НЕО
МАТЕРИАЛИЗМ


ФИЛОСОФИЯ
И
МЕТАФИЗИКА


Сайт
Александра Асвира
www.aswir.ru

HomePage
Поиск:
Детерминизм:
Дилемма
Слово
«Игра»
Версии:
 Преодоление:
Библиотека
Поэзия:



Данный вебсайт возник в марте 2006 г. и содержит размышления автора о материальном Абсолюте, той вездесущей внеэмпирической протоматерии, которая является единым и единственным фундаментом всего эмпирически сущего, а также его бытия и небытия, т.е. и вещества и пустоты. Речь идет о мысленном моделировании, а затем и техническом конструировании этого принципиально ненаблюдаемого первоначала, которое «вживую» никто никогда заведомо не увидит и которое недоступно никакому физическому эксперименту. Полные названия размещенных здесь работ и их аннотации прилагаются ниже.




СОДЕРЖАНИЕ САЙТА


1. HomePage [100 КБ] R/E.

2. Поиск материалистического Абсолюта:

     • Америзм (античные истоки неоматериализма) [450 КБ].

     • Возврат к Демокриту (протоматерия и ее элементы) [410 КБ].

     • Материалистическая трактовка Бытия Парменида [290 КБ].

3. Концепция абсолютного детерминизма (КАД):

     •  Основные проблемы детерминизма [250 КБ].

     • Тотальная атака на детерминизм [340 КБ].

     • Необходимые условия Вечного Возвращения [533 КБ].

     • Неоматериализм и ДВВ (популярное изложение) [160 КБ].

4. Возможности дискретного немеханического мира:

     • Альтернатива расширяющейся вселенной (дилемма) [400 КБ].

     • Слово в защиту эфира (сборник статей) [380 КБ].

     • Игра Конуэя «Жизнь» [125 КБ].

5. Нематериалистические версии Абсолюта:

     • Религиозный Абсолют (критические заметки) [410 КБ].

     • Математический Абсолют (критические заметки) [260 КБ].

     • Пустой Абсолют (философия Небытия и ее критика) [335 КБ].

     • Абсолют-Хаос (синергетика и постмодернизм) [270 КБ].

6. Преодоление диалектического материализма:

     •  Границы диалектики (преодоление диамата) [430 КБ].

     • Новый взгляд на философию и метафизику [417 КБ].

7. Интернет-библиотеки и интернет-публикации [150 КБ].

8. Поэзия, живопись, музыка, политика и прочие искусства:

     • Антология русской поэзии [450 КБ].

     • Стихи Марины Цветаевой [190 КБ].

     • Русские песни, романсы, исполнители [360 КБ].

     • Живопись, музыка, клипы, видео [20 КБ].

     • Записки придурка [50 КБ].



АННОТАЦИИ


Во всех перечисленных выше работах я, неоматериалист, т.е. сторонник внеэмпирического материализма, пытаюсь выяснить природу и особенности материалистической версии единого внеэмпирического фундамента всего эмпирического мира, вездесущей, недоступной нашему воздействию немеханической протоматерии. Предполагается, что эта протоматерия состоит из множества одинаковых мельчайших элементов, равномерно заполняющих всё пространство без промежутков неперемещающихся амеров, дискретные изменения в которых абсолютно детерминированы. Спекулятивно-гипотетический характер размещенных здесь работ не вызывает никаких сомнений. Более того, все они не только нигде не рецензировались, но фактически никогда всерьез и не обсуждались, что само по себе является их существенным недостатком. Кроме того, все мои опусы страдают чрезмерным обилием цитат, что создает определенные неудобства для читателя. Это объясняется тем, что сам я, увы, не эрудит, умишком слаб, в речах косноязычен, даром точных формулировок не обладаю, – вот и приходится искать их у других авторов, собирать чужие мнения, т.е. быть доксографом, компилятором. В начале каждой web-страницы размещены названия файлов сайта и их аннотации, а в ее конце – единый для всего сайта словарь используемых мной в границах неоматериализма терминов. Все сноски [see] при наведении курсора (кликать не надо!) дают дополнительную информацию.



Америзм (античные истоки неоматериализма).
Излагаются гипотеза о наличии единой линии в развитии ранней античной философии и отличные от традиционных толкования апейрона Анаксимандра, бытия Парменида и амеров Демокрита. Предлагаются новые определения философии и метафизики: философия – учение об Абсолюте, едином внеэмпирическом фундаменте всего эмпирически сущего; метафизика – учение об одинаковых элементах Абсолюта. Примерами материалистических метафизик служат атомизм и америзм (на них основаны атомистический и америстический материализм); идеализм своей метафизики никогда не имел и предлагал взамен в лучшем случае некую иерархию, типа идей Платона или монад Лейбница.

Возврат к Демокриту (протоматерия и ее элементы).
Современный материалист непременно должен вернуться к объектному, досократическому ви́дению мира, понять человека из природы, а не природу из человека. Но для этого ему надо осознать, что наблюдаемость не является атрибутом всего бытия, что в фундаменте природы лежит вездесущая внеэмпирическая протоматерия. Позитивизм и марксизм отрицают наличие такой принципиально ненаблюдаемой сущности. Я же считаю, что предметом исследования любой настоящей философии, в том числе и материалистической, служит только Абсолют, единый внеэмпирический фундамент всего эмпирически сущего, поэтому не могу признать данные учения подлинно философскими системами. Все эмпирически доступные вещи изучают специальные науки, а не философия. Неоматериализм – предлагаемое мной на одноименном сайте философское учение о внеэмпирическом материальном Абсолюте (неперемещающейся, вездесущей, неустранимой протоматерии) – дополняет и конкретизирует его метафизика (америзм), учение о предельно простых элементах материального Абсолюта (амерах). На мой взгляд, подобный подход является продолжением материалистической линии Левкиппа и Демокрита, стремившихся понять сложное из простого, разнообразное из однообразного.

Материалистическая трактовка Бытия Парменида.
Появление неоматериализма (внеэмпирического материализма) позволяет предложить материалистическую интерпретацию Бытия Парменида в качестве вездесущей, неустранимой, внеэмпирической протоматерии. Согласно такому подходу себетождественность Бытия Парменида вовсе не предполагает его неизменность, а отсутствие у него движения означает отсутствие там только частных форм движения: перемещения и возникновения-уничтожения. Равномерно заполняющие всё пространство без промежутков неустранимые элементы Бытия Парменида (амеры Левкиппа и Демокрита) не существуют самостоятельно, автономно, по отдельности, не перемещаются, не возникают и не исчезают, но дискретно меняют свои внутренние состояния по однозначно детерминированным правилам. В этом внеэмпирическом предельно простом материальном фундаменте всего эмпирического мира понятие «неоднозначный детерминизм» является оксюмороном, или чем-то неадекватным, невозможным, нереальным, химерическим. Чем больше будет в нашем языке подобных «живых трупов» или «круглых квадратов» и чем активнее мы будем использовать их в нашем мировоззрении, тем менее оно будет соответствовать действительности, неизбежно становясь всё более раздробленным, противоречивым, логически несовместимым и, следовательно, неистинным, лживым. Оксюмороны, как и тесно связанные с ними диалектические противоречия, еще допустимы в литературе, однако в случае их незаконной догматизации в науке и философии, они представляют собой серьезные затруднения и реальную опасность, которые настоятельно требуют своего преодоления. Одним из последних изобретений философского новояза является оксюморон «ситуационная философия». Другими его более старыми и известными примерами служат «корпускулярно-волновой дуализм» и «волна-частица» в физике или «бесконечный прогресс», «бесконечная сложность мира» в философии. В густом тумане бесконечности мы можем попросту не заметить многих наших проблем, которые современная эмпирическая псевдофилософия непрерывного мира привыкла там прятать. Неоматериализм пытается радикально ограничить значимость понятия «бесконечность», как в бесконечно большом, так и в бесконечно малом, осознать, что любая бесконечность, хоть пространственная, хоть временна́я, состоит из своих конечных элементов. Иными словами, неоматериализм стремится полностью заменить концепцию непрерывности концепцией дискретности.

Основные проблемы детерминизма.
В подлинной философии на роль единого внеэмпирического фундамента всего эмпирического мира претендует либо Бог – высшее, предельно сложное, всемогущее и ничем не скованное начало, либо Протоматерия – низшее, предельно простое и абсолютно детерминированное начало. Вся остальная философия занимает промежуточное положение между этими двумя крайними версиями (идеализм и материализм). Абсолютный (строгий, однозначный, моновариантный, безвариантный) детерминизм утверждает: каждое состояние замкнутой системы имеет одно-единственное последующее состояние. Абсолютный детерминизм является несомненным атрибутом материализма и принадлежащего ему принципа простоты. Именно поэтому все затруднения абсолютного детерминизма неизбежно превращаются в затруднения и самого материализма. Как выясняется, в бесконечной механической вселенной строгий детерминизм не выполняется и потому необходимо найти иной объект его реализации. В неоматериализме, или внеэмпирическом материализме объектом реализации абсолютного детерминизма становится Космический Эон – ограниченная и замкнутая в себе немеханическая вселенная, состоящая из конечного множества одинаковых, равномерно заполняющих всё его пространство без промежутков принципиально ненаблюдаемых и неперемещающихся элементов – амеров. Происходящий в первичном внеэмпирическом множестве амеров дискретный немеханический процесс детерминирован полностью, однозначно. Иными словами, каждое состояние множества амеров Космического Эона имеет только одно-единственное последующее состояние. Вторичный наблюдаемый уровень реальности, который формируется на этом глубинном внеэмпирическом фундаменте и является его эмпирическим срезом, детерминирован уже частично, неоднозначно. Как раз здесь впервые и появляется случай, возможность выбора и основанная на ней свобода воли человека. Таким образом, в неоматериализме необходимость и случайность не сосуществуют в одном и том же мире, а разнесены по разным мирам. Хорошей двухмерной иллюстрацией абсолютно детерминированного и потому воспроизводимого дискретного процесса в Космическом Эоне служит игра Конуэя «Жизнь».

Тотальная атака на детерминизм.
Нападки на детерминизм со стороны всех склонных к мистике и богоискательству идеалистически мыслящих философов и ученых являются только частью всеобщей и, надо признать, вполне заслуженной атаки на нынешний эмпирический материализм. Ведь отрицая наличие материального Абсолюта, единого внеэмпирического Фундамента всего эмпирического мира, невозможно удовлетворительно совместить концепцию абсолютного детерминизма и свободу воли человека. А это значит, что любой философ, ограничивающий бытие наблюдаемыми вещами, фактически просто постулирует дополняющее друг друга существование необходимости и случайности. Следует согласиться, что какие-то особые точки абсолютно детерминированного процесса – диалектические скачки в марксизме или бифуркации в синергетике – равносильны пресловутому религиозному чуду и являются лишь иллюзией объяснения. Поэтому те, кто пытается истолковать Мир с помощью мистики и чуда – пусть отойдут в одну сторону, а кто видит в его основе лишь слепую необходимость – в другую. В неоматериализме понятия необходимости и случайности (и неразрывно связанной с ней свободы воли) разнесены, имеют разные объекты своей реализации: материальный Абсолют – первичный внеэмпирический Фундамент эмпирического мира детерминирован абсолютно, однозначно; а его эмпирический срез, вторичный мир доступных наблюдениям качественно различных вещей и явлений детерминирован относительно, неоднозначно. Именно здесь, во вторичном эмпирическом мире впервые появляется случай, возможность выбора и основанная на ней свобода воли человека.

Необходимые условия Вечного Возвращения.
Фридрих Ницше справедливо полагал, что душа привязана к нашему телу и погибает вместе с ним – «души так же смертны, как и тела». Однако у Ницше Вечное Возвращение было лишено надежного онтологического основания, поскольку его «воля к власти» и борьба всего со всем, царящие в эмпирическом мире, не могут породить абсолютно детерминированный циклический процесс. Только неоматериализм (внеэмпирический материализм) способен предложить объект реализации доктрины Вечного Возвращения – единый внеэмпирический Фундамент (первоначало, первооснова, первопричина, перводвигатель) всего эмпирического мира, недоступный наблюдениям материальный Абсолют, ограниченный в пространстве, замкнутый в себе и имеющий конечное число возможных состояний Космический Эон, состоящий из колоссального, но счетного числа амеров. Периодическое повторение в Эоне Космического Цикла, огромного (но конечного) абсолютно детерминированного дискретного процесса ведёт, в частности, в надлежащее время к неизбежному повторению каждого человека и его уникальной судьбы как малой, но обязательной части этого процесса. Таким образом, принадлежащая неоматериализму доктрина Вечного Возвращения в качестве своего следствия обещает каждому из нас вечную жизнь в форме бесконечных повторений его нынешней жизни, причем (для материалиста это особенно важно) вне любых домыслов о самостоятельном существовании бессмертных душ. Все наши «воскресения» происходят автоматически, независимо от наших желаний, заслуг и поведения в этой жизни. При этом наша неизбежная смерть теряет свой фатально-окончательный облик и из предмета мировой скорби и мистического ужаса превращается всего лишь в эпизод нашей той же самой вечно повторяющейся жизни. Неоматериализм и принадлежащая ему доктрина Вечного Возвращения освобождают человека от всех прежних заблуждений и предрассудков (любой религии, мистики, эзотерики, оккультизма) и рождают новый тип этики. Ведь какие поступки ни совершай, все они неизбежно повторятся вновь в твоей следующей жизни. Поэтому, взамен прежней этической максимы (совершай только те поступки, о которых ты не будешь сожалеть позднее в своей загробной жизни), возникает новая максима (совершай только те поступки, которые ты намерен повторять вечно). Помни: ты строишь свою вечную жизнь сам, а после (кайся – не кайся, молись – не молись) ничего уже не исправишь. Никакой другой жизни у тебя никогда не будет. У тебя всегда будет только эта жизнь. Именно она, та же самая вечно возвращающаяся жизнь и есть твой рай и ад, награда и наказание. Ибо истина Вечного Возвращения проста и сурова, неумолима и безжалостна: всё проходит, чтобы вернуться вновь.

Неоматериализм и ДВВ (популярное изложение).
Неоматериализм (внеэмпирический материализм) заверяет нас, что весь окружающий нас эмпирический мир есть явление, видимость, иллюзия, майя, т.е. нечто не существующее самостоятельно, послушно следующее в своем развитии за каждым шагом внеэмпирической материальной Сущности, вездесущей неперемещающейся протоматерии. Кроме того, неоматериализм и принадлежащая ему доктрина Вечного Возвращения (ДВВ) дают онтологическое обоснование идеи вечного возвращения Фридриха Ницше, раздвигают перед человеком горизонты его нынешней краткой профанной жизни, распахивают перед ним Врата Вечности и объясняют, что происходит с человеком после его смерти. Неоматериализм и ДВВ утверждают: если весь эмпирический мир раз за разом абсолютно точно повторяется в своем циклическом развитии, то в нем возвращается всё сущее, в том числе и каждый из нас. Иными словами, в каждом его цикле, повторяющем нынешний, та же самая уникальная жизнь и смерть каждого человека, а также его судьба и все деяния, усилия, помыслы каждый раз повторяются. Если моя нынешняя жизнь вечно возвращается, то впереди меня ждет не только моя смерть в этом цикле, но и мое воскресение (рождение) в следующем. Это и есть моя вечная жизнь, ведь жить вечно и не знать смерти – вовсе не одно и то же. Ты тоже хочешь жить вечно? Живи! Это так просто: ты уже живешь вечно, даже не догадываясь об этом. В неоматериализме краткая профанная жизнь человека, как и его вечная сакральная жизнь даны в дар каждому из нас уже при рождении. Поэтому не бойся смерти, ведь она преходяща, ты уже «не раз с ней встречался в пути»; не сожалей об уходящей жизни, ведь она неизбежно вернётся.

Альтернатива расширяющейся вселенной.
Взамен нынешнего, механистического по своей сути объяснения красного смещения в спектрах удаленных галактик постоянным расширением вселенной, предлагается гипотеза о постоянном росте ее скалярного гравитационного потенциала и связанного с ним одинаковом возрастании скорости всех наблюдаемых нами процессов. Поскольку скорость света конечна, мы в этом случае в каждый момент настоящего будем видеть прошлое удаленных галактик, в котором их гравитационный потенциал и, значит, излучаемые ими частоты были меньше современных. Другое интересное следствие такой гипотезы: в видимой картине вселенной появляется постоянный градиент гравитационного потенциала и соответствующее ему безмассовое (темпоральное) гравитационное поле, всегда направленное от наблюдателя к периферии. Эта вездесущая темпоральная гравитация дополняет обычную гравитацию тяжелых тел и позволяет в какой-то мере обосновать введённую в свое время Эйнштейном космологическую постоянную Λ. Предположение о медленном вселенском росте гравитационного потенциала вакуума никак не связано с механической концепцией, расширением вселенной или вариацией плотности ее вещества и может стать впоследствии (если пройдет горнило критики) достойной альтернативой Большого взрыва. В основе такого подхода лежит америзм – метафизика дискретного немеханического мира, в котором любые изменения его пространственной метрики заведомо невозможны (множество амеров не деформирует). Таким образом, предлагаемая космологическая дилемма такова: красное смещение в спектрах галактик можно объяснять либо постоянным увеличением расстояний между ними, на основании эффекта Доплера, либо постоянным возрастанием гравитационного потенциала всей вселенной и соответствующем увеличении в ней скорости всех физических процессов на основании эффекта Эйнштейна, открытого им в 1907 г.

Слово в защиту эфира (сборник статей).
Кризис механических моделей эфира и дилетантские нападки их авторов на теорию относительности Эйнштейна породили со стороны научного сообщества резкое неприятие всей эфирной концепции. «Разработкой эфирных теорий занимаются люди, не имеющие отношения к современной науке и, как правило, даже не имеющие соответствующего образования. Упоминание эфира большинством физиков считается несомненным признаком безграмотности автора» [see]. Казалось бы, такая жесткая оценка ставит на эфире крест, хотя на самом деле она ставит крест всего лишь на механических моделях эфира. Отказ от самой эфирной концепции невозможен: «...пространство немыслимо без эфира...» [see]; «...мы не можем в теоретической физике обойтись без эфира...» [see]. Для неоматериалиста, эфир есть глубинный внеэмпирический уровень реальности, вездесущая протоматерия – дискретная, абсолютно твердая, немеханическая среда, множество одинаковых, равномерно заполняющих всё пространство без промежутков неперемещающихся и принципиально ненаблюдаемых амеров, из которых состоят все перемещающиеся частицы и сама пустота. Необходимо понять, что эфир принадлежит не окружающему нас вторичному миру эмпирически доступных вещей, а первичному Миру их единой внеэмпирической Сущности. Эфир – это метафизический Фундамент физического мира, не физический, а метафизический конструкт. Поэтому пытаться представить его с помощью каких-либо физических моделей, использующих такие характеристики перемещающихся тел, как скорость, сила, ускорение, масса, импульс, заряд, энергия, плотность, давление, температура, деформация и т.д., – совершенно безнадежное занятие. Как в такой немеханической, недеформируемой, абсолютно твердой среде возможно инерциальное движение? Почему наличие такого эфира не противоречит принципу относительности? Ответы на эти вопросы я попытался дать на философском, метафизическом и физическом уровнях. Поэтому данная web-страница, быть может, заинтересует не только философа и метафизика, но и физика.

Игра Конуэя «Жизнь».
Материализм объясняет «мир не сверху вниз, исходя из высших начал, а снизу вверх... высшие ступени природы возникают из низших и никаких сверхприродных факторов, руководящих миром, не существует» [see]. И если эволюция мира идет от простого к сложному, то первичные, ранние формы его бытия должны быть немногочисленны и просты, как детские кубики. Простота, а не безумные сложности, лежит в основании нашего мира. В неоматериализме этот единый, предельно простой и однородный внеэмпирический фундамент эмпирического мира рассматривается как множество амеров, равномерно заполняющих всё пространство без промежутков одинаковых неперемещающихся элементов вездесущей внеэмпирической протоматерии. Одной из конкретных двухмерных моделей такой дискретной, абсолютно твердой, немеханической среды служит игра Конуэя «Жизнь» (J.Conway, 1970). Я, неоматериалист, полагаю: наш мир в своей глубинной внеэмпирической основе как раз и напоминает мир игры Конуэя, где идет дискретный, абсолютно детерминированный, необратимый поцесс. Этот строго детерминированный дискретный немеханический процесс в игре Конуэя «Жизнь» удобнее всего созерцать с помощью компьютерной программы Golly. Скачать эту программу можно, например, по такой ссылке  Golly-2.1 . Программа позволяет наблюдать и исследовать возникающие в игре «Жизнь» динамические структуры и происходящие в них дискретные, абсолютно детерминированные немеханические изменения, а также помогает понять, как из первичного возникает вторичное, из неперемещающегося – перемещающееся, из ненаблюдаемого – наблюдаемое, из однообразного – разнообразное, из простого – сложное, из старого – новое, из необходимого – случайное.

Религиозный Абсолют (критические заметки).
Любой материалист, занятый исследованием природы, а не спасением собственной души, воспринимает всемогущего Бога религиозных философов как универсальную затычку, с помощью которой можно легко заделать любую брешь в нашем познании: «на всё Его Воля» – и больше никаких вопросов. Проблема только в том, что нас не удовлетворяет подобное универсальное объяснение всех явлений природы ссылками на Божью Волю. Что может предложить взамен неоматериалист? Для него непримиримая антиномия «бог есть – бога нет» преобразуется в конструктивную дилемму о природе и особенностях несомненно существующего в фундаменте эмпирического мира внеэмпирического Абсолюта (если бога нет, то что-то есть вместо него). Марксисты никогда не допускали наличие такого единого внеэмпирического фундамента всего эмпирического мира. Именно поэтому В.И.Ленин ошибочно пишет: «Философия, которая учит, что сама физическая природа есть производное, – есть чистейшая философия поповщины... Если природа есть производное, то понятно само собою, что она может быть производным только от чего-то такого, что больше, богаче, шире, могущественнее природы, от чего-то такого, что существует, ибо для того, чтобы «произвести» природу, надо существовать независимо от природы. Значит, существует нечто вне природы и, притом, производящее природу. По-русски это называется богом» [see]. Совсем необязательно! Для неоматериалиста это называется внеэмпирической протоматерией. Теперь неоматериалист на совершенно законном основании может исследовать различные версии Абсолюта, чтобы уяснить себе, с чем он сам имеет дело. Напомню: в разные эпохи на роль Абсолюта претендовали Хаос Гесиода, Вода Фалеса, Апейрон Анаксимандра, Брахман индуистов, Дао Лао-Цзы, Огонь Гераклита, Бытие Парменида, Числа Пифагора, Амеры Левкиппа и Демокрита, Благо Платона, Перводвигатель Аристотеля, Небытие Нагарджуна, Единое Плотина, Энсоф каббалистов, Бог Августина и Фомы, Субстанция Спинозы, Монады Лейбница, «Я» Фихте, Абсолютный Дух Гегеля, Воля Шопенгауэра, Интуиция Бергсона и т.п. Вот далеко не полный перечень тех версий внеэмпирического Фундамента эмпирического мира, из которых неоматериалист может почерпнуть кое-что для себя, чтобы лучше понять природу и особенности своего материального Абсолюта.

