отношениях Мира… Единственно сущей в ней логически может быть признана и признаётся только сама субстанция… Природа «субстанции» элеатов как раз такова, что оная должна быть признана абсолютно пассивной, «мертвой», то бишь фактически не существующей (эту ее «особенность» унаследовала и позднейшая материя, также объявлявшаяся инертной и активизируемой лишь «извне» чем-то нематериальным)» [see].

Согласиться с этими высказываниями никак нельзя, поскольку, как я надеюсь показать ниже, в последовательно материалистической трактовке Бытия Парменида нет никаких противоречий, ни логических, ни эмпирических. Материалистическое истолкование Бытия Парменида предполагает отказ от его абсолютной неподвижности (неизменности) и абсолютной однородности (бесструктурности). Оказывается, что парменидовское Бытие можно последовательно понять как множество вездесущих, дискретно меняющих свои внутренние состояния элементов, т.е. как изменчивое и структурированное материальное начало. При этом, однако, себетожественность и абсолютная заполненность Бытия Парменида остаются вне сомнений. Должен тут же признать, что мне дела нет до истинных взглядов Парменида; меня интересует не историческая, а логическая реконструкция его учения. Я ищу последовательно материалистическую интерпретацию Бытия Парменида и утверждаю, что его нынешняя трактовка в виде абсолютно однородного и абсолютно неизменного начала вовсе не является обязательной.


 ПУТЬ МНЕНИЯ И ПУТЬ ИСТИНЫ

Парменид одним из первых в истории философии стал выделять две формы бытия – являющуюся и сущностную, – и, соответственно, две основных ветви нашего познания: путь мнения и путь истины. «Установление качественного различия между разумом и чувственностью, мышлением и ощущением, между логическим и эмпирическим явилось величайшим философским открытием, – пишет Ф.Х.Кессиди. – И честь этого великого открытия принадлежит Пармениду из Элеи» [see]. Парменид утверждал, «что существует истина, основанная на разуме и логике, так же как существует мнение, основанное на данных органов чувств» [see]. ««Мнение» довольствуется внешней видимостью вещей, тогда как подлинное знание не дает обмануть себя показаниям органов чувств и находит единственную свою опору в разуме» [see]. Путь мнения – «это необходимый и логичный способ объяснения чувственного мира, неустранимо навязывающего людям представление о своей множественности и изменчивости. Последние же могут объясняться либо «физически», т.е. с помощью противоположностей, в конечном счете противоположностей бытия и небытия, либо должны быть отвергнуты, как и делается, на «пути истины»» [see]. «Ложность мнения – это ложность самого чувственного мира» [see]. «…Мнение показывает, как следует представлять чувственный мир, если принять его за реальный» [see]. «Мнение обладает, по Пармениду, некоторой реальностью и потому не противоречит истине» [see].

Путь мнения Парменида связан с познанием эмпирического мира явлений, в то время как его путь истины – с познанием внеэмпирического мира Сущности. «Раздвоение единого мира на противоположность видимости и действительности… возбуждает перед философом вопрос о способе сосуществования того и другого» [see]. Два пути Парменида с неизбежностью ведут к появлению трех основных направлений нашего познания:

1) необходимо, встав на путь мнения, попытаться истолковать всё многообразие эмпирического мира из него самого (этим занимается наука и так называемая эмпирическая философия);

2) необходимо, встав на путь истины, понять природу единой внеэмпирической сущности, породившей весь эмпирический мир (этим занимается внеэмпирическая философия и метафизика);

3) необходимо объединить обе предыдущие картины, объяснить являющийся мир качественно различных вещей из их единой Сущности, т.е. увязать оба парменидовских пути.

«Наивный монизм того типа, который представлен милетской или даже элейской философией, над этим вопросом (согласование обоих путей – А.А.) как следует еще не задумывается, ибо многообразие различий, существующее в мире, просто игнорируется ими, отодвигается в сторону, и единство реальности выступает наряду с различиями, которые не получают никакого объяснения» [see]. Например, Мелисс «исключает потребность создавать еще и картину, отвечающую «пути мнения»: последняя становится просто невозможной и ненужной, а если кто-то еще ее придерживается, то только по недоразумению, поддаваясь обману чувств. Всякая попытка представить сущее иначе, чем по принципам элеатов, чревата противоречием – здесь «одно с другим не согласуется»» [see]. Элейцев действительно мало интересовал мир мнений, всё их внимание в основном было направлено на истинное Бытие; они не занимались проблемой согласования двух путей, им было не до того, они оставляли эти вопросы «на потом». Элеаты рисовали только мир внеэмпирической Сущности, да и то очень крупными мазками.

У Бытия Парменида нет противостоящего ему Небытия и потому говорить об их постоянной борьбе там бессмысленно. Бытие Парменида вездесуще и непреходяще, существует везде и всегда в равных количествах. В отличие от бытия единичных вещей, этого подлинного Бытия не может быть где-то больше или меньше, его не может быть или не быть, оно всегда и везде только есть. Являясь непреходящей внеэмпирической основой всех преходящих эмпирических вещей, а также их бытия и небытия, Бытие Парменида само принципиально ненаблюдаемо.


 ИДЕАЛИСТИЧЕСКАЯ ТРАКТОВКА БЫТИЯ

Итак, элеаты полагали, что бытие и небытие окружающего нас эмпирического мира (вещество и пустота) относительны, вторичны, «сделаны из одного теста» и имеют своим общим основанием абсолютное и первичное внеэмпирическое Бытие. Они утверждали, что небытие всего, что мы видим вокруг, т.е. небытие с маленькой буквы имеет своим основанием Бытие чего-то иного, гораздо более значительного, основательного и глубинного, Бытие с большой буквы, подлинное Бытие, внеэмпирическое Бытие Парменида. Элеаты совершенно справедливо считали, что единым фундаментом всех наблюдаемых нами качественно различных вещей, явлений и процессов, а также их бытия и небытия, может служить только то, что не принадлежит к эмпирическому миру. Такой фундамент следует искать вне всего наблюдаемого, а потому даже небытие всех чувственно доступных вещей надо понять как Бытие недоступной чувствам единой Сущности. И бытие, и небытие явлений есть Бытие Сущности; явления могут быть или не быть, Сущность только есть. Поэтому любая монистическая философия парменидовского толка (т.е. философия Бытия, как идеалистическая, так и материалистическая) утверждает: существует бытие эмпирического мира и Бытие лежащего в его основании внеэмпирического Абсолюта; первичное внеэмпирическое Бытие является чем-то иным по отношению к вторичному эмпирическому бытию, непохоже на него и во многом ему противоположно.

Попробуем теперь вернуться к истокам и выяснить, что же понимали под бытием сами элеаты? Современная общепризнанная трактовка Бытия Парменида, которую я называю идеалистической и против которой постоянно выступаю, состоит в признании его абсолютной неизменности и абсолютного единства. «Элейская школа… впервые в истории философии выдвинула идею единого бытия, понимая его как непрерывное, неизменное, присутствующее в любом мельчайшем элементе действительности, исключающее множественность вещей и их движение» [see]. В каком смысле Бытие Парменида едино и непрерывно? Действительно ли оно исключает в самом себе любую форму множественности и любую форму движения? Давайте разбираться.

Вот что пишут о Бытии Парменида разные авторы, тексты которых показались мне интересными.

С.Н.Трубецкой. Ст. «Парменид». Энциклопедическй словарь Брокгауза и Ефрона, 1890-1907. Цит. по: БЭКМ.

Смертные блуждают в сфере ложной чувственной видимости; они смешивают то, что есть, с тем, чего нет, считают бытие и небытие тождественными или полагают их наряду друг с другом.

С точки зрения Парменида всё, что принимается за существующее в отдельности, есть лишь ложный признак. Пустота есть либо небытие – и тогда ее нет вовсе, либо она есть бытие, нечто сущее – и тогда приходится опять-таки признать, что между сущим и сущим нет и не может быть никакого промежутка. Сущее всецело едино и непрерывно. Установив эти принципы, Парменид перечисляет признаки единого истинного бытия. Оно вечно, однородно, неподвижно, неизменно, совершенно. Сущее не может произойти из небытия или разрешиться в небытие, которого нет; оно не может произойти из другого бытия, чем оно само, или разрешиться в другое бытие, ибо бытие абсолютно равно себе самому. Нельзя сказать, что есть «другое», различное сущее: раз оно различное, – оно не есть самое сущее; в нем предполагается доля небытия, отрицания, которое отличает его от истинно сущего, все различия мнимы, ибо все они сводятся к небытию. Всё, кроме бытия, есть небытие или абсолютное ничто. Сказать, что бытие было или будет, значит его отрицать; оно вечно есть. Непроницаемость и неподвижность сущего доказывается посредством отрицания пустоты, неизменность сущего – посредством отрицания всякого перехода между бытием и небытием. Этим самым опровергается учение тех физиков, которые объясняли происхождение вещей посредством уплотнения и разрежения первоначальной стихии: раз сущее равно себе, в нем не существует ничего неравного.

Сущее имеет свой предел в себе самом и в своем внутреннем тождестве. Поскольку оно представляется со всех сторон определенным и ограниченным, Парменид уподобляет его непроницаемому и неподвижному сферическому телу абсолютной плотности. Видимое разнообразие преходящих вещей есть лишь кажущееся и призрачное; для мысли есть только одно сущее, наполняющее собой всё.

Но если «по истине» всё едино и вечно, то по «видимости» это единство дробится на множество изменчивых и преходящих явлений, подвижных и разнообразных, в которых, в противность логической «истине», бытие соединяется с ложью небытия, преломляющей единое сущее на множество вещей, разделяя его пустотой в пространстве, дробя его во времени на множество преходящих моментов. Логически в сфере истинного бытия нет противоположностей: это сфера чистого света – но в видимой, являющейся вселенной господствуют противоположности.

В философии Парменида и его школы мы находим первую попытку формулировать признаки бытия субстанциального в противоположность являющемуся. Что такое учение, при всей своей односторонности, было необходимым моментом развития мысли – это доказывается уже примером ранней индийской философии, которая представляет поразительные аналогии с концепцией Парменида, несмотря на всё различие практических тенденций. Но субстанция есть только одно из определений сущего, и едва ли нужно доказывать, что абсолютное не может быть ни отвлеченным единством, ни физическим телом, каким оно оказывается в философии Парменида.

«Эмпедокл многим обязан своим предшественникам, в особенности Пармениду. Подобно ему, он признаёт началом всего полноту бытия, которую и он представляет себе в виде всеобъемлющего шарообразного тела; описывая ее подобно элейцам, он вместе с ними приписывает ей и физические, и духовные свойства, признавая ее божеством. Далее, Эмпедокл отрицает всякое происхождение или уничтожение истинно сущего, и притом в тех же выражениях, как и Парменид. Сущее тождественно себе и не может произойти из ничего или обратиться в ничто. Вне полноты нет ничего; пустое пространство безусловно не существует, а потому к полноте ничто не может прибавиться и ничто не может из нее исчезнуть. Эта полнота и есть божественный «Сферос». До сих пор согласие с Парменидом очевидно; но, в отличие от него, Эмпедокл признаёт реальное множество, движение и качественные различия вещей, о которых свидетельствуют наши чувства. У Парменида нет перехода от Единого Сущего к миру явлений; есть только это Единое Сущее, всё прочее – ложь. Но откуда в истине могла возникнуть иллюзия или ложь? Сказать, что она есть заблуждение человека – значит признать существование человека, а с ним вместе и всего мира ограниченных существ, возникших ранее человека и независимо от него. Чтобы объяснить этот мир во множестве и движении его частей из первоначального единства, надо признать его продуктом реальной силы, которая рождает его посредством деления, раздробления, расчленения первоначального единства» [see].

На мой взгляд, Бытие Парменида, если оно самодостаточно, не нуждается ни в каких таинственных посторонних силах, которые якобы дробят его изначально существующее неподвижное единство и способствуют появлению у него множественности и изменения.


Ахутин А.В. Ст. «Парменид». // Большая энциклопедия Кирилла и Мефодия 2003.

Неистинность мира повседневной жизни коренится в его противоречивости: ни о чём здесь нельзя решить, есть оно или не есть, но всё всегда как-то и есть и не есть одновременно. Истина же требует решительного различения есть от не есть. Отсюда решающее суждение Парменида: есть либо бытие, либо небытие, третьего не дано. Учение Парменида – исток онтологического обоснования законов логики.

Вторым решением отвергается путь в небытие, никуда не ведущий, т.е. просто не-путь, беспутица. Здесь нечего искать, ибо нет искомого, что можно было бы иметь в виду (мыслить) и о чём можно было бы говорить. Отсюда первое основоположение Парменида: есть только бытие, небытия нет.

Остается путь, ведущий к бытию, очищенному от всякой примеси небытия. Путь, указуемый бытием, содержит много указаний о самом бытии. Оно не рождается (из небытия) и не гибнет (в небытие), не различается в себе, не изменяется, не протекает во времени, а всё целиком сразу единое и неделимое пребывает в покое, замкнутое в себе и отделенное от небытия нерушимыми пределами.

Анализ условий истинного бытия позволяет установить точные начала неточного мира, царства мнений, дополнительного к царству истины. Истинное бытие едино и неизменно, обманчивое же бытие изменчивого мира обязано тому, что смертные допустили некое бытие небытия.


А.О.Маковельский. Досократики, часть II, Элеатовский период. Казань, 1915. http://filosof.historic.ru/books/item/f00/s00/z0000120/st011.shtml

Тождество и неизменяемость влекут за собою отсутствие у Парменидова бытия какого бы то ни было качественного и количественного разнообразия (бытие – совершенно однородно; не может быть бытия в одном месте больше, в другом меньше), а также отрицание у бытия движения. Безвременность бытия выражается в отрицании у него прошедшего и будущего) и стоит в самой тесной связи с его абсолютным тождеством и неподвижностью. Всё это совершенно исключает из понятия бытия всякую мысль о возникновении и уничтожении.

Раскрывая нераздельное единство бытия, Парменид утверждает его непрерывность… признаёт бытие неделимым, неразложимым, непроницаемым (бытие – абсолютная полнота) и отрицает у него всякую множественность частей.

законченность бытия в себе (его совершенство) говорит нам, что оно самодовлеет: в нем всё и ничего вне его; из этого совершенства бытия выводится… его единственность (наряду с бытием нет другого бытия).

Оно – самосущее, ни от чего не зависящее.

Единственность и ограниченность бытия доказывают невозможность движения для бытия, как целого.

Парменидово бытие не только наделено целым рядом умопостигаемых признаков (как тождество, единство и т. п.), но оно даже пространственно и вещественно.

бытие получает наглядный образ как непрерывная, неделимая материя, а небытие становится пустым пространством.

Так как Парменид отрицает существование пустого пространства, а бытие считает протяженным, то прав П.Таннери, называющий бытие Парменида картезианской материей. Отрицание пустого пространства служит у Парменида новым подтверждением неподвижности бытия, неосуществимости движения.

Здесь кажется уместным остановиться на вопросе, можно ли называть Парменида первым идеалистом или правильнее… считать его отцом материализма.

понятие бытия у Парменида двойственно и противоречиво… Бытие, которое в первом понимании есть чистая система закономерности, во втором случае мыслится, как чистая материя, субстрат всего телесного… Первое понимание бытия делает Парменида родоначальником идеализма, вследствие же наличности у него второго понимания он кажется почти материалистом.

«Нелегко ответить на вопрос, кем был сам Парменид: материалистом или идеалистом. Вряд ли можно сомневаться в том, что логика развития элейской школы в целом вела от материализма к идеализму. В частности, ясно выступает в последующей истории греческого идеализма зависимость Платона от Парменида» [see].

Сандерс (V.Sanders. Der Idealismus des Parmenides, 1910) старается доказать, что Парменид – идеалист. Бытие Парменида совершенно идеально, оно отнюдь не пространственно-материальная масса; эта умопостигаемая сущность совершенно лишена чувственного содержания. Парменид первый отрицает существование мира (а не учит о бытии единого мира). Он признаёт лишь существование единого Бога (его бытие – Бог).


Джованни Реале и Дарио Антисери. Западная философия от истоков до наших дней. http://krotov.info/lib_sec/17_r/rea/reale06.htm

Бытие есть то, что не порождено и не уничтожимо. Ибо, если бы оно происходило, то из небытия, что абсурдно, ибо установлено, что небытия нет. В случае происхождения из бытия, это не менее абсурдно, ибо мы должны были бы признать, что оно уже есть.

Бытие не имеет прошедшего, ибо прошлое – то, чего уже нет, не имеет и будущего, ибо его еще нет, оно есть вечное настоящее без начала и без конца.

Бытие неизменно и неподвижно, ибо подвижность и изменчивость предполагают небытие, по отношению к которому бытие двигается или во что бытие трансформируется. Парменидово бытие во всем равно; немыслимо «более бытия» или «менее бытия», ибо это сразу означает вторжение небытия.

путь заблуждений объемлет все позиции, осмысляющие и применяющие небытие хотя бы как момент, ибо мы видели, что небытия нет, ибо оно немыслимо и неразрешимо.

Традиционно космологические теории базировались на динамике оппозиций, одно начало (позитивное) мыслилось как бытие, другое (негативное) мыслилось как небытие. Согласно же Пармениду, ошибка состояла в непонимании того, что сами оппозиции могут быть поняты лишь будучи включенными в высшее единство бытия: обе противоположности принадлежат бытию.

Парменидово бытие не признает ни количественных дифференциаций, ни качественных. Феномены, впечатанные в постоянство бытия, становились не только приравненными, но и неподвижными.

мысль элеатов приводит к Бытию вечному, бесконечному, единому, неизменному, неподвижному, бестелесному… Однако ясно, что не всё бытие, а лишь бытие привилегированное (Бог) отвечало требованиям элеатов.


В.Ф.Асмус. Античная философия. Элейская школа.
http://www.argo-school.ru/biblioteka/dosokratiki/filosofiya_eleyskaya_shkola/
filosofiya_eleyskaya_shkola/


Согласно Пармениду, «небытие» – то же самое, что пустота, пустое пространство. Стало быть, когда Парменид утверждает, что небытия нет, это означает в его устах, что в мире нигде нет пустоты, нет ничем не заполненного пространства, нет пространства, отделенного от вещества.

неверно думать, говорит Парменид, будто в природе может существовать пустота; мир – сплошная масса вещества, или шаровидное тело. Существует только бытие как лишь сплошь заполненное веществом пространство

Из невозможности пустоты и из совершенной сплошной заполненности пространства веществом получался вывод: мир един, в нем нет и не может быть никакого множества отдельных вещей. По истине существует только единство, множества нет. В природе нет никаких пустых промежутков между вещами, никаких щелей или пустот, отделяющих вещи одну от другой, а следовательно, никаких отдельных вещей.

«Бытие Парменида отождествляется с абсолютной вещественностью, и полемика против признания несуществующего получает, таким образом, новый оборот: сущее совпадает с полным, несуществующее – с пустым, и элейцы учат: пустое пространство не существует. Именно поэтому бытие неделимо, поэтому же оно также и неподвижно, и наряду с качественной переменой исключает также и всякую перемену места» [see].

Наблюдение, опирающееся на внешние чувства, показывает множественность вещей окружающего нас мира. Напротив, Парменид отрицает мыслимость множественности. Множественность существует только для чувств.

Из положений о единстве мира и о его сплошной вещественности Парменид вывел как необходимое следствие невозможность никакого деления или раздробления мира на множество вещей.

Для чувств все вещи, находящиеся в мире, представляются непрерывно движущимися, изменяющимися: возникающими и погибающими. Но, согласно учению Парменида, и это только иллюзия чувств. Истинная картина мира открывается и удостоверяется только умом. Картина эта состоит в том, что мир тождествен, не знает ни возникновения, ни гибели. Мир вечен, неизменен, неподвижен.


Аноним. Философия бытия. http://filosofij.ucoz.ru/index/filosofija_bytija/0-29

Появление философии, среди прочих причин, было обусловлено стремлением к построению такой картины мира, в которой не было бы места неопределенности и случайности.

Для того чтобы представить мир как бытие, необходимо отыскать в нем самом или сконструировать смысловой центр, фундамент, основу. В противоположность меняющемуся миру эта основа должна представлять нечто неизменное, самодостаточное и выступать в качестве первоначала. В философии, с древних греков это первоначало обозначается как субстанция (от греч. «substantia» – сущность). Субстанция – это то, из чего всё произошло и к чему может быть сведено.

Главная проблема в постижении бытия состоит в том, чтобы объяснить, каким образом абсолютность бытия согласуется с существованием множества преходящих элементов. Абсолютность бытия включает следующие его свойства: законченность, вневременность, пространственную бесконечность, самодостаточность, полноту, истинность, нравственное и эстетическое совершенство.


Эволюция представлений о бытии. Философия. Учебник для вузов / Под общ. ред. В.В.Миронова.
http://www.gumer.info/bogoslov_Buks/Philos/Mironov/_17.php


Выступая как беспредпосылочное знание о сущности бытия, философия тем самым претендует на роль теоретического фундамента любого знания.

Поиски субстанциального начала бытия

В ранней древнегреческой философии вопрос о сущности бытия интерпретировался как решение проблемы «из чего всё состоит?». Первооснову природного бытия здесь составляют простые начала (или группа начал) материального мира.

Вода Фалеса – это вовсе не та вода, которую мы можем пить, а огонь Гераклита – вовсе не тот огонь, который разгорается в камине. Это – символические образы, объясняющие первопричины вещей

Бытие всегда есть, всегда существует, оно неделимо и неподвижно, оно завершено. Это не бог и не материя, и уж тем более не какой-нибудь конкретный физический субстрат.

Неподвижность бытия – это следствие логического рассуждения, в котором не должно быть места противоречивым утверждениям.

«Последующая философия, включая и философию самого новейшего времени, восприняла от Парменида не учение о невозможности всякого изменения, которое было слишком невероятным парадоксом, но учение о неразрушимости субстанции… Под субстанцией стали понимать постоянный субъект различных предикатов… Это понятие было введено, чтобы отдать должное аргументам Парменида и в то же время не противоречить очевидным фактам» [see].


А.Закутин. Учение Парменида о бытии. «Два пути», шесть признаков
бытия. http://antonyaz.do.am/publ/12_uchenie_parmenida_o_bytii_dva_puti_
shest_priznakov_bytija/1-1-0-12


Прежде всего, по Пармениду, бытие – это то, что всегда есть; оно едино и вечно – вот главные его предикаты. Все остальные предикаты бытия уже производны от этого. Раз бытие вечно, то оно безначально – никогда не возникает; неуничтожимо – никогда не гибнет; оно бесконечно, цельно, однородно и невозмутимо

Вечность бытия и единство его для Парменида неразрывно связаны. Бытие непреходяще, а это значит, что оно не дробится на части, одна из которых могла бы быть, а другая – гибнуть или возникать; потому он и говорит, что бытие едино и цельно, неделимо, не дробится на множество. То, что у бытия нет ни прошлого, ни будущего, как раз и означает, что оно едино, тождественно себе.

Вечное (неизменное), цельное (сплошное), неделимое, единое (не многое) бытие, по Пармениду, неподвижно. Ибо откуда взяться движению у того, что не изменяется?

То, что ничем не может быть уязвлено или ущемлено, чему ничто не мешает быть таким, каково оно есть, ничто не вторгается в него извне и не деформирует изнутри, принимает форму шара. Шар – это образ-схема самодостаточной, ни в чем не нуждающейся, никуда не стремящейся реальности. А таково, по Пармениду, бытие.

Но присмотримся к определениям парменидовского «бытия». Оно вечно, едино, неделимо, неизменно, неподвижно. Всё это – характеристики, противоположные тем, какими наделены явления чувственного мира – мира изменчивых, преходящих, подвижных вещей, раздробленных на множество. Движение и множественность – это две характеристики чувственного мира, которые друг друга предполагают, как это постоянно подчеркивает Парменид… Мир бытия и чувственный мир впервые в истории человеческого мышления сознательно противополагаются: первый – это истинный мир, второй – мир видимости, мнения.

Если существует только бытие, то оно неделимо. Бытие может быть разделено на части только в том случае, если между частями бытия есть небытие. Но небытия нет. Поэтому бытие одно и множества вещей нет. Даже если бы мы и представили, что существуют некоторые части этого бытия, то они не могут двигаться, поскольку движение бытия возможно только в небытии. Движение частей бытия возможно только тогда, когда между частями бытия существует некое небытие. Поэтому движения в мире также нет. То, что нам кажется существующей множественность вещей, и то, что мы верим в движение этих частей, – это лишь нам кажется. В действительности бытие нерожденно и не подвержено гибели. Оно существовало всегда, вечно и будет существовать всегда. Оно однородно, бездрожно, т.е. в любой своей части оно не двигается, оно одно, не может быть двух бытии. Оно простое, ни из чего не возникло, неделимо, вездесуще, непрерывно.

«Парменид описывает бытие как «единое, вечное, неподвижное», буквально (в переводе А.В.Лебедева) «нерожденное, не подверженное гибели, целокупное, единородное, бездрожное и законченное»» [see].

Парменид выделяет основные признаки или свойства бытия:

1) бытие не возникло.
2) бытие не подвержено гибели;
3) бытие целокупно, т.е. не состоит из многих частей;
4) бытие единородно, что надо понимать в смысле его единственности;
5) бытие неподвижно;
6) бытие закончено или совершенно.


Аноним. Метафизика и онтология. http://www.bibliotekar.ru/filosofiya/72.htm

В философии со времен античности различают бытие и сущее. Сущее – совокупность окружающих вещей. Но в многообразии вещей можно обнаружить то, что является общим для них всех… Это выражено в понятии бытия. Почему вообще что-либо есть, и на чем оно держится? Что является его причиной? Бытие – последнее, о чем допустимо спрашивать, но оно не может быть традиционным образом определено. Все исторически дававшиеся определения бытия были мнимыми. В любой проблеме… есть что-то последнее, что само не может быть определено.

Бытие – это чистое существование, не имеющее причины, оно – причина самого себя, самодостаточное, ни к чему не сводимое, ни из чего не выводимое. Это действительность в полном смысле слова, ибо всё остальное, имеющее внешние причины, не в полном смысле слова действительность, не в полном смысле слова существует.

Бытие, согласно Пармениду, это то, что является причиной всего и ни от чего не зависит. Оно не возникает и не исчезает, оно существует всегда, иначе бы оно не было бытием, а зависело бы от чего-то, что дало ему возможность возникнуть; оно неделимо, всегда есть всё целиком – либо оно есть всё целиком, либо его нет. Бытия, следовательно, не может быть больше или меньше, оно целокупно и неподвижно. Про него невозможно сказать, что оно развивается, поскольку оно в каждый момент самодостаточно. Бытие, учил Парменид, завершено, закончено, существует в строгих границах

бытие… не обладает какой-либо степенью добра, любви, справедливости и т.п. Не имеет смысла вера в бытие или в его конечный триумф. Не стоит искать союза с ним, в том смысле, в каком верующий или мистик ищут союза с Богом. Его нельзя достичь молитвой или послушанием. Мы можем быть открыты к бытию, но оно не ищет и не ожидает открытия.

Стоять в свете бытия не значит отрицать мир, превращать его в иллюзию, не значит отбросить или минимизировать контакты с миром. Просто у нас появляется другое измерение нашего опыта, которое окрашивает все виды нашего взаимодействия с миром – практические, эстетические, интеллектуальные и т.д.

Итак, внеэмпирическое Бытие Парменида есть единое субстанциональное начало бытия и небытия всего окружающего нас эмпирического мира. Бытие Парменида одиноко и всегда одно, оно есть самодостаточный Абсолют, который не нуждается ни в чем ином, в частности, исключает любую форму своего небытия, как пространственную (пустота), так и временную (возникновение и исчезновение).

Идеалистическая трактовка Бытия Парменида состоит в признании его абсолютной неизменности и абсолютного единства, т.е. устраняет в нем любые формы движения и множественности и. следовательно, исключает любую возможность его материалистического истолкования. Вся диалектика (софисты, Платон, Аристотель, Прокл, Гегель, марксизм, синергетика) пытается преодолеть в той или иной форме исходное положение элеатов «лишь бытие есть, небытия нет», оправдать существование небытия, допустить одновременное наличие и того и другого. Для чего это было нужно? Всё как раз и упирается в принципиально неверную, идеалистическую трактовку Бытия Парменида как абсолютно неподвижного (неизменного) начала. Исходя из лучших побуждение, все критики Парменида пытаются «спасти» окружающие нас явления и движение, которые, по их мнению, возможны только в том случае, если наряду с Бытием Парменида, существует и его Небытие. Себетождественность Бытия Парменида ошибочно воспринимается ими как его неизменность.

Идеалисты толкуют Бытие Парменида как единое, лишенное частей, неподвижное начало. Их религиозный Абсолют есть нечто неизменное, неподвижное, застывшее, сходное с идеалистической платоно-аристотелевско-плотиновской интерпретацией Бытия Парменида. Отсюда Бог томистов, совершеннейшее существо, которому именно поэтому нет нужды становиться более совершенным и которое благодаря этому существует вне движения, эволюции и развития, а также вне пространства, времени и истории как застывшая, неизменная, непреходящая первооснова преходящего пространственно-временного бытия, как нечто «неподвижное в подвижном», т.е. как то самое Бытие Парменида в его идеалистической интерпретации.

Разумеется, в эмпирическом мире отдельно существующих перемещающихся вещей наличие их пространственного и временнóго небытия несомненно. Вот атомы (бытие), а вот окружающая их пустота (небытие); вот бытие конкретной вещи, а вот ее последующее небытие, возникающее вследствие ее удаления, исчезновения или превращения в нечто иное. Здесь бытие и небытие сосуществуют и дополняют друг друга: больше бытия – меньше небытия, меньше бытия – больше небытия.

Локально пространственное небытие появляется при удалении или исчезновении какого-то конкретного бытия. В мире отдельных, эмпирически доступных, перемещающихся вещей мы удаляем одно нечто, другое, третье, мы удаляем всю совокупность нечто и в результате получаем Ничто. Вот комната, в которой расставлена мебель (эмпирическое бытие), мы выносим всю мебель, комната становится пустой, в ней не остается ничего, что бы еще можно было удалить, т.е. там остается, говорят нам, ничто, небытие, пустота. Но существует одно единственное Нечто, вездесущее и потому не способное перемещаться, его нельзя никуда удалить ни как целое, ни какую-то его часть, оно не может исчезнуть или превратиться в нечто иное. Это и есть подлинное внеэмпирическое Бытие Парменида. К Бытию Парменида операция удаления неприменима, его нельзя перемещать, ибо оно есть не совокупность, а целокупность – некая комната, битком набитая неотделимыми друг от друга вещами, из которой нельзя вынести ничего. Внеэмпирическое Бытие Парменида есть абсолютная полнота; оно только есть, неустранимо, везде и всегда присутствует в равном количестве, и потому его пространственного Небытия, которое могло бы разбавить или разделить его Бытие, нет.

У первичного, самодостаточного, ни в чем не нуждающегося Бытия Парменида нет никакого противостоящего ему Небытия. Внеэмпирическое Бытие Парменида существует само по себе, на него ничто не воздействует, ему ничто не противостоит, ничто не мешает, ничто не препятствует, ничто не ограничивает, в том числе и Небытие. В этом абсолютно заполненном и неустранимом Бытии нет никакой примеси Небытия, ни пространственной, ни временнóй. Иными словами, и пространственное, и временнóе небытие впервые появляется только на уровне вторичного эмпирического мира разделенных пустотой локальных и преходящих вещей и явлений. В первичном, вездесущем, непреходящем, внеэмпирическом Бытии Парменида никакого Небытия, т.е. чего-то Иного по отношению к его Бытию нет.

Для внеэмпирического материалиста вторичное эмпирическое бытие и лежащее в его фундаменте первичное внеэмпирическое Бытие отнюдь не противостоят друг другу абсолютно, как это было в апофатической теологии, хотя бы потому, что и то и другое предполагается протяженным, длящимся, структурированным и подверженным изменению. С другой стороны, надо заметить, что соотношения бытия и Бытия не сводятся к примитивному подчинению вторичного первичному. Да, первичное внеэмпирическое Бытие есть генетическая и субстанциональная основа вторичного эмпирического бытия. Вместе с тем эмпирическое бытие не есть просто какой-то атрибут внеэмпирического Бытия или его составная часть. Эмпирическое бытие не является также каким-то незначительным или несущественным фрагментом внеэмпирического Бытия. И эмпирическое бытие, и внеэмпирическое Бытие существуют в самих себе; они замкнуты, не взаимодействуют между собой (внеэмпирическое не взаимодействует с эмпирическим) и не влияют друг на друга физически. Эмпирическое бытие есть инобытие внеэмпирического Бытия, нечто иное по отношению к нему, но порожденный им и потому не противостоящее ему.

Для внеэмпирического материалиста теперь становится более понятной позиция отрицавших небытие элеатов. Небытия нет не в мире явлений, не среди наблюдаемых вещей (здесь наличие небытия неоспоримо); Небытия нет в материалистически истолкованном Бытии Парменида, в вездесущей внеэмпирической протоматерии, в мире единой материальной Сущности. И бытие и небытие явлений равным образом есть Бытие Сущности; явления могут быть или не быть – неустранимая материальная Сущность всегда и везде только есть. Теперь, например, существование даже одной самой малой перемещающейся частицы вещества предполагает наличие неперемещающейся протоматерии в каждой точке пространства. И потому Творец (если бы Он существовал), прежде чем создать движущуюся в пространстве Землю, должен был бы вначале заполнить такой вездесущей протоматерией всю Вселенную.


 О НЕИЗМЕННОСТИ БЫТИЯ ПАРМЕНИДА

У Бытия Парменида нет не только пространственного Небытия (пустоты), но и временнóго Небытия, т.е его исчезновения или уничтожения. Оно «не может произойти из небытия или разрешиться в небытие, которого нет; оно не может произойти из другого бытия чем оно само, или разрешиться в другое бытие, ибо бытие абсолютно равно себе самому… Всё, кроме бытия, есть небытие или абсолютное ничто. Сказать, что бытие было или будет, значит его отрицать; оно вечно есть. Непроницаемость и неподвижность сущего доказывается посредством отрицания пустоты, неизменность сущего – посредством отрицания всякого перехода между бытием и небытием» [see]. «…Бытие единственно и не может исчезнуть – ему просто некуда исчезать. Ведь исчезнуть для бытия означает перейти в небытие. Но последнего нет, значит, нет и исчезновения. Отсюда делается вполне логично вывод о неподвижности и неизменности бытия. Движение невозможно в силу невозможности исчезновения бытия» [see]. «Всякое изменение предполагает, что нечто исчезает и что-то появляется, но на уровне бытия нечто может исчезнуть лишь в небытии и появиться лишь из небытия. Поэтому бытие едино и неизменно, и Парменид говорит, что «бытие неподвижно лежит в пределах оков величайших»» [see].

Хорошо видно, как с помощью «логических» доводов нас пытаются убедить, что если Бытие Парменида не может исчезнуть, превратиться в небытие, то оно якобы неподвижно и неизменно. На самом же деле, исходный пункт учения элеатов «лишь бытие есть, небытия нет» предполагает только непреходящий, неустранимый, неисчезающий, постоянно пребывающий характер их бытия, но отнюдь не его неизменность. Здесь важно понять, что сама неуничтожимость бытия и его постоянное наличие отнюдь не отрицает его изменение и постоянное становление. Бытие на самом деле становится не из небытия, но из самого себя; бытие превращается не в небытие, но опять-таки в бытие. Лишь в том случае, если мы рассматриваем бытие элеатов как чистый объект, состояние, «стояние», статику, то только тогда любое изменение бытия неизбежно предполагает его уничтожение и возникновение. Да, следует согласиться с Парменидом: «лишь бытие есть, небытия нет», и потому бытие элеатов не возникает из небытия и не уничтожается в небытие. Оно, несомненно, имеет постоянно пребывающую, непреходящую, неуничтожимую природу. Но отсюда вовсе не следует, что оно находится вне изменения. Лишь бытие-статика предполагает его неизменность. Для бытия-динамики этот вывод определенно неверен. Если изначально признать, что Бытие Парменида динамично и представляет собой объектопроцесс, неразрывное единство объекта и процесса, то оно не возникает из Небытия и не исчезает в Небытии, но становится исключительно из самого себя. Тогда то, что рождается, и то, из чего рождается, одновременно одно и то же и не одно и то же; то, что становится, и то, из чего становится, одно и то же и не одно и то же. В этом вся сущность движения, изменения, становления, развития. Но в этом вся сущность и самого бытия. Бытие-динамика не возникает из небытия и не уничтожается в небытие, оно в каждое мгновение заново рождается из самого себя.

Разумеется, из себетождественного и неизменного бытия не может возникнуть нечто иное по отношению к нему. Однако при этом сама неизменность себетождественного Бытия Парменида по-прежнему остается недоказанной. Если мы с самого начала интерпретируем бытие элеатов как объект или неизменное состояние, а затем предполагаем, что оно может измениться, исчезнуть, уничтожиться, превратиться в нечто иное, в небытие, то мы, конечно, впадем в противоречие. Но если изначально предполагать, что бытие элеатов есть одновременно и состояние и его изменение, и объект и процесс, т.е. объектопроцесс, то тогда никакого противоречия между себетождественностью их бытия и его изменчивостью уже не обнаруживается. В этом случае бытие при своем изменении не возникает из небытия и не превращается в небытие; бытие возникает из бытия и превращается опять-таки в бытие. Таким образом, внутренняя логика себетождественного, непреходящего, постоянно пребывающего бытия элеатов не требует отказа от его движения и изменения. Это мы сами создали неподвижное чудище, лежащее «в пределах оков величайших», и затем уверовали в эту страшилку.

Итак, существующий «логический» вывод: небытия нет, следовательно бытие неподвижно, – ложен. Важно понять, что неподвижность бытия элеатов ниоткуда не следует, она с самого начала просто постулирована, а все доводы в пользу его неизменности основаны на логическом круге и в своей сути напоминают «доказательства» пятого постулата Евклида. Неподвижность постоянно существующего и неуничтожимого бытия неизбежна только в том случае, если мы изначально рассматриваем его как лишенную изменений субстанцию или находящийся вне процесса объект. Перед нами – явная тавтология. Это мы сами изначально толкуем себетождественное бытие элеатов как нечто неизменное, статичное, поскольку предполагаем его полное равенство самому себе. Конечно же, из абсолютного тождества их бытия самому себе заведомо следует его неизменность. Допустим, мы тем самым доказали его неизменность, но доказали ли мы исходную предпосылку – его абсолютное тождество? Откуда мы взяли, что непреходящее, себетождественное бытие элеатов должно быть полностью тождественно самому себе? Ведь только абсолютная себетождественность бытия эквивалентна его абсолютной неизменности, если же его себетождественность относительна, то относительна и его неизменность. А с относительной неизменностью бытия элеатов материалист вполне может согласиться, признав, например, что там отсутствуют не изменения вообще, а всего лишь какая-то частная форма изменения – перемещение.

Обратите внимание на то, что по крайней мере в русском языке термин «движение» употребляется в двух значениях, а именно: как синоним перемещения и как синоним любого изменения вообще. Эта двойственность порождает крайне подозрительную неопределенность в таких утверждениях Платона и Аристотеля как: «Последней причиной всего движущегося является неподвижное» или «Всё движущееся вторично, первично неподвижное», или «Всё движущееся состоит из неподвижного». Действительно, если в предыдущих выражениях заменить слово «движение» на «перемещение», то мы получаем истинные утверждения: «Последней причиной всего перемещающегося является неперемещающееся», «Всё перемещающееся вторично, первично неперемещающееся», «Всё перемещающееся состоит из неперемещающегося». Но если в вышеприведенных выражениях заменить слово «движение» на «изменение», то мы получим характерные для идеалистов и ложные с точки зрения материалистов утверждения: «Последней причиной всего изменяющегося является неизменное», «Всё изменяющееся вторично, первично неизменное», «Всё изменяющееся состоит из неизменного».

«Платон убеждает… что любая вещь физического мира имеет свою высшую и последнюю причину, которая имеет природу не физическую, но метафизическую… Являются ли причины физического и механического характера истинными? Или же, напротив, они суть «со-причины», т.е. сопутствующие, ведомые и служащие другим, более высоким причинам? Может ли, наконец, быть причиной того, что физично и механично, нечто нефизическое и немеханическое?.. Причины не физической природы, т.е. умопостигаемая реальность, были определены Платоном терминами Идея, Эйдос, или Форма… Идеи – не мысли, а… подлинное бытие, бытие в превосходной степени. Идеи – сущность вещей… «Идеи в себе» суть то, что не вовлечено в вихревой поток становления, в водовороте которого живет мир чувственного… Итак: истинные причины вещей чувственных, меняющихся по своей природе, не могут сами по себе меняться, иначе они не будут последними причинами, предельными основаниями и высшим смыслом» [see].

Идеалисты понимают себетождественность именно как абсолютную неизменность. Платон, Аристотель, Плотин, Августин, Фома Аквинский и др. охотно поддержали миф о неизбежной неподвижности бытия элеатов, об отсутствии там любой формы движения. Именно они вначале «остановили» Бытие Парменида, а потом, демонстрируя нам этот безжизненный обрубок, стали утверждать и сумели убедить остальных, что так оно и было на самом деле, что только так и должно быть. Мир идей Платона, перводвигатель Аристотеля, «Единое» Плотина, бог Фомы в своей неизменности разительно напоминают единое и неподвижное Бытие Парменида в его идеалистической трактовке. «Неотомистам импонировало то, что Парменид исключает какое бы то ни было движение и изменение… «Бытие определяется здесь как тождественное самому себе и как несовместимое с изменением» (Э.Жильсон)» [see].

Диалектические материалисты в своей истолковании бытия элеатов пассивно пошли по пути Платона, Плотина и томистов, т.е. стали воспринимать его себетождественность как неизменность. Удивляет их полнейшая беззубость в этом вопросе. Никакой сколько-нибудь серьезной борьбы за материалистическую интерпретацию Бытия Парменида у них нет и в помине. Марксисты не разобрались, что себетождественность Бытия Парменида отнюдь не предполагает его абсолютной неизменности и оставляет место для какой-то присущей ему формы движения. Отсутствие у марксистов материалистической трактовки Бытия Парменида кажется тем более странным, поскольку всё материальное, по мнению самих же диалектических материалистов, перманентно изменяется, т.е. представляет собой неразрывное единство объекта и процесса. Более того, признание неразрывного единства материи и ее изменения, объекта и процесса является несомненным и неотъемлемым достижением всей материалистической философии. Вот несколько свидетельств.

Д.Толанд писал: «...Утверждать, что материя может быть иногда неподвижной, равносильно... утверждению, что материя может быть иногда непротяженной» [see]. П.Гольбах считал, что «движение – это способ существования... вытекающий необходимым образом из сущности материи» [see]. «Всё во вселенной находится в движении. Сущность природы заключается в том, чтобы действовать; если мы станем внимательно рассматривать ее части, то увидим, что из них нет ни одной, которая находилась бы в абсолютном покое. Те, которые представляются нам лишенными движения, находятся в действительности в относительном или кажущемся покое» [see].

Об этом же пишут и сами диалектические материалисты. «Движение есть форма бытия материи, следовательно, нечто большее, чем просто ее свойство. Не существует и никогда не могло существовать материи без движения... Абсолютный покой мыслим лишь там, где нет материи… Нельзя противопоставлять материи движение как нечто особое, чуждое ей, не приходя к абсурду» [see]. «...Мир состоит не из готовых, законченных предметов, а представляет собой совокупность процессов...» [see]. «Метафизический, т.е. антидиалектический материалист может принимать существование материи (хотя бы временное, до «первого толчка» и т.п.) без движения. Диалектический материалист… считает движение неразрывным свойством материи…» [see]. «Диалектический материализм кладет в основу бытия материальную субстанцию, реальный субстрат... Субстанциальная реальность признается изменчивой...» [see]. «...Всякое состояние есть процесс, нет неподвижных состояний, вещей и т.п., есть лишь процессы» [see]. «Как бытие-материя не мыслится без движения, так и движение не мыслится без бытия-материи. Мир – это непрерывно изменяющееся, возникающе-исчезающее бытие, а бытие возможно лишь как изменение» [see].

Таким образом, движение не присуще протоматерии как нечто иное, внешнее по отношению к ней; материя и движение, объект и процесс неразделимы и невозможны друг без друга. Объект и процесс, покой и движение, тождество и различие не существуют отдельно, самостоятельно, независимо друг от друга, но являются, абстракциями, моментами, сторонами, гранями одного и того же единого бытия-процесса. Всё материальное, в том числе и Бытие Парменида в его материалистической интерпретации, есть одновременно и объект и процесс, неразрывное единство объекта и процесса, то есть объектопроцесс.

Себетождественность не есть неизменность. Важно понять, что себетождественное вовсе не обязано быть неподвижным, застывшим, но вполне может оказаться изменяющимся, которое лишь кажется нам неизменным, воспринимается нами как одно и то же. Например, тонкая струйка воды из крана, пока она не разбилась на отдельные капли, кажется нам неподвижной, застывшей, себетождественной, хотя на самом деле она в каждый момент состоит из новых порций текущей воды.

То же справедливо и в отношении себетождественной перемещающейся корпускулы, которой в действительности вполне может соответствовать некий очень быстрый периодический процесс, отвечающий и за ее перемещение, и за ее существование. Всё, что представлялось нам прежде себетождественно-неизменным, на самом деле есть себетождественно-изменяющееся, не просто заполняющий некую область пространства косный объект, но и протекающий там процесс, некая часть единого процесса в материальном Абсолюте.

Себетождественность Бытия Парменида ошибочно воспринимается идеалистами, а вслед за ними диалектиками и эмпирическими материалистами как его неизменность. Но это вовсе необязательно, ведь себетождественным будет казаться нам любой достаточно быстрый периодический процесс. Неподвижными кажутся и вращающийся волчок, и тоненькая струйка воды из-под крана, и любое статическое изображение на экране кино или телевизора. Для материалиста себетождественность каждой вещи всегда отображает наличие какого-то постоянного процесса ее воспроизведения. С точки зрения последовательного материалиста, покоя в мире нет, а всё себетождественно-неизменное есть лишь аппроксимация чего-то изменяющегося. В мире материальной Сущности движение абсолютно, покой невозможен в принципе, даже временно, как частный случай отсутствия движения. Изменение – атрибут подлинной Материи и потому присутствует в ней везде и всегда. В ней объект неотделим от процесса, а процесс – от объекта. Протоматерия есть объектопроцесс, т.е. неразрывное единство объекта и процесса, нечто изменяющееся и одновременно себетождественное.

Таким образом, только в своей идеалистической трактовке, себетождественное Бытие Парменида предстает перед нами как неизменный объект, состояние, стояние, статика. Однако материалистическая трактовка Бытия Парменида вовсе не предполагает его неизменности. Для последовательного материалиста себетождественность объекта не основана на его неизменности, статика неизбежно трансформируется в динамику, неизменный объект – в периодический объектопроцесс. И потому для него Бытие Парменида представляет собой не неизменный объект, а остающийся тождественным самому себе объектопроцесс, постоянно изменяющийся, но не развивающийся, в котором отсутствует только одна частная форма движения – перемещение.

Внеэмпирический материалист может смело утверждать, что бытие и небытие существуют на равных только в мире явлений; в мире же недоступной наблюдению материальной Сущности, т.е. в вездесущем и неустранимом Бытии Парменида никакого Небытия у него нет. Бытие Парменида образует все перемещающиеся вещи, но само не перемещается, ни как целое, ни в своих частях (в вездесущем, абсолютно заполненном Бытии перемещение как первичная форма движения невозможно). Это, однако, отнюдь не означает, что там отсутствует любая форма движения. Если материалисты согласны с тем, что «нет материи вне движения» и хотят истолковать Бытие Парменида материалистически, как вездесущую протоматерию, то они просто обязаны признать непременное наличие в нем какой-то первичной формы движения, которая порождает вторичную форму движения – перемещение.