Математический Абсолют (критические заметки).
В данной работе исследуется версия Абсолюта, начало которой восходит к Пифагору, пытавшемуся понять это порождающее и организующее начало как некий единый Принцип, математический Закон, идеальное Число, которые якобы царят над миром, движут всё сущее и превращают Хаос в Космос. Но если сам Абсолют имеет математическую природу, то познать его, естественно, может только математик. Это ведёт к чрезмерному раздуванию формально-феноменологического подхода в ущерб подходу субстанциональному, к отказу от метафизики и образного мышления, к дискредитации материализма. Вспомним фразу Ленина: «Для махистов то обстоятельство, что эти физики ограничивают свою теорию системой уравнений, есть опровержение материализма: уравнения – и всё тут, никакой материи, никакой объективной реальности, одни символы» [see].

Пустой Абсолют (философия Небытия и ее критика).
Появление учения о фундаментальной роли Небытия не было случайным событием, но стало частью нынешних радикальных попыток избавиться от любой Субстанции, всё равно какой, материальной или духовной, превратить ее в Ничто. Во всей современной так называемой эмпирической философии (марксизм, позитивизм, операционализм, инструментализм, натурализм, реализм, структурализм, прагматизм, экзистенциализм, персонализм, постмодернизм и другие подобные измы) происходит трансформация и в конечном счете дискредитация, разрушение, уничтожение таких понятий, как «объект», «бытие», «реальность», «материя», «субстанция», «сущность». «Материя есть абстракция», – умудрился повторить вслед за идеалистом Гегелем материалист Энгельс. «Без субъекта нет объекта», – утверждал Авенариус [see]. Чего уж там, не будем мелочиться: вне субъекта вообще ничего нет, никакого бытия. А что там есть? Только Небытие, оно первично, изначально, именно оно и есть тот искомый Абсолют, который породил всё остальное – такова суть философии Небытия. Ныне она обслуживает гипотезу спонтанного рождения вселенной в момент Большого взрыва из ничего, что явно роднит ее с религиозной философией, где Бог так же сотворил вселенную из небытия. Неоматериализм по самой своей сути есть философия Бытия, которая (положение обязывает!) противостоит как философии Небытия, так и гипотезе о существовании мудрого Творца. Для неоматериалиста в основании всего эмпирического мира (его бытия) лежит отнюдь не Небытие, а Бытие материального Абсолюта – вездесущая внеэмпирическая протоматерия.

Абсолют-Хаос (синергетика и постмодернизм).
Этот сборник цитат различных авторов, позволяет судить о последних веяниях нынешней философской моды, пустой, крикливой и далекой от сферы интересов подлинной философии. «Постмодернизм не дал ответов на главные вопросы бытия, но запутал дело настолько, что любую чушь и дурь теперь можно называть постмодернистской философией» [see]. Всё это так! Однако мы должны понимать, что эти и им подобные уничижительные оценки относятся скорее к эмоциональной сфере, тогда как настоящий исследователь, независимо от своей собственной позиции, обязан искать интересное, поучительное, позитивное в любых философских явлениях. Даже в таких, как философия Небытия или философия Хаоса, рассматривающих Небытие и Хаос как фундаменты Бытия и Космоса. Наконец, даже в таких, когда в новейшую эпоху синергетики и постмодернизма философия окончательно утратила свой истинный предмет исследования (внеэмпирический Абсолют), перепутала все основные понятия, позабыла о разуме и совести, обрела полную, ничем не ограниченную свободу и превратилась в откровенный эпатаж, пустой, безответственный, скандальный. Пример – попытка оправдать предательство у Ж.Делёза. «Есть много людей, мечтающих быть предателями. Они изо всех сил верят, что смогли бы. И однако – все они лишь мелкие обманщики… Потому что быть предателем – трудно: надо творить» [see]. Официальная философия США, американский прагматизм («истинно то, что полезно»), для которого главное – успех, никаких запретов нет – всё дозволено, развратил современную философию. Стала допустима любая подлость: предатель теперь уже не изгой, отщепенец, не иуда, а творец, пассионарий, креативная личность.

 Границы диалектики (преодоление диамата).
Диалектический материализм представляет собой преходящую версию материализма и постепенно сходит с исторической арены. Одной из основных причин этого является его явный эмпирический характер. Ограничив бытие наблюдаемыми вещами, диамат был вынужден признать неограниченную природу диалектических противоречий, не понимая, что границы вторичного и безусловно противоречивого эмпирического мира являются одновременно и границами диалектики. Более того, эмпиризм и диалектика неразрывно связаны между собой: нельзя преодолеть эмпиризм, не преодолев диалектику, нельзя преодолеть диалектику, не преодолев эмпиризм. Именно поэтому в современной материалистической философии одновременно происходит мучительное избавление и от эмпиризма, и от диалектики. В неоматериализме единая внеэмпирическая первооснова всего эмпирического бытия – вездесущая, неперемещающаяся, предельно простая и абсолютно детерминированная протоматерия непротиворечива и потому недиалектична. При таком подходе вся так называемая объективная диалектика из универсальной движущей силы любого бытия превращается в один из возможных способов описания окружающего нас вторичного, недостаточного и потому противоречивого эмпирического мира, который является всего лишь эмпирическим срезом своего внеэмпирического фундамента. Что же касается этой глубинной, недоступной наблюдению, предельно простой и строго детерминированной первоосновы, то в ней никаких противоречий нет и диалектика как метод теряет там свое значение.

Новый взгляд на философию и метафизику (преодоление диамата).
Неоматериализм предлагает радикально новые определения философии и метафизики: философия – учение о первичном внеэмпирическом Абсолюте, едином глубинном Фундаменте всего эмпирического мира; метафизика – учение об элементах Абсолюта. Согласно этим определениям, любые наши рассуждения о вторичном эмпирическом мире не являются философией, а метафизика вовсе не противостоит диалектике, как это полагали марксисты. Подобно всем остальным формам эмпиризма, диамат ныне уже утратил право называться философией, поскольку любая подлинная философия имеет дело не с вторичным эмпирическим миром, а с его первичным Фундаментом, внеэмпирическим Абсолютом. Это позволяет критически переосмыслить взгляды диалектических материалистов, признающих эмпирический характер любого бытия, взять у них всё самое ценное и предложить взамен новую форму материализма – неоматериализм, или внеэмпирический материализм. Пропагандируемая на этом сайте версия материального Абсолюта формирует новое философское понятие «абсолютный материализм», основанием которого как раз и служит этот внеэмпирический материальный Фундамент (первоначало, первооснова, первопричина, перводвигатель) всего эмпирического мира – вездесущая неперемещающаяся протоматерия. Метафизика неоматериализма (америзм) уточняет и конкретизирует понятие протоматерии, превращая тем самым абсолютный материализм в материализм америстический. Фактически неоматериализм представляет собой философско-метафизическое учение о материальном Абсолюте и его предельно простых элементах. А это в свою очередь существенно меняет наши современные взгляды на материалистическую философию и метафизику. И если диалектический материалист-эмпирик декларирует, к примеру, бесконечную сложность природы и потому вправе писать: «Это, конечно, сплошной вздор, будто материализм утверждал... обязательно «механическую», а не электромагнитную, не какую-нибудь еще неизмеримо более сложную картину мира...» [see], то для неоматериалиста в основании природы лежит крайне примитивное начало и потому он может надеяться на неизмеримо более простую, по сравнению со всеми нынешними, картину мира. Ибо если оригинал прост, то такой же должна быть и отображающая его модель.

* * *


Предложения, советы, вопросы, замечания, возражения, критику, претензии
посылайте на e-mail




Александр Асвир

 ГРАНИЦЫ ДИАЛЕКТИКИ
 (преодоление диамата)

http://aswir.ru/dialect.htm
2012



СОДЕРЖАНИЕ
Критика диалектического материализма
Опровергатели материализма
Итоги примиренческого шарлатанства
Противоречивый эмпирический мир и
непротиворечивый внеэмпирический Абсолют

Неоматериализм: философия и метафизика
Заключение: границы диалектики
Словарь неоматериалиста






Очень многие полагают, что диалектические противоречия принадлежат исключительно мышлению. Например, Е.Дюринг писал: «Противоречивое представляет категорию, которая может относиться к комбинации мыслей, но никак не к действительности. В вещах нет никаких противоречий…» [see]. В самих вещах нет никаких противоречий? Но вот человек – и он противоречив. Вот живая природа и общество – и они полны борьбы и противоречий. Наконец, вот весь окружающий нас эмпирический мир, который состоит из воздействующих друг на друга (борющихся между собой) вещей. И в нем при желании также можно усмотреть наличие борьбы противоположностей и диалектических противоречий. Так значит ли это, что весь мир действительно противоречив, что диалектические противоречия лежат даже в самом его фундаменте, и потому неразрывно связанная с ними диалектика безгранична? Нельзя ли указать пределы диалектики? Философ-эмпирик этого сделать не может, поскольку мир для него ограничен конфликтующими между собой наблюдаемыми вещами. Для неоматериалиста, или внеэмпирического материалиста ситуация иная. Для него единый внеэмпирический фундамент всего эмпирического мира, первичная вездесущая и неперемещающаяся протоматерия детерминирована абсолютно (однозначно) и поэтому непротиворечива. Противоречия возникают лишь в эмпирическом срезе такой протоматерии, т.е. доступном наблюдению вторичном мире частично детерминированных вещей и явлений. Все мои краткие попутные комментарии и замечания к тестам разных авторов даны в цвете.







 КРИТИКА ДИАЛЕКТИЧЕСКОГО МАТЕРИАЛИЗМА

Противоречия и диалектика
Критика диалектики (Карл Поппер)


 Противоречия и диалектика

Эта глава является перепечаткой из моей работы «Возврат к Демокриту», размещенной на данном сайте в 2006 году, но написанной гораздо раньше, еще в 1987 г. Возможно, ее повторная публикация на этой web-странице поможет прояснить происхождение моих нынешних воззрений на диалектику и диалектический материализм.

Каждая философская система пытается онтологизировать свои основы, и ортодоксальная диалектика, признающая неограниченную объективность диалектических противоречий всего бытия, не является исключением. Считая противоречия в мышлении отображением противоречий реальности, Энгельс утверждал: «Так называемая объективная диалектика царит во всей природе, а так называемая субъективная диалектика, диалектическое мышление, есть только отображение господствующего во всей природе движения путем противоположностей, которые и обуславливают жизнь природы своей постоянной борьбой…» [see]. Для марксиста противоречие есть «отраженная в сознании человека… всеобщая форма развития бытия» [see].

Г.Сабо пишет: «Противники материалистической диалектики отрицают наличие диалектики в области природы. Даже некоторые сторонники марксистской философии считают, что распространение марксизма на область природы только повредило ему. Такое распространение, с их точки зрения, было не обязательным, внутренняя логика предмета (т.е. общественное бытие) не требовала его, оно нарушило оригинальный характер марксизма и было чуждым ему. Предметом марксистской философии – по их мнению – является только общество, общественное бытие, практика, олицетворяющая единство объекта и субъекта. Только практика является диалектической, а природа – нет. Но как может быть диалектической человеческая практика, вырастающая из природы, и как эта практика, показывающая диалектические черты, может успешно влиять на недиалектическую природу? Если нет диалектики в природе – тогда ее нет и в обществе, или же надо признать всеобщий характер диалектики» [see].

Марксизм предполагает неограниченную объективность диалектических противоречий и, следовательно, неограниченную пригодность диалектического метода. На самом деле, требуется ограничить его, указать пределы его объективности. «Как наше противоречивое мышление могло возникнуть из непротиворечивой природы?» А как вообще наше мышление возникло из не-мышления? Точно так же, как возникает всё новое. Марксисты признают противоречия природы в качестве их основного источника в мышлении, ссылаясь при этом на некую обоснованность реальных противоречий. Но они ошибаются, считая, что противоречивость любой реальности доказана Гегелем, Энгельсом или кем-то еще. Гегель доказал, вернее, обосновал множеством примеров неизбежную противоречивость системы понятий и то, что эта противоречивость является источником ее развития. Но для Гегеля утверждение: «Все вещи в самих себе противоречивы» [see], – было следствием признания Понятия основой всей материальной действительности. У него противоречивость природы вытекала из попыток истолковать ее движение и развитие как отображение движения и развития некой вселенской мысли, абсолютной идеи. Такое «обоснование» конечно же, неприемлемо для материалиста, поэтому марксист вынужден или просто постулировать реальность диалектических противоречий в природе, или принимать на веру тезис о тождестве законов бытия и мышления. Вне этих утверждений каких-либо доказательств противоречивости самой реальности для материалиста нет и быть не может.

Марксизм «доказывает» реальность диалектических противоречий, опираясь на тождество законов бытия и мышления. Энгельс писал: «Над всем нашим теоретическим мышлением господствует с абсолютной силой тот факт, что наше субъективное мышление и объективный мир подчинены одним и тем же законам и что поэтому они не могут противоречить друг другу в своих результатах, а должны согласовываться между собой. Этот факт является безусловной предпосылкой нашего теоретического мышления» [see]. Именно поэтому марксисты полагают, что противоречие есть «органический сплав… онтологического («закон объективного мира») и гносеологического («закон познания»)» [see], что «проблема противоречия не может быть локализована ни только в онтологии, ни только в гносеологии, ибо для любой проблемы, претендующей на философский статус, объект-субъектное отношение является «атомарным фактом», не допускающим ни дробления, ни крайних деформаций» [see].

Тождество законов бытия и мышления, единство онтологии и гносеологии, объект-субъектный подход – всё это взаимосвязанные между собой утверждения, каждого из которых вполне достаточно, чтобы придать диалектическому противоречию статус объект-субъектной формы. Уверенность марксизма в познаваемости природы основана на тождестве законов бытия и мышления. Такая позиция есть продолжение попыток Гегеля отождествить онтологию и диалектическую логику, понять развитие природы как развитие Субъекта. Гегель считал утверждения: «Познание не может постичь вещи в себе» и «Реальность находится вне понятия», – необходимо связанными друг с другом [see]. Но системы понятий заведомо противоречивы, следовательно… Вот – подлинное философское распутье: отсюда, от противоречий в разуме, Кант заключал о непознаваемости реальности (вещи в себе), Гегель, а за ним и марксизм, о ее познаваемости, но наличии противоречий в ней самой. Но существует и третий путь: реальность познаваема, но еще не познана до конца, и противоречия в отображающем разуме свидетельствуют лишь о незавершенности процесса познания. Пытаясь избежать тождества вещи реальности и вещи сознания – этого первородного греха философии, – следует, вслед за Кантом, признать несовпадение явления и вещи в себе, но признать, отрицая неограниченную истинность тезиса Локка, эту вещь в себе познаваемой.

Противоречия мышления возникают в процессе познания, а это значит, что противоречива не реальность сама по себе и не мышление само по себе. Противоречия возникают в мышлении, отображающем реальность, возникают, а не изначально содержатся в одном из этих предметов. Являясь неизбежной особенностью отображения эмпирической действительности, противоречия не являются формой ее бытия. Противоречия в познании возникают между одним развивающимся понятием и другим развивающимся понятием, между данным понятием и системой знания, куда это понятие входит, между реальностью и ее моделью, между реальностью и системой нашего знания. Такие противоречия могут быть объективны, но не надо забывать, что объективное – это независимое от воли и желания субъекта не в смысле реального, внешнего субъекту существования, а в смысле устойчивого отображения субъектом этого реального в границах данного мировоззрения. Противоречие может быть объективным, а диалектическое противоречие как раз таковым и является. Но это не значит, что оно принадлежит всей природе; диалектическое противоречие принадлежит только вторичному эмпирическому срезу реальности и ее образу, существующему в настоящее время в нашем сознании. Объективное диалектическое противоречие нашего познания присуще не реальности как таковой и не мышлению как таковому, а отображению одного другим.

Более того, противоречие объективно в любом срезе бытия, не только временно существующем в нашем сознании, но и исторически преходящем, т.е. эволюционном. Любой фрагмент эмпирической реальности и, в частности, весь мир явлений, рассматриваемый как нечто обособленное и самостоятельное, необходимо противоречив, ибо он неполон, недостаточен. Диалектическое противоречие может быть объективно в любом таком срезе – это, так сказать, необходимое условие. Достаточным условием, конечно же, является его «работоспособность». Поэтому объективность диалектического противоречия должна быть доказана в каждом конкретном случае его эвристичностью. Диалектика не есть универсальный метод, равно пригодный всюду. Объективность диалектических противоречий неодинакова и явно убывает по мере продвижения к фундаменту бытия, к его первичным внеэмпирическим формам. Противоречия объективны в мышлении, социологии, биологии, хотя и здесь диалектика является, конечно же, только одним из возможных подходов, одним из возможных способов описания действительности. Но любые попытки приписать противоречия молекуле или считать противоречие движущей силой электрона малоэффективны и неэвристичны. Противоречие, как и само мышление, объективно не во всей реальности, но только в высших ее формах. Диалектика успешно описывает лишь некоторые объективные особенности жизнедеятельности человека, животного, растения. Границы диалектики пролегают там, где бытие объекта допустимо рассматривать как деятельность субъекта. Вне этих границ диалектика превращается в пустую схоластику.

Разумеется, нельзя соглашаться с тем, что противоречие заведомо субъективно, что оно «может относиться только к комбинации мыслей, но никак не к действительности» [see]. В вещах нет никаких противоречий? Но вот человек, и он противоречив; вот общество, и оно противоречиво. Противоречие только субъективно? Оно является лишь предметом познания? Но ведь познание есть часть нашей деятельности, а потому диалектические противоречия являются не только предметом нашего познания, но и предметом всей нашей деятельности. Если мы рассматриваем нашу деятельность как некую действительность, то необходимо признать и объективность ее противоречий. Нет, диалектические противоречия могут быть объективными. Не надо только отождествлять объективное и реальное.

Диалектические противоречия познания следует рассматривать не только как один из источников его развития, но и одновременно как помеху, препятствие, мешающее этому развитию. Диалектическое противоречие должно быть преодолено, именно в той действительности, в которой оно существует. Каждое такое противоречие ставит перед нами проблему, которая настоятельно требует своего разрешения. Именно поэтому диалектические противоречия представляют собой совокупность проблем, определяющих направленность человеческой деятельности вообще и познания как ее частной формы. Это означает, что наше познание и наша деятельность не имеют права застывать перед диалектическими противоречиями в почтительно-благоговейном трепете, но должны активно разрешать их.

Действительная диалектика в познании имеет своим основанием не противоречия подлинной внеэмпирической реальности, но объективные противоречия системы понятий, противоречия моделей этой реальности. Не осознавая этого, марксизм не смог указать пути настоящего разрешения диалектических противоречий. Вспомним, Аристотель утверждал: «Невозможно, чтобы одно и то же в одно и то же время было и не было присуще одному и тому же в одном и том же отношении» [see]. Марксизм же видит свою основную задачу в опровержении этого тезиса, а не в указании конкретных путей разрешения диалектических противоречий. Эта грубейшая ошибка, несомненно, связана с онтологизацией противоречий. Действительно, если противоречия изначально существуют в подлинной реальности, то мышление может только отображать их, и ортодоксальная диалектика пытается сделать это, ограничивая применимость обычной логики. Марксисты считают, что «в диалектическом противоречии оба высказывания бывают истинными» [see], что «относительно любого объекта могут быть высказаны две одинаково оправданные, но взаимоисключающие точки зрения», что «любое явление при своем логическом выражении ведет к двум одинаково правильным (как с точки зрения логики, так и с точки зрения опыта) суждениям…» [see].

Отмечая необходимость разрешения каждого конкретного противоречия, Гегель дал его общую схему: «тезис – антитезис – синтез», которая, однако, превращается в пустую схоластику там, где признаётся противоречивость самой исходной реальности. Синтез диалектических противоречий, особенно противоречий низших уровней бытия, является больным вопросом ортодоксальной диалектики. Нельзя же в самом деле признать таким синтезом псевдодиалектическую формулу «и то и другое одновременно». Это вынуждены признавать и сами марксисты. Например, А.А.Сорокин считает, что «вопрос о разрешении противоречий мышления остается… наиболее слабо разработанным пунктом» [see], что «основная проблема, стоящая перед диалектической логикой… состоит в разработке конкретной теории разрешения противоречий» [see]. Марксизм, признающий тождество законов бытия и мышления, стоит перед очень неприятной дилеммой: если противоречия нереальны, то чем занято наше мышление, а если противоречия реальны, то должно ли мышление пытаться разрешать их и как оно может сделать это? С помощью диалектической логики? Нет! подлинная диалектика не может ограничиться отрицанием истинности формулы «или – или» и признанием истинности формулы «и – и». Необходим действительный синтез диалектических противоречий, например, противоречий современной физики, и вот этого-то ортодоксальная диалектика, признающая объективную реальность ее сегодняшних противоречий, сделать не может.

Попытки марксизма осознать, в чем состоит синтез диалектического противоречия, схоластичны в своей сути. Вот несколько примеров пустой псевдодиалектической фразеологии. Ориентируясь на утверждение Энгельса: «Противоположности переходят друг в друга через посредство промежуточных членов», справедливое в непрерывном мире, «где все различия сливаются в промежуточных ступенях» [see], – З.М.Оруджев полагает, что «теоретическое разрешение противоречий объекта, предмета заключается не в дополнении описания одной картины явлений описанием другой, противоположной, не в обнаружении ложности или неточности в одном из противоположных утверждений, а в обнаружении посредствующих звеньев, через которые и благодаря которым противоречие живет, осуществляется…» [see]. Ф.Ф.Вяккерев пишет: «...Объективное противоречие не существует в форме парадокса или антиномии. Оно не застревает в подобной раздвоенности, а, постоянно возникая и разрешаясь, существует как процесс самодвижения» [see]. Г.С.Батищев также пытается совместить антиномию с ее разрешением, но считает, что для этого надо «перейти от знания-результата к знанию-процессу» [see], ибо «истинное знание в его динамике» [see].

Как же по-настоящему сочетать запрет противоречий и стремление избавиться от них с их постоянным наличием в нашем мышлении? Единственный выход – рассматривать каждое из них как преходящее, преодолимое. Следует признать неизбежность в нашем познании (вследствие его незаконченности) противоречий вообще, но принципиальную разрешимость каждого конкретного противоречия. Любое противоречие познания возникает, развивается и исчезает, являясь не формой онтологического, но формой гносеологического. Конкретные диалектические противоречия не возрождаются и не повторяются, но в конце концов исчезают, порождая новые. Сама неразрешимость противоречий или их постоянное возобновление тесно связана с существованием непознаваемого, что хорошо видно на примере Канта, у которого появление границ познания было связано с неразрешимостью его антиномий. Но если возможности познания не ограничены, то нет неразрешимых противоречий, и Кант ошибался, полагая, что некоторые из них будут вновь и вновь возникать перед нами. Каких-то истинных антиномий, то есть истинных противоречий, в нашем познании нет, диалектические протворечия познания неразрешимы только в границах существующего мировоззрения. Кант, несомненно, заблуждался, считая противоположные утверждения своих антиномий истинными на вечные времена. Нет, наше мировоззрение изменяется и вместе с ним изменяется степень доверия к тезису и антитезису каждой его антиномии. Например, америзм Демокрита как основа нового материалистического мировоззрения ставит под сомнение непрерывность пространства и времени, т.е. позволяет сделать выбор по крайней мере в одной из них.

Гегель писал: «Это уж слишком большая нежность по отношению к миру, удалить из него противоречие, перенести, напротив, это противоречие в дух, в разум и оставить его там неразрешенным» [see]. Что ж, для идеалиста, предполагающего в основании реальности некий аналог нашего разума, такая позиция вполне оправдана и допустима, но для материалиста – нет. Сегодня на примере марксизма становится ясно, что внедрить противоречие в реальность – это как раз и значит оставить его там неразрешенным. Диалектические противоречия нашего познания возникают в отображающем разуме, и разрешаться они должны именно здесь. Внедрение таких противоречий в реальность происходит исключительно вследствие нашей временной неспособности разрешить их в мышлении. Кант прав: антиномии – это колебания нашего разума, но это не есть его неизбежные колебания. Разум колеблется не потому, что он таков сам по себе (и не потому, что противоречива сама истинная реальность), а потому, что он еще не сумел сделать выбор.

Избавляться следует от всех противоречий нашего познания, как логических, так и диалектических. Но методы их преодоления различны. Логическое противоречие возникает в какой-то системе взглядов между двумя утверждениями, одно из которых истинно, а другое ложно, и его разрешение не требует изменения этой системы. Диалектическое противоречие возникает между двумя утверждениями, которые уже нельзя разделить на истинное и ложное в данной системе. Диалектические противоречия познания – это в конечном итоге противоречия нашего мировоззрения, они неразрешимы в его границах и свидетельствуют о его неудовлетворительности. Преодоление любого диалектического противоречия познания невозможно в существующем мировоззрении, оно связано с выходом за его пределы. Именно поэтому подлинная диалектика не противостоит формальной логике и не обещает заменить ее: перед нами дополняющие друг друга методы познания, один из которых стремится завершить данную систему взглядов, другой – перестроить ее.

Диалектические противоречия познания не являются вульгарно-логическими заблуждениями, которые можно устранить формальным путем; они есть заблуждения, достойные постоянного внимания, они – ростки будущих теорий. Диалектические противоречия познания могут быть разрешены только при отказе от тех предпосылок, которые привели к ним. Синтез каждой кантовской антиномии связан с глубокой перестройкой всего мировидения. Вместе с тем, следует иметь в виду разноплановость такого синтеза. Если мы рассматриваем антиномию как нечто обособленное, то ее разрешение заключается в изменении степени доверия к ее тезису и антитезису. Но если мы рассматриваем данную антиномию как часть более общего противоречия, возникающего из-за несоответствия наших взглядов на природу и самой природы, то следует говорить именно о смене нашего мировоззрения. Подлинное разрешение антиномии, ее действительный синтез должен быть усмотрен не в отыскании промежуточных членов, не в дополнительности ее утверждений или их примирении, совмещении, дополнении. Преодоление любой антиномии связано с созданием нового, но это новое возникает не на уровне данного конкретного противоречия, а гораздо глубже, в основаниях нашего мировоззрения. Необходим не синтез каждой антиномии в отдельности, а их общий синтез, заключающийся в вычленении основ существующей системы взглядов и замены этих основ иными, которые в своем логическом развитии образуют новую систему, где старые противоречия будут уже сняты.

Огромную роль в становлении ортодоксальной диалектики сыграла онтологизация механической концепции. Говоря о знаменитых апориях Зенона, Гегель писал: «Следует вместе с древними диалектиками признать противоречия, указанные ими в движении, но отсюда вовсе не следует, что движения поэтому нет, а следует, напротив, что движение есть само существующее противоречие» [see]. «Двигаться же означает быть в этом месте, и в то же время не быть в нем; это – непрерывность пространства и времени, и она-то именно и делает возможным движение» [see]. Энгельс вторит Гегелю: «Движение само есть противоречие; уже простое механическое перемещение может осуществляться лишь в силу того, что тело в один и тот же момент времени находится в данном месте и одновременно – в другом, что оно находится в одном и том же месте и не находится в нем. Постоянное возникновение и одновременное разрешение этого противоречия – и есть именно движение. Здесь перед нами, следовательно, противоречие, которое «существует в самих вещах и процессах объективно и может быть обнаружено, так сказать, в телесной форме»» [see]. В.И.Свидерский совершенно справедливо считает, что «отказ от признания объективной противоречивости движения означал бы отказ от основы всей объективной диалектики в целом» [see].

Четко прослеживается связь противоречий перемещения с его атрибутом – концепцией непрерывности. Энгельс утверждал: «В том, что вещь остается той же самой и в то же время непрерывно изменяется… заключается противоречие» [see]; там, «где все различия сливаются в промежуточных ступенях… уже недостаточно старого, метафизического метода мышления» [see]. Разумеется, если противоречия в самой реальности, то наше мышление будет неизбежно воспроизводить их. Но такое псевдодиалектическое мышление, ограничивающее себя лишь признанием тезиса «предмет равен себе и не равен себе» за глубокую истину, есть бесполезная схоластика. Вот только один пример: «…Помимо тождества предмета самому себе… должно существовать и нечто другое, коль скоро предмет непрерывно изменяется… Мышление, отражающее изменение в его непрерывности, не может довольствоваться только абстрактным тождеством А = А» и должно предполагать: «А равно А и в то же время не равно А»» [see]. Помогает ли такая «неоспоримая истина» постижению реальности? Движет ли она нас вперед, скажем, в современной физике? Нет! Более того, подобные утверждения уводят нас от правильного понимания процессов, происходящих не только в природе, но и в ее познании.

Говоря о противоречиях перемещения, нельзя просто игнорировать их. А.Ф.Грязнов описывает подобные попытки так: «Никто не пользуется сейчас аргументами Зенона против движения, хотя и не знают, как на них ответить. Невероятно предположить отклонение от истины у всего человечества в отношении столь очевидного явления, как движение» [see]. Истинно, потому что очевидно, общепринято? Разумеется, это – неверная позиция. Апории Зенона не простые софизмы, о которых нам следует поскорее забыть, но они и не зеркальные копии реальных противоречий; они – наиболее ранние свидетельства несоответствия наших представлений о природе и самой природы. Парадоксы элеатов – это первая критика механических представлений и их атрибута – концепции непрерывности. Их суть в том, что природа не может быть такой, какой ее представляли себе атомисты. Но элеаты были вынуждены ограничиться критикой, сказать какой должна быть реальность, указать альтернативу механическим представлениям они не сумели. Современная диалектика как раз и возродилась в результате неспособности избавиться от парадоксов непрерывности и перемещения. Справедливость указанных элеатами противоречий неоспорима, но двух с половиной тысячелетнее отсутствие альтернатив механической концепции привело к примирению с ними. Однако сегодня становится ясно, что противоречия перемещения должны вызывать у нас стремление разрешить их, а не приводить к заключению, что так и должно быть, что такова сама реальность. Истинное разрешение противоречий атомизма и его атрибутов, перемещения и концепции непрерывности, следует искать в америзме Левкиппа и Демокрита.

Ортодоксальная диалектика превращает любое свое противоречие из побочного продукта нашего познания в его необходимый атрибут. Настоящая диалектика не имеет права признавать неизбежность какого-то конкретного противоречия или его разрешение наряду с его постоянным возобновлением. Преодоление диалектического противоречия несовместимо с его повторением – это чисто спекулятивный прием Гегеля, пытавшегося превратить противоречие в универсальный источник движения природы. Позиция, трактующая перемещение как подлинную реальность, в которой противоречие постоянно разрешается и вновь возникает, определенно неверна. Диалектику, настоящая сфера применения которой развитие, и в частности развитие понятий, пытаются распространить на всю действительность. Эта ошибочная точка зрения усыпляет наш разум, не подталкивает к подлинному разрешению указанных Зеноном противоречий. Необходимо признать: противоречия перемещения – это противоречия модели реальности и диалектика здесь связана с развитием этой модели, а не с движением или развитием самой реальности. Противоречия непрерывного перемещения себетождественной корпускулы принадлежат природе не в большей мере, чем исходный образ механики или концепция непрерывности. Источник апорий, антиномий, парадоксов – несоответствие реальности и наших представлений о ней. Отображающий разум порождает противоречия, но он же должен разрешать их путем диалектического отрицания тех взглядов, которые привели к этим противоречиям, и замены этих взглядов иными. Истинное разрешение противоречий перемещения состоит в отказе от исходного образа механики и формировании нового исходного образа. И если америзм Левкиппа и Демокрита получит свое развитие, то противоречия перемещения и концепции непрерывности утратят статус противоречий самой реальности и превратятся в противоречия модели реальности, системы взглядов, мировоззрения.

Апории Зенона или антиномии Канта следует рассматривать только как части общего противоречия механического мировоззрения. В чём, например, состоит подлинное разрешение парадокса «корпускула в каждый момент времени и перемещается, и не перемещается»? Марксизм попросту онтологизирует его. Но разрешение этого парадокса отнюдь не в окружающей нас действительности. Себетождественная перемещающаяся корпускула есть приблизительная модель реальности, объективность которой имеет свои пространственные и временные границы; в действительности она лишь отображает некий периодический пространственно-временной процесс в множестве вездесущих неперемещающихся амеров. Формальное разрешение указанного выше противоречия состоит в признании ложности утверждения «корпускула перемещается в каждый момент времени» и истинности утверждения «корпускула не перемещается ни в один из моментов времени», т.е. в изменении степени доверия к его тезису и антитезису. Конструктивной же базой такого изменения является новый исходный образ, множество амеров, где себетождественная перемещающаяся корпускула уже не сама реальность, но ее аппроксимация, и как таковая обладает лишь объективным, а не подлинным бытием.

Ортодоксальная диалектика, настаивающая на одновременной истинности противоположных утверждений, не помогает преодолеть противоречия современной физики. Псевдодиалектические формулы: «находится и не находится», «является и не является», «как то, так и другое», – не разрешают ее затруднений. Онтологизация противоречий превращает такую диалектику в искусственно навязанную действительности схему, которая способна лишь фиксировать противоречия, но не разрешать их. Это – пассивная позиция: если апория, антиномия, парадокс в самой реальности, то бессмысленно пытаться разрешать их в мышлении, и мы должны признать противоречивость наших теорий законченным явлением. Онтологизировать противоречие – значит отказаться от борьбы с ним; куда нам против законов природы. Э.В.Ильенков пишет: «…Соединение противоречащих определений в составе теоретического понятия… оказывается единственно-адекватной формой отражения объективной реальности в мышлении человека…» [see]. Б.Г.Кузнецов считает: «Принцип дополнительности… подобно теории относительности указывает на объективную парадоксальность бытия» [see]. Отсюда заключение о необходимой парадоксальности наших взглядов как отображении объективной парадоксальности бытия [see] и вывод о том, что «парадоксальность стала существенным критерием достоверности» [see]. Всё по Гегелю, который также считал, что «противоречие есть критерий истины, отсутствие противоречий – критерий заблуждения» [see].

Противоречивое – синоним истинного? Конечно же, нет! Это – просто удобная позиция схоласта! Нельзя забывать о том, что понятия теории должны быть подогнаны так же точно, как и детали машин и что единственным инструментом, позволяющим сделать это, является логика. Нельзя согласиться с попытками принизить логику или заменить обычную формальную логику какой-то особой диалектической логикой. Противоречия должны быть устранены. Признать окончательную истинность противоречия, парадокса, антиномии – значит отказаться от их подлинного разрешения. Прав Г.С.Батищев, который считает, что «для антиномизма чем противоречивее знание, тем оно истиннее» и что «неразрешенность предстает перед ним как неразрешимость, а противоречивость – как непреодолимая антиномичность, как безысходная озадаченность» [see]. Ортодоксальная диалектика, признающая одновременную истинность А и не-А, занята простым перебрасыванием противоречий из реальности в разум и обратно в реальность. Такая диалектика пытается соединить противоречивое, а не разрешить его. Наоборот, истинная диалектика обязана считать, что противоречия нашего познания должны быть преодолены в ходе этого познания, а не упрятаны в реальность.

Как пытаются разрешить проблемы современной физики? Гейзенберг пишет: «Для наглядной, свободной от противоречий интерпретации опыта, который сам по себе, конечно, свободен от противоречий, до сих пор недостает какой-то существенной черты о строении материи» [see]. И находит такую существенную черту в признании потенциальности объектов микромира. Бор убежден, что электрон-корпускула есть неустранимая абстракция, которая должна быть дополнена иным подходом. Он заявляет: «Мы стоим перед неизбежной дилеммой, которая должна рассматриваться как точное выражение эмпирических данных. Действительно, здесь мы имеем дело не с противоречиями, а с дополнительными толкованиями явлений, которые лишь вместе дают естественное обобщение классического способа описания» [see]. «Теория Ньютона и Максвелла являются двумя альтернативными аспектами всей этой схемы, известной в целом как квантовая механика» [see]. Хорошо видно, что дополнительность Бора эклектична и противоречива. К.Хукер по этому поводу пишет: «В рамках современных концептуальных ресурсов не существует непротиворечивой правдоподобной реалистической интерпретации квантовой механики… Квантовая механика требует новой концептуально-онтологической схемы», иначе нам «придется примириться с уродливым ублюдком марьяжа двух больших теоретические структур, навсегда обреченным на неверную интерпретацию в терминах одной из них» [see].

В пятидесятые годы отношения марксизма к концепции дополнительности резко изменились. Теперь марксисты признают, что общеметодологическое содержание дополнительности «состоит в узаконении нескольких равноправных картин объекта, не претендующих на объединение в единую его картину» [see]. Для них «принцип дополнительности есть ярчайшее выражение той «сути диалектики», которую, согласно В.И.Ленину, выражает формула: «единство, тождество противоположностей»» [see], а «существование противоречивых свойств микрообъектов является одним из ярких подтверждений диалектического материализма в области микромира» [see]. Такая позиция, как мне кажется, автоматически блокирует любое решение проблемы.

Л.Б.Баженов пишет: «Микрообъект не есть ни корпускула, ни волна, ни единство корпускулы и волны… он нечто третье, для чего у нас нет адекватного наглядного образа…» [see]. Прекрасно сказано, не правда ли? Необходимо было только сказать «пока еще нет», что предполагало бы поиск этого образа. Но Баженов не допускает возможность создания наглядного образа электрона и не считает, что «физика со временем может выработать понятия, которые позволят избавиться от дополнительности» [see]. И.С.Алексеев также согласен с тем, что «дуализм корпускулы и волны представляет собой не дуализм структуры объекта, а дуализм модельных способов его описания, т.е. носит не столько онтологический, сколько гносеологический, методологический характер» [see]. Казалось бы, вот и хорошо! Давайте искать эту модель. Но где? И тут-то выясняется, что модель электрона следует искать в терминах не объектного, а объект-субъектного подхода [see]. Нет, признать объект-субъектное отношение «атомарным фактом» всего нашего познания – значит пойти по неверному пути. Разумеется, нельзя полностью и немедленно избавиться от смешения объективного и субъективного, онтологического и гносеологического, но из этого вовсе не следует, что мы не должны стремиться разделить их. Мы можем и должны искать модели реального электрона, а не ограничиваться моделями его восприятия.

Потенциальность объектов микромира у Гейзенберга, отрицание их наглядности у Бора, отказ от поиска онтологических моделей марксизмом – всё это звенья одной цепи. Реальность вследствие этого становится потенциальной, противоречивой и недоступной образному мышлению (непредставимой). Разрешить противоречия современной физики с помощью дополнительности – значит перенести эти противоречия в действительность и оставить их там неразрешенными. Нельзя согласиться с «безысходной антиномичностью» дополнительного подхода. Корпускулярно-волновой дуализм – это временная гносеологическая конструкция, которая лишь некоторым образом отображает реальность, но отнюдь не является ее копией. Корпускулярно-волновой дуализм зафиксировал противоречия старого мировоззрения, а не противоречия самой действительности, и поэтому его синтез не есть нечто среднее между его тезисом и антитезисом. Не волна-корпускула, не непрерывно-дискретное, не их внешнее, заведомо противоречивое объединение, а создание наглядного образа электрона, его адекватной модели – вот каким должен быть подлинный результат такого синтеза. Свойства электрона не могут быть последовательно поняты ни в границах механической концепции, ни в границах концепции непрерывного поля – такова суть затруднений. Корпускулярно-волновой дуализм не есть неизбежное противоречие самой реальности, на которое разум будет постоянно натыкаться, но есть разрешимое противоречие, ибо оно, выражаясь высоким слогом, отображает не колебания самого Творца, но только наши собственные колебания. То, что существует реально и обозначается нами как электрон, не есть одновременно и корпускула, и волна. Корпускулярно-волновой дуализм – это не способ существования электрона, но лишь исторически ограниченный способ его описания.

И.С.Алексеев пишет: «М.Бунге, один из самых ревностных критиков дополнительности, упрекающий ее в неясности, выдвигает аналогичные упреки и в адрес диалектики, считая главным недостатком последней неопределенность и обвиняя ее в «досократическом смешении логики и онтологии». Не приемля диалектики, он точно также не приемлет и дополнительность, рассматривая попытки искать соприкосновения диалектики и копенгагенской точки зрения как взаимное усугубление неясностей…» [see]. По мнению А.Ланде, концепция дополнительности «избегает вопроса о реальном строении материи благодаря утверждению о двух противоположных, хотя и дополнительных ее «картинах»». Он считает, что необходимо «возвратиться от диалектического позитивизма противоположных картин к ясности онтологического материализма» [see]. Д.Мак-Кей предупреждает, что «дополнительные описания могут стать ярлыком на мешке, куда мы сваливаем наши нерешенные проблемы» [see].

Концепция дополнительности отнюдь не преодолевает кризис современной фундаментальной физики, она есть другое название эклектики, которая во все времена немедленно позволяла «объяснить» то, что не удавалось объяснить законным путем. Т.И.Ойзерман совершенно справедливо пишет: «Суть эклектизма в отказе от принципиальной позиции в споре между вполне выявившимися взаимоисключающими теориями, в готовности «на время» подменить принципиальную линию другой, противоположной» [see]. «Известно, что эклектическая установка иной раз выдается за преодоление «односторонности»… Последовательность, которую не следует путать с доказательностью, составляет одно из основных свойств философского мышления… Поэтому эклектизм в сущности несовместим с основательной философией, с ее бесстрашной готовностью идти до логического конца, принять все выводы, вытекающие из отправного, основополагающего суждения» [see]. Разумеется, это – общее требование: любой исследователь, в том числе и физик, должен обладать «бесстрашной готовностью идти до логического конца», а не преодолевать «односторонность» с помощью дополнительного подхода. Лишь последовательное стремление к единству вызывает уважение; эклектика, отрицающая это единство, всегда являлась первым шагом к отрицанию внутренней связи, к отрицанию логики, шагом к алогичному, иррациональному, мистическому, потустороннему.

Пытаясь совместить несовместимое, наука кризисного периода необходимо эклектична. Это относится и к материалистической философии. Несомненно, что толчком к онтологизации диалектических противоречий стало нарастание кризиса современного материализма, основанного на механических представлениях. Наличие в нем якобы неустранимых противоречий привело к попыткам разрешить их псевдодиалектическим путем и узаконить сложившуюся гносеологическую ситуацию. Поэтому исторический период от осознания существования феноменов, несводимых к перемещению, и до возрождения америзма Левкиппа и Демокрита надо признать временным, переходным периодом материалистического мировоззрения, а сам диалектический материализм следует рассматривать как материалистическую философию такого переходного, кризисного периода.

Сегодня ортодоксальная диалектика уже изжила себя и превратилась в примитивную эклектику. Ленин писал: «Всесторонняя универсальная гибкость понятий, гибкость, доходящая до тождества противоположностей, – вот в чем суть. Эта гибкость, примененная субъективно, = эклектике и софистике. Гибкость, примененная объективно… есть диалектика…» [see]. И это – всё? Разве диалектика существует только для того, чтобы умело «выкручивать руки» понятиям? Нет! Разница между эклектикой и диалектикой в том, что первая стремится соединить противоречивое, а вторая – преодолеть его. Суть диалектики не в гибкости понятий и не в тождестве противоположностей А и не-А. Суть диалектики в умении разрешать диалектические противоречия. И делать это она может не путем софистических ухищрений, а с помощью конструктивных преобразований систем, имеющих такие противоречия.