Таким образом, из исходного тезиса Парменида «лишь бытие есть, небытия нет» вытекает (кроме неустранимости и себетождественности его вездесущего Бытия) его постоянное наличие (невозможность его возникновения и исчезновения), его абсолютная полнота (отсутствие пустоты) и, как следствие, отсутствие там только одной частной формы движения, а именно, изменения местоположения, т.е. перемещения. Но если нет перемещения, то Бытие Парменида равномерно распределено в пространстве и времени, т.е. всегда и всюду одинаково плотно, и в любом месте его нельзя ни прибавить, ни убавить. Что же касается каких-то других форм его изменения, например, дискретного изменения внутренних состояний его неперемещающихся и потому неустранимых элементов, то такие формы движения не требуют пустоты (небытия) и потому не противоречат исходному тезису Парменида.


 БЫТИЕ, ПРОСТРАНСТВО И ВРЕМЯ

Идеалистическая трактовка Бытия Парменида предполагает не только его неизменность, но и вневременность. «В основу учения, отрицающего множественность бытия, был положен тезис: «Сущее едино». Отсюда, как следствие, элиминация временной последовательности, – она подменяется в элеатизме идеей вечности… В соответствии с элиминацией времени и движения Пармениду пришлось аннулировать и пространственные различия явлений» [see]. Парменид говорил о своем Бытии: «Не было в прошлом оно, не будет, но всё – в настоящем. Без перерыва, одно» [see]. Бытие Парменида «замкнуто, самодовлеюще, неуязвимо… Для этого бытия не существует ни прошлого, ни будущего» [see]. «Парменид в своих стихах учил: «Не существует ни прошлого, ни будущего, ведь прошедшее уже не существует, будущее еще не существует»» [see].

Разумеется, предыдущие высказывания не являются доказательствами неизменности и вневременности Бытия Парменида. Да, ни прошлого, ни будущего у Бытия Парменида не существует, у него всегда существует только настоящее, но это вовсе не значит, что его Бытие вневременно и неизменно. Например, материалистический вариант последней фразы из предыдущего абзаца может выглядеть так: в каждый момент есть только настоящее состояние Бытия Парменида, его прошлое состояние уже не существует, его будущее состояние еще не существует. Понятно, отсюда не следует, что это настоящее состояние Бытия Парменида вневременно, будет длиться вечно и не сменится другим его состоянием.

Важно понять, что здесь мы снова сталкиваемся с всё тем же логическим кругом. Дело в том, что понятие «время» вторично, оно возникает лишь в том мире, где есть изменение: где нет изменения, там, естественно, нет и времени. Об этом знали уже в античности. «Категория времени у Аристотеля является производной от категории движения» [see]. «Аристотель открыл связь времени с движением» и утверждал, что «время не существует без изменения» [see]. Он полагал также, что понятие «время» хотя и объективно, но порождено нашим сознанием. «Будет ли, в отсутствии души, существовать время или нет? Ведь если не может существовать считающее, не может быть и считаемого» [see]. Лукреций «думает, что «времени нет самого по себе», время не существует «вне движения тел и покоя»» [see]. «Задолго до Канта Парменид утверждает, что нет пространства и времени в качестве автономных и независимых сущностей. Это – атрибуты бессознательно сконструированного нами чувственного образа мира, который нас постоянно обманывает и не дает «пробиться» к истинному умопостигаемому бытию, тождественному нашей истинной мысли» [see].

Следует согласиться: если бытие элеатов неизменно, то оно, конечно же, вневременно, поскольку время есть не что иное, как философская категория, неразрывно связанная с движением (изменением). Поэтому все рассуждения о вневременном характере бытия элеатов являются прямым следствием его мнимой неподвижности. Время невозможно вне процесса, вне движения, в абсолютном покое, в полной неподвижности. Понятно, если допустить, что бытие элеатов неизменно, то надо признать, что оно существует вне времени. И наоборот, если бытие элеатов вневременно, то оно заведомо неподвижно. Это – взаимосвязанные утверждения. Вместе с тем, если мы будем рассматривать неизменность бытия элеатов как доказательство его вневременности, то его вневременность уже не может считаться доказательством его неизменности. Первичным является только одно из этих утверждений, иначе – логический круг. А это значит, что сама неизменность Бытия Парменида по-прежнему остается недоказанной, т.е. представляет собой исходное предположение, самостоятельный постулат.

Идеалисты охотно отождествляют Бытие Парменида с вечным покоем и неизменным началом. Они полагают, что его непреходящее Бытие не может исчезнуть в небытии (утверждение истинно) и потому, мол, оно неизменно и вневременно (утверждение ложно). Но для материалиста всё действительно существующее есть объектопроцесс. Бытие Парменида в его материалистической интерпретации представляет собой неразрывное единство неизменного и изменяющегося, объекта и процесса, т.е. объектопроцесс. Поэтому прошлое бытие, если предполагать, что бытие по своей природе изменчиво, не исчезает в небытии, оно перетекает в настоящее бытие, которое, в свою очередь, перетекает в будущее. Да, «лишь бытие есть, небытия нет», но отсюда следует только неуничтожимость бытия, а вовсе не его неизменность. Да, у бытия элеатов нет ни прошлого, ни будущего, оно всё в настоящем. Но отсюда вовсе не следует его вневременность и неизменность. Да, всё Бытие Парменида в настоящем; ни прошлого, ни будущего у него нет: прошлое уже не существует, будущее еще не существует. Но значит ли это, что Бытие Парменида должно быть неизменным и вневременным? Конечно, нет! Для материалиста, настоящее состояние себетождественного Бытия Парменида не может быть вечным и неизменным, оно регулярно сменяется его последующим состоянием. Непреходящее Бытие не тождественно своим преходящим состояниям. Само Бытие Парменида остается себетождественным, меняются только его состояния.

«Из ничего никогда не может возникнуть нечто» [see], совершенно справедливо утверждал Мелисс. А из нечто? Ведь нечто всегда возникает из нечто. Бытие Парменида в его материалистической интерпретации, разумеется, не возникает из небытия, т.е. чего-то иного по отношению к себе, оно возникает само из себя, т.е. из бытия, но бытия не статического, а динамического, изменяющегося.

Таким образом, если бытие элеатов неизменно, то оно, конечно же, вневременно. Это понятно. Но никаких рациональных обоснований самой неизменности или вневременности бытия элеатов нет и в помине. Неизменность и вневременность их бытия, как и его абсолютная себетождественность, есть в сущности равноценные, тесно связанные между собой исходные предположения, спекулятивные гипотезы, самостоятельные постулаты. Любые доказательства этих «истин» основаны на логическом круге и по сути своей тавтологичны. Ни абсолютная заполненность Бытия Парменида, ни его непреходящий и себетождественный характер отнюдь не предполагают отсутствие его изменений и, следовательно, его вневременность. Согласно материалистической интерпретации бытия элеатов, оно не превращается в небытие и не возникает из небытия. В себетождественном бытии элеатов нечто всегда возникает из нечто и превращается в нечто. И это нечто есть условно (относительно) себетождественный объектопроцесс. Для материалиста, в мире нет абсолютной себетождественности, себетождественность всегда относительна. Что же касается вневременности бытия элеатов, то она является всего лишь одним из звеньев его идеалистической трактовки. Подхваченная позднее Платоном, Плотином, Фомой Аквинским и их сторонниками, она стала частью более общего, последовательно идеалистического толкования Абсолюта. Действительно, защищаемая этими философами-идеалистами не только вневременность, но и внепространственность своего внеэмпирического первоначала всего эмпирически сущего полностью эквивалентна утверждению о его нематериальности. Разумеется, если вы отстаиваете только вневременность Абсолюта и не провозглашаете его внепространственность, то вы – идеалист ровно наполовину.

В материалистической интерпретации Бытия Парменида ни о какой его внепространственности или вневременности не может быть и речи. Вездесущее и непреходящее Бытие Парменида существует везде и всегда в равных количествах.

Материалистам ни в коем случае нельзя соглашаться ни с неизменностью, ни с вневременностью бытия элеатов, поскольку это напрочь исключает возможность его материалистического истолкования. «Философски настроенные мистики… изобрели концепцию вечности не как чего-то постоянного в бесконечном времени, но как существующего вне всего временнóго процесса…. Вечная жизнь, согласно некоторым теологам… означает не существование в каждый момент будущего времени, но способ бытия, полностью независимый от времени, в котором нет ни «позже», ни «раньше», а следовательно, нет логической возможности изменения… Религия ищет вечности в двух формах: в форме Бога и в форме бессмертия души. В Боге нет ни изменчивости, ни подобия круговорота. Жизнь после смерти вечна и неизменна» [see]. «…Истинное бытие – абсолютно едино и единственно, бесконечно и совершенно, в нем нет никакого движения и нет течения времени, стираются все возможные различия между вещами. Словом, для разума всё суть одно и то же, учит Парменид» [see]. Но мы помним, что материя неотделима от движения, следовательно бытие элеатов, если оно действительно неизменно и вневременно, должно быть нематериальным. Признав это, материалист утрачивает всё позитивное содержание учения элеатов, что в свою очередь ведет к его ошибочным интерпретациям и оценкам. Круг замыкается.


 ПАРМЕНИД И ГЕРАКЛИТ

Понимание себетождественности как неизменности ведет к неизбежному и несомненно ошибочному противопоставлению взглядов Парменида и Гераклита. «…Гераклит субстанционализирует движение, видит в последнем самую сущность бытия» [see]. «Противоположную позицию в решении этого вопроса заняли элеаты… С их точки зрения, движение несовместимо с сущностью мира» [see]. «Если Гераклит думал, что всё течет, то Парменид утверждал, что в сущности всё неизменно» [see]. «Философия элеатов была направлена прежде всего против учения Гераклита о всеобщем движении. И они были правы в том отношении, что, как подметил еще Аристотель, первоначало Гераклита есть только изменение, в нем отсутствует момент пребывания равным себе. Процесс изменения Гераклитом кладется в основу мира, по существу, сам по себе, без какой-либо устойчивой предметной фиксации» [see]. «…Парменид был метафизиком: он учил о неизменности бытия» [see], «метафизически оторвал бытие от становления» [see]. «В диалектике Гераклита была заключена крайность, ибо она граничила с релятивизмом, Но в крайность впадал и Парменид. Его бытие не поток, как у Гераклита, а как бы лед. Настоящая диалектика не противостоит метафизике как другая крайность. Она «золотая середина» между релятивизмом и метафизикой как антидиалектикой. Эту «золотую середину» античность так и не нашла» [see].

Последовательные материалисты не имеют права противопоставлять Парменида и Гераклита, поскольку в подлинной реальности неподвижное невозможно вне подвижного, точно так же, как и подвижное – вне неподвижного. В себетождественном материалист всегда может обнаружить изменяющееся, в изменяющемся – себетождественное. Это одновременное наличие в любой материальной реальности двух обязательных начал – неизменного и изменяющегося – отнюдь не является каким-то непреодолимым противоречием. Более того, ни одно из этих двух начал не является первичным, они существуют только совместно и невозможны друг без друга. Поэтому материалисты просто обязаны синтезировать позиции Парменида и Гераклита, взяв у них тем самым всё позитивное. Они должны постоянно искать «неподвижное в подвижном» и «подвижное в неподвижном». Мнимонеизменное Бытие Парменида и якобы начисто лишенный устойчивости и себетождествености Огонь Гераклита, по-видимому, равным образом не соответствуют истинной позиции этих мыслителей. Нельзя воспринимать Парменида как чистого «неподвижника», а Гераклита как «апостола становления». Парменидово «движения нет» следует трактовать только как отсутствие в его Бытии только частной формы движения – перемещения, в то время как Гераклит отнюдь не чужд «предметной фиксации», «ищет в устойчивом текучее и в текучем устойчивое» [see] и утверждает: «в изменении покоится» [see]. «…Гераклит исходит из того, что всё абсолютно изменчиво… что в мироздании нет ничего неизменного». Но он «не отрицал устойчивость вещей в космосе… Эта устойчивость у него относительна, и она возможна именно потому, что вещь вечно воспроизводится» [see].

«…Если у Гераклита имеется тенденция к абсолютизации момента изменчивости, самого перехода от одного в другое, к пониманию процесса движения в качестве субстрата наличного бытия, то у элеатов в осмыслении сущности мира ярко выразилась абсолютизация момента устойчивости, самотождественности. Идея бытия у элеатов есть не что иное, как абстракция тождества объектов самим себе…» [see]. «Исходя из посылки: «…бытие и небытие есть одно и то же…», Гераклит субстанциализирует движение, видит в последнем самую сущность бытия. Его первоначало – огонь – имманентно содержит в себе процесс изменения. Движение, процесс уничтожения и возникновения у Гераклита предстает не как нечто вносимое в первовещество, внешне соединяемое с сущностью мира, а как внутренняя природа первовещества, его жизнь. Огонь потому и признаётся Гераклитом первоначалом всего сущего, что он есть абсолютное беспокойство, абсолютное разрушение существования, то, посредством чего обеспечивается переход от одного к другому, от раздвоения к единому и от единства к раздвоению. В органичной слитности движения с первовеществом – всё своеобразие гераклитовского понимания связи движения с сущностью бытия. Огонь как первоэлемент является одновременно и материей и движущей силой» [see].

«На уровне философской теории материя и движение оказываются двумя ипостасями одного и того же бытия, трудно различимыми (точнее, неотделимыми – А.А.) друг от друга» [see]. Именно поэтому материалисты не должны сталкивать лбами Парменида и Гераклита. Парменидово Бытие вовсе не существует вне движения, оно – лишь вне конкретной, частной формы движения – перемещения; гераклитов Огонь отнюдь не исключает себетождественность. Бытие Парменида и Огонь Гераклита – это разные аспекты одной и той же глубинной реальности, две стороны одной медали, различные проекции одного и того же начала. В действительности существует не чистое бытие или чистое становление, не материя и движение, не объект и процесс, а их неразрывное единство, объектопроцесс – нечто пространственно очерченное, субстанциональное и изменяющееся. Материалист просто обязан осмыслить и Бытие Парменида, и Огонь Гераклита как некую фундаментальную протоматерию, единый материалистический Абсолют. Нет никакой неподвижной (неизменной) материи или нематериального движения (изменения), всё сущее есть неразрывное единство объекта и процесса, есть объектопроцесс. Значит и Бытие Парменида, и Огонь Гераклита в их правильной материалистической интерпретации представляют собой неразрывное единство неизменного и изменяющегося, объекта и процесса. Их существующие ныне реконструкции следует рассматривать только как крайние (и потому ошибочные) трактовки одного и того же материального начала, его различные грани. И Бытие Парменида, и Огонь Гераклита являются на самом деле всего лишь различными вариантами истолкования этого единого начала. Материалист равным образом должен понять и Бытие Парменида и Огонь Гераклита как самодвижущуюся протоматерию, как нерасчленимую целостность объекта и процесса, т.е. как объектопроцесс.

Встав на эту позицию и заглянув в античность, материалисту не остается ничего другого, как попытаться синтезировать Бытие Парменида и Огонь Гераклита, помирить лёд и пламень, признать, что материалистический Абсолют есть одновременно и объект и процесс, т.е. объектопроцесс. И если мы заинтересованы в действительно материалистической интерпретации взглядов этих двух великих мыслителей древности, то мы не должны видеть в них несовместимые противоположности, относящиеся к двум различным началам, но лишь предельные образы, грани, моменты, абстракции одного и того же материалистического Абсолюта. Космическое пламя Гераклита, которое идеалистическая традиция привыкла рассматривать как чистое становление, где всё, казалось бы, текуче и нет ничего постоянного, с точки зрения материалиста необходимо содержит в себе свою противоположность – себетождественность, устойчивость, постоянство. И наоборот, космический лёд, этот традиционный для идеалистической философии образ Бытия Парменида, казалось бы, напрочь лишенный всякой идеи изменения – должен, если мы хотим истолковать его материалистически, иметь какую-то свою форму движения, разумеется, отличную от перемещения, характерного для нашего эмпирического мира.

Идеалисты не способны синтезировать позиции Гераклита и Парменида. Они либо просто противопоставляют их взгляды (что ведет к неправильным формулировкам):

«Различение двух планов бытия, чувственного и умопостигаемого, теперь преодолевало антитезу Гераклита и Парменида. Вечная текучесть относительно друг друга флюидных свойств есть бытие чувственно осязаемое. Напротив, неизменность и всё, с ней связанное, есть бытие умопостигаемое» [see],

либо безуспешно пытаются истолковать их Космическое Пламя и Космическое Бытие как различные имена или ипостаси существующего вне времени и пространства Бога:

«Примечательно, что Логос у Гераклита наделяется теми же самыми определениями, посредством которых Парменид описывает свое Сущее. Логос тоже един и единствен, бесконечен и совершенен, существует вне времени и пространства» [see].

либо, в конце концов, вынуждены признать несовместимость воззрений этих двух великих мыслителей с религией, предполагающей некую божественную Любовь и Справедливость.

Александр Мень. Парменид и Гераклит – два антипода? // История религии, т. 4. http://www.alexandrmen.ru/books/tom4/4_gl_08.html

Гераклит вслед за Анаксимандром и Пифагором приемлет идею циклического характера мировой жизни. Он полагал, что через определенные, очень большие промежутки времени космос возвращается в изначальное огненное состояние и потом рождается из Огня… Следовательно, истории нет, впереди нельзя ждать новых ступеней к совершенству. Состояние Вселенной, созидаемой борющимися силами, состояние человечества, погруженного в «распрю», представлялось Гераклиту вечным.

Быть может, именно этот взгляд был одним из источников меланхолии философа и объясняет его загадочные слова, что вечность – это игра ребенка, переставляющего шашки. Мир рисовался бесцельным и даже бессмысленным; люди – это мимолетные участники бесконечно повторяющейся драмы

как бы то ни было, всё это звучало довольно пессимистически. Но здесь, однако, уместно задать вопрос: как же согласовать картину бессмысленно кипящей Вселенной с высшим Разумом, с Логосом? Ответ Гераклит давал решительный и звучащий весьма сурово: «Для Бога всё прекрасно, хорошо и справедливо, а люди одно приняли за справедливое, а другое за несправедливое. Это означает, что Божественное бытие живет своей жизнью, что оно не связано с человеком, не считается с ним. Люди лишь страдательные существа, порожденные космической «игрой в шашки», где «всё прекрасно, хорошо и справедливо». Верховный Огонь «отрешен от всего». Он находится по ту сторону человеческих ценностей.

Один из первых мыслителей в истории, эфесский мудрец заговорил о Логосе, о разумном Миропорядке, но и он же в итоге пришел к «дегуманизации» этого порядка, к признанию вечности забавой ребенка. С ним произошло нечто подобное тому, что случилось и с Парменидом, который, отыскивая Божество в царстве чистой мысли, вернулся в конце концов к идее Рока. У обоих философов было одно уязвимое место: они хотели построить теологию, не отделяя Божественного от природы, духа от материи. Естественно поэтому, что черты природного мира: внеморальная закономерность и детерминизм – были перенесены ими и на высшую Реальность.

Тем не менее, начисто отрицать живое многообразие мира было философу нелегко; и, в конце концов, Парменид, покинув почву чистой логики, попытался отвести ему хоть какое-то место в Бытии. Получалось так, будто и «на поверхности» неизменяемой Цельности есть некое псевдосуществование, мираж раздробленности и движения. Так в монизме Парменида стали смутно обрисовываться очертания будущего учения Платона о двух мирах – видимом и идеальном. «Здесь, – говорит С.Трубецкой, – обнаруживается основной недостаток мысли Парменида: его единое оказывается ограниченным своею собственной отвлеченностью; оно принуждено быть единым; и вместе с тем какая-то роковая сила заставляет его непонятным образом создавать призрачный мир явлений» [see].

Но если кажущийся мир все-таки как-то существует, то возможно ли объяснить его происхождение? Ведь понятие об Абсолюте логически исключает и движение, и изменения. Следовательно, разрешить эту проблему, оставаясь в пределах законов чистого мышления, невозможно. Упанишады прибегали здесь к мифу о божественной Игре, в которой Брахман то выплескивал из себя мир, то поглощал его. Парменид тоже обратился к мифическому образу. Но он не нашел ничего лучшего, как вызвать из тьмы древний призрак античной богини Рока. Она, по его словам, есть та Необходимость, которая порождает мир обманчивого «мнения» и управляет им. Более того, она оказывается у Парменида в роли настоящей властительницы самого Бога-Бытия и определяет его целостную, совершенную природу

Таков был приговор естественного разума, который неизбежно остается в рамках природных категорий. Эти категории исключали мысль о любви и свободе как основе реальности. И то и другое неотделимо от чуда творческого акта, понятие о котором проистекает из другого чуда – Откровения.

Отвлеченные парадоксы Элейской школы могли привлекать лишь изощренные умы, привычные к миру абстракций. Потому естественно, что никакие аргументы элеатов не защитили их концепцию от нападок. Религиозная мысль должна была говорить не только об Едином, но и объяснить мир и человеческую жизнь.

Вывод, который отсюда следует, совершенно однозначен: синтез позиций Парменида и Гераклита возможен лишь на основе материалистического подхода, согласно которому в основании реальности царит слепая необходимость и никакой Любви и Справедливости там нет.

Мир явлений, конечно же, непохож на мир Сущности, но отнюдь не противоречит ему, поскольку порожден им. Наличие разделенных пустотой перемещающихся тел в мире явлений вполне совместимо с их отсутствием в мире Сущности, т.е. в бытии элеатов. Парменидовские «мнение» и «истина» отнюдь не исключают друг друга. Путь мнений описывает являющийся мир, путь истины дает нам представление о материальной Сущности, которая не дана нам эмпирически, но тем не менее лежит в основе всего эмпирического. Эти два мира, один объективный для чувств, другой – для разума, не могут противоречить один другому. Они связаны генетически и субстанционально: материальная Сущность не только породила когда-то все явления, но и воспроизводит их в каждое данное мгновение без малейшего усилия со своей стороны. Конечно же, качественно различные явления и их единая Сущность не изоморфны друг другу: наблюдаемому противостоит ненаблюдаемое, перемещающемуся – неперемещающееся, множеству разделенных пустотой обособленных вещей – единая и ничем не разделенная субстанция, бытию и небытию единичных вещей – вездесущее и непреходящее Бытие Парменида. И бытие и небытие явлений есть Бытие Сущности; любое явление может быть или не быть, Сущность только есть. Но она «есть» в постоянном изменении. Материальная Сущность, или протоматерия всегда в движении (изменении): и покой и движение, и себетождественность и изменчивость в мире явлений равным образом порождены какими-то немеханическими изменениями в материальной Сущности. В этом смысле материальная Сущность сильно напоминает Огонь Гераклита. Вместе с тем, эта материальная Сущность неустранима, существует везде в равных количествах, себетождественна, т.е. всегда остается в некотором отношении той же самой, и в этом смысле она походит на Бытие Парменида. Материалист обязан признать, что протоматерия (вездесущая внеэмпирическая первооснова эмпирического мира, единая субстанция, независимая сущность) есть одновременно и то и другое: и Бытие Парменида и Огонь Гераклита, и объект и процесс, т.е. объектопроцесс.

Таким образом, античная эпоха не застыла в дошедших до нас текстах. Обращаясь к прошлому, мы надеемся найти ответы на вопросы, возникающие в настоящем. Именно поэтому влияние материализма и античной философии взаимно и постоянно: материализм позволяет интерпретировать взгляды античных философов по-своему, а те в свою очередь воздействуют на современный материализм. К примеру, предлагаемая здесь материалистическая интерпретация бытия элеатов дает возможность не только истолковать его как подлинную протоматерию, но и приписать этой протоматерии многие особенности их бытия. Оказывается, что при переходе от вещества к Материи теряются такие глубинные свойства вещества, как разделённость, перемещаемость и наблюдаемость. Оказывается, что количество этой вездесущей, неперемещающейся, но перманентно изменяющейся протоматерии везде и всегда одинаково (именно поэтому пространство и время однородны). Оказывается, что там, где нет вещества, где мы не видим ничего, «видим пустоту», этой протоматерии ровно столько же, сколько в видимом и осязаемом веществе. Вездесущая протоматерия не исчезает и не возникает вместе с возникновением и уничтожением единичных вещей, наподобие Хаоса Гесиода, она не сгущается и не уплотняется, наподобие Воздуха Анаксимена, не возгорает и не угасает, наподобие Огня Гераклита. Внеэмпирическое бытие элеатов (материальная Сущность, вездесущая протоматерия) принципиально отличается от бытия множества эмпирических вещей. Эмпирические вещи возникают и исчезают, могут существовать отдельно, самостоятельно друг от друга и от целого, перемещаются. Напротив, внеэмпирическое бытие элеатов только есть (неустранимо и постоянно пребывает), вездесуще (в нем нет небытия-пустоты), цельно, ничем не разделено и потому не состоит из отдельных, самостоятельно существующих и перемещающихся фрагментов. В своей материалистической интерпретации Бытие Парменида есть вездесущий, постоянно протекающий, самодостаточный, обособленный и недоступный никакому внешнему воздействию внеэмпирический объектопроцесс. Как выясняется, вторичное эмпирическое бытие не взаимодействует с первичным внеэмпирическим Бытием, явления – с Сущностью, наблюдаемое – с ненаблюдаемым. Выясняется также, что нельзя слепо доверять не только чувственной достоверности пустоты, отдельного и перемещающегося, но и каким-то «несомненным истинам» разума, обнаружить которые тщетно надеялись многие философы. В основаниях нашего знания всё зыбко, принято на веру и никаких несомненных истин там нет. Разуму приходится контролировать и осмысливать не только чувственные данные, но и самого себя. Он постоянно вгоняет наши ощущения в какие-то спекулятивные схемы и проверяет последние с помощью логики и тех отдаленных выводов, которые из них следуют. Иной возможности познавать лежащую в фундаменте эмпирического мира внеэмпирическую материальную Сущность у материалиста просто нет.


 НЕПРОТИВОРЕЧИВОСТЬ БЫТИЯ

Т.Гомперц пишет: «Учение о единстве Парменида вызвало громкий, прокатившийся по всей Греции хохот» [see]. Почему учение элеатов казалось невразумительным как их современникам, так и их потомками. Почему древние греки смеялись над Парменидом? Да потому, что он осмелился выступить против «эмпирической очевидности» пустоты, множественности и перемещения. Люди не поняли, что странный мир Парменида с его необычными и на первый взгляд противоречащими очевидности характеристиками относится не к окружающему нас наблюдаемому миру отделенных друг от друга пустотой перемещающихся вещей и преходящих явлений, а к миру вездесущей, непреходящей и неустранимой, ненаблюдаемой и неперемещающейся сущности.

В защиту учителя бросился ученик. «Свое искусство спора Зенон применил для посрамления тех, кто смеялся над Парменидом за его отрицание множества и движения» [see]. Зенон «доказывает, что физический мир противоречив, а потому не может быть истинным, а раз так, то истинным является сверхчувственный мир» [see]. Элеаты утверждали: «если понятие движения (перемещения – А.А.) немыслимо без противоречия… то оно немыслимо вообще, т.е. не существует» [see]. «Обнаружение противоречия в строго логически выведенных следствиях основных понятий… рассматривается как достаточное основание для их устранения из сферы подлинного знания, с «пути истины»» [see]. «Логически в сфере истинного бытия нет противоположностей: это сфера чистого света – но в видимой, являющейся вселенной господствуют противоположности» [see]. «…С помощью своих апорий Зенон доказывал логическую противоречивость и вследствие этого (как он считал) нереальность непрерывных множеств и движения в непрерывном пространстве и времени» [see].

Чувственная достоверность пустоты, отдельного и перемещающегося постоянно сталкивает нас с пути истины и подталкивает на путь мнения, где противоречия неизбежны. Апории Зенона возникают исключительно на пути мнения «и связанного с ним противоречия бытия и небытия: всё множественное и движущееся есть и не есть… движется и в то же время покоится» [see]. Иными словами, вскрытые Зеноном противоречия появляются не просто оттого, что мы привносим их в мир явлений, но также из-за недостаточности последнего, т.е. из-за ограниченной объективности всего вторичного мира отдельных (отделенных друг от друга пустотой), наблюдаемых и перемещающихся вещей. Только первичное и самодостаточное не имеет внутренних противоречий, вторичное и недостаточное с неизбежностью противоречиво. Для Парменида «различение истины и мнения имплицитно есть прежде всего различение сущности и явления». Это «позволило Пармениду избежать антиномий и создать строго логическую систему (путь истины – А.А.), рядом с которой строится система мнения» [see]. «…Натурфилософия Парменида строится логично и не содержит формальных противоречий. Противоречие существует скорее между истиной и мнением и проистекает из того принципа, что, приняв нечто в качестве истины, мы не можем уже принимать ничего, что с этим не согласуется» [see].

Ортодоксальные марксисты говорят несколько иначе. Ссылаясь на Гегеля, В.И.Ленин пишет: «Зенон и не думал отрицать движение как «чувственную достоверность», вопрос стоял лишь об истинности движения» [see]. Ленин не сомневается в реальности перемещения: «вопрос не в том, есть ли движение, а в том, как его выразить в логике понятий» [see]. «Ленин считает, что ни Парменид, ни Зенон не отрицают реальности пустоты, множества, движения для наших чувств. Они отрицают лишь возможность мыслить их, не впадая при этом в противоречие» [see]. Зенон «доказывает вовсе не то, что движения нет, а лишь то, что оно немыслимо… движения нет не в чувственном, а мыслимом (внечувственном – А.А.) мире» [see]. Слово «мыслить» здесь, по-моему, не совсем уместно: можем мы мыслить или не можем – это дело десятое. Речь идет о существовании внеэмпирического фундамента эмпирического мира. Принадлежит ли пустота и разделенные ею перемещающиеся тела подлинной внеэмпирической действительности или только ее эмпирическому срезу – вот в чем вопрос? Противоречия абсурдны и не встречаются в истинной реальности, т.е. в Бытии Парменида, утверждал Зенон, а появление их в нашем поверхностном мнении свидетельствует о неистинности последнего. Для Зенона противоречива не сама реальность, а ее несовершенная картина. От нее-то и нужно отказаться, не доверять ей, относиться к ней с осторожностью, признать, как мы теперь говорим, ее ограниченную объективность. Вопрос у Зенона стоит именно о степени объективности эмпирического мира разделенных пустотой перемещающихся тел, границах этой объективности и существовании за этими границами их единого внеэмпирического фундамента, Бытия Парменида.

На протяжении двух с половиной тысячелетий возражать апориям Зенона пытались по-разному. «Антисфен опровергал Парменида, а Диоген – Зенона, которые считали движение (перемещение – А.А.) немыслимым и в сущностном мире несуществующим, тем, что вставали и ходили. Но ведь элеаты не отвергали движение в чувственном мире, это было бы безумием, там движение очевидно. Они отвергали движение в сущности» [see]. Эмпирическая доказанность перемещения несомненна – никто с этим не спорит, – но это отнюдь не свидетельствует о его безусловной объективности. Ходить перед Зеноном, демонстрируя чувственную достоверность перемещения, было бесполезно, поскольку он не отрицал наличие перемещения в эмпирическом мире. Перемещения, говорил он, нет только в истинной ненаблюдаемой реальности, в абсолютно заполненном Бытии Парменида. Что касается чувственной несомненности пустоты и перемещения, то она ровным счетом ничего не доказывает, т.е. она не доказывает того, что всё это существует в действительности в том самом виде, в каком нам является. По мнению Зенона, пустота и перемещающиеся тела есть только тени настоящего бытия, т.е. Бытия Парменида и сами обладают неполноценным, вторичным, призрачным бытием. Всё это есть явление, видимость, майя, иллюзия, которые существуют условно и имеют лишь косвенное отношение к подлинной реальности.

Оценивая взгляды элеатов, Аристотель писал: «Заметим, что с логической точки зрения всё это последовательно, но с точки зрения фактов такой взгляд похож на бред сумасшедшего» [see]. «Утверждать, что всё покоится (в моей интерпретации, не перемещается – А.А.), и подыскивать обоснования этому, оставив в стороне свидетельства чувств, будет какой-то немощью мысли и спором о чем-то общем, а не о частном, направленном не только против физики, но, так сказать, против всех наук и всех учений, так как все они пользуются движением» [see]. Аристотель не согласен с элеатами, но каких-либо основательных доводов против их учения он не приводит. Тем самым его протест остается на уровне тех опровергателей Зенона, которые демонстрировали перед ним свое умение ходить, но не умение мыслить.

Гегель пытался возражать Зенону иначе: «Следует вместе с древними диалектиками признать противоречия, указанные ими в движении, но отсюда не следует, что движения поэтому нет, а следует, напротив, что движение есть само существующее противоречие» [see]. «Двигаться же означает быть в этом месте, и в то же время не быть в нем; это – непрерывность пространства и времени, и она-то именно и делает возможным движение» [see]. Энгельс, вслед за Гегелем, утверждал: «Движение само есть противоречие; уже простое механическое перемещение может осуществиться лишь в силу того, что тело в один и тот же момент времени находится в данном месте и одновременно – в другом, что оно находится в одном и том же месте и не находится в нем. Постоянное возникновение и одновременное разрешение этого противоречия – и есть именно движение. Здесь перед нами, следовательно, противоречие, которое «существует в самих вещах и процессах объективно и может быть обнаружено, так сказать, в телесной форме»» [see]. О том же пишет и Ленин: «Движение есть противоречие, есть единство противоречий» [see].

Конечно же, говоря о противоречиях перемещения, нельзя просто игнорировать их. А.Ф.Грязнов описывает подобные попытки так: «Никто не пользуется сейчас аргументами Зенона против движения, хотя и не знают, как на них ответить. Невероятно предположить отклонение от истины у всего человечества в отношении столь очевидного явления, как движение» [see]. Истинно, потому что очевидно или общепринято? Разумеется, это – неверная позиция. Апории Зенона не простые софизмы, о которых нам следует поскорее забыть, но они и не зеркальные копии каких-то реально существующих противоречий, как это думают ортодоксальные диалектики; они – наиболее ранние свидетельства несоответствия наших представлений о реальности и самой реальности. Его парадоксы – это первая критика механической картины мира и ее атрибута, концепции непрерывности; их суть в том, что природа не может быть такой, какой ее представляли себе сторонники этих воззрений. Однако элеаты были вынуждены ограничиться критикой, сказать какой конкретно должна быть истинная реальность, указать альтернативу механическим представлениям и концепции непрерывности они не сумели.

Ортодоксальная диалектика подрезала крылья разума, допустив, что противоречивое может быть истинным безусловно, изначально и окончательно. Она предпочла онтологизировать противоречия перемещения, нежели попытаться как-то разрешить их. Диалектические материалисты – несомненные эмпирики – признают наблюдаемый мир самодостаточным, а все его противоречия реально существующими. Они полагают, что движущееся тело одновременно находится и не находится в данном месте, перемещается и не перемещается и что эти его антагонистические свойства присущи якобы самой действительности. Себетождественная перемещающаяся корпускула вместе со всеми ее противоречиями считается здесь конечной реальностью, безусловной истиной. На самом же деле формулы ортодоксальной диалектики: «как то, так и другое одновременно», «является и не является», «находится и не находится», «перемещается и не перемещается», – отнюдь не свидетельствуют о таком же положении дел в самой реальности, но справедливы в отношении ее различных уровней – являющегося и сущностного. Внутренняя противоречивость перемещения, конечно же, несомненна, однако это не означает, что мы должны смириться с этим фактом или отказаться от понятия «перемещение» и в дальнейшем не пользоваться им. Нет, противоречивость перемещения свидетельствует только о его неполном соответствии действительности. Подлинное разрешение противоречий перемещения состоит в признании его вторичной природы и ограниченной объективности. Перемещение объективно в мире явлений, но не в мире вездесущей материальной Сущности.

У Парменида «неистинность мира повседневной жизни коренится в его противоречивости: ни о чем здесь нельзя решить, есть оно или не есть, но всё всегда как-то и есть и не есть одновременно. Истина же требует решительного различения есть от не есть. Отсюда решающее суждение Парменида: есть либо бытие, либо небытие, третьего не дано. Учение Парменида – исток онтологического обоснования законов логики» [see]. Именно это позволило Аристотелю впоследствии совершенно справедливо заявить: «Невозможно, чтобы одно и то же в одно и то же время было и не было присуще одному и тому же в одном и том же отношении» [see]. Нечто не может одновременно быть и не быть, существовать и не существовать, утверждает Аристотель. Согласно ему, нельзя, к примеру, изменяться и не изменяться в одном и том же отношении. Ортодоксальные диалектики эту истину опровергают, нарушая тем самым законы формальной логики. На самом же деле, всё сущее есть неразрывное единство объекта и процесса, т.е. есть объектопроцесс. Это значит, что любой объект или состояние должно понять как процесс, а любой периодический процесс можно истолковать как объект или состояние. Всё зависит от точки зрения. Подлинное онтологическое единство объектопроцесса возможно только в том случае, если осознать, что именно мы разбиваем его на противоположности, противопоставляем не только объект и процесс, но также явления и сущность. Поэтому когда говорят, что нечто одновременно изменяется и не изменяется, то подразумевается отнюдь не одно и то же: нечто изменяется как процесс и остается неизменным как объект; нечто изменяется как явление и остается неизменным как сущность. И наоборот, тела перемещаются, если рассматривать их как части вторичного мира явлений, где существуют атомы и пустота; но они не перемещаются и вообще не существуют как нечто отдельное и самостоятельное, если считать их образованиями единой материальной Сущности, т.е. первичного, вездесущего и неперемещающегося Бытия Парменида.

Другой пример. Себетождественная перемещающаяся корпускула остается неизменным объектом только в нашем мнении, т.е. в мире явлений. Однако на уровне материальной Сущности эта же корпускула предстает перед нами как некий локальный периодический объектопроцесс, как фрагмент неперемещающегося, но изменяющегося Бытия Парменида. Поэтому когда нам чудится, что нечто одновременно обладает и не обладает каким-либо признаком или свойством, то это вовсе не означает такого же положения дел в самой реальности. На самом деле это нечто раздваивается только в нашем сознании, имеет там дуальную природу (являющуюся и сущностную), одна сторона которой обладает одним признаком или свойством, а другая – другим, противоположным. Этот дуализм ни в коем случае не является равноправным, типа нынешнего дуализма «волна-частица» в квантовой физике, где обе его составляющие хотя и взаимоисключают друг друга (или, если хотите, взаимодополняют), но намерены вечно сосуществовать в одном и том же «пространстве», имея своей причиной якобы внутренне противоречивую, дополнительную или потенциальную природу реального электрона. Согласно предлагаемому здесь подходу, дуализм электрона заключается в двух принципиально различных, но отнюдь не противоречащих одна другой точках зрения: являющейся и сущностной. В мире явлений электрон (по одной из версий) – корпускула, маленький, летящий сквозь пустоту себетождественный шарик. В мире вездесущей материальной Сущности электрон – ее локальная, очень быстро повторяющая себя динамическая структура. Эти противоположности не противоречивы, как это думают ортодоксальные диалектики, и не дополнительны, как это однажды заявил Н.Бор. Они, скорее, разноплановы, разноуровневы, т.е. относятся к двум неравнозначным способам описания одной и той же реальности, воспринимаемой нами то как мир явлений, то как мир сущности. Да, мир явлений, если мы по ошибке считаем его самодостаточным, несомненно противоречив, но в самодостаточной материальной Сущности никаких противоречий нет. Противоречивы или дополнительны могут быть только наши несовершенные взгляды на природу, но не сама природа в ее глубинном фундаменте. В истинной внеэмпирической реальности (в Бытии Парменида) никаких противоречий нет, противоречия возникают только в ее эмпирическом срезе, который самостоятельно существовать не может. Поэтому правы в конечном итоге оказались Зенон и Аристотель: противоречивое неистинно, истинное непротиворечиво.

Конечно, чувственная достоверность перемещения несомненна – никто с этим не спорит. Однако его истинность условна. Перемещение будет оставаться объективным во всех случаях, когда мы считаем мир явлений самодостаточным, когда нам удается ограничиться им, забыть про мир ненаблюдаемой материальной Сущности. То, как мир нам является, и то, что он есть на самом деле, – вовсе не одно и то же. Открыв глаза, мы видим разделенные пустотой движущиеся планеты или сверкающие в неимоверной дали звезды, но стоит нам закрыть глаза и «распахнуть наши мысленные очи», как всё это пропадает, растворяется в абсолютной заполненности ненаблюдаемого и неперемещающегося Бытия Парменида. Поэтому, когда речь идет о каких-то противоположных характеристиках окружающего нас мира, то их надо понимать не буквально, в одном и том же «измерении». Они зачастую могут принадлежать не одному и тому же бытию, а его разным граням, срезам, проекциям, уровням, – его являющемуся и сущностному аспектам. Мельчайшие частицы вещества одновременно и перемещаются и не перемещаются, но не так, как думали ортодоксальные диалектики, не в одном и том же «пространстве». Себетождественные перемещающиеся корпускулы самостоятельно существуют лишь в нашем мнении, когда мы считаем частицы и пустоту последними инстанциями бытия, за которыми уже нет ничего. Но эти же частицы не перемещаются и, более того, вообще не существуют как нечто самостоятельное и себетождественное, если мы рассматриваем их как порождения вездесущего и неперемещающегося Бытия Парменида, где пустота (вакуум) есть всего лишь одна из форм этого Бытия, т.е. не ничто, а нечто. Если Бытие Парменида (неустранимая внеэмпирическая протоматерия) равномерно заполняет собой всё пространство и потому недоступно механической форме движения, то разделенные пустотой наблюдаемые и перемещающиеся частицы вещества вторичны, не обладают самостоятельным бытием и должны состоять из этой ненаблюдаемой и неперемещающейся материальной Сущности. Отсюда, в частности, следует, что перемещение является вторичной формой движения и что мы должны «сконструировать» эти кое-где встречающиеся, отделенные друг от друга пустотой перемещающиеся корпускулы из вездесущей, неустранимой и неперемещающейся протоматерии.

Следует признать, что понятие «материя» не связано намертво с механическими представлениями – это был лишь этап в развитии данного понятия. Нельзя приравнивать вездесущую неперемещающуюся протоматерию перемещающемуся веществу (т.е. обычной материи). Перемещение вещества есть вторичная форма движения, требующую одновременного и постоянного наличия протоматерии в каждой точке пространства. Немеханическую протоматерию нельзя удалить, прибавить, сделать более или менее плотной, изменить количество, перемещать – всё это можно проделать только с веществом. Количество вездесущей протоматерии в любой области пространства всегда и везде постоянно и не зависит ни от каких физических условий. В отличие от вещества, плотность такой протоматерии одинакова и в пустоте, и в недрах сверхплотных звезд.

Парменид справедливо полагал, что в его вездесущем и непреходящем Бытии никаких противоречий нет. Противоречия возникают только у тех, кто встает на путь мнения, кто ограничивает реальность миром временно существующих и отделенных друг от друга пустотой наблюдаемых вещей и потому вынужден предполагать наличие их пространственно-временного бытия и небытия (вот бытие-вещество, а вот небытие-пустота; вот бытие данной вещи, а вот ее небытие). Путь мнения – «это необходимый и логичный способ объяснения чувственного мира, неустранимо навязывающего людям представление о своей множественности и изменчивости. Последние же могут объясняться либо «физически», т.е. с помощью противоположностей, в конечном счете противоположностей бытия и небытия, либо должны быть отвергнуты, как и делается, на «пути истины»» [see].

На мой взгляд, нарушение первой и основной заповеди Парменида «лишь бытие есть, небытия нет» представляет собой первородный грех философии, за который она с тех пор постоянно расплачивается. Пытаясь истолковать единое Бытие Парменида как единство и тождество бытия и небытия или как их перманентную борьбу, каждый философ совершает этот грех, переходит с «пути истины» на «путь мнения». Безусловно, допущение совместного и одновременного наличия бытия и небытия в являющемся мире неизбежно, но в сущностном мире это ведет к противоречиям. Разрубая целое на части, мы неизбежно умервщляем как целое, так и его части, а затем тщетно колдуем над ними, пытаясь оживить их с помощью каких-то магических пасов и диалектической логики. Но всё впустую: попав в капкан противоречивого «пути мнений», мы согрешили, и потому рай для нас закрыт, а Единое – недоступно.

Какой должна быть последовательно материалистическая интерпретация Бытия Парменида, утверждавшего: небытия нет, лишь кажется, что оно есть? На мой взгляд, она такова. В мире материальной Сущности есть только бытие-полнота, небытия-пустоты там нет. Парменид, разумеется, отрицал небытие-пустоту только в сущностном мире. Для него небытие-пустота не что иное, как явление, видимость, майя, иллюзия. По-настоящему есть только его вездесущее, абсолютно заполненное и постоянно пребывающее Бытие, в котором места для небытия-пустоты и небытия-исчезновения нет. Бытие Парменида вездесуще, оно есть везде. Но, кроме того, Бытие Парменида и непреходяще, оно есть всегда. Это означает, что Бытие и Небытие, о которых говорит Парменид, неравноправны не только в пространственном, но и во временнóм смысле. Они не сосуществуют на равных в сущностном мире: Бытие есть везде, Небытие – нигде, Бытие есть всегда, Небытие – никогда. Следовательно, в сущностном мире бытие и небытие несовместимы, там «лишь бытие есть, небытия нет». Вездесущая и непреходящая материальная Сущность неустранима, она есть везде и всегда, равномерно заполняет собой всё пространство, не возникает из небытия и не исчезает в небытие.

Парменидовский отказ от небытия в первичном мире внеэмпирической материальной Сущности отнюдь не опровергает наличие небытия-пустоты и небытия-исчезновения во вторичном мире эмпирических вещей. Парменид пытался понять свое фундаментальное внеэмпирическое Бытие как нечто иное по отношению к знакомому всем нам эмпирическому бытию. Он утверждал: все различия и противоположности в мире эмпирических вещей, в том числе и противоположности их бытия и небытия, становятся тождественными, несущественными в их общем, неустранимом и постоянно пребывающем фундаменте, т.е. во внеэмпирическом Бытие.

В заключение, используя негативный метод в качестве одного из возможных способов познания материального Абсолюта, попробуем истолковать первичное внеэмпирическое Бытие Парменида как нечто Иное по отношению к возникшему на его основе вторичному эмпирическому бытию, как его условную противоположность, т.е. сознательно противопоставить их. Тогда следует признать, что бытие и Бытие, вещество и Материя, единичные тела и их общая Субстанция, явления и их единая материальная Сущность противостоят друг другу как

вторичное и первичное,
ведомое и ведущее,
зависимое и независимое,
пассивное и активное,
условное и безусловное,
локальное и вездесущее,
устранимое и неустранимое,
преходящее и непреходящее,
бывающее и пребывающее,
потенциальное и актуальное,
относительное и абсолютное,
образованное и образующее,
необязательное и обязательное,
несамостоятельное и самостоятельное,
недетерминированное и детерминированное,
перемещающееся и неперемещающееся,
развивающееся и неразвивающееся,
противоречивое и непротиворечивое,
диалектическое и недиалектическое,
эмпирическое и внеэмпирическое,
неоднородное и однородное,
разнообразное и однообразное,
разделенное и неразделенное,
временное и вечное,
сложное и простое.

Отсюда вытекает, что вторичный физический мир бытия и небытия есть совокупность разделенных пустотой разнообразных, качественно различных эмпирических вещей и процессов, которые представляют собой нечто преходящее, временное, устранимое, относительное, противоречивое, перемещающееся, сложное, развивающееся, плохо детерминированное и самостоятельно не существующее.

Отсюда вытекает, что Бытие Парменида как материалистический Абсолют представляет собой некую очень простую, примитивную, однообразную, неразделимую целокупность, некое первичное, самодостаточное, вездесущее, непреходящее, изменяющееся, но не развивающееся, непротиворечивое и потому недиалектическое, внеэмпирическое первоначало.