Диалектика несомненна в качестве теории познания, отображающей особенности его развития. Ленин совершенно справедливо пишет: «Отражение природы в мысли человека надо понимать не «мертво», не «абстрактно», не без движения, не без противоречий, а в вечном процессе движения, возникновения противоречий и разрешения их» [see]. Нам нужно «не голое отрицание… а отрицание как момент связи, как момент развития, с удержанием положительного, то есть без всяких колебаний, без всякой эклектики» [see]. Вот это – подлинная диалектика, признающая противоречия движущей силой нашего познания и способная разрешать их. Диалектика несомненна также в качестве теории, нащупывающей на основе анализа диалектических противоречий общества его радикальные преобразования. Вот это – подлинная диалектика! Но когда нас хотят убедить в том, что противоречия являются движущей силой всей действительности и каждого ее объекта, когда природу хотят нарядить в заношенные одежды гегелевских спекуляций, следует сказать со всей определенностью: это не есть истина. Нам не нужна диалектика-онтология, самое большее, на что может претендовать противоречие – быть объективным. Но тогда диалектика – только метод разрешения таких объективных противоречий, и ее суть не компромисс, не эклектика, не примирение, совмещение, дополнение. Суть диалектики – преодоление и развитие, отрицание старого и создания нового, отказ от чего-то, пока еще объективного, но уже прогнившего, устаревшего. Истинная область применения диалектики – познание, деятельность, борьба, практика, а диалектические противоречия – это и есть возникающие там существенные противоречия. Они неустранимы формальным, логическим путем, с помощью каких-то постепенных, частичных преобразований. Разрешение диалектических противоречий – это скачок, связанный с радикальной перестройкой прежних форм, прежних отношений, прежних представлений. Диалектический синтез – это всегда выход за рамки существующей системы, в частности, синтез диалектических противоречий нашего познания находится за пределами логики, как формальной, так и диалектической. Не псевдодиалектика, лишь фиксирующая противоречия, а диалектика как метод борьбы с противоречиями, как метод преодоления неформальных (неразрешимых средствами данной системы) противоречий нашего познания и нашей деятельности – вот что нам нужно сегодня.

Диалектика в нашем познании вовсе не является альтернативой метафизики. Но она не обязана и объединять противоположные точки зрения, как это считает А.Н.Чанышев: «Настоящая диалектика не противостоит метафизике как другая крайность. Она «золотая середина» между релятивизмом и метафизикой…» [see]. Это – в корне неверная позиция! Материалистическая метафизика не имеет ничего общего с догматизмом и антидиалектикой. На самом деле, диалектика лишь отображает особенности развития знания, но не может восприниматься как само знание. Диалектика – метод, метафизика – его результат, поэтому неприемлемы все попытки марксистов отказаться от метафизики и онтологизировать диалектику. Подлинная диалектика отрицает не метафизику вообще, но только старую метафизику и всегда имеет своим результатом метафизику новую.

Энгельс более ста лет назад писал: «Диалектика… является единственным, в высшей инстанции, методом мышления, соответствующим теперешней стадии развития естествознания» [see]. Превратившись из метода познания в его результат, ортодоксальная диалектика не соответствует более современному естествознанию. За эти сто лет диалектический материализм не смог конкретизировать себя в физике, не сумел связать себя с ее открытиями, хотя и делает отчаянные попытки такого рода задним числом. Для физика марксизм ассоциируется с пустыми шаблонами мышления, глубокомысленно-скучными и практически бесполезными спекуляциями, которые не имеют к нему никакого отношения. Диалектический материализм так и не стал действенной эвристической программой в области естественных наук, и подлинная причина этого – убаюкивающее внедрение противоречий нашего мировоззрения в саму реальность.

Признавая основные положения своей философии абсолютной истиной, марксизм пытается неразрывно связать материализм и ортодоксальную диалектику. Претензии создать несомненную, вечную философию порождают намеренно нефальсифицируемые утверждения типа: «реальность и непрерывна и дискретна», «реальность и необходима и случайна». Несомненно, что эти и им подобные тезисы помогают марксизму выжить, однако они бесполезны в эвристическом отношении, поскольку отрицание таких всеобъемлющих утверждений по сути дела совпадает с исходными и не позволяет исследователю воспользоваться ими. Философия должна как-то ограничивать зону поиска физика, давать рекомендации, которые он может использовать, а не расплывчато-размазанные утверждения типа: «и то и другое одновременно», «с одной стороны… с другой стороны…». Стремление к определенности – достоинство любой науки, в том числе и философии, и «положительно-отрицательная» позиция диалектического материализма несовместима с ним. Конечно, мы можем создать таким способом вечную философию, но это будет мертвая, никому не нужная догма.

Став официальной философией Советского Союза, марксизм, кроме всего прочего, приобрел не свойственную философии функцию: превратился в орудие подавления инакомыслия и «потерял лицо». В.И.Вернардский писал по этому поводу: «Эта догма, при отсутствии в нашей стране свободного научного и философского искания, при исключительной централизации… предварительной цензуры и всех способов распространения научного знания… признаётся обязательной для всех и проводится в жизнь всей силой государственной власти» [see]. «Застой философской мысли у нас и переход ее в бесполезную схоластику и талмудизм, пышно на этом фоне расцветающие, является прямым следствием такого положения дел» [see].

Гегель видел в диалектике метод разрешения противоречий, однако онтологизируя существовавшие в его эпоху противоречия, он перекрыл тем самым пути их подлинного разрешения. Превратившись из метода познания в его результат, ортодоксальная диалектика замкнулась в себе, стала той самой метафизикой-догмой, против которой она всегда выступала. Но любая наука, замкнувшаяся в самой себе, не жаждущая объединения со всем остальным знанием, необходимо вырождается в никому не нужную схоластику. Удовлетворяют ли нас физические теории, которые могут рассчитать явления, но ничего не говорят о том, что стоит за ними? Зачем нам философские системы, которые всё «объясняют», но никуда не ведут в области конкретного? Ведь даже самые прекрасные творения человеческого разума обречены на забвение, если они не взаимодействуют с остальным знанием, не влияют на него, не порождают нового. Подобно «игре в бисер» из одноименного романа Г.Гессе, они должны исчезнуть, став обособленными и потому неразвивающимися. Абсолютная метафизика, так же как и абсолютная философия Гегеля, высокомерно рассматривавшие себя не как часть, но как законченное целое, были оторваны от естествознания, безнадежно отстали от него и потому заслуженно забыты. Рассматривая физику, метафизику и философию как взаимно необходимых партнеров, следует признать, что ныне в области материалистической философии необходима не сверхустойчивая философская система, не всё объясняющий компромисс, каким является марксизм, унаследовавший традиции гегелевской схоластики, а экстремистская философская система, хотя бы и сгорающая в огне критики, но рождающая в естествознании новое.

Сегодня ортодоксальная диалектика мертвые бревном лежит на дороге познания. Она лишь зафиксировала противоречия перемещения и концепции непрерывности, но разрешить их или хотя бы указать пути их подлинного разрешения она не сумела. Онтологизируя диалектические противоречия современного мировоззрения, марксизм стоит перед неизбежным исходом: если америзм Левкиппа и Демокрита соответствует действительности, то противоречия перемещения и концепции непрерывности неизбежно превратятся в противоречия модели реальности. Но тогда «неразрывная связь» марксизма и материализма окажется в этом пункте сильно скомпрометированной. А мешавшее или, по крайней мере, не помогавшее рождению нового должно быть отодвинуто в сторону, устранено.


 Критика диалектики (Карл Поппер)


Ниже приведена с небольшими сокращениями блестящая статья К.Поппера, написанная в 1941 году и появившаяся у нас с уникальным запозданием почти в 55 лет. Нетрудно заметить, что вся последующая критика диалектики и диалектического материализма во многом повторяет изложенные в этой статье доводы. Сам я крайне сожалею о своем непростительно запоздалом знакомстве с ней аж в 2009 г. Вместе с тем, я испытываю определённое удовлетворение от того, что мой размещённый выше «кукиш в кармане», сложившийся сам по себе в 1987 г., в некоторых своих пунктах совпал с критикой Поппера.


Карл Поппер. Что такое диалектика? («Вопросы философии». 1995, №1, с.118 – 138). http://khazarzar.skeptik.net/books/dialekt2.htm

Метод, с помощью которого пытаются решить все проблемы, обычно один и тот же, – это метод проб и ошибок. Этот же метод, по сути дела, используется и организмами в процессе адаптации. Ясно, что его успешность в огромной степени зависит от количества и разнообразия проб: чем больше мы делаем попыток, тем более вероятно, что одна из них окажется удачной.

Метод, способствующий развитию человеческого мышления – и особенно философии, мы можем охарактеризовать как частный случай метода проб и ошибок... Найдется очень немного примеров (если они вообще существуют) развития мышления, которое было бы медленным, неуклонным, непрерывным и шло бы путем постепенного улучшения, а не путем проб, ошибок и борьбы идеологических установок.

Если метод проб и ошибок развивается всё более и более сознательно, то он начинает приобретать характерные черты «научного метода». Этот «метод» вкратце можно описать следующим образом. Столкнувшись с определенной проблемой, ученый предлагает, в порядке гипотезы, некоторое решение – теорию. Если эта теория и признаётся наукой, то лишь условно; и самая характерная черта научного метода состоит как раз в том, что ученые не пожалеют сил для критики и проверки обсуждаемой теории. Критика и проверка идут рука об руку: теория подвергается критике с самых разных сторон, и критика позволяет выявить те моменты теории, которые могут оказаться уязвимыми. Проверка же теории достигается посредством как можно более строгого испытания этих уязвимых мест. Конечно, это опять-таки вариант метода проб и ошибок. Теории выдвигаются в качестве гипотез и тщательно проверяются. Если результат проверки свидетельствует об ошибочности теории, то теория элиминируется; метод проб и ошибок есть, в сущности, метод элиминации. Его успех зависит главным образом от выполнения трех условий, а именно: предлагаемые теории должны быть достаточно многочисленны (и оригинальны); они должны быть достаточно разнообразны; осуществляемые проверки должны быть достаточно строги. Таким образом, мы сможем, если нам повезет, гарантировать выживание самой подходящей теории, посредством элиминации менее подходящих.

Если это описание развития человеческого мышления вообще и научного мышления в частности признать более или менее корректным, то оно поможет нам понять, что имеется в виду, когда говорят, что развитие мышления происходит «диалектически».

Диалектика (в современном, то есть главным образом гегелевском, смысле термина) – это теория, согласно которой нечто – в частности, человеческое мышление, – в своем развитии проходит так называемую диалектическую триаду: тезис, антитезис и синтез. Сначала – некая идея, теория или движение, – тезис. Тезис, скорее всего, вызовет противоположение, оппозицию, поскольку, как и большинство вещей в этом мире, он, вероятно, будет небесспорен, то есть не лишен слабых мест. Противоположная ему идея (или движение) называется антитезисом, так как она направлена против первого – тезиса. Борьба между тезисом и антитезисом продолжается до тех пор, пока не находится такое решение, которое в каких-то отношениях выходит за рамки и тезиса, и антитезиса, признавая, однако, их относительную ценность и пытаясь сохранить их достоинства и избежать недостатков. Это решение, которое является третьим диалектическим шагом, называется синтезом. Однажды достигнутый, синтез, в свою очередь, может стать первой ступенью новой диалектической триады и действительно становится ею, если оказывается односторонним или неудовлетворительным по какой-то другой причине. Ведь в последнем случае снова возникнет оппозиция, а значит, синтез можно будет рассматривать как новый тезис, который породил новый антитезис. Таким образом, диалектическая триада возобновится на более высоком уровне; она может подняться и на третий уровень, когда достигнут второй синтез.

То, что называют диалектической триадой, мы разъяснили достаточно полно. Едва ли можно сомневаться в том, что диалектическая триада хорошо описывает определенные ступени в истории мышления, особенно в развитии идей, теорий и социальных движений, опирающихся на идеи или теории. Такое диалектическое развитие можно «разъяснить», если показать, что оно происходит в соответствии с методом проб и ошибок, который мы обсуждали ранее. Однако следует отметить, что диалектическое развитие не является полным эквивалентом описанного нами развития теории посредством проб и ошибок. Рассматривая метод проб и ошибок, мы имели в виду только идею и критику в ее адрес, или, используя терминологию диалектиков, борьбу между тезисом и антитезисом; мы не принимали во внимание дальнейшее развитие, не предполагали, что борьба между тезисом и антитезисом должна закончиться неким синтезом. Мы имели в виду, скорее, что борьба между идеей и ее опровержением, или между тезисом и антитезисом, приведет к элиминации тезиса (или, возможно, антитезиса), если он окажется неудовлетворительным, и что соревнование теорий должно завершиться принятием новых теорий, если, конечно, для испытания предлагается достаточно большое их число.

Таким образом, можно сказать, что интерпретация в терминах метода проб и ошибок является несколько более гибкой, чем интерпретация в терминах диалектики. Она не ограничивается ситуацией, где предлагается начинать с одного-единственного тезиса, и потому с легкостью находит применение там, где с самого начала выдвигается несколько тезисов, независимых друг от друга и не обязательно противоположных. Однако надо признать, что очень часто – пожалуй, даже обычно – развитие определенной области человеческого мышления начинается с какой-то одной идеи. Если так, то диалектическая схема часто оказывается уместной, поскольку этот тезис будет открыт для критики и, таким образом, «создаст», как обычно выражаются диалектики, свой антитезис.

Мы должны быть осторожны, например, по отношению к ряду метафор, используемых диалектиками и, к сожалению, часто воспринимаемых слишком буквально. Например, диалектики говорят, что тезис «создает» свой антитезис. В действительности же только наша критическая установка создает антитезис, и там, где она отсутствует, никакой антитезис создан не будет. Далее, не следует думать также, что именно «борьба» между тезисом и антитезисом «создает» синтез. На самом деле происходит битва умов, и именно умы должны быть продуктивны и создавать новые идеи; история человеческого мышления насчитывает много бесплодных битв, битв, закончившихся ничем. И даже если синтез достигнут, его характеристика как «сохраняющего» лучшие элементы тезиса и антитезиса, как правило, является весьма несовершенной. Эта характеристика вводит в заблуждение, даже если она верна, поскольку помимо старых идей, которые синтез «сохраняет», он всегда воплощает и новую идею, которую нельзя редуцировать к более ранним стадиям диалектического развития. Другими словами, синтез обычно представляет собой нечто гораздо большее, нежели конструкцию из материала, доставляемого тезисом и антитезисом. Принимая во внимание все сказанное, можно заключить, что диалектическая интерпретация – прежде всего то ее положение, что синтез строится из идей, содержащихся в тезисе и антитезисе, – если и находит применение, всё же вряд ли может способствовать развитию мышления. Этот момент подчеркивали подчас и сами диалектики; и тем не менее они почти всегда думают, что диалектика может быть использована как метод, который поможет им подтолкнуть или, по крайней мере, предсказать будущее развитие мышления.

Однако самые серьезные недоразумения и невнятица возникают из-за расплывчатости, характерной для рассуждений диалектиков о противоречиях.

Они верно указывают, что противоречия имеют огромное значение в истории мышления, – столь же важное, сколь и критика. Ведь критика, в сущности, сводится к выявлению противоречия. Это может быть противоречие либо в рамках критикуемой теории, либо между этой теорией и другой теорией, которую у нас есть основания принять, либо между теорией и определенными фактами – точнее, между теорией и определенными утверждениями о фактах. Критика всегда лишь указывает на противоречие или же, можно сказать, просто противоречит теории (то есть служит утверждению антитезиса). Однако критика является – в очень важном смысле – главной движущей силой любого интеллектуального развития. Без противоречий, без критики не было бы рационального основания изменять теории, – не было бы интеллектуального прогресса.

Верно заметив, таким образом, что противоречия – особенно, конечно, противоречия между тезисом и антитезисом, которые «создают» прогресс в форме синтеза, – чрезвычайно плодотворны и действительно являются движущей силой любого прогресса в мышлении, диалектики делают вывод – как мы увидим, неверный, – что нет нужды избегать столь плодотворных противоречий. Они даже утверждают, что противоречий вообще нельзя избежать, поскольку они встречаются в мире всегда и повсюду.

…Ссылаясь на плодотворность противоречий, диалектики заявляют, что от этого закона традиционной логики следует отказаться. Они заявляют, что диалектика приводит тем самым к новой логике – диалектической логике. Диалектика, которую я до сих пор характеризовал как принадлежащую исключительно к области истории (as a merely historical doctrine) – как теорию исторического развития мышления, – оказывается в результате совсем другим учением: она оказывается одновременно и логической теорией, и – как мы скоро увидим – общей теорией мира.

Эти огромные претензии, однако, не имеют под собой ни малейшего основания. Действительно, они опираются лишь на неопределенную и туманную манеру речи, характерную для диалектиков.

Диалектики говорят, что противоречия плодотворны и способствуют прогрессу, и мы согласились, что в каком-то смысле это верно. Верно, однако, только до тех пор, пока мы полны решимости не терпеть противоречий и изменять любую теорию, которая их содержит, – другими словами – никогда не мириться с противоречиями. Только благодаря этой нашей решимости критика, то есть выявление противоречий, побуждает нас к изменению теорий и тем самым – к прогрессу.

Нельзя не подчеркнуть со всей серьезностью, что стоит нам только изменить эту установку и примириться с противоречиями, как они утратят всякую плодотворность. Они больше не будут способствовать интеллектуальному прогрессу. Действительно, если мы готовы мириться с противоречиями, то никакие противоречия, выявляемые в наших теориях, уже не заставят нас изменить последние. Другими словами, в этом случае всякая критика (то есть выявление противоречий) утратит силу. Критику будут встречать словами: «А почему бы и нет?», а то и восторженным «Вот они!», то есть всё сведется к приветствованию замеченных противоречий.

Это значит, что если мы готовы примириться с противоречиями, то критика, а вместе с нею и всякий интеллектуальный прогресс, должна прийти к концу.

Поэтому мы должны сказать диалектику, что нельзя сидеть сразу на двух стульях: либо он ценит противоречия за их плодотворность – и тогда не должен принимать их как должное; либо же он готов примириться с противоречиями – и тогда они станут бесплодными, а рациональная критика, дискуссия и интеллектуальный прогресс окажутся невозможными.

Единственной «силой», движущей диалектическое развитие, является, таким образом, наша решимость не мириться с противоречиями между тезисом и антитезисом. Вовсе не таинственная сила, заключенная в этих двух идеях, не загадочное напряжение, якобы существующее между ними, способствуют развитию, а исключительно наша решимость не признавать противоречий заставляет нас искать какую-то новую точку зрения, позволяющую избежать противоречий. И это совершенно оправданная решимость. Ибо легко показать, что если бы человек примирился с противоречием, то ему пришлось бы отказаться от всякой научной активности, что означало бы полный крах науки. Это можно сделать, доказав, что в случае признания двух противоречащих друг другу высказываний придется признать какое угодно высказывание: ведь из пары противоречащих высказываний можно с полным правом вывести всё что угодно.

Иногда говорят, что факт следования из двух противоречащих высказываний любого высказывания не доказывает бесполезности противоречивой теории: во-первых, теория может представлять интерес сама по себе, несмотря на всю свою противоречивость; во-вторых, в нее можно внести поправки, которые сделают ее непротиворечивой; и наконец, можно придумать метод, пусть даже метод ad hoc (каковы, например, методы избежания расхождений в квантовой теории), который предотвратит ложные заключения, требуемые самой логикой теории. Всё это абсолютно верно, но при всех поправках такая паллиативная (makeshift) теория является источником серьезных опасностей, ранее нами обсуждавшихся: если мы действительно хотим примириться с этой теорией, тогда ничто не заставит нас искать лучшей теории, и наоборот: если мы ищем более совершенной теории, то только потому, что считаем данную теорию плохой вследствие содержащихся в ней противоречий. Примирение с противоречием обязательно приводит нас в этом случае, как и всегда, к отказу от критики, а значит, – к краху науки.

Мы видим здесь, насколько опасна неопределенная и метафорическая речь. Расплывчатое утверждение диалектиков, что противоречия неизбежны и что избавляться от них даже нежелательно, поскольку они так плодотворны, ведет к опасному заблуждению. Оно приводит к заблуждению, поскольку так называемая плодотворность противоречий, как мы видели, есть просто результат нашего решения не мириться с ними (следуя закону противоречия). И оно опасно, поскольку мнение, что от противоречий избавляться не следует или вообще невозможно избавиться, с необходимостью приводит к концу и науки и критики, то есть к концу рациональности. Надо подчеркнуть, что для всякого, кто хочет утверждать истину и содействовать просвещению, является необходимостью и даже долгом упражнять себя в искусстве выражать вещи ясно и недвусмысленно, даже если это означает отказ от утонченной метафоричности и глубокоумной двусмысленности.

Подведем итог. Суть диалектики – диалектики в том смысле, в каком мы способны наделить ясным значением диалектическую триаду – может быть описана следующим образом. Диалектика, точнее теория диалектической триады, устанавливает, что некоторые события или исторические процессы происходят определенным типичным образом. Стало быть, диалектика есть эмпирическая, описательная теория. Ее можно сравнить, скажем, с теорией, согласно которой живые организмы на определенной стадии своего развития растут, затем остаются неизменными, после чего начинают уменьшаться и умирают, – либо с теорией, согласно которой люди сначала отстаивают свои мнения догматически, потом [начинают относиться к ним] скептически, и лишь после этого, на третьей стадии, – [воспринимают их] научно, то есть в критическом духе. Как и эти теории, диалектика допускает исключения – если только не навязывать диалектические интерпретации насильно, – и, подобно им же, не состоит ни в каком особом родстве с логикой.