Итак, в своей материалистической трактовке Бытие Парменида есть единая внеэмпирическая первооснова всего эмпирического бытия, материалистический Абсолют, вездесущая и непреходящая протоматерия, материальная Сущность. Сущность и явления неравноправны и отношения между ними – это отношения между первичным и вторичным уровнями реальности, между двумя мирами: самодостаточным и обусловленным, производящим и производным, пребывающим и бывающим, обязательным и необязательным, неустранимым и устранимым, абсолютным и относительным, неразделенным и разделенным, неперемещающимся и перемещающимся, ненаблюдаемым и наблюдаемым, непротиворечивым и противоречивым, детерминированным полностью и детерминированным частично.


 ЭЛЕМЕНТЫ БЫТИЯ ПАРМЕНИДА

Пустота не только разделяет тела и тем самым делает возможным их взаимное перемещение, но и порождает их раздельное (отделённое друг от друга), самостоятельное существование. Там, где нет пустоты (т.е. нет пространственного небытия), нет ни перемещающегося, ни отдельно существующего. Но значит ли это, что Бытие Парменида не состоит из множества своих элементов?

Материалисты обязаны задать вопрос: каковы элементы Абсолюта? Идеалисты такой вопрос никогда не ставят. По крайней мере, я сам не знаю ни одного примера элементов идеалистического Абсолюта. В крайнем случае, взамен его одинаковых элементов, идеалистами предлагается некая иерархия (например, идеи Платона или монады Лейбница), на вершине которой и находится этот самый идеалистический Абсолют. «Платон понимает свой мир идей как иерархически организованную систему, в которой идеи нижнего яруса подчинены более высоким, и дальше, и выше, вплоть до Идеи на вершине иерархии, которая есть условие всех остальных и не обусловлена никакой другой (необусловлена, значит, абсолютна)» [see].

Проблема единого и множественного, т.е. наличие в Едином его частей, волновала всех последователей Парменида, начиная с Левкиппа и Демокрита (о позиции этих двух великих метафиков чуть позднее). «Платон подверг критике концепцию унитарности, которая стала сердцевиной элеатизма. Единое (или целостность) не может мыслиться… так, чтобы исключалась любая множественность: единого нет без многого, а многое есть лишь в едином… мир идей образован из некоего множества…» [see]. «В диалоге «Парменид» он косвенным путем опровергает не только допущение, что существует одна множественность без единства, но и противоположное допущение, что существует одно единство без множественности… Не только вещи, но и внутренне единые вечные сущности состоят из единого и многого…» [see].

Нетрудно заметить, что Платон решает проблему единства множественного чисто декларативно, пытается понять единое бытие не как множество одинаковых элементов, а как множество соподчиненных идей-эйдосов, т.е. как некую иерархию, на вершине которой находится его всё объединяющая верховная идея Блага. Но это то же самое, что сказать: «Единство государства в его правителе», что в конце концов и привело к известной формуле абсолютного монарха: «Государство – это я». Философия Платона социоморфна, его бытие во всем подобно его тоталитарному государству. А искать единую сущность мира в его высших проявлениях мне кажется недопустимым. Столь же декларативно и диалектически решает проблему единого и многого Аристотель: «В Абсолюте единое и множественное не являются противоположностями, они там сосуществуют. В Абсолюте противоположность единого и множественного утрачивает свою силу. Внеэмпирический Абсолют есть неразрывное единство единого и множественного. Внеэмпирический Абсолют объединяет в себе единое и множественное» [see].

На мой взгляд, ортодоксальная, ненастоящая, пустая диалектика абстрактна, туманна, мистична и представляет собой некую общую, мертвую, граничащую с софистикой схему. Истинная же диалектика, наоборот, всегда конкретна. Если я, к примеру, утверждаю, что Бытие Парменида одновременно и себетождественно и изменчиво, и едино и множественно, но останавливаюсь на этом, не пытаясь конкретизировать эти абстрактные утверждения, то я – ортодоксальный диалектик, паразитирующий на готовых формулах. Я могу называться подлинным диалектиком только в том случае, если пытаюсь понять в каком отношении Бытие элеатов можно назвать неизменным и в каком – изменяющимся, в каком – единым и в каком – множественным.

По мнению многих, Парменид видел свое вездесущее Бытие абсолютно заполненным и потому единым, неделимым, лишенным частей и множественности. Он рассуждал так: «разделить бытие на части могло бы лишь небытие, но его нет» [see], следовательно Бытие цельно и едино. Если Небытие, т.е. нечто Иное по отношению к Бытию Парменида, не существует и потому не разделяет его вездесущее Бытие, то в последнем нет ничего отдельного, автономного, самостоятельно существующего.

Вот еще несколько цитат, якобы свидетельствующих об отсутствии у Бытия Парменида множественности. «Раскрывая нераздельное единство бытия, Парменид утверждает его непрерывность… признаёт бытие неделимым, неразложимым, непроницаемым (бытие – абсолютная полнота) и отрицает у него всякую множественность частей» [see]. «Парменид отрицает мыслимость множественности. Множественность существует только для чувств… Из совершенной сплошной заполненности пространства веществом получался вывод: мир един, в нем нет и не может быть никакого множества отдельных вещей. По истине существует только единство, множества нет» [see]. «Бытие непреходяще, а это значит, что оно не дробится на части, одна из которых могла бы быть, а другая – гибнуть или возникать; потому он и говорит, что бытие едино и цельно, неделимо, не дробится на множество» [see].

С.Н.Трубецкой, признанный авторитет в вопросах бытия элеатов, пишет об этом так: «С точки зрения Парменида всё, что принимается за существующее в отдельности, есть лишь ложный признак… Есть только одно истинное бытие, истинно сущее… Пустота есть либо небытие – и тогда ее нет вовсе, либо она есть бытие, нечто сущее – и тогда приходится опять-таки признать, что между сущим и сущим нет и не может быть никакого промежутка. Сущее всецело едино и непрерывно. Установив эти принципы, Парменид перечисляет признаки единого истинного бытия. Оно вечно, однородно, неподвижно, неизменно, совершенно… Парменид уподобляет его [бытие] непроницаемому и неподвижному сферическому телу абсолютной плотности. Видимое разнообразие преходящих вещей есть лишь кажущееся и призрачное… Если «по истине» всё едино и вечно, то по «видимости» это единство дробится на множество изменчивых и преходящих явлений, подвижных и разнообразных, в которых, в противность логической «истине», бытие соединяется с ложью небытия, преломляющей единое сущее на множество вещей, разделяя его пустотой в пространстве, дробя его во времени на множество преходящих моментов… Вселенная есть всеединая сфера сущего. «По истине» она однородна, непроницаема, неподвижна, неделима, полна бытия… Но субстанция есть только одно из определений сущего, и едва ли нужно доказывать, что абсолютное не может быть ни отвлеченным единством, ни физическим телом, каким оно оказывается в философии Парменида» [see].

Бытие Парменида едино и непрерывно, соверщенно справедливо утверждает С.Н.Трубецкой, но делает отсюда неверный вывод, что там отсутствует множественность. На мой взгляд, этот вывод возникает, в частности, из-за того, что здесь происходит такое же раздвоение понятия, как и в случае с термином «движение». Дело в том, что в русском языке слово «непрерывный» употребляется в двух значениях: 1) непрерывное как синоним сплошного, вездесущего, абсолютно заполненного, не имеющего промежутков или разрывов, цельного, неразделенного; 2) непрерывное как антоним дискретного, далее неделимого, т.е. как нечто бесконечно делимое. Это может породить путаницу и совершенно ненужные ассоциации. О каком Бытии Парменида в данном случае идет речь: о сплошном, т.е. сплошь заполняющем всё пространство или о бесконечно делимом и потому действительно не имеющем своих актуально существующих частей? Если оно неделимо, то как, в каком отношении? Это мы не можем разделить его на части, или оно действительно не имеет своих частей и, более того, одинаковых частей – элементов?

А как материалист может истолковать множественное и одновременно единое, неделимое и однородное Бытие Парменида? Похожа ли его однородность на однородность математического континуума, у которого нет своих актуально существующих элементов? Что это – абсолютная однородность непрерывного множества или относительная однородность состоящего из одинаковых элементов дискретного многообразия? Итоговый вопрос должен быть поставлен четко и однозначно. Что представляет собой вездесущее Бытие Парменида – непрерывное или дискретное многообразие? Для материалиста ответ может быть только один: Бытие Парменида, если оно самодостаточно, есть дискретный, а вовсе не бесконечно делимый Субстрат. Почему? Дело в том, что его математический прообраз – бесконечно делимый континуум состоит из потенциальных (бесконечно делимых) элементов и не имеет актуально существующих элементов. Именно поэтому в нем нет собственных пространственных и временных мер. Линейку и часы мы должны вносить туда дополнительно. А это означает, что континуум изначально не может претендовать на роль самодостаточного и порождающего всё остальное начала, т.е. не может претендовать на роль Абсолюта, единой первоосновы всего сущего, каким несомненно является Бытие Парменида.

Повторю еще раз. Чтобы быть не только самодостаточным, ни в чем не нуждающимся, но и всё образующим началом, вездесущее и однородное Бытие Парменида должно непременно содержать в самом себе пространственную и временную меру, которые задают размеры размеры всех тел и длительности всех процессов. Таких мер в бесконечно делимом континууме нет, и потому Бытие Парменида не может быть бесструктурной, бесконечно делимой средой, т.е. однородным континуумом. Из лишенного своих пространственно-временных мер непрерывного и абсолютно однородного континуума никогда не возникнет нечто неоднородное; непрерывное никогда не породит дискретное, а бесструктурное – структурированное. Поэтому Бытие Парменида, если оно претендует на роль материального Абсолюта, не может быть непрерывно-бесструктурной средой или каким-то однородным вселенским студнем, который хотя и поддается бесконечному делению, но никогда не разделен до конца актуально. Однородность вездесущего Бытия Парменида в его материалистической интерпретации следует рассматривать как относительную однородность дискретного многообразия, состоящего из одинаковых элементов, а вовсе не абсолютную однородность континуума. До отказа набитое Бытие Парменида структурировано, т.е. состоит из каких-то элементов, которые не отделены друг от друга пустотой, не перемещаются и потому не обладают автономным (наподобие перемещающегося атома) существованием.

Искомая материалистическая интерпретация множественного и одновременно единого, однородного и неделимого Бытия Парменида заключается в том, что оно не состоит из отдельных, автономных, самостоятельно существующих элементов. Вездесущее Бытие Парменида есть цельность, в которой самостоятельное бытие его отдельных элементов невозможно. Эта его фундаментальная особенность не имеет места в мире явлений, где бытие разделено на отдельные, отделенные друг от друга пустотой самостоятельно существующие предметы, вещи, объекты, элементы. Лишь в эмпирическом мире бытия и небытия вещи отделены друг от друга пустотой и возможны как нечто самостоятельное, наравне с целым. Наоборот, в Бытии Парменида, где небытия-пустоты нет, его элементы существуют актуально, но не самостоятельно и не обладают отдельным, автономным бытием вне бытия целого. Причину этого следует искать в особенностях взаимосвязей в мире явлений и в мире материальной Сущности. Отделенные друг от друга пустой и способные перемещаться элементы вещества, конечно, как-то связаны друг с другом, но эти связи зависят от расстояния, убывают с его увеличением и потому не являются непременными условиями для существования отдельных вещей (наличие одного атома необязательно для наличия другого атома). Напротив, соседние неперемещающиеся элементы Бытия Парменида неустранимы и настолько жестко связаны друг с другом в одно целое, что по отдельности существовать не могут. Из Бытия Парменида нельзя вырвать какой-то его фрагмент, никакая его часть не обладает самостоятельным бытием. Самостоятельно, автономно существует лишь Бытие Парменида как целое, только оно и является самодостаточным. Любой фрагмент его Бытия самодостаточным не является и самостоятельно, отдельно от него не существует.

Еще раз. Лишь в мире явлений, т.е. на вторичном наблюдаемом уровне реальности, бытие перемещающегося вещества разделено небытием-пустотой на автономные, самостоятельно существующие фрагменты (например, разделенные пустотой атомы), которые равноправно существуют наравне с целым. Напротив, в первичном ненаблюдаемом уровне реальности вездесущая и потому неперемещающаяся протоматерия не разделена небытием-пустотой на отдельные, самостоятельно существующие части. Бытие Парменида (вездесущая протоматерия) едино и неделимо не в том смысле, что оно не состоит из элементов вообще и не является их множеством, а в том, что оно не состоит из автономных, самостоятельно существующих элементов. Поэтому нельзя согласиться с Аристотелем, который приписывал Пармениду утверждение о том, что «единое существует соответственно понятию, а множественное соответственно чувственному восприятию» [see]. Множественность, как и изменения, присуща любому уровню реальности. Единое Бытие Парменида, поскольку оно материально, в некотором смысле тоже неоднородно и структурировано, расчленено и множественно. Оно представляет собой не непрерывное, а дискретное многообразие, которое состоит из неустранимых актуально существующих частей, не обладающих однако автономным, самостоятельным бытием. Иными словами, вездесущее, неустранимое и неперемещающееся Бытие Парменида состоит из своих неустранимых и неперемещающихся элементов, которые отдельно от него существовать не могут.

Таким образом, непрерывное Бытие Парменида представляет собой не бесконечно делимый континуум, состоящий из потенциально существующих элементов, а какое-то вездесущее, не имеющее промежутков дискретное многообразие, элементы которого существуют актуально, но не автономно. Неделимое Бытие Парменида является таковым не потому, что у него нет своих элементов, а потому, что эти его элементы автономно, самостоятельно не существуют. Выясняется, что актуально существующее отнюдь не тождественно существующему самостоятельно; состоять из частей и состоять из автономных частей – вовсе не одно и то же. Понятие «состоять из» имеет различный смысл в таких фразах как «вещество состоит из частей» и «материя состоит из частей». Действительно, элементы вещества самостоятельны и имеют, пожалуй, даже более высокий статус на шкале существования (атомы возможны вне и до образованного ими тела, но тело невозможно без атомов). Напротив, в материалистической интерпретации Бытия Парменида его элементы имеют либо одинаковый с ним статус (части Бытия Парменида невозможны вне целого, целое невозможно вне своих частей), либо даже более низкий статус, поскольку по отдельности не встречаются и самостоятельным бытием не обладают. Понятно, что эти части не похожи на части вещества, которые всегда можно выделить (вырвать) из целого и изучать их как нечто самостоятельное. Элементы Бытия Парменида заполняют собой всё пространство и потому не перемещаются; они существуют только как части целого. Поэтому следует утверждать: части, фрагменты и элементы целого существуют как в мире явлений, так и в мире материальной Сущности, т.е. в Бытии Парменида. Структурирован, т.е. состоит их множества своих одинаковых элементов не только вторичный эмпирический мир, но и первичный внеэмпирический мир материальной Сущности. Бытие Парменида, если оно самодостаточно и материально, несомненно, представляет собой какое-то дискретное многообразие, которое обладает актуальной структурой, состоящей из неперемещающихся и по отдельности не встречающихся (автономно не существующих) одинаковых элементов.

Непротиворечивая материалистическая трактовка Бытия Парменида состоит в последовательном опровержении следующего утверждения: «Элеаты отрицали множественность и движение, ибо они немыслимы без пустого пространства» [see]. На самом деле пустота (пространственное небытие) отнюдь не является необходимым условием ни множественности, ни движения. Да, пустота является необходимым условием перемещения, но не движения вообще. В абсолютно заполненном Бытии Парменида возможны другие формы движения (изменения), например, дискретные изменения состояний его неперемещающихся элементов. Да, пустота является необходимым условием существования множества отдельных (отделенных друг от друга пустотой) перемещающихся атомов, но не множественности вообще (пример: кирпичная кладка). Единое, неделимое и изменяющееся Бытие Парменида вполне может состоять из одинаковых, заполняющих всё пространство элементов («кирпичиков»), которые меняют не свои положения, а свои внутренние состояния. Такие элементы не могут ни перемещаться, ни возникать и исчезать, ни существовать по отдельности (эти элементы-«кирпичики» существуют только в «кладке», между ними нет пустоты-небытия). А это значит, что Бытие Парменида, в котором нет места для небытия-пустоты, оставаясь единым и неделимым (его невозможно разделить не самостоятельно существующие части, оторвать от него какую-то долю, «откусить кусок», вынуть «кирпичик»), вполне может быть одновременно и множеством, состоять из множества одинаковых элементов. Следовательно, и движение (изменение), и множественность возможны вне пустого пространства, т.е. в абсолютно заполненном и себетождественном Бытии Парменида.

Таким образом, возражения элеатов против множественности и движения – это возражения против наличия в глубинном фундаменте мира множества разделенных пустотой и существующих по отдельности перемещающихся элементов. В своем Бытие элеаты отрицали не движение вообще, но лишь его частные формы: перемещение и возникновение-уничтожение. В своем едином Бытие элеаты отрицали не множественность вообще, но множество его автономных, существующих по отдельности элементов. Они утверждали: в вездесущем (заполняющем всё пространство) и постоянно пребывающем (никогда и никуда не исчезающем) Бытие Парменида невозможно существование ни его устранимых элементов, ни их перемещение. Вопросы о том, какова природа таких неустранимых элементов и какая форма движения им присуща, они оставили открытым. Здесь философия как таковая, т.е. учение о внеэмпирическом Абсолюте, кончается и начинается метафизика – учение о внеэмпирических элементах Абсолюта.

 Амеры – элементы Бытия Парменида

Элементами материалистически истолкованного Бытия Парменида являются амеры Левкиппа–Демокрита. В работе «Америзм (античные истоки неоматериализма)» я уже высказывал предположение о том, что философия элеатов была конкретизирована Левкиппом и Демокритом и получила свою метафизику: амеры Левкиппа–Демокрита – это элементы Бытия Парменида. Именно у них абсолютно заполненное и потому неперемещающееся бытие элеатов превратилось в множество заполняющих всё пространство жестко закрепленных (неперемещающихся) амеров. Они наверняка видели черно-белые и цветные паркеты или мозаичные панно, составленные из одинаковых фигур. Они видели также и кладки стен, сложенные из одинаковых блоков или кирпичей. Вероятно, им, кроме куба, были известны и некоторые другие многогранники, которые могут заполнять всё пространство без промежутков. Вот вам, говорил они, элементы вездесущего и неустранимого бытия элеатов, не способные перемещаться, но способные дискретно изменяться, например, менять цвет или какие-то другие свои внутренние характеристики (состояния). Бытие Парменида, утверждали Левкипп и Демокрит, имеет «кирпичное» строение. Способные дискретно менять свои состояния через равные промежутки времени амеры не просто заполняют собой всё пространство, наподобие кирпичей в кладке, но и в конечном итоге образуют или, скажем так, делают объективными сами понятия пространства и времени, а также служат естественными единицами протяженности и длительности. Более того, согласно этим двум великим метафизикам Бытие Парменида, т.е. первичная, ненаблюдаемая, неперемещающаяся, глубоко скрытая от нас «кирпичная» реальность, лежит в основе всего перемещающегося и наблюдаемого, образует весь вторичный мир эмпирических вещей, и прежде всего атомы и пустоту. Вне множества вездесущих внеэмпирических амеров, дискретно меняющих свои внутренние состояния, ничто не существует: ни пространство, ни время, ни весь окружающий нас эмпирический мир. Иными словами, Бытие Парменида у Левкиппа и Демокрита превратилось в вездесущее множество амеров, из которых состоит всё, в том числе атомы и пустота.

Таким образом, америзм Левкиппа и Демокрита есть метафизика (учение об элементах) материалистически истолкованного Бытия Парменида. Бытие Парменида в его материалистической интерпретации есть вездесущая, неустранимая, неперемещающаяся и недоступная наблюдениям протоматерия, элементами которой являются амеры Левкиппа–Демокрита. Множество их амеров, если хотите, как раз и является метафизической моделью материалистически истолкованного Бытия Парменида, на которой реализуются все его указанные выше свойства.

Амер не физический, а метафизический, т.е. принципиально ненаблюдаемый объект. В существовании такого материального объекта нет ничего мистического, ведь наблюдаемо только то, что воздействует на наши органы чувств или на их продолжение – наши приборы. Амер взаимодействует, да и то только периодически, а не постоянно, исключительно с ближайшими (смежными) ему амерами и не взаимодействует ни с какими другими объектами, в том числе и с нашими приборами. Поэтому ненаблюдаемо состояние отдельного амера, ненаблюдаемо состояние каждого амера, ненаблюдаемо состояние всего множества амеров. Перед нами первичный, принципиально ненаблюдаемый уровень реальности, класс вездесущих ненаблюдаемых объектов, элементов Бытия Парменида, которые образуют все вторичные наблюдаемые вещи, но тем не менее не взаимодействуют с ними. Предполагается, что в множестве амеров все эмпирически доступные элементарные частицы представляют собой какие-то периодически повторяющие себя динамические структуры, а все особенности элементарных частиц (абсолютная скорость, период полураспада, масса, заряд, спин и т.д.) отображают особенности таких структур. Размеры этих структур и длительность происходящих в них периодических процессов строго привязаны к размерам амера и к минимальной длительности происходящего в множестве амеров дискретного немеханического процесса. Пространственно-временные масштабы амера, а также число его смежных, число его возможных состояний и локальный закон, определяющий его последующее состояние, пока неизвестны и требуют уточнения. Иными словами, америзм является пока еще недостаточно конкретизированной метафизической гипотезой, предлагающей целый класс моделей вездесущей внеэмпирической протоматерии. Возможно, одна из таких моделей сумеет в дальнейшем удовлетворительно описать окружающую нас действительность. А возможно, и нет.

 Игра «Жизнь» – двухмерная модель Бытия Парменида

Одной из возможных двухмерных иллюстраций множества амеров (а, значит, и самого Бытия Парменида!) служит хорошо известная игра Джона Конуэя «Жизнь» (J.Conway, 1970). В этой игре «бесконечная» плоскость разделена на одинаковые клетки, каждая из которых находится в одном из двух возможных состояний – условно назовем их «черное» и «белое» (но ни в коем случае не «полное» и «пустое», «живое» и «мертвое») – и имеет восемь смежных: четыре смежные клетки имеют с данной общие стороны, четыре других – общие вершины. Состояния всех клеток этой дискретной плоскости через равные промежутки времени могут скачком одновременно изменяться по таким правилам (локальному закону):

  • клетка с белым состоянием изменяет его лишь в том случае, если среди ее смежных имеется три клетки с черным состоянием;
  • клетка с черным состоянием не изменяет его лишь в том случае, если среди ее смежных имеется две или три клетки с черным состоянием.

Легко убедиться, что в игре по таким крайне простым правилам существует «вакуум» – область клеток с белыми состояниями, в котором возможна, например, такая состоящая из клеток с черными состояниями периодически повторяющаяся себя смещающаяся структура (глайдер):


Данный пример, взятый из игры Конуэя, позволяет утверждать в отношении Бытия Парменида следующее:

1) Вездесущее Бытие Парменида и протекающий в нем дискретный, абсолютно детерминированный, немеханический процесс не противоречат наличию там разнообразных, движущихся «по инерции» частиц вещества (например, глайдеров).

2) В Бытие Парменида себетождественность перемещающихся частиц вещества отображает не их неизменность, а очень быструю периодическую повторяемость их внутренней динамической структуры.

3) В Бытие Парменида перемещающееся возникает из неперемещающегося, перемещение – вторичная форма движения (изменения).

Наблюдая на экране компьютера с помощью специальной программы за дискретным, абсолютно детерминированным, немеханическим процессом в этой игре и возникающими в ней динамическими структурами, мы можем теперь не просто декларировать различия мира явлений и мира материальной Сущности, но и, так сказать, непосредственно созерцать их. Скачать программу и получить краткие инструкции для начинающих по работе с ней можно на отдельной странице Игра Конуэя «Жизнь» данного сайта.

Неоматериализм, или внеэмпирический материализм – это новая материалистическая философия и метафизика. Его метафизика (америзм) утверждает: внеэмпирический фудамент мира (материалистический Абсолют, Бытие Парменида в его материалистической интерпретации) состоит из неустранимых, заполняющих всё пространство неперемещающихся амеров. Поскольку игра Конуэя «Жизнь» служит одной из возможных двухмерных иллюстраций дискретных немеханических процессов в множестве амеров, то мы, наблюдая за процессами в этой игре, получаем возможность судить о некоторых особенностях процессов в множестве амеров. Теперь неоматериалист, при поддержке своей метафизики, может не просто декларировать общие философские утверждения относительно материалистически истолкованного Бытия Парменида (например: вторичное возникает из первичного, сложное – из простого, наблюдаемое – из ненаблюдаемого, перемещающееся – из неперемещающегося, развивающееся – из неразвивающегося, случайное – из необходимого), но и, так сказать, непосредственно созерцать их в игре Конуэя.

Данное воплощение материалистической интерпретации Бытия Парменида в его простой, конкретной и наглядной метафизической модели позволяет говорить о непротиворечивости этой интерпретации. Действительно, вспомним, как математики доказывают непротиворечивость, скажем, геометрии Лобачевского? – Строится какая-то модель, в которой теоремы этой геометрии становятся наглядными. Например, бесконечная плоскость Лобачевского отображается на единичный круг Пуанкаре, на котором ясно видно, что сумма углов треугольника Лобачевского меньше 180°; чем больше треугольник, тем меньше и эта сумма. Таким образом, доказательство непротиворечивости там сводится к простому созерцанию.

А как в америзме доказывается, например, что строго детерминированный, изменяющийся, но неразвивающийся материальный Абсолют (множество амеров) способен порождать новые структуры? – Берется какая-то двухмерная модель множества амеров, скажем, та же игра Конуэя «Жизнь» и показывается, что в ней действительно могут появляться такие новые структуры. Здесь, как и в предыдущем случае, доказательство непротиворечивости также сводится к простому созерцанию. Весь «фокус» состоит в том, что метафизика конкретизирует философию, предлагает ее «вещественную», осязаемую модель. Пока мы ограничиваем себя рамками стерильной философии, все наши рассуждения о недоступном наблюдениям материальном Абсолюте остаются спекулятивными гипотезами, абстрактными, ничем не подкрепленными философскими декларациями. Но как только появляется метафизика, т.е. учение об элементах Абсолюта, ситуация резко меняется: философия становится обоснованной, обретает опору в своей метафизике, объединяется с ней и превращается в мощную эвристическую силу. Вспомним: материалистическая философия атомистов, утверждавшая наличие бытия и небытия в эмпирическом мире, дополненная своей метафизикой (все тела состоят из перемещающиеся в пустоте атомов), позволила нащупать единство в противоположностях холодного и горячего, твердого, жидкого и газообразного. Другой пример. Неоматериализм как философское учение декларирует: за бытием и небытием всех вещей и явлений эмпирического мира в качестве их единого фундамента находится объединяющее их Бытие Парменида, понятое как материалистический Абсолют, т.е. как вездесущая, неустранимая, внеэмпирическая протоматерия. Дополняющая и конкретизирующая неоматериализм метафизика (америзм) делает это философское утверждение наглядным и тем самым обоснованным, иллюстрируя его на примере всё той же игры Конуэя «Жизнь».

Итак, игра Конуэя «Жизнь» является одной из простейших и наглядных моделей Бытия Парменида в его материалистической интерпретации. И, возможно, наш мир в своей глубинной основе как раз и напоминает мир Конуэя с его дискретным, строго детерминированным и необратимым процессом.


 НЕКОТОРЫЕ ИТОГИ

Итак, окружающий нас вторичный эмпирический уровень реальности – это мир отдельных, разделенных пустотой, качественно различных вещей. Однако эти качественные (существенные) различия эмпирических вещей всегда условны и в ходе нашего познания обретают единство, становятся различиями несущественными. Их подлинное единство может быть найдено лишь в принципиально ином, более глубоком уровне реальности, в Бытии Парменида, т.е. в множестве вездесущих неперемещающихся амеров. Здесь уже не только качественные различия между различными объектами микромира, но и различия между их бытием и небытием (между веществом и пустотой) являются различиями несущественными, условными, структурными.

Америзм Левкиппа–Демокрита позволяет утверждать: в основании наблюдаемых вещей и процессов не бог и не диалектическое противоречие, а единый, абсолютно детерминированный процесс в множестве вездесущих, принципиально ненаблюдаемых амеров. Различные объективные связи и закономерности наблюдаемых процессов и явлений – это в конечном итоге различные способы описания фрагментов такого всеобщего, внеэмпирического, причинного процесса. Все остальные связи и законы эмпирического мира (такие как спектр масс элементарных частиц и их особенности, таблица Менделеева, закон инерции, законы Ньютона, закон тяготения да, наверное, и сами законы диалектики) вторичны, являются лишь неполными, опосредствованными отображениями этого фундаментального, дискретного, абсолютно детерминированного процесса в множестве амеров и особенностей возникающих там динамических структур.

Источником всех вторичных форм движения эмпирического мира (перемещение элементарных частиц, атомов и молекул, а также их возникновение-исчезновение) является первичная форма движения внеэмпирической материальной Сущности – дискретные, абсолютно детерминированные изменения состояний множества вездесущих, неперемещающихся амеров.

Законы эмпирического мира вторичны, они не существуют изначально, имеют объекты своей реализации и лишь отображают особенности этих объектов. Во вторичном эмпирическом мире вначале появляются какие-то взаимодействующие между собой структуры и лишь затем соответствующие им законы.

В первичном внеэмпирическом Бытии Парменида есть изменения, но нет развития, тогда как во вторичном эмпирическом мире мы обнаруживаем и то и другое. Материалистически истолкованное Бытие Парменида представляет собой множество амеров и на уровне своих элементов изменяется, но не развивается. Все амеры в любой части вселенной сейчас и миллиарды лет до нас ничем не отличаются: те же самые амеры, которые находятся в тех же самых состояниях, изменения в которых подчиняются тому же самому локальному закону. Развивается только мир явлений, там возникают и погибают целые миры, там появляются новые, всё более высокоорганизованные формы. Там-то и возникает новое. Из-за отсутствия взаимодействия с наблюдаемыми вещами, в принципиально ненаблюдаемом амере всё остается по-старому: никаких новых форм, новых условий, новых состояний, новых взаимодействий и новых законов там не возникает. Какие бы «революции» не происходили на вторичном наблюдаемом уровне реальности, какие бы новые формы, отношения, взаимодействия и сопутствующие им законы там не появлялись, лежащие в их основании амеры существуют вне развития, остаются теми же самыми амерами, которые находятся в тех же самых состояниях и изменяют их по своим вечным и неизменным законам. Развиваются только явления, их единая, абсолютно детерминированная материальная Сущность на уровне своих элементов изменяется, но не развивается.

Состояние амера меняется дискретно, но, вследствие конечности его состояний, ничего нового в нем так и не возникает; в дискретно изменяющемся амере нет развития, но есть повторение того же самого. Отсутствие развития и прогресса в изменяющемся амере есть прямое следствие его простоты. Дело в том, что развитие любого объекта или системы предполагает достаточно высокую степень их организации, в частности, неограниченное или по крайней мере очень большое число их возможных состояний. Амер, наоборот, предельно прост, примитивен, поскольку число его возможных состояний невелико. Именно поэтому амер хотя и изменяет свои состояния, но вновь и вновь повторяет их и потому остается тем же самым амером. Он, можно сказать так, «изменялся, изменялся, да таким же и остался».

Америзм позволяет рационально истолковать существование двух уровней реальности (эмпирического и внеэмпирического), объясняя его полным отсутствием каких-либо взаимодействий между ними (амер взаимодействует только со смежными ему амерами, последующее состояние амера зависит только от его локальной ситуации, всё остальное на его последующее состояние не влияет).

Амеры, элементы Бытия Парменида принципиально ненаблюдаемы. А можно ли наглядно представить этот внеэмпирический уровень реальности? Разумеется, мы никогда не сумеем проникнуть во внеэмпирический фундамент мира, т.е. непосредственно увидеть в каком-то эксперименте состояние множества ненаблюдаемых амеров и, следовательно, состоящую из них динамическую структуру реального электрона. Но мы можем попытаться на базе современных процессоров создавать конкретные модели множества амеров, где на экранах мониторов будут видны состояния элементов этих моделей в любой интересующей нас плоскости. Исследуя возникающие в таких моделях периодически повторяющие себя динамические структуры и пытаясь соотнести их с нейтроном, протоном, электроном, мы, в случае успеха, сможем «увидеть» все эти квантомеханические объекты и перейти, так сказать, от вычисления их свойств к их созерцанию. Увидеть структуру частиц и античастиц вместе со всеми их особенностями и характеристиками – массой, зарядом, спином и т.д., – это ли не желанная цель нашего познания? Что касается рассуждений марксистов о бесконечной сложности электрона, его неисчерпаемости или невозможности его наглядного представления, то всё это – вздор! Электрон познаваем и, следовательно, может быть представлен наглядно. Другое дело, что его наглядность лежит вне механических представлений, т.е. вне атомизма, и ее, на мой взгляд, необходимо искать в америзме Левкиппа и Демокрита.

* * *

Александр Асвир


Работа «Материалистическая трактовка Бытия Парменида»
размещена на данном сайте в феврале 2012 года.


Содержание сайта
Содержание страницы





СЛОВАРЬ
НЕОМАТЕРИАЛИСТА


Абсолют – глубинная реальность, единый внеэмпирический фундамент всего эмпирического мира, его первоначало, первооснова, первопричина, перводвигатель, альфа и омега всего эмпирически сущего. Внеэмпирический Абсолют существовал до эмпирического мира, который хотя и возник позднее в его лоне, однако не является его частью. Между ними нет никаких взаимодействий, поскольку внеэмпирическое не может взаимодействовать с эмпирическим, иначе оно само стало бы доступным наблюдению. Абсолют первичен, самодостаточен и независим от чего-либо иного; всё остальное вторично по отношению к нему, определяется им и без него не существует. Абсолют неустраним, он есть везде и всегда, его не может быть больше или меньше. Всё необязательное, существующее кое-где и кое-когда, что может быть, а может не быть, чего может быть в данном месте больше или меньше, не является Абсолютом. Для идеалиста Абсолют есть бог, дух, космический разум, творец, личность, абсолют-субъект – высшее, таинственное, недоступное нашему познанию, но доступное мольбе и молитве начало, которое постоянно или время от времени вмешивается в наши суетные дела. Для материалиста же, наоборот, Абсолют есть низший и потому простейший уровень реальности – вездесущая, равномерно заполняющая всё пространство без промежутков, неустранимая, неперемещающаяся, принципиально ненаблюдаемая протоматерия, абсолют-объект, точнее абсолют-объектопроцесс, любые призывы, обращения и мольбы к которому совершенно бесполезны. У материалистического Абсолюта нет ни разума, ни памяти, ни воли, ни целей, ни намерений. Материалистический Абсолют есть Дао, которое всё определяет, но ничего не решает. Он детерминирован полностью и однозначно, у него нет выбора. Он находится «по ту сторону добра и зла». Материалистический Абсолют есть совершенная, самодостаточная, замкнутая в себе, равнодушная к судьбам своих творений и, более того, даже не подозревающая об их существовании предельно простая и потому познаваемая «Вселенская Машина», перманентная работа которой строго детерминирована. Устройство и особенности работы этой «Машины» как раз и являются подлинными предметами исследования неоматериализма, новой материалистической философии и метафизики.

Амер – очень маленький (много меньше размеров электрона) и предельно простой элемент равномерно заполняющей всё пространство без промежутков неустранимой и неперемещающейся внеэмпирической протоматерии. Амер не существует отдельно, вне смежных ему амеров, периодически взаимодействует только с ними и не взаимодействует ни с какими эмпирическими объектами, не подвержен действию каких-либо сил, в том числе и гравитационных, не может ни перемещаться, ни деформировать, ни делиться (или объединяться). Он не обладает скоростью, массой, импульсом, момент импульса, спином, зарядом или какими-то другими физическими характеристиками. К множеству амеров не применимы такие понятия, как плотность, давление, температура, энергия. Каждый амер всегда находится в одном из нескольких состояний (возможно, всего лишь в двух: черное и белое, инь и ян, А и Б, 0 и 1) и меняет эти состояния скачком через крайне малые промежутки времени под воздействием конечного числа ближайших, смежных ему амеров. Вот несколько более подробное описание амеров:

  • Амер – не способный перемещаться, недеформируемый, неделимый и принципиально ненаблюдаемый объект с размерами << 10–13 см.
  • Принципиально неустранимое множество одинаковых амеров равномерно заполняет всё пространство без наложений и промежутков (пустоты нет).
  • Число амеров в единице объема везде и всегда одинаково.
  • Амер не возникает и не исчезает, но всегда находится в одном из нескольких возможных состояний.
  • Возможные состояния каждого амера одинаковы.
  • Каждый амер находится в любом состоянии одну единицу времени << 10–23 сек, после чего он, в результате мгновенного взаимодействия с ближайшими (смежными) амерами, либо скачком изменяет свое состояние, либо остается в том же состоянии следующую единицу времени.
  • Последующее состояние каждого амера однозначно определяется его настоящим состоянием и настоящими состояниями смежных ему амеров по некоему единому и неизменному правилу (локальному закону).
  • Смежные амеры меняют свои состояния одновременно.
  • Вне множества амеров ничто не существует: ни пространство, ни время, ни атомы, ни пустота. Всё эмпирически сущее имеет в своем основании множество внеэмпирических амеров. Все свойства окружающего нас эмпирического мира и его законы вторичны и лишь отображают особенности первичного внеэмпирического множества амеров.


Амер не физический, а метафизический, т.е. принципиально ненаблюдаемый объект. В существовании такого материального объекта нет ничего мистического, ведь наблюдаемо только то, что воздействует на наши органы чувств или на их продолжение – наши приборы. Амер же взаимодействует исключительно с ближайшими (смежными) ему амерами и не взаимодействует ни с какими другими объектами, в том числе и с любыми нашими приборами. Поэтому ненаблюдаемо состояние отдельного амера, ненаблюдаемо состояние каждого амера, ненаблюдаемо состояние всего множества амеров. Перед нами первичный принципиально ненаблюдаемый уровень реальности, множество ненаблюдаемых элементов вездесущей протоматерии, которые образуют все вторичные наблюдаемые вещи, но тем не менее не взаимодействуют с ними.

Поскольку вне множества амеров ничто не существует, то все элементарные частицы, вакуум и различные виды полей представляют собой в действительности какие-то периодически повторяющие себя динамические структуры в множестве амеров, а все особенности элементарных частиц (их абсолютная скорость, период полураспада, масса, заряд, спин и т.д.) отображают особенности таких структур. Размеры этих структур и длительность происходящих в них периодических процессов строго привязаны к размерам амера и к минимальной длительности происходящего в множестве амеров дискретного немеханического процесса. Пространственно-временные масштабы амера, а также число его смежных, число его возможных состояний и локальный закон, определяющий его последующее состояние, пока неизвестны и требуют уточнения. Иными словами, америзм представляет собой сегодня еще недостаточно конкретизированную метафизическую гипотезу, предлагающую всего лишь класс моделей вездесущей внеэмпирической протоматерии. Возможно, какая-то из этих моделей сумеет в дальнейшем удовлетворительно описать окружающую нас действительность. А возможно, и нет. Одной из конкретных двухмерных моделей дискретного, немеханического, необратимого и абсолютно детерминированного процесса в множестве амеров является хорошо известная игра Джона Конуэя «Жизнь». Скачать программу с этой игрой и наблюдать за огромным многообразием возникающих в ней динамических структур вы сможете на отдельной странице данного сайта.

Америзм – метафизика неоматериализма, учение об особенностях элементов вездесущей внеэмпирической протоматерии, более общая и последовательная, чем атомизм, концепция глубинной структуры эмпирического мира. Атомизм утверждает: весь мир состоит из перемещающихся атомов и пустоты. Америзм предполагает, что и перемещающиеся атомы, и сама пустота состоят из одинаковых, неустранимых, равномерно заполняющих всё пространство без промежутков принципиально ненаблюдаемых амеров, которые не перемещаются, но лишь скачком меняют свои внутренние состояния. Множество амеров (вездесущая протоматерия, дискретный, абсолютно твердый, немеханический эфир) служит последней причиной и основанием всего остального; вне множества амеров ничто не существует, в том числе и атомы, и пустота. В америзме перемещение является вторичной формой движения, а все элементарные частицы, которые раньше ошибочно мыслились как себетождественные перемещающиеся корпускулы, представляют собой на самом деле некие динамические, очень быстро повторяющие себя периодические структуры в множестве неперемещающихся амеров. Все свойства элементарных частиц – их масса, заряд, спин, абсолютная скорость и т.д. – косвенно отображают особенности этой их внутренней динамической структуры. Например, массу частицы можно попытаться связать с временны́м периодом соответствующей ей динамической структуры. Другой пример: структура движущегося в эфире электрона отличается от структуры электрона покоящегося (точнее, сама структура частицы и задает ее абсолютную скорость), но эти различия лежат за пределами наблюдаемого, ибо все его наблюдаемые характеристики зависят уже только от относительной скорости. Компенсационные механизмы, превращающие эффекты, зависящие от абсолютной скорости, в эффекты, зависящие от относительных скоростей, частично описаны на странице «Слово в защиту эфира» данного сайта.

Астральные числа – в неоматериализме это понятие не имеет никакого отношения к каббале, эзотерике, оккультизму, магии, мистике, теософии. Астральные числа отличаются от натуральных чисел (подчиняются другим аксиомам) и, характеризуя лишь конечные (ограниченные) дискретные множества, не имеют своего непрерывного аналога в континууме. В неоматериализме астральное число соответствует состоянию конечного, замкнутого в себе множества амеров (Космического Эона), а последовательность астральных чисел характеризует происходящий там дискретный, подчиняющийся какому-то локальному закону абсолютно детерминированный необратимый процесс. Система счисления астрального числа равна количеству возможных состояний отдельного амера, а количество знаков астрального числа равно количеству амеров в Космическом Эоне. У каждого астрального числа имеется одно единственное последующее число (в частности, оно может совпадать с ним самим), но оно может иметь более одного предыдущего или вообще не иметь его. Напоминаю, что все натуральные числа (кроме единицы) имеют одно последующее и одно предыдущее и отображают количественные аспекты реальности: число монеток в вашем кошельке, скорость тела, величину скалярного потенциала точки непрерывного поля и т.п. Астральные же числа и их последовательности не имеют отношения к количественному аспекту реальности, но утратив эту функцию, они отображают теперь различные состояния всего конечного и замкнутого в себе множества амеров, т.е. состояния Космического Эона и происходящий в нем дискретный, немеханический, абсолютно детерминированный процесс. Отсюда для математика, лингвиста и философа следуют по меньшей мере три положения. 1) Поскольку внешний вид записанного в строку астрального числа не отличается от натурального, то каждой последовательности астральных чисел соответствует какой-то странный, неизвестный ранее тип «скачущей» последовательности псевдослучайных натуральных чисел, у которой нет порождающей ее математической функции, но которая тем не менее задана однозначно. В частности, все такие последовательности заданы однозначно только в одном направлении. 2) Поскольку возможные состояния амера допустимо рассматривать как некий очень простой и универсальный «алфавит», состояние всего замкнутого множества амеров (состояние Космического Эона) превращается в очень длинное «слово», а последовательность его состояний (последовательность слов) – в «текст». Причем каждое слово порождает свой строго определенный текст. Это позволяет по-новому истолковать не только знаменитое библейское утверждение: «В начале было Слово» (какое?), а также известную фразу поэта: «Нам не дано предугадать, как наше слово отзовется», но и обнаружить долю истины в современном провокационном тезисе постмодернизма: «Мир есть текст». 3) Последовательности астральных чисел и соответствующие им последовательности натуральных чисел образуют «текст». Хорошо известно, что любой текст может быть использован для кодирования информации. Мечта любого криптографа – получить известную только ему достаточно простую последовательность псевдослучайных чисел и с ее помощью скрыть содержание передаваемой информации. Дискретные, строго детерминированные процессы в конечном и замкнутом в себе множестве амеров (в Космическом Эоне) и соответствующие им последовательности астральных чисел в какой-то мере реализуют эту мечту.

Бытие – то же самое, что и существование. Любое бытие, в том числе и Бытие Парменида, неоматериалист всегда должен рассматривать как бытие-процесс. Неоматериалист может выделить три существенно различных уровня бытия: 1) первичный – Бытие внеэмпирического материального Абсолюта, вездесущей протоматерии; 2) вторичный – бытие кое-где встречающихся эмпирически доступных вещей; 3) третичный – человеческое существование, экзистенция, сознание, Я-бытие. Для меня, неоматериалиста, бытие моего «Я» возникло из эмпирического бытия, а это последнее, в свою очередь, – из Бытия внеэмпирического Абсолюта. Мое небытие не предполагает исчезновение эмпирического бытия, а небытие всего эмпирического мира – такое возможно! – не предполагает исчезновение внеэмпирического Абсолюта. Третичный и вторичный уровни реальности при определенных условиях могут быть или не быть, они изменяются и развиваются. Первичный уровень реальности существует как их стабильное основание везде и всегда, вне всяких условий; он самодостаточен, независим, изменяется, но не развивается. У Абсолюта есть лишь Бытие, Небытия нет. Только это внеэмпирическое Бытие Абсолюта является подлинным предметом философии и метафизики.

Вечное Возвращение – известное уже античности предположение о точных повторениях всего сущего, в том числе и каждого из нас, через огромные промежутки времени (Космический Год). Здесь вечная жизнь любого индивида возможна не в виде иного способа его бытия (каких-то форм загробного существования или реинкарнаций), а в виде вечного возвращения к самому себе, к тому же самому бытию, к той же самой судьбе. Никакой иной жизни, кроме той, что он живет сейчас, ни у кого из нас никогда не будет: наш ад и рай, награда и наказание существуют только в этой жизни. Поэтому каждый из нас должен быть безупречным в выборе своих собственных поступков, чтобы потом с радостью ждать возвращения своей нынешней жизни.

В неоматериализме метафизически необходимым условием вечного возвращения каждого из нас является Вечное Возвращение всего нашего Мира, предполагающее конечность числа его возможных состояний и абсолютный детерминизм происходящего в нём дискретного циклического процесса. Иными словами, здесь концепция Вечного Возвращения основана на наличие в мире Большого Цикла, объектом реализации которого служит состоящий из конечного числа амеров замкнутый в себе Космический Эон, где протекает недоступный наблюдениям дискретный, абсолютно детерминированный процесс. В бесконечно делимом, безграничном и лишь частично детерминированном мире качественно различных вещей и явлений Вечное Возвращение было бы, разумеется, невозможным.

Гипотеза Большого Цикла предполагает его начало и конец, что неизбежно приводит к появлению материалистической эсхатологии. Поэтому круг (окружность), где все точки по определению равноправны, не может служить полноценным символом Вечного Возвращения и должна содержать в себе одну особую точку, объединяющую каждый раз конец старого и начало нового Мира (Цикла). Более того, в неоматериализме эти следующие друг за другом Космические Циклы вовсе не обязаны совпадать. Здесь, в простейшем случае, если Космический Эон имеет два возможных циклических бытия-процесса, символом Вечного Возвращения Мира становится уже не одна окружность, а восьмерка, или две одинаковых окружности с одной общей точкой бифуркации, в которой строгая детерминация процесса в Космическом Эоне нарушается. Эта особая точка Омега-Альфа является концом старого и началом нового Космического Эона. Именно в ней, вследствие краткого взаимодействия со смежными Космическими Эонами, наступает финал, «конец света», вселенская катастрофа, разрушение старого и рождение нового Мира, т.е. выбор начального состояния последующего абсолютно детерминированного циклического процесса Космического Эона, того же самого, что и предыдущий (где мы с вами вновь повторимся), или иного, альтернативного ему (где нас с вами не будет). Подобный сценарий представляет собой один из возможных вариантов материалистической эсхатологии, а именно, эсхатологию Вечного Возвращения Космического Цикла.