Еще одна опасность, исходящая от диалектики, связана с ее туманностью. Она предельно облегчает применение диалектической интерпретации ко всякой разновидности развития и даже к тому, что не имеет никакого отношения к диалектике. Известна, например, диалектическая интерпретация, которая отождествляет пшеничное зерно с тезисом, развившееся из него растение – с антитезисом, а все зерна этого растения – с синтезом. Что такие примеры затуманивают и без того неясный смысл диалектической триады, делая ее расплывчатость просто угрожающей, – это очевидно; в какой-то момент, охарактеризовав развитие как диалектическое, мы сообщим только то, что развитие проходит определенные ступени, то есть очень немногое. Интерпретировать же этот процесс развития в том смысле, что рост растения есть отрицание зерна, которое перестает существовать, и что созревание многочисленных новых зерен есть отрицание отрицания – некое новое начало на более высоком уровне – значит просто играть словами. (Не по этой ли причине Энгельс сказал, что этот пример способен понять и ребенок?)

Поэтому считать диалектику частью логики почти столь же неуместно, как и считать частью логики, скажем, теорию эволюции. Только расплывчатая, метафоричная и двусмысленная манера говорить, которую мы уже подвергли критике, может привести к мысли, что диалектика является как теорией, описывающей определенные типичные процессы развития, так и фундаментальной теорией, подобной логике.

После всего сказанного, я думаю, ясно, что слово «диалектика» следует употреблять очень осторожно, а лучше всего, пожалуй, вообще его не употреблять, – ведь мы всегда можем использовать более ясную терминологию метода проб и ошибок. Исключение следует сделать только для тех случаев, где недоразумение невозможно и где мы сталкиваемся с таким развитием теорий, которое действительно полностью укладывается в диалектическую триаду.

Я не собираюсь предлагать доводы за или против кантовской эпистемологии и не намерен подробно обсуждать ее. Но я хочу подчеркнуть, что она, безусловно, не является полностью идеалистической. Как отмечает сам Кант, она представляет собой смесь, или синтез, своеобразного реализма и идеализма; ее реалистический элемент – это утверждение, что мир, как он является нам, есть некоторый материал, идеалистический же – утверждение, что он есть материал, организованный нашим сознанием.

Гегель в своем идеализме пошел дальше Канта. Гегель тоже задавал себе эпистемологический вопрос: «почему наше сознание может постигать мир?» И вместе с другими идеалистами он отвечал: «Потому что мир подобен нашему сознанию». Но его теория была более радикальной, нежели Кантова. Он не говорил, как Кант: «Потому что сознание систематизирует или организовывает мир», а говорил, что «сознание есть мир» или еще: «разумное есть действительное; действительность и разум тождественны».

Это и называется гегелевской «философией тождества разума и действительности», или кратко: «философией тождества». Мимоходом замечу, что эпистемологическое решение Канта: «Сознание систематизирует мир» и гегелевскую философию тождества: «Сознание есть мир» исторически соединил мост – именно Фихте, с его «сознание творит мир».

Гегелевская философия тождества – «разумное действительно и действительное разумно, значит, разум и действительность тождественны» – была, несомненно, попыткой восстановить рационализм на новом основании. Она позволяла философу строить некую теорию мира, исходя из чистого разума, и утверждать, что это и есть истинная теория действительного мира. Тем самым допускалось именно то, что считал невозможным Кант. Гегель, следовательно, должен был попытаться опровергнуть Кантовы доводы, направленные против метафизики. Он сделал это с помощью своей диалектики.

Кант утверждал, что область нашего знания ограничена сферой возможного опыта и что деятельность чистого разума (pure reasoning) за пределами этой сферы лишена основания. В разделе первой «Критики», озаглавленном им «Трансцендентальная диалектика». Кант доказывал это так. Пытаясь построить теоретическую систему на основании чистого разума, – например, доказывая, что наш мир бесконечен (идея, явно выходящая за пределы возможного опыта), мы можем достичь своей цели. Однако мы обнаружим, к своему ужасу, что с помощью равноценных аргументов всегда можно доказать и прямо обратное. Иными словами, выдвигая метафизический тезис, мы всегда можем сформулировать и защитить его полный антитезис. Причем оба эти аргумента будут иметь примерно равную силу и убедительность – оба они будут казаться в равной или почти равной мере разумными. Вот почему, говорил Кант, разум обречен спорить сам с собою и сам себе противоречить, если он выходит за пределы возможного опыта.

…Как же Гегель преодолел Кантово опровержение рационализма? Очень просто – он предложил не обращать внимания на противоречия. Они просто-таки неизбежны в развитии мышления и разума. Они только показывают недостаточность и неудовлетворительность теории, которая не учитывает того факта, что мышление, то есть разум, а вместе с ним (согласно философии тождества) и действительность, не есть нечто раз и навсегда установившееся, но находится в развитии, что мы живем в эволюционирующем мире. Гегель утверждает, что Кант опроверг метафизику, но не рационализм. Ибо то, что Гегель называет «метафизикой» – в противоположность «диалектике», – есть просто такая рационалистическая система, которая не принимает во внимание эволюцию, движение, развитие, то есть пытается представить действительность стабильной, неподвижной и свободной от противоречий. Гегель в своей философии тождества приходит к выводу, что, поскольку развивается разум, должен развиваться и мир, и поскольку развитие мышления или разума является диалектическим, то и мир должен развиваться по диалектическим триадам.

Таким образом, в гегелевской диалектике мы находим следующие три элемента:

(а) Попытка обойти Кантово опровержение «догматизма» – в понимании Канта – метафизики. Это опровержение, как считает Гегель, имеет силу только для систем, которые являются метафизическими в более узком, собственно гегелевском смысле, но не для диалектического рационализма, который принимает во внимание развитие разума и потому не боится противоречий. Ускользая таким образом от Кантовой критики, Гегель пускается в крайне опасное предприятие, поскольку доказывает примерно следующее: «Кант опроверг рационализм, заявив, что тот непременно приводит к противоречиям. Допустим. Однако ясно, что этот аргумент черпает свою силу из закона противоречия: он опровергает только системы, признающие этот закон, то есть пытающиеся избавиться от противоречий. Этот аргумент не представляет угрозы для системы вроде моей, которая готова примириться с противоречиями, то есть для диалектической системы». Очевидно, что такая позиция закладывает фундамент для чрезвычайно опасной разновидности догматизма – для догматизма, которому уже не надо бояться критики. Ведь всякая критика в адрес любой теории должна основываться на методе обнаружения противоречия – в рамках самой теории или между теорией и фактами, как я сказал ранее. Поэтому гегелевский метод вытеснения Канта эффективен, но, к несчастью, слишком эффективен. Он делает систему Гегеля неуязвимой для любой критики и нападок и, таким образом, является догматическим в чрезвычайно специфическом смысле. Я назвал бы этот метод железобетонным догматизмом. (Можно отметить, что подобный же железобетонный догматизм помогает устоять зданиям и других догматических систем.)

(b) Описание развития разума в терминах диалектики – весьма правдоподобный элемент гегелевской философии. Это становится ясно, если мы вспомним, что Гегель употребляет слово «разум» не только в субъективном смысле – для обозначения определенной умственной способности, – но и в объективном смысле – для обозначения всех видов теорий, мыслей, идей и т.д. Утверждая, что философия является наивысшим выражением деятельности разума, и говоря о развитии разума, Гегель имеет в виду главным образом развитие философского мышления. Действительно, вряд ли диалектическая триада может найти лучшее применение, чем при исследовании развития философских теорий. Поэтому не удивительно, что с наибольшим успехом Гегель применил диалектический метод в своих «Лекциях по истории философии».

Чтобы уяснить связанную с этим успехом Гегеля опасность, мы должны вспомнить, что в его время – и даже много позже – логика обычно определялась как теория разумной или мыслительной деятельности; соответственно, фундаментальные законы логики обычно назывались «законами мышления». Отсюда вполне понятно, почему Гегель, видевший в диалектике истинное описание действительного процесса рассуждения и мышления, считал своим долгом изменить логику, с тем чтобы сделать диалектику важной – если не важнейшей – частью логической теории. Для этого ему необходимо было отбросить «закон противоречия», который служил серьезным препятствием для диалектики. Здесь корень той точки зрения, согласно которой диалектика «фундаментальна», то есть может конкурировать с логикой, является усовершенствованной логикой. Я уже критиковал такое представление о диалектике; хочу только повторить, что любая разновидность логического рассуждения – будь то до или после Гегеля, в науке, математике или же в любой подлинно рациональной философии – всегда основывается на законе противоречия. Гегель, однако, пишет:

«В высшей степени важно уяснить себе, как следует понимать и познавать диалектическое. Оно является вообще принципом всякого движения, всякой жизни и всякой деятельности в сфере действительности. Диалектическое есть также душа всякого истинно научного познания».

Однако если Гегель считает диалектическим такое рассуждение, которое пренебрегает законом противоречия, то он наверняка не сможет найти в науке ни одного примера подобного рассуждения. (Многочисленные примеры, приводимые диалектиками, все без исключения находятся на уровне упоминавшихся примеров Энгельса – когда он рассуждал о зерне  и  о  том,  что (-а)^2 = а^2, – а то и ниже.) На диалектике зиждется не научное рассуждение как таковое, – более или менее успешно описать в терминах диалектического метода можно лишь историю и развитие научных теорий. Как мы уже видели, этот факт не оправдывает характеристики диалектики как «фундаментальной», поскольку он поддается объяснению и в рамках обычной логики, в терминах метода проб и ошибок.

Главная опасность такого смешения диалектики и логики, как я уже говорил, состоит в том, что оно учит людей догматическому поведению в споре. Действительно, слишком часто приходится наблюдать, как диалектики, испытывая логические затруднения, в качестве последнего средства сообщают своим оппонентам, что их критика ошибочна, поскольку основывается на обычной логике, а не на диалектике, и что стоит им только обратиться к диалектике, как они поймут, что замеченные ими в некоторых доводах диалектиков противоречия вполне законны (а именно, законны с диалектической точки зрения).

(с) Третий элемент гегелевской диалектики основывается на философии тождества. Если разум и действительность тождественны и разум развивается диалектически (как это хорошо видно на примере развития философского мышления), то и действительность должна развиваться диалектически. Мир должен подчиняться законам диалектической логики. (Эта точка зрения была названа «панлогизмом».) Следовательно, мы должны находить в мире противоречия, которые допускаются диалектической логикой. Именно тот факт, что мир полон противоречий, еще раз разъясняет нам, что закон противоречия должен быть отброшен за негодностью.

Прежде чем перейти к описанию судьбы диалектики после Гегеля, я хотел бы высказать свое личное мнение о гегелевской философии и особенно о философии тождества. Я думаю, что она представляет собой наихудшую из всех тех абсурдных и невероятных философских теорий... Беда не только в том, что философия тождества предлагается нам без малейшего намека на серьезное доказательство; даже сама проблема, ради решения которой была придумана эта философия, – а именно «каким образом наше сознание постигает мир?» – на мой взгляд, так и не была отчетливо сформулирована. И идеалистический ответ, который в разных вариациях исполнялся философами-идеалистами, а по существу оставался одним и тем же, – «потому, что мир подобен сознанию», – является лишь видимостью ответа. Мы ясно поймем это, стоит нам только рассмотреть какой-либо аналогичный аргумент, скажем: «почему это зеркало может отражать мое лицо?» – «потому, что оно похоже на мое лицо». Хотя полная негодность такого рода аргумента очевидна, его все повторяют и повторяют. Например, Джинc (Jeans), уже в наше время, сформулировал его приблизительно так: «почему математика способна объяснить мир?» – «потому, что мир подобен математике». Он доказывает, таким образом, что действительность имеет ту же природу, что и математика – что мир есть математическое мышление (а потому идеален). Это аргумент явно не более здравый, нежели следующий: «почему язык может описывать мир?» – «потому, что мир подобен языку – он лингвистичен», и далее: «почему английский язык может описывать мир?» – «потому, что мир устроен по-английски». Что этот последний аргумент действительно аналогичен ходу мысли Джинса, легко понять, если признать, что математическое описание мира есть просто определенный способ описания мира и ничего более и что математика обеспечивает нас лишь средствами описания – чрезвычайно богатым языком.

…Отказавшись от своей первоначальной идеалистической основы, диалектика утрачивает всякое правдоподобие и понятность. Вспомним, что лучшим доводом в защиту диалектики является ее применимость к развитию мышления, особенно философского мышления. Здесь же мы сталкиваемся с прямым утверждением, что физическая реальность развивается диалектически, – с утверждением крайне догматическим, настолько мало подкрепленным наукой, что материалистические диалектики вынуждены очень широко использовать тот вышеупомянутый опасный метод, который отметает всякую критику как недиалектическую... Именно соединение диалектики и материализма кажется мне даже худшим, чем диалектический идеализм.

…Основывающиеся на диалектике прогнозы иногда будут правильными, а иногда – неправильными. В последнем случае, очевидно, возникает непредвиденная ситуация. Однако диалектика настолько расплывчата и растяжима, что может истолковать и разъяснить эту непредвиденную ситуацию так же замечательно, как и ту ситуацию, которая была предсказана ею, однако так и не осуществилась. Любое развитие можно подогнать под диалектическую схему, и диалектик может не опасаться опровержения будущим опытом.

Маркс и Энгельс настойчиво утверждали, что науку не следует интерпретировать как массив, состоящий из окончательного и устоявшегося знания или из «вечных истин», но надо рассматривать ее как нечто развивающееся, прогрессирующее. Ученый – это не тот человек, который много знает, а тот, кто полон решимости не оставлять поиска истины. Научные системы развиваются, причем развиваются, согласно Марксу, диалектически.

Против этой мысли, собственно, нечего возразить – хотя я лично думаю, что диалектическое описание развития науки не всегда применимо без насилия над фактами и что лучше описывать развитие науки менее амбициозным и расплывчатым образом, например, в терминах теории проб и ошибок. Я готов допустить, впрочем, что это мое замечание не имеет большого значения. Реальность, однако, такова, что Марксов прогрессивный и антидогматический взгляд на науку на деле никогда не проводился ортодоксальными марксистами. Прогрессивная, антидогматическая наука критична, в критике – сама ее жизнь. Но марксисты никогда не отличались терпимостью к критике марксизма, диалектического материализма.

Гегель полагал, что философия развивается и что его система, однако, должна оставаться последней, наивысшей и вечно непревзойденной стадией развития. Марксисты переняли эту установку, распространив ее на систему Маркса. Поэтому антидогматическая установка Маркса проводится только в теории, а не в практике ортодоксального марксизма, диалектика же используется марксистами, по примеру энгельсовского «Анти-Дюринга», главным образом в апологетических целях – для защиты марксизма от критики. Как правило, критиков хулят за неумение понять диалектику – эту пролетарскую науку – или за предательство. Благодаря диалектике антидогматическая установка была оставлена и марксизм утвердился как догматизм, и догматизм достаточно гибкий, чтобы с помощью диалектического метода уклониться от всякой животворной критики. Таким образом он превратился в то, что я назвал железобетонным догматизмом.

Однако для развития науки нет большего препятствия, чем такого рода догматизм. Не может быть развития науки без свободного соревнования мыслей, – такова сущность антидогматического подхода, когда-то столь решительно отстаиваемого Марксом и Энгельсом. Вообще говоря, свободное соревнование научных идей невозможно без свободы мышления как такового.

…Марксизм сохранял догматическую установку десятилетиями, повторяя своим оппонентам в точности те доводы, которые с самого начала использовали его основатели. И печально и поучительно наблюдать, как нынешний ортодоксальный марксизм официально рекомендует в качестве основы научной методологии гегелевскую «Логику» – не просто устаревшую, но представляющую собой типичный образец донаучного и даже дологического мышления. Это хуже, чем пропагандировать Архимедову механику в качестве основы для современного инженерного дела.

Таким образом, диалектика сослужила дурную службу не только для развития философии, но и для развития политической теории.

Всё развитие диалектики должно предостерегать нас против опасностей, неотделимых от философского системосозидания. Оно напоминает нам, что философия не должна быть основанием для каких бы то ни было научных систем и что философам следует быть гораздо скромнее в своих притязаниях.

На этом мы с сожалением прощаемся с прекрасным анализом Карла Поппера. Ниже дается небольшой отрывок из полемики Энгельса с Дюрингом, который, на мой взгляд, можно условно рассматривать как начало становления диалектического материализма.


Ф.Энгельс. Анти-Дюринг. М., 1951, с.112-113.

Е.Дюринг утверждал: «Противоречивое представляет категорию, которая может относиться к комбинации мыслей, но никак не к действительности. В вещах нет никаких противоречий… Противоречивое по гегелевской логике – или, вернее, учению о логосе – не существует просто в мышлении… противоречие существует в самих вещах и процессах объективно и может быть обнаружено, так сказать, в телесной форме; таким образом, бессмыслица перестает быть невозможной комбинацией мыслей, а становится фактической силой. Действительное бытие абсурдного – таков первый член символа веры гегелевской логики и нелогики… Чем противоречивее, тем истиннее, иными словами, чем абсурднее, тем более заслуживает веры: именно это правило, – даже не вновь открытое, а просто заимствованное из теологии откровения и мистики, – выражает в обнаженном виде так называемый диалектический принцип».

Ф.Энгельс возражал ему так: «Пока мы рассматриваем вещи как покоящиеся и безжизненные… мы, разумеется, не наталкиваемся ни на какие противоречия в них… Но совсем иначе обстоит дело, когда мы начинаем рассматривать вещи в их движении, в их изменении, в их жизни, в их взаимном воздействии друг на друга. Здесь мы сразу наталкиваемся на противоречие. Движение само есть противоречие; уже простое механическое перемещение может осуществляться лишь в силу того, что тело в один и тот же момент времени находится в одном и том же месте и одновременно – в другом, что оно находится в одном и том же месте и не находится в нем. Постоянное возникновение и одновременное разрешение этого противоречия – и есть именно движение.

Здесь перед нами, следовательно, противоречие, которое «существует в самих вещах и процессах объективно и может быть обнаружено, так сказать, в телесной форме»… Метафизически мыслящий рассудок абсолютно не в состоянии перейти от идеи покоя к идее движения, так как здесь ему преграждает путь указанное выше противоречие».

«Если вещи присуща противоположность, то эта вещь находится в противоречии с самой собой... Например, в том, что вещь остается той же самой и в то же время непрерывно изменяется, что она содержит в себе противоположность между «устойчивостью» и «изменением», заключается противоречие» [see].

Далее следуют компиляции современных критиков диалектики и диалектического материализма.



 ОПРОВЕРГАТЕЛИ МАТЕРИАЛИЗМА

Критики материализма с целью его дискредитации частенько намеренно используют грубый, заключающийся в подмене понятий софистический прием. «Нередко слово «материализм» употребляется произвольно, в низменном смысле: «Под материализмом филистер понимает обжорство, пьянство, похоть и плотские наслаждения и тщеславие, корыстолюбие, скупость, алчность, погоню за барышом и биржевые плутни, короче – все те грязные пороки, которым он сам предается втайне» [see]» [see]. В более «утонченном» варианте диалектический материализм отождествляют с марксизмом как историко-социологическим и историко-политическим учением, а также с царившей в СССР основанной на классовом подходе марксистской идеологией и даже с самим тоталитарным коммунистическим режимом и его деяниями. Например, Б.П.Вышеславцев в своей статье «Философская нищета марксизма» умышленно путает марксизм-идеологию с марксизмом-философией. Выводы, которые справедливы в отношении порочной идеологической практики марксизма, он переносит на философию марксизма (диалектический материализм), а выводы, которые справедливы, да и то лишь частично, в отношении диалектического материализма, он затем переносит на любую форму материализма. Я сам критик диалектического материализма, но надо же оставаться объективным. Нельзя, ненавидя конкретный общественный строй и его идеологию (вероятно, человек имел для этого веские основания), одновременно ненавидеть и царящую там философию. Повторяю, нельзя ненавидеть какую-то конкретную философию, ее можно только исследовать, изучать. Диалектический материализм как философская система заслуживает не меньше уважения и внимания, чем какая-то другая философия. Ведь сам диалектический материализм «без греха» и не виноват в деяниях своих дорвавшихся до власти интерпретаторов. Аргументы, справедливые только по отношению к догматической в своей сути коммунистической идеологии СССР, Вышеславцев незаконно распространяет на диалектический материализм, а затем и на любой материализм вообще. Вот как он выстраивает свои доводы, доказывая, что материализм есть «низшая и простейшая ступень философии».

Б.П.Вышеславцев. Философская нищета марксизма.
http://www.philosophy.ru/library/vushes/mark.html


Настоящая критика имеет в виду его (марксизма – А.А.) миросозерцание, которое обязаны исповедовать и проповедовать все подданные советского государства и все члены коммунистических партий во всем мире, ему подчиненные. Оно выражено в сжатой и точной форме догматического катехизиса марксизма, составляющего центральную главу истории ВКП(б). Мы не критикуем здесь других форм марксизма и социал-демократии, полагая, что центром внимания должен оставаться тот «марксизм», который действует в мире, диктует свою идеологию массам и при ее помощи осуществляет свой коммунистический империализм. Конечно, в этом катехизисе содержится не вся догма марксизма и не все ее истолкования, но едва ли кто найдет в ней хоть одно утверждение, которое не повторяло бы высказываний Маркса или Энгельса. Если что наиболее чуждо марксизму, то это прежде всего подлинное диалектическое развитие… А так как наука и философия есть всегда диалектическое движение, сомнение, научное незнание, для которого бытие есть всегда задача со многими неизвестными, то догма марксизма и катехизиса диамата не есть ни наука, ни философия.

Марксизм диамата есть идеологическая демагогия. То, что способно противостоять ей, есть демократическая свобода. Только она диалектична, признаёт диалог, разговор («парламент» и означает разговор), признаёт оппозицию, т.е. постоянную свободу сказать «нет», а не только обязанность говорить «да»; свободу тезиса и антитезиса, дабы найти синтез, дабы сговориться и договориться. Только она признаёт свободу мысли, совести и слова и не предписывает никакого миросозерцания, никакой обязательной «идеологии». Демократическая свобода утверждает тот же метод свободного диалога, свободного спора, каким всегда пользовались наука и философия в своем свободном развитии. В этом смысле она научно оправдана. Классическая философия права в сущности, потому и обосновывала либерально-демократическое государство на идее свободного соглашения (договора), что считала это прямым выводом который лежит в основе всякого научного, философского и этического мышления и искания.