Гипотеза Вечного Возвращения того же самого Космического Эона насквозь материалистична и несовместима с наличием бога, который вмешивается в наши судьбы. Она противостоит также любой вере в самостоятельное существование бессмертных человеческих душ. Душа человека, вне всякого сомнения, погибает вместе с его телом. А что дальше? Для прежнего эмпирического материалиста дальше ничего, вечное небытие, где никакого личного будущего у него нет. А у кого нет будущего, тому безразлично и его прошлое, которое всё равно уже никогда не вернется, и потому ему не на что опереться в выборе своих поступков. Для неоматериалиста же неизбежность смерти не порождает безнадежность: для него впереди не вечное небытие, а вечное возвращение, где прошлое, которое он, по крайней мере отчасти, каждый день творил и продолжает творить сам, не теряется бесследно во тьме времен, но непременно возвращается вновь и вновь. Заглядывая в свое прошлое, неоматериалист видит там свое будущее, которое теперь для него очень важно, поскольку оно неизбежно вернется вновь. Осознавая себя безмерно малой частичкой той огромной, недоступной никаким наблюдениям абсолютно детерминированной «Машины», называемой Космическим Эоном, неоматериалист не теряет при этом ни своей индивидуальности, ни связанной с ней свободы выбора и играет свою уникальную, предназначенную только ему роль на великой сцене Бытия. Классик прав: «Вся наша жизнь – театр, а люди в ней – актеры». Причем каждый из нас актер одной единственной роли, которую он к тому же напрочь забывает и всякий раз вынужден мучительно вспоминать заново.

Вера в вечное возвращение собственного бытия учит материалиста не бояться смерти, смотреть на нее как на временное явление и представляет собой материалистическую версию утешительной веры в вечную жизнь. Да, все мы смертны, но умираем не навсегда, наша жизнь дается нам вновь и вновь в том же самом виде, вне всяких условий. Не ищите в ней никакого Космического Смысла. Вечное возвращение каждого из нас напрочь лишено религиозной идеи греха и возмездия. Здесь нет даже намека на какую-то Космическую Справедливость, здесь каждый – и грешник и праведник – одинаково необходим и потому неизбежно вернется вновь и совершит те же самые поступки. Идея возвращения только избранных, достойных, праведных есть профанация самой сути концепции Вечного Возвращения. Материалистический Абсолют вне морали, он не судья своим творениям и не видит различия между великим и ничтожным, нравственным и безнравственным. «Стряхните с себя этот сон, который зовется личностью, и станет ясно, что добро и зло – это одно и то же с точки зрения Абсолюта» [see]. Но, конечно же, не с точки зрения человека, поскольку всё сказанное выше вовсе не предполагает, что сам материалист находится вне морали, нравственности, духовности и потому может шагать по головам ближних, или прожигать свою жизнь, предаваясь низменным, плотским утехам. Наоборот, материалистическая по своей сути вера в свое вечное возвращение накладывает на нас тяжелый груз особой ответственности в выборе каждого шага. Ведь этот выбор делается навсегда: все ошибки, которые мы совершаем, лежат в Вечности и уже не подлежат исправлению. А это означает, что Вечное Возвращение в какой-то мере служит онтологическим фундаментом, на котором может формироваться наша мораль и нравственность.

Идея Вечного Возвращения – великая идея, недаром Ницше говорил о ней шепотом. Эта концепция разрушила религиозную монополию на утешение в смерти. Только она позволяет материалисту, не верящему в самостоятельное существование человеческих душ, преодолеть смерть и обрести надежду на вечную жизнь. Только она делает уникальную личность каждого человека, его историю и судьбу необходимой и потому понятной частью огромного, абсолютно детерминированного, равнодушного и безжалостного материального Бытия и тем самым примиряет его с Ним. В 1917 г. по приговору французского военного суда была казнена Мата Хари. Говорят, перед смертью она хладнокровно улыбнулась целившим в нее солдатам, послала им воздушный поцелуй и насмешливо произнесла: «Прощайте, господа! До нашей новой встречи в следующей жизни». Если всё происходило именно так, то эта пустая и взбалмошная женщина знала о Вечном Возвращении больше любого из нас. На мой взгляд, суметь улыбнуться в лицо собственной смерти – это многого стоит. Поэтому все мы, адепты концепции Вечного Возвращения, покидая этот мир, можем смело говорить не «прощай», а «до свидания, до следующей встречи в новом Эоне». Ведь смерть как навечное исчезновение не существует. Наша смерть, как и наша жизнь, явления временные и повторяющиеся. Всё, в том числе и судьба каждого из нас, в точности повторится вместе с повторением через чудовищно огромные промежутки времени в абсолютно детерминированном циклическом процессе Космического Эона. Но мы эти временны́е бездны, в которых нас нет, не воспринимаем: для нас каждый раз непосредственно за моментом нашей смерти следует момент нашего рождения и очередного становления нашего «я». И потому все мы бессмертны. Возможно, именно об этом вещает нам дошедшая из тьмы веков таинственно-загадочная фраза Гераклита: «Бессмертные – смертны, смертные – бессмертны».

Детерминизм утверждает, что каждое состояние замкнутой системы имеет одно единственное последующее состояние (в формулировке Лапласа: настоящее состояние Вселенной есть следствие ее предыдущего состояния и причина последующего). Ценность детерминизма заключается именно в его однозначности: однозначно заданы и состояния Вселенной, и их изменения; состояния меняются, законы, по которым они изменяются, – нет. Любые попытки заменить однозначный лапласовский детерминизм его неоднозначными, вероятностными, статистическими вариантами представляют собой отказ от самой сути детерминизма, его однозначности. Детерминизм – несомненный атрибут материализма – не знает никаких исключений: эпикуровских clinamen, непредсказуемых диалектических скачков или пригожинских бифуркаций. Поэтому, расставляя точки над i, надо признать: все противники однозначного детерминизма так или иначе являются также и противниками материализма. Да, сегодня однозначный детерминизм находится в глубоком кризисе, он оказался несовместимым с эмпирическим материализмом, механической картиной мира и концепцией непрерывности. Это, однако, не означает, что мы должны отказаться от детерминизма, но означает, что мы должны отказаться от старого эмпирического и континуального материализма в пользу материализма внеэмпирического и дискретного. Основная идея в данном случае такова: не выхолащивать концепцию детерминизма, не подгонять ее под существующую картину мира, а наоборот, уверовать в абсолютный детерминизм и на его основе изменить эту картину. Вопрос стоит так: каким должен быть Мир, в котором концепция абсолютного детерминизма будет выполняться? Иными словами, нужен объект ее реализации. В неоматериализме абсолютный детерминизм реализуется в ограниченном и замкнутом в себе Космическом Эоне, состоящем из недоступных нашему воздействию, принципиально ненаблюдаемых амеров. Поскольку речь идет о внеэмпирической реальности, здесь реализуется не физическая, а философско-метафизическая концепция абсолютного детерминизма. Строго и однозначно детерминирован только первичный уровень реальности, вездесущая, предельно простая и однообразная протоматерия, единая внеэмпирическая материальная Сущность. Производный от этой первичной материальной Сущности вторичный эмпирический мир разнообразных вещей и явлений детерминирован неполностью, частично, ограничено. Здесь-то и появляется случай, бифуркация, возможность выбора и основанная на ней свобода воли человека.

Космический Эон – огромная обособленная космическая ячейка и происходящий в ней строго детерминированный процесс, элемент бесконечной Вселенной, ее конечная часть, ограниченная очень большими пространственно-временными масштабами, недоступная в данный момент никаким внешним воздействиям со стороны своего ближайшего окружения (смежных ему Эонов) и потому независимая от него. Космический Эон ограничен не только сверху, но и снизу, поскольку состоит из конечного числа заполняющих всё его пространство неделимых амеров, дискретные изменения которых абсолютно детерминированы. Следовательно, конечный по своим размерам Космический Эон имеет огромное, но конечное число возможных состояний, дискретные изменения которых также абсолютно детерминированы. Это означает, что Космический Эон ограничен не только в пространстве, но и во времени, и что при определенных условиях через гигантски большое число шагов его начальное состояние и, значит, всё его дальнейшее циклическое развитие неизбежно повторится. Когда-нибудь всё существующее сейчас повторится. Поскольку в неоматериализме вне множества амеров ничто не существует, а связь нашей души с нашим телом неразрывна, то в каждом таком Цикле неизбежно повторимся и мы с вами как его неизбежные части.

Таким образом, в границах неоматериализма идея Вечного Возвращения получает некоторое обоснование, а объектом ее реализации становится дискретный, абсолютно детерминированный процесс в Космическом Эоне. Эта циклическая природа Бытия несовместима с наличием религиозного Бога, который постоянно или время от времени вмешивается в ход естественных событий и тем самым совершает чудеса. Если есть Вечное Возвращение, то такой Бог оказывается не у дел. И наоборот, если есть такой Бог, то Вечное Возвращение невозможно. Действительно, тогда любое «чудо», т.е. непредсказуемое вмешательство стоящего над миром Бога в ход естественного, абсолютно детерминированного процесса в Космическом Эоне превратилось бы для нас в величайшее несчастье, поскольку полностью исключило бы возможность наших последующих повторений. В вездесущей, предельно простой и строго детерминированной протоматерии случай всегда равносилен чуду и нарушению вселенской гармонии. Именно поэтому случайное изменение состояния хотя бы одного амера за всю огромную историю развития Космического Эона было бы равносильно всеобщей космической катастрофе.

Спекулятивному конструированию Космического Эона помогает известная уже античности гипотеза о тождестве в мире самого малого и самого большого. В данном случае она позволяет предположить, что амер и Космический Эон – это фактически одно и то же: амер – это Эон снаружи, Эон – это амер изнутри. Амер имеет изолированное и ограниченное по времени состояние-процесс. Космический Эон также имеет изолированное и ограниченное по времени бытие-процесс. Если предположить, что амер имеет два возможных состояния (инь и ян), то Космический Эон также имеет два возможных бытия: Инь-бытие и Ян-бытие. Только в конце своего изолированного состояния-процесса амер на мгновение становится доступным для воздействия смежных ему амеров, в результате чего возникает его новое состояние (инь или ян). Только в конце своего изолированного бытия-процесса наш Космический Эон на очень небольшое время становится доступным для воздействия смежных ему Эонов, в результате чего он обретает одно из двух своих начальных состояний (Инь или Ян), из которых рождается его новое абсолютно детерминированное Инь-бытие или Ян-бытие. Образно это выглядит так: открываются «окна» нашего Эона, он взаимодействует со своим окружением, старое бытие-процесс Эона заканчивается (наступает всеобщий «конец света»), начинается его новое бытие, «окна» закрываются, Космический Эон снова становится замкнутым, полностью недоступным внешним воздействиям и абсолютно детерминированным, т.е. обретает свое Инь-бытие или Ян-бытие. Из этого абсолютно детерминированного бытия-процесса нельзя вырвать какую-то его часть, например ту, которая соответствует моему или вашему бытию. Уникальное «Я» каждого из нас (сознание, душа) есть необходимая часть этого бытия-процесса и вне него не существует. Если считать, что мы с вами теперь живем, скажем, в Инь-бытие, то каждый раз вместе с его Возвращением будет неизбежно возвращаться и каждый из нас.

Космология неоматериализма, или космология темпоральной вселенной альтернативна общепризнанной ныне космологии расширяющейся вселенной. Основное положение этой предлагаемой в качестве гипотезы темпоральной космологии гласит: никакого расширения пространства не происходит, красное смещение в спектрах удаленных галактик объясняется не ростом пространственных масштабов Вселенной, а ростом ее скалярного гравитационного потенциала, что ведет к локально ненаблюдаемому увеличению скорости всех без исключения физических процессов. Однако, вследствие ограниченной скорости света, этот локально ненаблюдаемый рост гравитационного потенциала вселенной становится наблюдаемым на больших космических расстояниях (вглядываясь в даль, мы заглядываем в прошлое с его меньшим гравитационным потенциалом и, соответственно, более медленными процессами в расположенных там галактиках). В частности, это также означает, что в видимой картине вселенной появляется градиент гравитационного потенциала и соответствующее ему уникальное темпоральное (безмассовое) гравитационное поле пустой вселенной, которое дополняет обычную гравитацию тяжелых тел и по своей роли напоминает лямбда-член в ранних космологических построениях А.Эйнштейна. Кроме того, предполагаемое здесь увеличение гравитационного потенциала (гравитационный потенциал – величина отрицательная) не может быть бесконечным: как только он достигнет своего максимального, т.е. нулевого значения, его рост неизбежно прекратится. И это будет, наверное, очень серьезное вселенское Событие. Предлагаемые мной на странице «Альтернатива расширяющейся вселенной» наброски темпоральной космологии немеханического мира, где изменяется не пространственная, а временнáя метрика, претендуют на роль дилеммы Большого взрыва и, я надеюсь, смогут полноценно конкурировать с ним когда-нибудь в дальнейшем.

Метафизика – учение об элементах внеэмпирического Абсолюта, из которых состоит всё эмпирически сущее. Метафизикой старого эмпирического материализма был атомизм: всё в мире состоит из перемещающихся в пустоте атомов. Метафизикой нового внеэмпирического материализма (неоматериализма) стал америзм: и перемещающиеся атомы, и сама пустота состоят из одинаковых, равномерно заполняющих всё пространство без промежутков неперемещающихся амеров. Идеализм своей метафизики никогда не имел, всегда рассматривал Абсолют только как Единое или, в лучшем случае, предлагал вместо его одинаковых элементов некую иерархию, наподобие идей Платона или монад Лейбница. Настоящая метафизика как учение об элементах внеэмпирического Абсолюта конкретизирует философию, служит мостом между философией и естествознанием, делает философию демонстрационной и эвристичной, превращает ее в живое, развивающееся учение. Философия без своей метафизики неизбежно попадает в капкан агностицизма, вырождается в пустые, обособленные и потому бесполезные спекуляции. Физика вне метафизики трансформируется в физику не связанных между собой принципов, в формально-математические схемы, занятые исключительно связями опыта или практическими рецептами, типа «щёлкни кобылу в нос – она взмахнёт хвостом».

Неоматериализм – новая материалистическая философия и метафизика – учение о вездесущей внеэмпирической протоматерии и особенностях ее элементов. Неоматериализм не ограничивает мир наблюдаемыми вещами и предполагает, что их единым фундаментом служит недоступный наблюдениям глубинный, крайне примитивный уровень реальности, немеханическая протоматерия. Элементами протоматерии являются очень-очень маленькие, равномерно заполняющие всё пространство без промежутков, неперемещающиеся амеры, дискретные изменения в которых строго детерминированы. Здесь первична вездесущая внеэмпирическая протоматерия, а вся кое-где встречающаяся эмпирическая материя, ее бытие и небытие (вещество, различные виды полей и сама пустота, вакуум) – вторична и не существует самостоятельно. Таким образом, ядро материализма – «материя первична, сознание вторично», «разум – модус, а не атрибут материи», «нет субъекта вне объекта» – в неоматериализме сохраняется, хотя и в несколько измененном виде. Разум, сознание, душа, психика человека занимают теперь в иерархии существований всего лишь третье место, т.е. получают еще более скромный онтологический статус. Разумеется, это как и прежде означает, что никакое самостоятельное бытие космического Сознания, вселенского Разума, мудрого Творца до/без/вне их материального носителя невозможно. Наиболее важные различия прежнего эмпирического материализма и предлагаемого на этом сайте внеэмпирического неоматериализма состоят в следующем:


 МАТЕРИАЛИЗМ 


 НЕОМАТЕРИАЛИЗМ 

Первична эмпирическая материя – совокупность качественно различных вещей.
Первична внеэмпирическая протоматерия, все эмпирически доступные вещи вторичны и состоят из нее.
Всё взаимодействует со всем и потому всё в принципе наблюдаемо, ненаблюдаемое не существует.
Протоматерия не воздействует на нас и наши приборы и потому принципиально ненаблюдаема.
Материя – абстрактное понятие, общее имя всех качественно различных эмпирических вещей.
Протоматерия – конкретное множество одинаковых внеэмпирических амеров.
Дуализм: существует два несводимых друг к другу начала – атомы и пустота.
Монизм: пустоты нет, всё пространство равномерно заполнено множеством неперемещающихся амеров.
Всё материальное может перемещаться, перемещение – первичная форма движения.
Протоматерия не перемещается, перемещение – вторичная форма движения.
Плотность материи может изменяться от нуля до бесконечности.
Плотность протоматерии (число ее элементов в единице объема) всегда и всюду одинакова.
Вселенная расширяется, расстояния между любыми ее точками увеличиваются.
Вселенная не расширяется, увеличивается ее общий гравитационный потенциал.
Концепция абсолютного детерминизма неверна, мир детерминирован неполностью, частично, ограничено.
Абсолютно детерминирована только протоматерия; мир эмпирических вещей детерминирован частично.
Природа бесконечно сложна, качественно разнообразна и не имеет простой и единой первоосновы.
Всё качественное разнообразие вещей и явлений имеет простую и единую первооснову.
Никакого внеэмпирического Абсолюта (ни идеального, ни материального) нет.
В основании мира лежит внеэмпирический материальный Абсолют (протоматерия).
Философия есть учение обо Всём.
Философия есть учение о внеэмпирическом Абсолюте.
Метафизика есть онтология, т.е. часть философии.
Метафизика есть учение об элементах Абсолюта.
Метафизикой материализма служит атомизм.
Метафизикой неоматериализма служит америзм.
Справедлива концепция непрерывности.
Справедлива концепция дискретности.
Бесконечность монотонна и неструктурирована.
Бесконечность структурирована и состоит из дискретных частей.
Всё бесконечно делимо.
Всё, в том числе атомы и пустота, состоит из неделимых амеров.
Наша вселенная неограничена в пространстве и времени.
Наша вселенная (Космический Эон) ограничена в пространстве и времени.
Число возможных состояний бесконечной Вселенной бесконечно.
Число возможных состояний конечной Вселенной-Эона конечно.
Состояния Вселенной изменяются непрерывно.
Состояния и амера, и Космического Эона изменяются дискретно.
Всё постоянно взаимодействует со всем.
И амер, и Космический Эон взаимодействуют со своим ближайшим окружением только периодически и кратковременно.
Всё в природе подобно.
Подобны друг другу лишь амер и Космический Эон: амер – это Эон снаружи, Эон – это амер изнутри.
Эволюция бесконечной Вселенной бесконечна и никогда не повторяется.
Эволюция конечной Вселенной- Эона конечна и периодически повторяется (Вечное Возвращение).
В бесконечном и частично детерминированном мире каждая данная вещь возникает однажды и исчезает навсегда.
В конечном и абсолютно детерминированном мире любая вещь возникнет вновь в новом Космическом Эоне.
Каждый человек рождается однажды и умирает навсегда.
Каждый человек и его судьба повторяются вместе с повторением нашего Эона.


Объектопроцесс – принадлежащее неоматериализму понятие, обозначающее неразрывное единство объекта и процесса, нечто неизменное и одновременно изменяющееся, что во всех своих превращениях остается самим собой, тождественным себе. Понятие «объектопроцесс» продолжает линию прежнего материализма («движение – атрибут материи», «нет материи вне движения», «нет движения вне материи») и вместе с тем уточняет ее, отрицая покой как частный случай движения. В неоматериализме неизменных вещей, т.е. абсолютного покоя в мире нет вообще; покой, статика, неизменность, себетождественность возможны здесь лишь как аппроксимация изменения и динамики, а объектопроцесс есть единственная форма реально существующего. Более того, в неоматериализме всё устойчивое в мире представляет собой на самом деле периодический объектопроцесс, т.е. постоянное воспроизведение, повторение уже бывшего ранее. Иными словами, себетождественность не есть неизменность, себетождественность есть периодическая повторяемость. В связи с этим можно утверждать следующее. 1) Себетождественность любой элементарной частицы не есть ее неизменность и лишь отображает периодическую повторяемость ее внутренней, недоступной наблюдениям динамической структуры. Это означает, что протон или электрон представляют собой в действительности очень быстро повторяющие себя циклические структуры в множестве амеров. 2) На реальный статус претендует только периодический объектопроцесс, а всё непериодическое есть всего лишь фрагмент огромного циклического процесса в Космическом Эоне. 3) То, что нельзя истолковать как периодический объектопроцесс, реально не существует, хотя и может быть объективным. Например, для неоматериалиста амеры, элементарные частицы, атомы, вакуум, протоматерия, материалистический Абсолют, Космический Эон существуют реально, поскольку допускают свою трактовку в качестве циклических объектопроцессов. Наоборот, ни пространство, ни время по отдельности объектопроцессами не являются и потому существуют объективно только в нашем сознании, но не реально.

Пространство и время – объективные понятия, отображающие наличие вездесущей, изменяющейся протоматерии и вне/без нее не существующие. Таким образом, не протоматерия существует в пространстве и времени, а наоборот, понятия «пространство» и «время» возникают и становятся объективными благодаря наличию протоматерии (множества дискретно изменяющихся амеров). Все свойства пространства и времени, как и сами эти понятия, вторичны и лишь соответствуют свойствам такой протоматерии, а также свойствам возникающих в ней динамических структур. Дискретность пространства и времени отображает наличие множества амеров и происходящий в нем дискретный, однозначно детерминированный, немеханический процесс. Необратимость времени отображает наличие этого дискретного, абсолютно детерминированного, необратимого процесса в множестве амеров, каждое состояние которого имеет одно единственное последующее состояние, хотя некоторые его состояния могут иметь более одного предыдущего или вообще не иметь его. Таким образом, прямой процесс в множестве амеров задан однозначно, обратный – неоднозначно. Именно эта асимметрия фундаментального процесса в множестве амеров и порождает несомненно существующую в нашем мире необратимость времени. На плоскости конкретным примером дискретного, абсолютно детерминированного и необратимого процесса служит игра Конуэя «Жизнь».

Множество неперемещающихся амеров представляет собой равномерно заполняющее всё пространство без каких-либо промежутков, абсолютно твердое, недеформируемое тело, в котором пространственные интервалы всегда остаются неизменными. Это заставляет с сомнением относится к гипотезе Фицджеральда–Лоренца о сокращении движущихся тел (см. «Слово в защиту эфира») или к механистической гипотезе Большого взрыва (см. «Альтернатива расширяющейся вселенной») и ограничиваться изменениями только временны́х интервалов. В неоматериализме и его метафизике – америзме, допускающим наряду с наблюдаемыми вещами наличие их единого, предельно простого и принципиально ненаблюдаемого фундамента, объективными, т.е. имеющими объекты своей реализации являются следующие понятия:

1) Абсолютное пространство и абсолютное время. Объект их реализации – внеэмпирическое множество одинаковых, равномерно заполняющих всё пространство без промежутков неперемещающихся амеров, к которому привязаны какие-то не зависящие ни от чего естественные единицы протяженности (≥ 10–33 см) и длительности (≥ 10–43 сек). Таким образом, принципиально ненаблюдаемый амер есть линейка абсолютного пространства и часы, показывающие абсолютное время, линейка и часы, которые не зависят ни от каких систем отсчета или физических условий. Размеры всех остальных тел и длительности всех остальных процессов в множестве амеров кратны этим абсолютным, но недоступным наблюдению единицам протяженности и длительности.

2) Часы вакуума. В неоматериализме предполагается, что в вакууме идет недоступный наблюдениям периодический процесс, кратный наименьшему временнóму интервалу в множестве амеров, а частота этого процесса лежит, скажем, где-то в области 1033 гц. Предполагается также, что вакуум всей вселенной очень медленно эволюционирует, в результате чего скорость его периодического процесса и связанный с ней гравитационный потенциал вакуума постоянно возрастают (в неоматериализме эта космологическая гипотеза альтернативна гипотезе расширяющейся вселенной).

3) Часы элементарных частиц. В неоматериализме предполагается, что каждому типу элементарных частиц соответствует свой периодический процесс, кратный периодическому процессу в окружающем их вакууме, и частоты этих процессов лежат, скажем, где-то в области 1023 гц. Предполагается также, что периодический процесс в любой перемещающейся элементарной частице замедляется с возрастанием ее массы (периодический процесс в протоне в 1836 раз медленнее периодического процесса в электроне), ее абсолютной скорости и модуля гравитационного потенциала той области, где она находится.