Марксизм есть классовая идеология, и это признаётся его собственной доктриной. Такая идеология есть прямая противоположность науке и философии. Она есть коллективная психологическая мобилизация для целей борьбы, завоевания, покорения и властвования. Она не ищет в сущности никакого миросозерцания, ибо не хочет ничего «созерцать» и ничего «искать»: она нашла средство внушать, пропагандировать, психически властвовать, вести массы. Демагогическую идеологию мы наблюдаем в формах нацизма, фашизма и коммунизма. Эта идеология не терпит никакой диалектики, не признаёт никакого диалога, она признаёт только монолог, диктат, диктатуру. Эта идеология может брать любую идею из свободной философии, но ее идея всегда обращается в «идеократию», т.е. в диктатуру идей, в инквизицию. Метод идеологии во всём противоположен методу науки и философии: она не терпит научного незнания, не допускает сомнения, не признаёт ничего неясного и нерешенного, не любит самостоятельной мысли и говорит: «Ты не думай – вожди за тебя подумали». Идеи практического и метафизического материализма при этом особенно удобны для овладения массовой психологией пролетариата, и не одного только пролетариата, но и массового человека вообще. Материализм есть самая примитивная, легкая и общедоступная философия: вера в вещи, в тела, в материальные блага, как в единственную реальность. Если материя есть низшая и простейшая ступень бытия, то материализм есть низшая и простейшая ступень философии.

«Правящие режимы использовали идеи коммунизма для оправдания своего безмерного злоупотребления властью» [see]. «Террористические государственные механизмы устраиваются и обживаются под видавшим виды предлогом долговременности, уже затянувшейся почти на пятьдесят лет диктатуры давно угнетенного пролетариата, издеваясь и глумясь над теорией, которую они на словах осуществляют. Они заковали своих подданных в цепи собственных насущных интересов… Теорию лишили понятий, превратили во фрагмент политики, из лабиринтов которой она и должна была вывести; теория передана в руки власти» [see].

Я, безусловно, согласен: любая тоталитарная идеология и основанные на ней тоталитарные режимы заслуживают осуждения. Но, скажите, причем здесь материализм? Ведь тоталитаризм порождает любая неограниченная власть и растет он одинаково хорошо на любой почве: и материалистической и идеалистической, и светской и религиозной. И примеров тому – тьма.


А.С.Хоцей. Основная ошибка философии (критика объектного мышления). http://www.materialist.kcn.ru/kniga11/index.php3

материализм не может найти себе в Мире такой предмет, который был бы отличен от предметов конкретных наук. Неоматериализм – может: это – материальный Абсолют, единый внеэмпирический Фундамент всего эмпирического мира, вездесущая немеханическая протоматерия.

материализм не существует как онтологическое учение. Неоматериализм существует именно как онтологическое учение!

с отказом от механицизма на месте материалистической философии (онтологии) остаётся лишь зияющая дыра. В неоматериализме место атомизма уже занял америзм.

давно пора понять и честно признать тот факт, что материализма как толковой теоретической системы онтологических взглядов сегодня в наличии нет. Размышлять о Мире в целом, Едином и Сущем последние сто-двести лет позволяют себе только идеалисты.

Материалисты смирились со своей импотенцией на поприще познания сущего, а идеалисты – как с тем же самым, так и с невозможностью познания вообще. Материализм отдался на милость конкретных наук, идеализм – религии.


Аноним. Формальная и диалектическая логика (реферат). 19.01.2009.
http://revolution.allbest.ru/philosophy/00051893_0.html


Аристотель ставил вопрос: какой принцип является столь самоочевидным, что его можно положить в основу истинной философии. Таким самоочевидным принципом Аристотель считает следующий: «Невозможно, чтобы одно и то же в одно и то же время было и не было присуще одному и тому же в одном и том же отношении» [see]. Впоследствии схоласты назвали этот принцип законом противоречия. В своих логических трактатах Аристотель сформулировал еще два закона мышления: закон тождества, требующий, чтобы в любом суждении понятия использовались строго в рамках тех определений, которые им были даны, и закон исключенного третьего, согласно которому из двух взаимоисключающих суждений одно обязательно должно быть истинным. К этим трем законам аристотелевской логики Лейбниц добавил четвертый закон, который он назвал законом достаточного основания. Этот закон требует, чтобы всякое суждение, претендующее на истинность, было достаточным образом обосновано. В противном случае мы никогда не смогли бы принять решения, а вечно метались бы от одного варианта к другому, не зная, какой предпочесть.

Гегель, однако, не ограничивался критикой законов формальной логики, но вознамерился создать собственную логику, которая впоследствии получила название «диалектической».

Как известно, термин «диалектическая логика» был введен в философию Гегелем, который нередко употреблял философские термины в значении, отличном от их обычного употребления. И «логикой» он называл не науку о выводах и доказательствах, а свою собственную «науку» о саморазвитии абсолютной идеи в «царстве чистой мысли». Диалектическая логика Гегеля – это учение о Логосе, наука о Боге, который «существует в своей истинности лишь в мышлении и как мышление». Однако такие же сверхзадачи Гегель приписал и традиционной, аристотелевской логике и обрушился на неё с беспощадной критикой. Традиционная логика, согласно Гегелю, занимается «внешним материалом», «мертвыми формами», не способна проникнуть в «суть вещей» и должна поскорее «сойти со сцены». Разумеется, никакой новой логики Гегель не создал, а лишь освободил свою метафизику от всех логических законов и, прежде всего, от закона непротиворечивости.

Философские взгляды К.Маркса и Ф.Энгельса сложились под сильным влиянием гегельянства. Сказывалось это влияние не только в «заигрывании» с гегелевской терминологией, о которой однажды обмолвился Энгельс. От Гегеля марксизм в скрытом виде унаследовал фатализм и телеологию, т.е. веру в некую «всемирно-историческую необходимость», определяющую ход событий и ведущую человечество к состоянию совершенства. Однако ни Маркс, ни Энгельс никогда не апеллировали ни к какой особой логике и термин «диалектическая логика» не употребляли. Напротив, все свои утверждения они строго согласовывали с правилами логического вывода, а у своих оппонентов старались найти логические противоречия.

Отношение марксистов к логике стало меняться на рубеже XIX-XX вв. В этот период выводы точных наук подорвали онтологическую базу марксистского материализма… Большинство марксистов, вместо того, чтобы отказаться от тех или иных положений теории Маркса, стали переинтерпретировать эти положения с целью сделать их неопровержимыми. Но сделать теорию неопровержимой можно только сделав ее непроверяемой, т.е. иррациональной… Одним из средств подобного «спасения» марксистской теории стала ее диалектизация, т.е. внесение в ее состав большего количества элементов гегельянства, чем это было изначально. И важнейшая роль в этом процессе принадлежала В.И.Ленину.

Именно Ленин высказал мысль, что марксистская теория опирается не на обычную формальную логику, а на некоторую особую, высшую Логику, восходящую своими корнями к диалектической логике Гегеля.

Теоретическая функция диалектической логики, как уже отмечалось, состояла в том, чтобы делать марксистскую философию не только непроверяемой, но и вообще закрытой для какого бы то ни было рационального обсуждения. Достигалось это отрицанием всех основных законов обычной логики, в том числе закона непротиворечивости.

Противники диалектической логики утверждали, что объективные противоречия возникают в результате столкновений противоположных сил и тенденций и что они могут быть описаны логически непротиворечивым способом. Логические же парадоксы и противоречия, согласно этой точки зрения, свидетельствуют о неадекватности теории, о ее неспособности дать точное описание действительности и, следовательно, должны рассматриваться как проблемы, требующие своего разрешения.

Защитники диалектической логики, напротив, утверждали, что объективные противоречия возникают не в результате столкновений различных тенденций, а в результате самопротиворечивости объектов… Таким образом, логическое противоречие рассматривалось «диалектикам» не как проблема, а как решение, не как вопрос, а как ответ. В результате марксистская философия оказывалась способной объяснить всё что угодно и любое обсуждение ее выводов становилось бессмысленным.

Спор между «диалектиками» и «логиками» шел почти два десятилетия и закончился полным поражением диалектиков… К середине 80-х годов диалектическая логика практически сошла со сцены, а всякие упоминания о ней стали восприниматься как проявления крайнего обскурантизма.

И только сейчас, по прошествии времени, приходит понимание необходимости серьезного философского и культурологического анализа этого феномена.

Легко видеть, что формальная логика событийна, а диалектическая логика – процессуальна. Действительно, моделью «события» является мгновенная смена форм. Именно это и наблюдается в реакциях элементарных частиц. Моделью же «процесса» является непрерывное движение, описываемое законами классической механики, но в действительности являющееся лишь усреднением громадного числа квантовых событий. Таким образом, в наших представлениях о движении в ХХ веке совершился подлинный переворот. Ранее считалось, что события являются иллюзией, а реальны лишь процессы. Поэтому говорилось, что аристотелевская логика, описывающая события, является обыденной, примитивной, а диалектическая логика, описывающая процессы, глубокой, подлинно научной. Теперь же выяснилось, что в природе всё наоборот: процессы представляют собой иллюзию, а события – реальность. Из этого можно сделать единственный вывод: диалектическая логика, описывающая процессы, является менее фундаментальной, чем аристотелевская, описывающая события.

В наши дни о диалектической логике вспоминают редко. Старшее поколение философов обращается сейчас к диалектической логике только в целях критики марксизма, а младшее, похоже, и вовсе о ней ничего не слышало. Однако ещё 15-20 лет назад эта «наука» занимала умы многих отечественных философов. По проблемам диалектической логики писались монографии, защищались диссертации, проводились конференции, организовывались диспуты. Можно без преувеличения сказать, что диалектическая логика была самым странным и удивительным продуктом марксистской идеологии. «Именно здесь, – отмечает М.В.Попович, – обнаружилась мистико-иррационалистическая сущность диалектического материализма как политической религии».


М.А.Абрамов. Догмы и поиск
(сто лет дискуссий о диалектике в английской философии). Москва, 1994. http://www.philosophy.ru/iphras/library/abramov/dialec.html


Платон употреблял слово «диалектика» для обозначения искусства добывания истины через конфронтацию и сравнение двух противоположных точек зрения. Платон, однако, считал, что полная истина человеку не доступна, а доступна она лишь богам

Опираясь на последнее утверждение, средневековая схоластика также употребляла термин «диалектика» для обозначения противоречивых суждений, демонстрирующих тщету человеческих усилий постичь истину, доступную только богу. Постепенно диалектика, как в древности у софистов, выродилась в технику одурачивания оппонентов при помощи логических самопротиворечий…

Общая основа у Гегеля и Маркса – диалектика… Оба философа – диалектики и основное внимание уделяют не субстанции, а процессу.

процесс десакрализации философских марксистских текстов начался… с обсуждения логического и онтологического статуса диалектики, во многом спровоцированного выступлениями Б.Рассела и К.Поппера.

Поппер не против материализма как такового. Он против его соединения с диалектикой.

Диалектика же, по мнению Поппера, – и в отношении «диамата» он, пожалуй, прав – претендует на статус аксиоматического обоснования всех дедуктивных операций, что само по себе ставит ее вне науки

Закон перехода количественных изменений в качественные раскрывает механизм возникновения нового

Действительный смысл развития в том, что непрерывно возникает нечто новое. В этом и состоит различие между простым изменением и развитием. Однако, разве простое изменение не обладает новизной?

диалектический метод трактует все вещи и понятия как продукты исторического развития, как постоянный процесс развития и преобразования

Гносеологическое первородство диалектики требует онтологического обоснования.

Гегель просто постулирует свою философию тождества

Согласно современным интерпретациям, пишет С.Хук (S.Hook), попытка применить диалектику к природе должна быть отброшена как несовместимая с натуралистической точкой зрения.

Обнаруживать классовую борьбу в природе значит предполагать разумность всей природы, с чем не согласится даже идеалист-гегельянец – резонно указывает Хук…

Объяснение этому Леви (J.Lewis) видит в том, что законы диалектики… в первую очередь применяются в социологической сфере. Об этом же говорит язык законов, где встречаются такие термины как «борьба». Но неживая материя не борется

М.Корнфорт… констатирует, что, согласно метафизической концепции, противоречие возникает в наших понятиях о вещах, а не в самих вещах. При таком подходе противоречие рассматривается исключительно как логическое отношение между отдельными суждениями, а не как действительное отношение между вещами

Корнфорт настаивает на исключительно методологическом характере принципов диалектики – они «законы мышления».

Корнфорт… указывает, что диалектический материализм расширился до пределов доктрины об универсуме и месте человека в нем. Тем самым марксистская философия перестала быть научной и стала метафизикой, превратившись в сборник откровений о сущностной природе вещей, освященный принадлежностью к коммунистическому движению.

диалектика… превратилась в грамматику двоемыслия,

Мы не раз были свидетелями того, как в «умелых руках» диалектика, в противоположность формальной логике, приводила к желаемым результатам. Гибкий изворотливый механизм позволял нейтрализовать (в собственных глазах!) любые нападки. Наблюдение Поппера особенно верно именно тогда, когда политизация и идеологизация философии достигли насыщения в сталинском «диамате»

требовалось философски оправдать не только социалистическую революцию, свершившуюся в России «не совсем по правилам», но и все те беззакония, творимые ее именем в стране, особенно в период режима личной власти Сталина

Форма полемики соответствовала принятому стандарту: безоговорочное осуждение буржуазной философии, разоблачение «дипломированных лакеев» буржуазии

Как известно, Дицген проводил различие между формальной и пролетарской логикой. Пролетарская логика учит не только о равенстве всего того, что носит облик человеческий, но также и об универсальном равенстве... Обычной логике понятно, что «в природе существует множество различных вещей, но что в этом множестве скрывается единая универсальная природа, это оказалось недоступным ее пониманию» [see].

«Все попытки создать принципиально новую логику оказались иллюзорными… В Советском Союзе эта идея трансформировалась в идею классовости логики: логики буржуазной (формальной) и логики пролетарской (диалектической). Но все попытки построить особую пролетарскую, диалектическую логику оказались несостоятельными. Логика не может быть классовой, расовой, формационной и т.д.» [see].

Ясно одно – односторонние, с претензией на конечную истину интерпретации марксизма потеряли кредит. Как любая теория в нормальном научном сообществе, он исследуется, обсуждается свободно и без претензий на окончательный результат. Освобождаясь от политических и социальных амбиций, деидеологизированный марксизм, и в частности диалектика, начинает новую жизнь респектабельной академической дисциплины, интегрированной в программы высшего образования Великобритании и в процесс развития современной духовной культуры.


А.С.Хоцей. К вопросу о диалектике. 28-29.3.91.
http://www.materialist.kcn.ru/dialektica.htm


в термин «диалектика» люди вкладывали весьма различные содержания… В истории можно обнаружить, в основном, лишь некие слабо упорядоченные изменения, а зачастую и просто бессистемные метания в вопросе о содержании данного термина, а не собственное развитие диалектики как определённого учения.

Что же, прежде всего, можно бесспорно утверждать в отношении диалектики? То, что это некое понятие, фиксирующее некую реальность. Следовательно, на это понятие должны распространяться требования, предъявляемые и ко всем другим понятиям. Эти требования – однозначность, определённость, строгость, неотносительность. Однако с лёгкой руки псевдодиалектиков и, в частности, самого Гегеля, в науке стало модно рассуждать как раз о текучести понятий. Но текучесть понятий – это абсурд и вымысел. Понятия как таковые могут быть только определёнными и строгими. Текут не понятия – течёт реальность, отражаемая в них. Сами же понятия как инструмент мышления схватывают в изменчивой реальности только ее устойчивые черты, только ее определённость. В том числе, естественно, и определённость самой текучести, изменчивости – как устойчиво существующего феномена.

мышление… фиксирует не случайное и неопределённое, а только устойчивое и необходимое – в том числе и в самом явлении изменчивости.

Понятия… должны быть определёнными, недвусмысленными, они не должны смешиваться одно с другим в нечто бесформенное, в котором сам чёрт ногу сломит. Операции с неопределёнными понятиями суть не мышление, не познание, а пустая спекуляция. Примеры которой демонстрирует нам всё тот же Гегель.

Диалектика для большинства людей есть нечто совершенно непонятное, но зато освящённое авторитетом всеобщей моды. Это средство оправдания противоречий в мышлении, сплошь и рядом используемое для прикрытия всевозможных алогизмов.

люди, слабо разбирающиеся в предметах спора, изображают их весьма неопределённо и противоречиво, ссылаясь в оправдание на «диалектику». Таким образом, диалектика уже стала пугалом, средством увиливания, щитом для софистики.

нередко встречается и отождествление диалектики с философией вообще. Диалектика как особая наука, как наука со своим особым предметом, как внутренний раздел философии тут исчезает, полностью сливаясь с самой философией.

двойные характеристики мира исследователи стали принимать за нечто, имеющее отношение к развитию,

Эти характеристики вовсе не борются между собой и не переходят одна в другую, ибо все они описывают реальность с разных сторон, дополнительно… Это именно разные свойства всего, а вовсе не разные реальные вещи, которые, собственно, только и могут бороться между собой. Действия (например, та же борьба) – это принадлежность объектов, принадлежность нечто, а не свойств. А у Гегеля (и иже с ним) идеи – это как будто бы вещи. Данные идеи у Гегеля вовсю действуют, борются, переходят одна в другую, изменяясь и развиваясь, как будто это реальные нечто. То есть понятия свойств у Гегеля опредмечены.

Что же, однако, это такое – диалектика?.. Лично мне кажется, что термин «диалектика» лучше всего связать с развитием знаний, ибо это связано как раз со спором.

Процесс развития знаний совершенно не похож на процесс развития мира. Обнаружение закономерностей развития знаний, идей вовсе не есть обнаружение закономерностей развития мира.


Р.Хазарзар. Гегелевская диалектика в свете скептицизма.
http://warrax.net/90/gegel.html


диалектика гегелевского типа, с точки зрения скептицизма, совершенно непригодна для решения каких бы то ни было гносеологических проблем и для построения каких бы то ни было научных теорий.

По сути, Гегель возвел на новую ступень учение Гераклита о всеобщем становлении, соединив его с учением Парменида об абсолюте. И хотя гегелевская диалектика, без сомнения, совершенно догматична, она всё-таки имеет некоторый смысл в моническом идеализме: идеально-ментальное мышление тождественно идеальному бытию. Совершенно абсурдно она выглядит в рамках материализма, т.е. сколько бы мы ни критиковали гегелизм, диамат еще хуже.


В.А.Истархов. Диалектическая логика.
http://malib.ru/istarhov_impact/44


Для того чтобы создать в головах людей хаос и отучить их логично думать, марксисты повели атаку на саму науку о правильном мышлении – логику

Вместо логики они предложили так называемую диалектическую логику, под которой коммунары понимали извращенный вариант диалектической логики Гегеля. Марксисты стали доказывать, что якобы источником развития мысли являются логические противоречия и абсурды. После подобных «доказательств» любые указания оппонентов на противоречия и абсурды марксизма легко отбивались с помощью демагогических заявлений: «Абсурды? Противоречия? Ну и что? А что Вы хотите? Это диалектика».

при рассмотрении истинности любых утверждений человек должен ознакомиться с противоположными утверждениями. А вот это при коммунизме было всегда запрещено. Было запрещено всякое инакомыслие. Пресекались попытки ознакомиться с мнениями, противоположными господствующей доктрине.


Критики диалектического материализма воображают, что они критикуют весь материализм. «Идеалисты, стремясь опорочить материализм, утверждают, что признание объективной реальности, независимой от сознания, означает якобы выход за пределы опыта, допущение сверхчувственного... С точки зрения идеалистов нельзя утверждать, что существует что-то вне и независимо от сознания. Идеалист пытается уверить, будто только существование сознания является абсолютно достоверным» [see]. Все эти жертвы декартовского «Cogito ergo sum», противники материализма не понимают, что они критикуют вовсе не сам материализм, а всего лишь его нынешнюю эмпирическую версию и заявляют лишь о ее нелогичности, абсурдности, непригодности. Вот пара примеров.


Сикорский О.Л. Крах материализма. 19/01/2010.
http://zhurnal.lib.ru/s/sikorskij_o_l/krahmaterialisma.shtml


Элементарный анализ человеческого сознания показывает, что в сознании нет и не может быть ничего, кроме сознания… Сознание является самоочевидным, а бытие внешнего мира – недоказуемым.

В такой ситуации, занять позицию, связанную с материальной или любой иной природой мира, означает принять эту позицию на веру, что для большинства людей, способных к критическому мышлению, представляется малоприемлемым. Однако, если природа сознания является для человека если не известной, то хотя бы имманентной, о которой человек знает, что она точно существует, то бытие в качестве материи является совершенно чуждым. Поэтому для тех, кто всё же допускает существование внешнего мира, кажется более достоверным принять за его основу то, о чём известно что оно существует, чем то, о чём неизвестно, существует оно или нет.

Диалектический материализм не в силах ответить на вопрос о природе материи. Тем более бессмысленными были бы попытки доказать существование «материи». Марксистам не оставалось ничего другого, кроме применения тривиального довода: материя есть, потому что ее видно и можно потрогать.

материализм не совместим с философией. Познанием материи занимается наука, а поскольку кроме материи в материализме ничего нет, то [материалистическая] философия в своем собственном смысле существовать не может. Понятие «материалистическая философия»… абсурдно


Р.Хазарзар. Скептический взгляд на диалектический материализм.
http://khazarzar.skeptik.net/books/kh/causa.htm


Наиболее существенный удар по концепции материализма был нанесен еще Дж.Беркли, аргументы которого и ныне имеют решающее значение. Он убедительно показал, что всё, что нам известно о мире, ограничено фактами нашего рассудка. И непонимание многими этой простой вещи вытекает, наверно, из того, что эта вещь чересчур проста. Всё, что нам дано непосредственно – это восприятия. Кроме этих восприятий, нам ничего неизвестно.

«Только сознание дано непосредственно, и потому основа философии ограничена фактами сознания, т.е. философия по существу идеалистична» (Артур Шопенгауэр) [see].

«И трансцендентальная философия, и операционализм учат, что в известном смысле субъект сам производит свой объект. Шопенгауэр сформулировал это следующей емкой фразой: «Без субъекта нет объекта»» [see].

«Реализм игнорирует или отрицает самый первый факт – тот факт, что всё, что мы знаем, находится в нашем сознании» (Артур Шопенгауэр) [see].