4) Местное время показывают все наблюдаемые нами в локальной лаборатории часы; их ход одинаково зависит от абсолютной скорости лаборатории и гравитационного потенциала той области, где она находится. Ясно, что такая зависимость не позволяет определить ни абсолютную скорость, ни гравитационный потенциал, поскольку все часы, какой бы периодический процесс ни лежал в их основе, зависят от этих величин одинаково.

5) Относительное время возникает при сравнении хода разноместных часов, зависит от разности их абсолютных скоростей и разности гравитационных потенциалов тех областей, где они находятся.

Протоматерия (первая Материя, единая Субстанция, независимая Сущность, материалистический Абсолют) – вездесущая, немеханическая, предельно простая и абсолютно детерминированная внеэмпирическая первооснова всего эмпирического мира, его фундамент, первоначало, первопричина, перводвигатель. Эта вездесущая, неустранимая, неперемещающаяся протоматерия образует и перемещающиеся частицы, и пустоту. Элементы протоматерии – амеры; протоматерия – множество одинаковых, равномерно заполняющих всё пространство без промежутков неперемещающихся амеров – дискретная, абсолютно твердая, недеформируемая среда, в которой протекает дискретный, строго детерминированный немеханический процесс. Протоматерия существует всюду. Там, где мы не видим ничего, «видим пустоту», протоматерии ровно столько же, сколько в видимом и осязаемом веществе. Иными словами, пустоты нет, пространство полностью заполнено неперемещающейся протоматерией, плотность которой – число ее элементов в единице объема – одинакова и в «пустоте», и в недрах нейтронных звезд. Эта вездесущая, вечно существующая, неустранимая протоматерия больше всего напоминает единое и неделимое Бытие Парменида в его материалистической трактовке: абсолютно заполненное, лишенное небытия-пустоты и движения-перемещения. Его очень маленькие, неустранимые и по отдельности не существующие элементы (амеры) имеют небольшое число возможных состояний (может быть, всего лишь два) и меняют эти свои состояния скачком через очень малые промежутки времени по некоему неизменному и единому для всех амеров локальному закону. Это замкнутое в себе и ограниченное в пространстве Бытие Парменида (Космический Эон) состоит из очень большого, но конечного числа амеров и потому само имеет конечное число возможных состояний, которые через огромные промежутки времени будут неизбежно повторяться благодаря абсолютной детерминации происходящего в нем дискретного процесса (Вечное Возвращение). Поскольку одной из возможных двухмерных иллюстраций дискретного немеханического процесса в множестве амеров является игра Конуэя «Жизнь», можно утверждать, что данная материалистическая трактовка Бытия Парменида является логически непротиворечивой.

Философия – учение об Абсолюте, едином внеэмпирическом фундаменте всего эмпирического мира. Философия не является наукой «о наиболее общих законах бытия, общества и мышления», как это утверждал марксизм, или неким обобщающим учением обо Всём. Более того, философия вообще не наука. Наука и философия видят мир по-разному: наука изучает вторичный эмпирический уровень реальности, философия же стремится нащупать его единый внеэмпирический фундамент, недоступный любым наблюдениям и экспериментам. Никакой научной или эмпирической философии не существует и никогда не существовало. И человек, и человечество, и даже вся доступная ощущениям природа – вне философии. Философия исследует только первичный уровень реальности и способы его познания, пытается понять не эмпирический мир, а его первооснову – внеэмпирический Абсолют (строго говоря, всех эмпириков, отрицающих наличие такого Абсолюта, нельзя называть философами). Философия есть Абсолютопознание, спекулятивное учение о природе и особенностях этого единого внеэмпирического первоначала всего эмпирически сущего. Всё остальное есть псевдофилософия. Логика, этика, эстетика, аксиология, философская антропология, психология, социология, все эти измельчавшие и набившие оскомину частные философии религии, культуры, искусства, науки, истории, политики, власти, общества – всё это есть самостоятельные дисциплины, а вовсе не разделы философии. Конечно, эти предметы как-то связаны с философией, поскольку дают ей материал для исследования. Но не более того. Увы, в истинной философии «много званых, но мало избранных». Ее не интересует человек и его морально-этические проблемы, она не учит нас жить и совершать правильные поступки. Ей давно пора избавиться от порожденных Сократом антропоморфных иллюзий про некое космическое Добро, Мудрость, Справедливость и осознать себя специальной областью наших изысканий. Настоящий философ, как и любой другой уважающий себя исследователь, есть «узкий» специалист, специалист по Абсолюту. Какова природа и особенности внеэмпирического Абсолюта? – вот основной вопрос любой подлинной философии, в том числе и материалистической.

Таким образом, наука и философия, физика и метафизика имеют разные предметы своего исследования: наука изучает доступный эксперименту вторичный эмпирический мир, философия и метафизика изучают его единую Сущность, глубинный фундамент, первичный внеэмпирический уровень реальности. Поэтому материалистическая философия должна стряхнуть с себя весь налипший к ней за много веков эмпирический мусор. Неоматериализм – новая материалистическая философия и метафизика – предполагает, что единым внеэмпирическим фундаментом всего эмпирического мира является вездесущая, предельно простая протоматерия – множество очень маленьких, одинаковых, равномерно заполняющих всё пространство без промежутков неперемещающихся амеров. Америзм – метафизика неоматериализма, как и атомизм – метафизика прежнего материализма, делают материалистическую философию демонстрационной, образной и, следовательно, эвристичной. Именно в этом и состоит огромное преимущество материалистической философии перед философией идеалистической. Последняя никогда своей метафизики не имела и потому не осознавала, что эволюция окружающего нас мира идет от простого к сложному, от однообразного к многообразному и, значит, первичные, ранние, фундаментальные формы бытия должны быть просты и немногочисленны, как детские кубики.

Итак, подлинная философия не изучает эмпирический мир (этим занимаются специальные науки), она есть учение о внеэмпирическом Абсолюте (онтология) и способе его познания (гносеология). Первичный внеэмпирический Абсолют существует не просто вне и независимо от ощущений и мышления человека, но до, вне и независимо от всего вторичного эмпирического бытия, поскольку не взаимодействует с ним (внеэмпирическое не взаимодействует с эмпирическим). Абсолют – это не бытие окружающего нас эмпирического мира, а Бытие его запредельной внеэмпирической первоосновы. Эмпирическое бытие не является частью внеэмпирического Абсолюта, Бытие Абсолюта это нечто совсем Иное по отношению к эмпирическому бытию. Поэтому любая основательная философия, как идеалистическая, так и материалистическая, вправе утверждать:


  • за наблюдаемым миром в качестве его основы лежит принципиально ненаблюдаемый Абсолют (единая внеэмпирическая Сущность всего эмпирического мира, его фундамент);
  • есть эмпирически доступное нам бытие окружающего мира и есть Бытие его внеэмпирической первоосновы, Бытие Абсолюта;
  • в мире отдельных эмпирических вещей, конечно же, существует их бытие и небытие, в мире Сущности, как это и утверждал Парменид, есть только Бытие, Небытия нет;
  • и бытие и небытие явлений есть Бытие Сущности; явления могут быть или не быть, Сущность только есть.


И последнее: философия должна сознательно избавляться от классового подхода, от деления на врагов и друзей, т.е. от своей идеологической составляющей. Говорят, что всякий философ – дитя своего века. Это так. Но не надо забывать: подлинный философ одновременно – дитя всех предыдущих эпох; он ищет вечное, а не преходящее, т.е. то, что находится вне существующей в данный момент ситуации: научной конъюнктуры, философской моды, политики, класса, общественного строя, власти. Кроме того, философу явно не по пути с тем архиреволюционным окружением, единственный внятный лозунг которого: «Долой!» Долой любую философию вообще! Долой классическую философию! Долой метафизику! Долой буржуазную философию! Долой рабоче-крестьянскую философию! Долой диалектический материализм! И так далее, по списку. Нет, подлинный философ – всегда созидатель, а не разрушитель; он обязан искать истину везде, «отделять зерна от плевел» в любом философском учении.

Эфир (протоматерия, множество амеров) – принципиально ненаблюдаемая, дискретная, немеханическая, абсолютно твердая материальная среда, дискретные изменения в которой строго детерминированы. Элементами эфира являются предельно простые, одинаковые, равномерно заполняющие всё пространство без промежутков неперемещающиеся амеры, способные дискретно менять лишь свои внутренние состояния. Все перемещающиеся элементарные частицы образованы таким эфиром и представляют собой его локальные, периодически повторяющие себя динамические структуры, которым не приходится продираться сквозь эту абсолютно твердую среду (перемещение – вторичная форма движения).

Одной из конкретных двухмерных моделей множества амеров служит хорошо известная игра Джона Конуэя «Жизнь» (J.Conway, 1970). В этой игре «бесконечная» плоскость разделена на одинаковые клетки, каждая из которых находится в одном из двух возможных состояний – условно назовем их «черное» и «белое» (но ни в коем случае не «полное» и «пустое», «живое» и «мертвое») – и имеет восемь смежных: четыре смежные клетки имеют с данной общие стороны, четыре других – общие вершины. Состояния всех клеток этой дискретной плоскости через равные промежутки времени могут одновременно изменяться скачком по таким правилам (локальному закону):

  • клетка с белым состоянием изменяет его лишь в том случае, если среди ее смежных имеется три клетки с черным состоянием;
  • клетка с черным состоянием не изменяет его лишь в том случае, если среди ее смежных имеется две или три клетки с черным состоянием.


Легко убедиться, что в игре по таким крайне простым правилам существует «вакуум» – область клеток с белыми состояниями, в котором возможна, например, такая состоящая из клеток с черными состояниями периодически повторяющая себя смещающаяся структура (глайдер):


Данный пример, взятый из игры Конуэя, позволяет утверждать:
1) Дискретный, абсолютно твердый, немеханический эфир и протекающий в нем дискретный, строго детерминированный, немеханический процесс не противоречат наличию там движущихся «по инерции» частиц вещества.
2) Себетождественность элементарных частиц отображает не их неизменность, а очень быструю периодическую повторяемость их внутренней динамической структуры.
3) Перемещающееся возникает из неперемещающегося, перемещение – частная, вторичная форма движения (изменения).
4) Дискретный, недеформируемый эфир (множество амеров, заполняющее всё пространство абсолютно твердое, немеханическое тело) и протекающий в нем дискретный, строго детерминированный процесс ведут к появлению предельной скорости (скорость шахматного короля).

Абсолютно детерминированный дискретный процесс в игре «Жизнь» удобнее всего исследовать с помощью компьютерных программ Life32 v2.16 и Golly 2.4. Скачать эти программы и получить краткие инструкции по работе с ними можно со страницы Игра Конуэя «Жизнь» данного сайта. Используя указанные программы, вам удастся познакомиться с огромным многообразием поразительных по своей красоте и изяществу динамических структур, возникающих в мире Конуэя, проводить там самостоятельные исследования и даже в какой-то мере претендовать на роль «господа бога», задавая (рисуя с помощью компьютерной мыши или выбирая из списка готовых) начальное состояние вашей маленькой «вселенной» и устанавливая законы ее развития. Освоившись с ролью бога, вы в любой момент сможете творить в своей вселенной «чудеса», т.е. вмешиваться в ход ее строго детерминированного процесса (пространные рассуждения по этому поводу можно найти у многочисленных богоискателей в Интернете [see]).

Наблюдая за однозначно детерминированным процессом в игре «Жизнь», где нет никаких случайных событий – ни эпикуровских clinamen, ни спонтанных квантовых скачков, ни пригожинских бифуркаций, – можно утверждать следующее. Дискретный процесс в игре Конуэя опровергает мнение об отсутствии строго детерминированных необратимых процессов. Здесь же следует заметить, что дискретный мир Конуэя помогает наметить пути разрешения не только проблемы детерминизма и стрелы времени, но и таких давнишних проблем как детерминизм и объективность случайного, детерминизм и возникновение нового [see]. Поскольку связь америзма с игрой Конуэя несомненна, то можно в некотором, конечно очень ограниченном смысле утверждать, что неоматериализм представляет собой материалистическую философию так называемых клеточных автоматов. В идеалистической трактовке, эти клеточные автоматы рассматриваются в пифагорейско-информационном духе, в виде математических программ, написанных высшим существом, всемогущим и всеведущим Богом, а Вселенная представляет собой огромный компьютер, созданный и управляемый тем же самым Богом (Э.Фредкин, С.Вулфрэм и др.). Неоматериализм же, наоборот, есть философия примитивного «кирпичного» мира внеэмпирической материальной Сущности. Предельно простые и унифицированные элементы этой единой Сущности (амеры) никем не созданы, а происходящий в них дискретный процесс детерминирован однозначно и никем не управляется: каждый амер сам определяет свое последующее состояние, исходя только из своей локальной ситуации. Здесь высшее и сложное само возникает из низшего и простого, никакого стоящего над всем этим Создателя или Программиста для этого не требуется.

Игра Конуэя «Жизнь» всего лишь иллюстрирует некоторые особенности дискретного немеханического эфира и происходящего в нем дискретного, немеханического, абсолютно детерминированного процесса. Она позволяет не только определить направление поиска, но и осознать тщетность любых механических моделей эфира, типа эфиродинамики В.А.Ацюковского или широко представленных в Интернете моделей кристаллического эфира с различными типами механических деформаций. Игра «Жизнь» помогает также дистанцироваться от любых моделей эфира в виде непрерывной среды, в которой происходят непрерывные изменения. Эфир – это дискретная, абсолютно твердая, недеформируемая материальная среда, в которой перемещения нет. Перемещение является вторичной формой движения, непрерывность есть аппроксимация дискретности, наш мир в своей глубинной основе абсолютно детерминирован и ограничен в пространстве и времени – вот базовые положения неоматериализма, которые формируют новый взгляд на эфир.

Неоматериализм, или внеэмпирический материализм предлагает новую парадигму, основной постулат которой гласит: в основании всего эмпирического мира лежит вездесущий внеэмпирический эфир. Ныне пока лишь немногие ученые согласятся с таким утверждением. Физики всегда ограничивали реальность наблюдаемыми вещами. Именно поэтому они и воспринимают всякую философию и метафизику как пустые, никому не нужные спекуляции. По их мнению, недопустимы любые попытки объяснять наблюдаемые особенности микрообъектов исходя из их глубинной, принципиально ненаблюдаемой структуры. Хорошо, давайте на минуту согласимся с этим мнением и признаем, что сегодня америзм (новая материалистическая метафизика) представляет собой для физика не что иное, как бесполезное «мечтание». Но надо видеть перспективу и помнить, что во времена Демокрита точно таким же мечтанием был атомизм, роль которого в физике теперь попросту невозможно переоценить.

Америзм (метафизика неоматериализма) позволяет конструировать эфир, предлагая класс его дискретных немеханических моделей, каждая из которых порождает свою собственную «действительность», со своими присущими ей особенностями. Возможно, одна из таких моделей будет соответствовать действительности нашего мира. Разумеется, эта программа-максимум америзма пока крайне далека от своей реализации. Здесь еще очень много нерешенных проблем. Но, как и всякая метафизика, америзм ведет нас во тьме исследований, позволяет высказывать гипотезы определенной направленности и тем самым как-то ограничивать зону поиска. Например, в сборнике статей «Слово в защиту эфира», размещенном на данном сайте, предлагается динамическая модель «чашка с водой», где любой элементарной частице соответствует периодический процесс, отвечающий как за ее перемещение, так и за само ее существование. Отсюда, на мой взгляд, следуют по крайней мере три предположения: а) масса элементарной частицы пропорциональна не количеству содержащегося в ней вещества, а длительности ее периодического процесса; б) для частиц каждого сорта существует свой дискретный спектр скоростей, причем принцип относительности диктует его вполне определенный вид; с) дискретный спектр скоростей частиц и дискретный спектр их масс как-то связаны между собой. Другой пример. В размещенной на этом сайте работе «Возврат к Демокриту» была высказана идея «серого вакуума»: частица – структура из амеров с «черными» состояниями, античастица – такая же структура из амеров с «белыми» состояниями, вакуум – область, где амеров с «черными» и «белыми» состояниями поровну. Модель «серый вакуум» концентрирует наше внимание на симметричных локальных законах, определяющих последующее состояние каждого амера. Модель «чашка с водой» заставляет искать в множестве амеров периодически повторяющие себя динамические структуры. Именно в таких фиксациях направлений поиска и заключается практическое значение подобных моделей. Естественно, что все они имеют ранг спекулятивных гипотез и потому требуют всесторонней критики.

Идея дискретного, абсолютно твердого, немеханического эфира находится сегодня в стадии становления и должна непременно решить ряд вопросов или, в противном случае, оказаться на обочине познания. На мой взгляд, первостепенную важность здесь приобретают следующие проблемы.
1. Дискретный немеханический эфир (протоматерия, множество амеров) есть предельно простая метафизическая конструкция, к которой неприменимы никакие доступные наблюдению физические характеристики: ни скорость, ни сила, ни ускорение, ни масса, ни импульс, ни заряд, ни энергия, ни плотность, ни давление, ни температура, ни деформация. Все эти характеристики (а также связанные с ними физические законы) вторичны и лишь отображают особенности существующих в множестве амеров динамических структур, но к самому множеству амеров и протекающему в нем абсолютно детерминированному дискретному процессу имеют только опосредствованное отношение. Необходимо четко осознать, что эфир принадлежит не миру эмпирически доступных явлений, а миру их единой внеэмпирической сущности. Эфир – это метафизический фундамент физического мира, не физическая, а метафизическая конструкция, и потому моделировать его с помощью каких-либо физических моделей, использующих любые из перечисленных выше характеристик, – совершенно безнадежное занятие.
2. Настоятельно необходимо согласовать вездесущий эфир с принципом относительности. Все модели эфира, которые не удовлетворяют этому непременному условию, должны быть отброшены. Ни коем случае нельзя соглашаться с теми адептами механического эфира, которые отвергают принцип относительности и основанную на нем специальную теорию относительности (СТО). Но нельзя также соглашаться со сторонниками этой теории, которые утверждают, что она якобы опровергла существование эфира. Моя позиция по этому вопросу такова: СТО как физическая теория безусловно верна, но имеет под собой метафизическое основание – америзм. Я считаю, что за относительным миром доступных наблюдениям физических явлений стоит абсолютный мир единой, недоступной наблюдению метафизической сущности – протоматерии, множества амеров, эфира. В сборнике статей «Слово в защиту эфира» я попытался показать, что принципиально ненаблюдаемый, абсолютно твердый, немеханический эфир вовсе не противоречит принципу относительности, совместим с ним и, более того, на формальном уровне является мощным эвристическим началом, позволяющим получить чуть ли не всю релятивистскую кинематику. Речь там идет – ни больше, ни меньше – о механизме реализации принципа относительности. Например, при таком подходе зависящий от относительной скорости релятивистский эффект Доплера возникает в результате совместного влияния классического эффекта Доплера и лоренцевского замедления времени, которые зависят уже от абсолютной скорости. И вообще, в этой эфирной версии СТО всё относительное, перемещающееся и наблюдаемое вторично и является косвенным отображением первичного уровня реальности – абсолютного, неперемещающегося и ненаблюдаемого. При этом на метафизическом уровне требуется признать, что недоступная наблюдениям динамическая структура элементарных частиц зависит от абсолютной скорости (точнее, именно эта структура и определяет их абсолютную скорость), но измерить эту скорость невозможно, поскольку структура всех перемещающихся частиц зависит от нее одинаково.
3. Поскольку дискретный немеханический эфир формирует понятие дискретного пространства, требуется найти те его модели, которые будут изотропны в своих достаточно больших областях. Разумеется, нетрудно предложить такие модели, элементы которых будут одинаковы лишь приблизительно, подчиняясь какому-то непрерывному статистическому разбросу. Но нельзя ли построить изотропное дискретное пространство из одинаковых элементов нескольких типов? Во всяком случае паркеты Роджера Пенроуза и Роберта Амманна заметно пошатнули нашу веру в невозможность такого построения.
4. Следует отыскать некоторую соответствующую действительности модель дискретного немеханического эфира (требуется указать число возможных состояний каждого амера, число его смежных, с которыми он взаимодействует, а также локальный закон, однозначно определяющий его последующее состояние). Иными словами, нужна конкретная модель множества амеров, в которой какие-то очень быстро повторяющие себя динамические структуры удастся соотнести с известными нам элементарными частицами. В частности, необходимо искать устойчивые к посторонним воздействиям перемещающиеся структуры, соответствующие протону или электрону (в игре Конуэя таких устойчивых структур пока что не обнаружено).

Пытаясь подойти к решению перечисленных выше проблем, необходимо прежде всего увидеть эти недоступные опыту динамические структуры, которые в какой-то конкретной модели множества амеров нам, быть может, удастся отождествить с элементарными частицами. Но наблюдать эти внеэмпирические структуры, разумеется, можно будет не вживую, а только в создаваемых нами компьютерных моделях множества амеров. В двухмерном случае никаких принципиальных трудностей не возникает. Здесь удается варьировать и число состояний амера, и число его смежных, и локальный закон, определяющий его последующее состояние. А как наблюдать за процессами в множестве амеров в трехмерном случае? Выход один – научиться выводить на экраны мониторов состояния конкретных моделей множества амеров в любой интересующей нас плоскости. Естественно, такая задача потребует гораздо более мощных вычислительных машин, изощренных программ и значительных денежных затрат. Но игра стоит свеч, ведь даже при самом неудачном исходе эти деньги вернутся к нам через высокие технологии. Тем более, что в случае успеха мы сможем не только лучше понять природу вакуума, протона, электрона и других объектов микромира, но и увидеть их внутренние, недоступные опыту динамические структуры.

Однако надо хорошо понимать и всю сложность выполнения этой амбициозной программы. Даже в простейшем случае, например, моделируя одиночный электрон и считая его размер равным 10–13 см, а размер амера равным 10–33 см, мы придем к выводу, что динамическая структура такого электрона должна состоять по крайней мере из 1060 амеров. Эта огромное число заставляет скептически относиться к возможностям отображения абсолютно детерминированного дискретного процесса в множестве амеров на современных вычислительных машинах. Хотя, возможно, будущее развитие технологического оборудования и программного обеспечения позволит когда-нибудь работать с такими большими массивами информации. Кроме того, здесь вновь всплывает одна специфическая особенность множества амеров: любой его срез – хоть пространственный, хоть эволюционный – является неполным и, в частности, теряет присущий ему абсолютный детерминизм. Например, любой его двухмерный срез (скажем, изображение на экране компьютера) будет лишь имитировать абсолютно детерминированный процесс в трехмерном множестве амеров. Другой пример: если первичное множество недоступных наблюдению неперемещающихся амеров детерминировано однозначно, то вторичное множество возникающих в нем, «взаимодействующих» между собой и потому доступных наблюдениям перемещающихся частиц детерминировано уже неоднозначно, что четко фиксируется нами в опытах по дифракции одиночных электронов.

Несмотря на все указанные выше трудности, которые возникают при поиске соответствующей действительности конкретной модели множества амеров, материалисты могут постепенно, шаг за шагом продвигаться в области исследования даже этого единого внеэмпирического фундамента эмпирического бытия. Всё что нам здесь дано, – высказывать спекулятивные гипотезы и пытаться как-то проверять их. Но это нормальный, «щупающий» путь изучения окружающего нас мира, тот самый «тяжкий путь познания», когда каждый следующий шаг рождает тысячи новых вопросов. Никаких спущенных свыше абсолютных истин у нас нет. Вне жесточайшей критики любой новой идеи, других способов получения истины для материалистов не существует. Туманные надежды на помощь извне, на бога, чудеса, откровения, прозрения, авторитеты и прочие досужие религиозно-мистические домыслы, которые пытаются навязать нам Церковь, различные псевдонаучные и околофилософские круги, а также падкие на сенсации современные средства массовой информации, – не про нас писаны. Лишь время и практика проверяют наши теории.

* * *


Содержание сайта
Содержание страницы