«Позитивизм принципиально отказался от ответа на вопрос, есть ли реальность за нашим чувственным опытом, считая этот вопрос для науки ненужным и вредным. Еще Огюст Конт высказался за полный разрыв с метафизикой, которая, по его мнению, как особая наука не имеет права на существование. Сам Конт объявлял метафизикой всякую теорию, признающую бытие и познаваемость внешней реальности, и доказывал, что позитивизм стоит выше как материализма, так и идеализма» [see].

Ни Энгельс, ни Ленин не понимали того, что совершенно отчетливо понимали и понимают представители (нео)позитивизма, экзистенциализма, феноменологии и других более или менее значимых философских направлений, а именно: никакой опыт, никакая практическая деятельность, никакие приборы не дают возможности выйти за пределы мира феноменов, за пределы собственной чувственности и собственного опыта – к внешней реальности.

Энгельс честно признаёт: мы не знаем, что такое материя и движение, «ибо материю как таковую и движение как таковое никто еще не видел и не испытал каким-нибудь иным чувственным образом» [see]. Причем Энгельс определял материю как абстракцию: «Материя как таковая, это – чистое создание мысли и абстракция» [see]. В рамках такого определения совершенно непонятно, как сам Энгельс умудрился сформулировать die Grundfrage der Philosophie: неужели абстракция может быть первичной по отношению к сознанию?

Учение диалектического материализма – учение, которое по своей сути является догматичным, ибо постулирует недоказуемые допущения в качестве непреложных истин. Учение, которое является вульгарным, ибо не понимает одной простой вещи, что только сознание дано человеку непосредственно, а поэтому гносис навсегда ограничен фактами сознания, в большинстве своем попросту проигнорированными диалектическим материализмом, в котором обесценились сами понятия субъект и объект, объективность и реальность, в котором метафизика снизошла до физики (или наоборот), а трансцендентальность вообще «исчезла». Учение, которое по своей сути алогично, ибо постулирует «узаконенное противоречие». Учение, которое по своей сути лживо, ибо не находит в себе сил признать собственную догматичность и противоречивость, но маскирует их, демонстрируя виртуозность казуистики.

Материализм – абсурден.

В.И.Ленин в свое время писал по поводу таких критиков материализма: «Кто сколько-нибудь знаком с философской литературой, тот должен знать, что едва ли найдется хоть один современный профессор философии (а также теологии), который бы не занимался прямо или косвенно опровержением материализма. Сотни и тысячи раз объявляли материализм опровергнутым и в сто первый, в тысяча первый раз продолжают опровергать его поныне» [see].

Со своей стороны я хотел бы отметить, что наличие подобных «критиканусов» вполне естественно и откровенно радует меня: любая философия жива, покуда ее опровергают; мертвое философское учение никого бы не интересовало. Кроме того, я полагаю, что многочисленные кликуши, ежедневно вещающие нам про крах материализма, видимо не осознают, что понятия «материализм» и «эмпирический материализм», вовсе не одно и тоже и что на смену эмпирическому материализму идет материализм внеэмпирический. К сожалению, этого не понимают и сторонники диалектического материализма (сами откровенные эмпирики), незаконно рассматривающие свое учение как высшую стадию развития материализма. Подлинный материализм – философско-спекулятивное учение о материальном Абсолюте, едином внеэмпирическом фундаменте всего эмпирического мира, – они подменяют частными научно-практическими теориями о различных аспектах этого мира. Например, таких как исторический материализм, материалистическая теория общества или теория пролетарской революции. Хорошо видно, что подобная погрязшая в эмпиризме «философия» в итоге становится ситуационной, применимой только по случаю.

С многочисленными разномастными «опровергателями» материализма рука об руку идут не менее многочисленные разномастные соглашатели, пытающиеся эклектически объединить материалистическое и идеалистическое видение Мира. Посмотрим, к каким результатам привела их примиренческая позиция.





 ИТОГИ ПРИМИРЕНЧЕСКОГО ШАРЛАТАНСТВА

Примиренческие шарлатаны
Религия, мистика, магия и мистификации


«Советского Союза нет, а идеологическое поле общества, на котором партийная цензура старательно насаждала монокультуру марксизма-ленинизма, с исчезновением этой цензуры немедленно превратилось в пустырь, заросший в основном бурьяном банальной эклектики самого различного толка» [see]. «Многовековые подспудные или открытые споры материализма с идеализмом о сущности бытия в большинстве новых теоретических публикаций и учебников старательно замалчиваются. Или решаются возвратом к снимающей их эклектике, когда бытием называют всё, о чём можно что-то сообщить. «В начале было всё»» [see].

Что же не устраивает идеалистов и материалистов в позиции противоположной стороны? По мнению идеалиста, «общим недостатком материалистического подхода… является затруднение при объяснении происхождения жизни и сознания из неживой и лишенной сознания материи» [see]. По мнению же материалиста, общим недостатком идеалистического подхода является использование для объяснения указанных выше феноменов природы понятий «чудо», «божье соизволение» и «божья мудрость».

«Попыткой преодоления материализма и идеализма в философии является дуализм, считающий материальную и духовную субстанции – дух и материю – равноправными началами. Классический пример дуализма – учение Р.Декарта. Сотворенный мир образован, по Декарту, двумя такими несводимыми друг к другу субстанциями: духовной и материальной» [see]. Позднее монист Б.Спиноза «усовершенствовал» позицию дуалиста Декарта, полагая дух и материю атрибутами уже одной единственной субстанции. Этим грешат и многие марксисты. «Материалисты марксистской направленности довольно часто пытались псевдомонистически объединить духовное и телесное, отталкиваясь от принципа тождества противоположностей» [see].

В свое время В.И.Ленин охарактеризовал любые подобные усилия по объединению материализма и идеализма предельно точно. «Через все писания всех махистов красной нитью проходит тупоумная претензия «подняться выше» материализма и идеализма, превзойти это «устарелое» противоположение, а на деле вся эта братия ежеминутно оступается в идеализм, ведя сплошную и неуклонную борьбу с материализмом… Это – жалкая кашица, презренная партия середины в философии, путающая по каждому отдельному вопросу материалистическое и идеалистическое направление. Попытки выскочить из этих двух коренных направлений в философии не содержат в себе ничего, кроме «примиренческого шарлатанства»» [see].

На мой взгляд, в нынешней исторической ситуации эта оценка Ленина актуальна как никогда. Сегодня, как и в начале XX века, любые потуги избавиться от «однобокости» материализма и идеализма, т.е. неким образом синтезировать эти два антагонистических философских направления, превратить их в нечто цельное полностью бесперспективны, напоминают плохой, застарелый, всем надоевший анекдот и «не содержат в себе ничего, кроме того самого «примиренческого шарлатанства»», о котором говорил Ленин. Но существует и другое мнение. Ниже даны многочисленные примеры современного эклектического преодоления «однобокости» материализма и идеализма. Об уровне каждой такой попытки судите сами.


 Примиренческие шарлатаны

А.Скляров. Основы физики духа (нелепая попытка примиренческого шарлатанства). Москва, 2000. http://www.lah.ru/text/sklyarov/traktat.htm

Примирить сторонников материализма и идеализма оказывается вполне возможным. Но для этого примирения им надо сказать, что все они не правы: в природе нет приоритета материи или духа и нет односторонней зависимости одного мира от другого, есть лишь равноправное положение двух сторон, двух частей единой сущности и единой Вселенной.

разделение на материализм и идеализм является абсолютно искусственным изначально. Нельзя отдельно рассматривать мир материальный и мир духовный; они объективно существуют вместе, взаимосвязаны и, следовательно, имеют единую основу. Дух и материя – всего лишь две стороны одной медали. Нет первичности одной субстанции по отношению к другой, есть их равноправное положение.

всё чаще внимание людей привлекают те «экзотические» феномены и явления, которые не находят объяснения в рамках современной официальной науки, но, несмотря на это, всё-таки происходят вокруг нас. Снятие запретов в современном обществе на оккультизм, прорицания, целительство и прочее «колдовство» вместе с возросшей свободой информации создало обстановку, в которой на нас обрушивается буквально шквал сведений о такой «экзотике».

в разряд объективно зарегистрированных аномальных явлений входят не только те, которые относятся к взаимодействию субъектов друг с другом (целительство, телепатия), но и явления активного волевого и сознательного воздействия человека на предметы живого и неживого мира (например, телекинез),

К настоящему времени количество данных уже перевалило за некий критический рубеж и перешло в качественное изменение отношения к этим данным. Описания встреч с привидениями и духами; «волшебные» исцеления лишь взглядом или словом; случаи ясновидения и телепатии хоть и продолжают будоражить воображение, но вызывают уже меньше суеверного страха, чем ранее. Начинает преобладать стремление разобраться в этой мистике; понять, наконец, природу явлений, которые ранее были (да во многом остаются еще и сейчас) сферой деятельности всевозможных шарлатанов, фанатичных сектантов и просто не совсем психически здоровых людей.

Автор считает, что такое объяснение вполне удается найти на базе всего лишь одного предположения о наличии единой природы духа и материи, о их равноправном существовании (а не первичности одного и вторичности другого).

факт существования духовно-нематериального мира вследствие обилия имеющихся данных можно считать вполне доказанным.

среди материалистов довольно долго бытовало мнение о том, что реально во Вселенной существуют лишь материальные объекты и явления, а всё остальное – лишь плод воображения человека и не представляет из себя реальной действительности; сознание же в представлении материалистов выглядело как одно из специфических свойств материи, причисляемое то к формам движения материи, то к ее атрибутам. И, пожалуй, лишь не так давно под давлением многочисленных фактов материалисты признали реальность субъективных явлений.

Если у религии ответ на вопрос о происхождении Вселенной был давно готов и сводился к набору неких действий высшего духовного существа – Бога, то наука (особенно базировавшаяся на материалистической философии) долго топталась на месте и по-настоящему двинулась вперед по пути серьезного исследования этого вопроса лишь с того момента, когда Фридман выдвинул и обосновал свою теорию расширения Вселенной из точки.

Над материализмом нависла угроза полного фиаско, и философы-материалисты бросились обеспечивать себе путь к отступлению, но отступать приходилось всё дальше и дальше. Сначала вакуум был объявлен хотя и скрытой, но всё же формой материи... Затем пришлось соглашаться, что Вселенная возникла из этой «скрытой формы» – вакуума... Но тут выяснилось, что для возникновения Вселенной вовсе не нужен даже вакуум: Я.Зельдович выдвинул гипотезу возникновения Вселенной из «ничего». И это стало нокаутирующим ударом по всей материалистической теории...

Быстренько расправившись с материализмом, автор выходит на оперативный простор и начинает пространно рассуждать про «огромадную» народно-хозяйственную пользу защищаемой им точки зрения:

Во-первых, несомненно, что духовно-нематериальные виды энергии способны при их использовании значительно изменить окружающий нас материальный мир. Одна лишь способность духовно-нематериального воздействия на гравитационное поле чего только стоит...

Во-вторых, свойство духовно-нематериальных объектов и полей быть независимыми от материального пространства-времени может помочь нашему сознанию проникнуть не только в самые отдаленные уголки нашей Вселенной, но и за ее пределы.

В-третьих, даже современный опыт целительства иллюстрирует колоссальнейшие возможности по использованию духовно-нематериальной энергии в здравоохранении.

В-четвертых, сам факт осознания человечеством продолжения своего существования в духовно-нематериальном состоянии, условий сосуществования в этом мире и господствующих там законах и закономерностях, неизбежно повлияет на основные принципы взаимоотношений между людьми...

Речь, конечно, идет о духовно-нематериальной, мистической, таинственной, иррациональной, непознаваемой реальности. Какова же она? Ну, например, такова.

«...Мир, где непонятным образом хранится информация о людях с момента их появления на свет, куда уходят умершие, где непонятно каким образом собраны сведения не только о людях, но и о животных и даже предметах, которыми пользовались усопшие. Мир, где фиксируются данные о перенесенных болезнях, травмах, причинах смерти, где имеется информация буквально обо всём, некогда происходившем, и обо всём, происходящем сегодня» [see].

«Где-то, в несоизмеримо большей глубине есть Ungrund (таинственная бездна у мистика Якоба Бёме – А.А.), безосновность, к которой неприменимы не только никакие человеческие слова, неприменимы не только категории добра и зла, но неприменимы и категории бытия и небытия... В природе Бога, глубже Его, лежит какая-то изначальная темная бездна и из недр ее совершается процесс теогонический, процесс Богорождения; этот процесс есть уже вторичный процесс по сравнению с этой первоначальной, безосновной, ни в чём не выразимой бездной, абсолютной, иррациональной, не соизмеримой ни с какими нашими категориями» [see].


А.А.Силин.
http://www.chronos.msu.ru/RREPORTS/silin_vremya-fenomen.htm


только воссоединение субъекта с объектом может претендовать на полноту истины, чего по существу и добивается наука. Подобный подход, родившийся в стане крупнейших натуралистов, означал прорыв мысли к новой модели бытия, где материя и сознание как идеальная реальность сосуществуют в единстве.

с позиций единства сознания и материи, на которых стоит автор, граница между субъектом и объектом (если она существовала вообще) постепенно размывается, а вместе с тем становится всё более искусственной и теряет смысл дилемма «ноумен или феномен».

человек оказывается не мимолётным явлением, способным в лучшем случае познать породившую его природу в степени, необходимой лишь для удовлетворения его эгоистических и преходящих нужд. Наоборот, он является естественным авангардом всего бытия, его активным началом и творцом. Мы усматриваем здесь возвращение к древнегреческому антропоцентризму, но уже не на наивной Птолемеевой основе, а на куда более прочном философском фундаменте единства сознания и материи. В итоге сохранившаяся до начала нашего века статическая картина мира, считавшаяся объективной, то есть бесчеловечной по существу, заменяется динамическим и антропоцентрическим представлением, в котором дух и материя находятся в органическом единстве.

Взаимосвязь всего со всем служит фундаментальным положением диалектики, символизирующим Цельность и неразрывность бытия в его развитии. Материализм… не в состоянии адекватно постичь формальную сторону развития, имеющую своё основание в субъекте. В самом деле, в подобной Цельности не может быть уже по определению ни формы, ни содержания, ни каких-либо законов, которые, будучи выделены, тут же нарушают эту Цельность. Всё обретает смысл лишь в процессе наблюдения, когда Цельность произвольно нарушается наблюдателем. Это давно поняли не только философы, но и физики

Столь же некорректно с позиции единства сознания и материи навязывать неразрывному и тождественному только самому себе Целому объективные формы бытия.

Расчленяя Целое на части, сознание обретает способность ощущать и мыслить эти части как самостоятельно движущиеся и изменяющиеся в пространстве-времени. Соединяя познанные таким образом отдельные фрагменты в Целое, бытие осознаёт самое себя как слитую воедино духовно-материальную сущность в ее движении и развитии.


Р.Хазарзар. Скептический взгляд на диалектический материализм.
http://khazarzar.skeptik.net/books/kh/causa.htm


может ли материя существовать независимо от сознания? Даже из диалектического принципа единства противоположностей следует, что это не так.

А потому, уже на заре перестройки, диалектический материализм вынужден был признать: «…Мир никогда не был и не может быть свободен от своего противоположения – духа (сознания)» [see]. Эта уступка и признание дуалистической доктрины – начало похорон диалектического материализма, который так открыто и так безуспешно кичился своей якобы последовательностью. Впрочем, похороны надо было начинать при его зарождении, когда Энгельс вслед за Спинозой назвал сознание не модусом, а именно атрибутом материи: «Сознание, «мыслящий дух» является... с точки зрения Энгельса... не «модусом» материи (случайным ее свойством, которое может принадлежать, а может и не принадлежать отдельным ее формам), а атрибутом, необходимым признаком материи» [see]. Ну а так как атрибут, по определению самого же диалектического материализма, это «неотъемлемое свойство предмета, без которого предмет не может ни существовать, ни мыслиться», то признание сознания в качестве атрибута материи, т.е. в качестве ее неотъемлемого свойства, без которого материя существовать не может, не оставляет другого вывода: материя не может существовать без сознания.


А.В.Кольцов. Динамическая метафизика бытия. Философское осмысление и обоснование «Розы Мiра» Даниила Андреева.
http://mirosvet.narod.ru/ak/dm.htm


Обнаружить видимость «диалектического развития» удаётся только там, где в процесс включены сознающие существа, способные своим разумом и творческой силой производить нечто качественно новое в столкновениях между собой. Но и это лишь частный случай телеологического развития, которое в других случаях может проходить без всякого столкновения тезисов и антитезисов.

В сравнении с ничего не объясняющими, ничего не предсказывающими «законами диалектики», телеологическое объяснение динамики бытия достовернее, ибо имеет явственные эмпирические подтверждения. В самом деле, возможности творчества человека не вызывают сомнения: через это творчество движется, например, прогресс человеческой культуры и науки. А поэтому вполне уместно и расширенное представление о телеологии, распространяемое и на природную эволюцию.

Не составляет труда помыслить происхождение бессознательного бытия как результат сознательной телеологической деятельности. А вот обратное – немыслимо, непредставимо, и может быть только предметом слепой веры в самопроизвольную организацию… Без телеологического воздействия немыслима никакая эволюция в Природе. Самопроизвольного бессознательного развития в мироздании нет и быть не может.

Другая, более современная и наукообразная, но столь же несостоятельная по фактам метафизическая спекуляция – это т.н. «порядок из хаоса», или философия нестабильности И.Пригожина. Потребность в подобных конструкциях для объяснения самопроизвольного бессознательного развития естественно возникает, когда отрицается регулярное телеологическое направление эволюции действием сознания.

Вот еще один сторонник телеологической эволюции.


А.А.Ивакин.
http://ivakin-aa.com.ua/opublikovannoe_mnoyu_v_jivom_jur/


философия, с самого момента своего возникновения, в норме является и должна быть диалектической, любое же ее отклонение от диалектики ведёт к той или иной форме легкой или тяжелой патологии нашего мышления и, соответственно, – нашего миропонимания и образа жизни.

Конечно, для сторонников диалектики, как говорится, и так всё ясно: высокая эффективность ее доказана самим процессом и опытом ее продолжительного функционирования в качестве теории познания и логики, но для существенного расширения рядов таких сторонников… Нам необходимо постоянно развивать философские исследования той сферы своего предмета, которая именуется онтологией, или метафизикой, и, прежде всего, – с целью неустанного совершенствования логической модели объективной диалектики.

Почему мне приходится настаивать на необходимости присутствия в составе диалектического мировоззрения таких моментов, как исходное универсальное противоречие, всеобщая направленность развития (телеологизм) и наличие Абсолюта? Потому что это – условие возвращения к классической диалектической схеме бытия Шеллинга и Гегеля, которая, является, на мой взгляд, гораздо более эффективной, чем онтологическая концепция диалектического материализма, все эти три принципа отбросившая.

необходимо возродить телеологичность диалектической мысли, и с этой целью использовать идею Тейяра де Шардена о направленном развитии (ортогенезе) сознания. Может быть, кто-то может предложить лучший материал. Я лично такого материала не знаю. Тейяр уникален тем, что свои обобщения строит на единстве научных знаний и глубоких религиозно-философских интуиций.

Материю всегда приходится обеспечивать энтелехией

Вот позиция еще одного очень правоверного диалектика, который пытается диалектически (читай, эклектически) объединить материалистическое и идеалистическое понимание мира и «доказывает» неизбежную телеологичность не только идеализма (что само собой разумеется и доказательств не требует), но и материализма.


В.В.Симонов. http://simovladimir.narod.ru/1-phylosophia.htm

Всё сущее или Бытие (мироздание, Природа, Вселенная, реальность и т.п.) есть единое и единственное и потому вечное и вездесущее, т.е. бесконечное… разнообразие взаимообуславливающих противоположностей.

любая философская система обречена на внутренние противоречия, [поскольку в них] отражается принципиальная, неустранимая противоречивость (диалектика) Бытия

говоря о первичности материи, мы автоматически признаём идеальное Бытие частной, необязательной характеристикой материального Бытия. Соответственно, признавая первичность сознания, мы делаем материальный мир частным, необязательным проявлением идеального Бытия.

и «диалектический материализм», и «объективный идеализм», связывая сущность, соответственно, только с материей либо только с идеей, тем не менее трактуют ее, в принципе, одинаково – как «то, что существует на самом деле», т.е. нечто, существующее вне и независимо от нашего восприятия.

Признание первичности материи есть фактическое отождествление Бытия вообще с Бытием материальным, в котором часть материальных объектов обретает способность мыслить по причине «наибольшей сложности строения».

возможны только две альтернативы – «деление Бытия на материальное и идеальное условно» и «деление Бытия на материальное и идеальное безусловно», т.е. признание или отрицание диалектики Бытия.

Допущение первичности или материи, или идеи – это допущение наличия в Бытии безусловных (безотносительных, абсолютных) различий между его проявлениями, обладающими или не обладающими «вторичным» признаком. Соответственно, философские концепции, основанные на этом допущении… являются антидиалектическими, т.е. метафизическими.

любой материализм и любой идеализм концептуально антидиалектичен

Исходя из предлагаемой концепции, «на самом деле», т.е. безусловно, существует только единое и единственное Бытие

Бытие всегда и везде и материально (объектно), и идеально (субъектно)... Объектное и субъектное (материя и идея) принципиально невозможны друг без друга. Поэтому выделение в любом проявлении Бытия объектной (материальной) или субъектной (идеальной) сторон его существования – это чисто условная операция

из всеобщности субъект-объектных отношений следует, что любой объект вне и независимо от сознания – такая же бессмыслица, как любое сознание вне и независимо от объекта.

мышление и сознание есть атрибуты любого проявления Бытия... Признание материального и идеального неразрывными, взаимообуславливающими сторонами любого проявления Бытия избавляет от бесплодных поисков ответа на вопросы «Как, когда и почему появляется способность мыслить, осознавать себя и окружающий мир?»

Далее В.В.Симонов излагает свою «оригинальную» идею о принципиальной теологичности любой «метафизики», как идеалистической, так и материалистической.

«первичная идея» неизбежно ассоциируется с некоей сущностью, творящей Бытие, включая и «осознавшего» это субъекта… При этом совершенно не важно, в какой ипостаси «является» субъекту указанная сущность – в виде ли «Господа Бога», в виде ли «Абсолютной Идеи»… В любом случае перед ним – нематериальный, непостижимый рассудком, существующий вне и независимо от его сознания Творец всего сущего… Любой идеализм – это, как ни крути, вера в Бога, пусть и названного как-то иначе.

материализм – это альтернатива идеализма… Однако, стоит задуматься, следует ли из этих посылок принципиальный атеизм материализма.

любая безусловность деления материального Бытия по любому признаку несовместима с диалектикой Бытия и, более того, при своем логическом развитии рано или поздно приводит к необходимости признания конечности материального мира и, соответственно, его возникновения из «ничего», что, по сути, ничем не отличается от признания сотворения мира Всевышним.

признавая сознание продуктом (итогом) развития материи, усложнения форм ее движения, необходимо признавать безусловность этого развития (усложнения) и вводить какую-то начальную точку его, скажем, «праматерию».

Но «праматерия», как исходная точка развития материального мира, либо сама должна возникнуть из «нематерии»… либо существовать вечно в каком-то неизменном состоянии до момента начала своего развития.

И первое, и второе, по сути, ничем не отличаются от вмешательства каких-то нематериальных, потусторонних сил, т.е. от актов Божественного творения и произвола Божия.

«научная философия» ведет в итоге к Богу, в какие бы «диалектико-материалистические» одежды он ни был облачен.

Итак, любая антидиалектика (метафизика) философских постулатов рано или поздно приводит к необходимости признания каких-то потусторонних, сверхъестественных сил, порождающих и определяющих всё сущее. И как бы ни были названы эти силы, по сути своей – они всё тот же Всевышний.

любая метафизика и, соответственно, любой материализм, так же как любой идеализм, в итоге является теизмом, какими бы атеистическими декларациями ни декорировалась эта вера в Господа Бога.

Атеизмом же (de facto, а не на словах) может быть только мировоззрение, на деле основанное на вере в диалектику Бытия.

Выводы, которые В.В.Симонов делает из своих «оригинальных» рассуждений, увы, далеки от оригинальности.

занятия любой наукой совместимы с любой верой, т.е. и с атеизмом, и с верой в любых богов.

сейчас вряд ли стоит отрицать саму возможность явлений, именуемых «паранормальными», «парапсихическими» и т.п.

Скрытые умыслы внедрения телеологии и энтелехии в материалистическое мировоззрение хорошо видны из следующего рецепта объединения не только материализма и идеализма, но также науки и религии.


А.В.Панкратов. Как создавать союз религии и науки.
http://www.synergia.itn.ru/kerigma/rek-lit/nauka/pan/stat/pan03.htm


механистическое мировоззрение... основывается всего лишь на одном типе причинности – действующей. А другой тип причинности – целевая причинность, когда цель, находящаяся в будущем, определяет события, протекающие в настоящем

методология, лишенная целевой причинности и основанная только на причинности действующей, неизбежно создает искаженное представление о мире.

Наука сама по себе всегда утверждала правду и только правду, но далеко не всю правду. Действующая причинность существует в природе, но также существует и целевая причинность, забытая многими сегодня. И отсюда, из этой неполноты правды, возникло искаженное представление о мире.

если изгнание целевой причинности (телеологии) из научной картины мира, которое было совершено в XVIII веке, способствовало утверждению атеизма, то соответственно возвращение целевой причинности может привести к формированию религиозного мировоззрения.

наука, построенная на новой методологии, включающей в себя, как действующую, так и целевую причинность, создает совсем другую научную картину мира. И эта обновленная картина мира не противоречит религии.

задачу союза религии и науки надо... решать через изменения в методологии науки. И прежде всего через возвращение в нее целевой причинности.

Вопросы – откуда в природе цель и кто ее создал, подводят людей к утверждению существования Бога. Даже неверующим становится ясно, что в мире есть Тайна.

союз религии и науки возникает естественно, как следствие методологических перемен в науке. Союз этот не насаждается искусственно; просто наука, построенная на введение цели в методологию – назовем такую методологию телеологической, перестает противоречить религии.

Надо продолжать совершенствование телеологической методологии науки.

Хорошо видно, что любые поползновения материалиста использовать в своих построениях телеологию и энтелехию представляют собой, по справедливому утверждению В.И.Ленина, то самое «примиренческое шарлатанство», которое прямиком ведёт в идеализм и религию. Никакой идеалист, даже самый продвинутый, не является безусловным авторитетом для материалиста. Материалист, конечно же, обязан учиться у идеалиста, но при этом тщательный критический анализ взглядов последнего обязателен. В противном случае «мы не можем прийти ни к чему, кроме путаницы и лжи» [see].

В качестве примера подобной путаницы рассмотрим одну конкретную попытку материалиста некритически опереться в своих построениях на взгляды Платона. Данная работа интересна не только сама по себе (имеет более высокий ранг и приглашает к полемике), но еще и тем, что позволяет увидеть тупики, в которые заводит любая идеалистическая философия.



В.В.Семёнов. Вперёд, к Платону! все пороки антисубстанциализма.
http://plato50.narod.ru/


Древние греки, начиная с элеатов, чётко установили, что область истины онтологическая – это бытие, субстанция, а область мнения – эмпирия.

Платон развивает теорию элеатов, противопоставляющую мир бытия и мир становления.

Философия начиналась фактически с диалектического субстанциализма, с того момента, когда были преодолены представления о субстанции как «подложке» эмпирического мира (древнегреческий период).

«Диалектика отличается от псевдодиалектики признанием тождества противоположностей. Впервые диалектика тождества возникает как субстанциальный монизм у Платона (в диалоге «Парменид»). Он показал, что… тождество противоположностей возникает лишь в сверхчувственном мире идей (т.е. в сущности, субстанции) и относится только ко всеобщему» [see].

Мне, как адепту внеэмпирического материализма, всегда казалось, что тождество противоположностей и единство качественно различных вещей эмпирического мира, следует искать не в сверхчувственном мире платоновских эйдосов, существующих вне пространства и времени, а в сверхчувственной вездесущей протоматерии, которая как раз и является всеобщей основой бытия и небытия, а также изменения и развития всех эмпирических вещей и явлений.

Одной из главных особенностей диалектической логики, то есть логики диалектического субстанциализма, является то, что она не имеет дела с вещественно-телесными образованиями. Изучением последних занимается материалистический сенсуализм или эмпиризм, а проще – материализм.

На мой взгляд, совершенно недопустимо путать частную и, бесспорно, преходящую форму материализма (эмпирический материализм) с материализмом как общим и, несомненно, развивающимся философским направлением.

Дальнейшая история развития представлений о сверхчувственной материи (субстанции) связана с представлением о ней как особой силе. Сверхчувственная сила в отличие от чувственно воспринимаемой есть особая, абсолютно самостоятельная, в себе самодвижущая сущность.

Мы попытались соединить исторически сложившиеся (от Платона до Гегеля) представления о субстанции, как особой силе, сверхчувственной материи, с представлениями об иерархии форм материи, которую рассматриваем с позиций отношения субстанций.

Сверхчувственная материя есть сила.

Подобная подмена материи силой имеет явно идеалистический уклон. У В.И.Ленина читаем: «…Стремление оторвать движение от материи, силу от вещества Дицген связывает с идеализмом, ставит рядом со стремлением оторвать мысль от мозга… «Спиритуалист или идеалист верит в духовное, т.е. призрачное, необъяснимое существо силы». «Противоположность между силой и веществом так же стара, как противоположность между идеализмом и материализмом»» [see].

Субстанция вечна, она вне порождённого эмпирией времени и пространства.

Это называется – приехали! «Субстанция вне времени и пространства» имеет то же самое происхождение, что и любое другое бытие вне времени и пространства, а именно, – идеалистическое. Субстанция вне времени и пространства явно из той же оперы, что и бог вне времени и пространства, или материя, которая до «первого толчка» будто бы существовала в каком-то неизменно-законсервированном состоянии. Из той же оперы и вселенная, которая до своего появления в гипотетическом Большом взрыве якобы обитала в некоем загадочном изначальном Небытие, опять-таки существующем вне времени и пространства. На самом деле, вне времени и пространства может находиться только идеалистическая основа бытия, т.е. идеалистическая субстанция. Например, Нус Анаксагора, Благо Платона, Единое Плотина. Материалист Энгельс совершенно справедливо считал, что «бытие вне времени есть такая же величайшая бессмыслица, как бытие вне пространства» [see]. Материалист Ленин по этому поводу писал: «…Человек и природа существуют только во времени и пространстве, существа же вне времени и пространства, созданные поповщиной и поддерживаемые воображением невежественной и забитой массы человечества, суть больная фантазия, выверты философского идеализма…» [see]. «Отрицание объективной реальности времени и пространства теоретически есть философская путаница, практически есть капитуляция и беспомощность перед фидеизмом» [see].

Однако следует заметить, что Энгельс и Ленин являются представителями атомистического материализма и потому пространство и время у них существуют наравне (на равных) с материей-веществом, вне и отдельно от нее. «Признавая существование объективной реальности… материализм неизбежно должен признавать также объективную реальность времени и пространства…» [see]. «В мире нет ничего, кроме движущейся материи, и движущаяся материя не может двигаться иначе, как в пространстве и во времени» [see]. «…Наши развивающиеся понятия времени и пространства отражают объективно-реальное время и пространство…» [see]. Что касается меня, сторонника америстического материализма, то я полагаю, что понятия пространства и времени в конечном итоге отображают наличие состоящей из множества амеров, вездесущей, самодвижущейся протоматерии. Иными словами, я считаю, что пространство и время – объективные понятия, но никакого объективно-реального времени и пространства вне этой протоматерии или наравне с ней не требуется.


вечное не может порождать преходящее.

Категорически не согласен! Если «вечное не может порождать преходящее», то о какой субстанции, о каком субстанциализме может идти речь? Разумеется, только о так называемой диалектической субстанции и так называемом диалектическом субстанциализме.

Субстанция есть «всё» и в этом ее абсолютность. Вещественно-телесное суть лишь врeменное и потому частное, случайное, невсеобщее ее состояние, которое в силу своей несущественности никак (никакими категориями) не соотносится в логике с субстанцией. Образно говоря, в силу своей несущественности вещественно-телесное состояние какой-то части субстанции существует как таковое только для самого себя. Законы абсолютного и законы несущественного – это разные законы.

Ни в коем случае нельзя утверждать, что «субстанция есть всё». Да, вне первичной внеэмпирической субстанции (т.е. без нее) ничто не существует. Однако в ее недрах возникает нечто иное по отношению к ней, что субстанцией уже не является – множество образованных из нее разнообразных, «взаимодействующих» между собой структур, которые вследствие этого взаимного влияния друг на друга обретают видимость самостоятельного существования и в качестве таковой видимости образуют мир вторичных эмпирических вещей. Первичный внеэмпирический мир вездесущей материальной Сущности порождает вторичный мир эмпирический вещей и явлений, но последние вовсе не случайные или несущественные части этой материальной Сущности. Вторичное эмпирическое бытие не есть какой-то фрагмент первичного внеэмпирического Бытия. Вторичное эмпирическое бытие является чем-то иным по отношению к первичному внеэмпирическому Бытию, хотя и возникает в лоне последнего.

противоречащую субстанциализму идею развития.

Эволюция вторичного эмпирического мира вовсе не противоречит себетождественности его единого фундамента, первичной внеэмпирической Протоматерии, вездесущей Субстанции, единой материальной Сущности. Развиваются только явления, но не сама Сущность. Материальная Сущность мира, конечно же, изменяется, но в этих изменениях остается тождественной самой себе, т.е. не развивается.

Вещи, по Платону, не существуют для субстанции, но остаются некоторым образом причастными к идеям. Мир идей абсолютен (он существует «сам по себе»), вне Абсолюта не может быть ничего… Из этого следует заключить, что вещи являются некоторой частью этого Абсолюта, но находятся в таком отношении к нему, что не влияют ни на его законы, ни на его состояние, или иначе, являются некоторым временным, случайным (частным, невсеобщим), то есть несущественным изменением самого Абсолюта.

В материальном Абсолюте (в множестве амеров) нет существенных и несущественных изменений. В происходящем там дискретном, строго детерминированном процессе все изменения существенны.

Представление о материи в учении Платона и Аристотеля во многом сходно. Платоновская «чистая» материя полностью бесформенна [see], то есть лишена всяких свойств (сверхчувственна), она умопостигаема, как и у Аристотеля. Над этой первичной сверхчувственной и бесформенной материей надстраиваются все основные типы чувственно-воспринимаемой материи… В пантеистической онтологии стоиков Логос и бескачественный (а соответственно, и сверхчувственный) телесный субстрат мыслятся нераздельными, составляя единую мировую субстанцию. Первичная материя у них бесконечна, вневременна (вечна) и бескачественна (бескачественное это своего рода нечувственное, или сверхчувственное, ибо органы чувств всегда ориентированы на какие-то свойства, качества; нет свойств у объекта и не существует он для чувственной практики).

Сверхчувственное вовсе не является синонимом бескачественного. Самодвижущаяся сверхчувственная протоматерия не обязана быть бескачественной, бесформенной, неопределенной, потенциальной, абстрактной. Да, она сверхчувственна, т.е. принципиально ненаблюдаема, но всего лишь из-за отсутствия ее воздействия на наши органы чувств или на их продолжение – наши приборы. Точнее, внеэмпирическая протоматерия ненаблюдаема именно потому, что не взаимодействует ни с одним из наблюдаемых объектов (она в принципе не может взаимодействовать ни с чем наблюдаемым, иначе сама была бы косвенно наблюдаемой). Но при этом сверхчувственная протоматерия вполне может обладать формой, качествами, состоять из элементов, иметь структуру, быть активным, конкретным, актуальным и определенным началом.

Вот еще одна, но уже чисто декларативная работа диалектико-эклектического толка, с которой даже и полемизировать как-то неудобно.



А.Скляров. Единая Физика Духа и Материи как новая научная парадигма. http://www.lah.ru/text/sklyarov/pril1.htm

становится очевидным, что современный уровень накопленного человечеством знания приводит нас к необходимости изменения тех философских воззрений, которые лежат в основе господствующей ныне научной парадигмы, т.е. к анализу обоснованности господства материализма в научных исследованиях.

Материализм… трещит по всем швам, и именно его использование в качестве базы научной парадигмы, собственно, нужно пересматривать.

Субъективный идеализм на роль основы новой научной парадигмы абсолютно не подходит: ну о каком научном познании мира можно вообще говорить, если представлять мир в качестве некоей «иллюзии сознания»?!

Объективный идеализм, отрывая субстанцию «дух» от конкретных индивидов, вроде бы дает некоторую надежду, но… В его «классических» вариантах, он либо скатывается на позиции простой религиозной веры, провозглашая весь мир результатом воли некоего сверхъестественного существа – Бога, либо – на позиции метафизики, полагая в основе мироздания некую иррациональную, непознаваемую духовную сущность.

В этих условиях «спасительной ниточкой» представляется то монистическое философское направление, на позициях которого стоял еще Джордано Бруно. Его базовое положение: реально существует два мира (мир материальный и мир духовный), составляющие единое целое, в основе которого лежит некая единая сущность, обладающая свойствами как материи, так и духа. Как можно видеть, именно эта философия позволяет совместить «несовместимое» и снять все противоречия современного состояния науки.

«Фритьоф Капра и другие показали, что мировоззрение современной физики приближается к мистическому мировоззрению» [see].

«философия мистических традиций, или «неувядающая философия» – это наиболее последовательное философское обоснование современных научных теорий» [see].

Наблюдения и факты, противоречащие механистической модели Вселенной, чаще всего отбрасываются или замалчиваются, а исследовательские проекты, не относящиеся к доминирующей парадигме, лишаются финансирования.

В этих условиях те, кого положения старой парадигмы повергали в серьезные сомнения, использовали «хитрый», но очень сильный ход: они оставили в стороне вопросы, которые непосредственно затрагивали базовые положения механистической парадигмы о природе сознания, и занялись исследованием непосредственно его свойств. Конечно, это не было результатом какого-либо предварительного «сговора заинтересованных лиц» и не носило характера единовременного акта. Но когда перед исследователем встает выбор: либо настаивать на своем мировоззрения, противоречащем официально принятой научной парадигме, и отражать целый шквал нападок, либо «помолчать в тряпочку» и продолжать исследования, – многие, естественно, выбирают (до поры до времени) именно второй путь.

замена термина «душа» словом «психика» обеспечивала возможность спокойной работы даже ярым противникам материалистического подхода.

по мнению Н.П.Бехтеревой, создателя Института Мозга Человека Российской Академии Наук, одними свойствами и особенностями функционирования материального мозга человека невозможно объяснить все аспекты деятельности сознания. Для этого необходимо допустить реальное наличие у человека некоей нематериальной составляющей…

«Объяснительная слабость старой парадигмы еще более очевидна в отношении таких важных социокультурных явлений как шаманизм, религия, мистицизм, ритуалы перехода, древние мистерии и церемонии целительства в различных доиндустриальных культурах. В нынешней тенденции низвести мистические переживания и духовную жизнь до культурно приемлемых квазипсихотических состояний, до примитивного суеверия или неразрешенных детских конфликтов и зависимостей ясно видно серьезное непонимание их истинной природы» [see].

Вот откровения совсем уж «просветленного» диалектика.


Н.М.Луценко. Введение в учение диалектического монизма.
http://www.dialectic.ru/presents.htm


определился высший принцип философствования – диалектический монизм. Суть этого принципа философствования в том, что диалектика признаётся не только высшим методологическим принципом познания в гносеологии, но также первичной сущностью всего в онтологии. Тем самым философия диалектического монизма открыла и обосновала то, что Диалектика есть Абсолют и выразила это в методологическом принципе: «Всё есть Диалектика».

Диалектический монизм доказывает, что, будучи Абсолютом и первичной сущностью, Диалектика является первопричиной и основой Мира, а сознание и материя есть формы диалектики, тем самым устанавливается Абсолют диалектики перед сознанием и материей. В связи с этим выводом отрицается абсолют материи перед сознанием (и наоборот), а утверждается их диалектическая взаимосвязь, из которой следует основополагающий методологический принцип – это диалектика сознания и бытия. Таким образом, отрицается односторонность принципов материализма: «Бытие определяет сознание» и идеализма: «Сознание определяет бытие», и устанавливается диалектическая взаимосвязь сознания и бытия.

Диалектический монизм, исходя из признания Абсолюта диалектики, утверждает, что она есть Абсолютная истина и критерий истины, то есть утверждает, что ни практика, ни сознание сами по себе не являются критериями истины, а критерием истины является их диалектика.

Диалектический монизм также утверждает, что философия и положительные науки как науки, основывающиеся на знании, могут развиваться только в рамках абсолютной истины – диалектики; все же другие науки, основывающиеся на вере в Бога, временно остаются за пределами диалектики – Абсолютной истины, и тем самым находят свое место в единой системе научного знания и незнания, но в конечном счете придут к пониманию Бога как Абсолюта Диалектики.

К чему ведут подобные взгляды, хорошо видно из следующих откровений данного автора.


Слово диалектика, святодуховника Луценко Николая Максимовича по поводу рефлексии о самодеятельной философии. http://philclub1.narod.ru/luzenko.htm

Рефлексию, полагаю, надо начать с определения текущего момента истории единой философской мысли. Для этого как минимум необходимо познать философию Диалектического монизма, Завет Святого Духа и их единство, с одной стороны как вершину философской мысли, с другой стороны как вершину теологии.

В философии диалектического монизма принципом философствования является диалектический монизм как диалектическое единство Диалектики, как онтологического основания и Диалектики, как метода познания. Этот принцип: «Всё есть Диалектика».

В соответствии с этим Принципом Диалектика есть Абсолют – Бог. Отсюда Диалектика – Бог есть также Истина, Абсолютная истина, критерий истины, Абсолютный критерий истины

В этой ипостаси Бог подобен кругу, в котором Бог есть Начало и Бог есть Конец. Как Начало Бог есть истина, а как Конец Бог есть критерий истины. Начало и конец должны найти свое Единство, которое есть одновременно и Абсолютная истина и Абсолютный критерий истины.

В этом сущность Абсолюта – Бога как Диалектики. Бог есть Диалектика. Святой Дух есть Начало, Разумная Воля есть Конец. Святой Дух нисходит в мир и возвращается Разумной Волей. Они едины.

Осознание единства Разумной Воли и Святого Духа в Диалектическом монизме на переломе Культур, когда двух тысячелетняя Культура под знаком Рыб, основанная на принципах Вины, Наказания, Насилия должна уступить Культуре эры Водолея, основанной на принципах Свободы. Разума, Любви, свидетельствует о пришествии Бога, не в образе человека, а в ипостаси Святого Духа в мир и начале первого Воскресения. В таком случае достигается единство философии и теологии, а Диалектический монизм становится Заветом Святого Духа.

Бог добродетелен! Мир порочен! Необходимо выйти из Порока, вступить на путь Добродетели, воспитывать в детях Святой Дух, таким образом, чтобы Русский Дух стал Святым Духом, в этом русская национальная идея.

Делая божественный выбор, следует отказаться от догматических амбиций и признать, что Бог один, но многолик. Все верования и религии содержат познание Бога в форме Святого Духа. В Завете Святого Духа Бог открыл себя как Разумную Волю и дал божественные знания в учении Диалектического монизма.

Нам, служителям Бога, остается только объединиться на основе Завета Святого Духа во Вселенскую Церковь святодуховников. Приход в нее для верующих старых верований и новых религий возможен через объединение в Церквях Святого Духа. Такое объединение Церквей на основе Святого Духа требует также объединения Церкви и Государства, так как светская Власть также должна руководствоваться Разумной Волей – Святым Духом, а значит быть духовной и служить Богу.

Вместе с Богом, Разумной Волей, мы спасемся от Порока сами и спасем Мир.

17.09.04 г. Диалектик, Святодуховник Н.М.Луценко

На мой взгляд, уже цитированная ранее фраза Ленина в применении к рассматриваемой здесь современной ситуации должна выглядеть так: «Через все писания всех постмарксистов красной нитью проходит тупоумная претензия «подняться выше» материализма и идеализма, превзойти это «устарелое» противоположение, а на деле вся эта братия ежеминутно оступается в идеализм (а значит, в религию, мистику, магию и прочие прибежища лжеученых и псевдофилософов), ведя сплошную и неуклонную борьбу с материализмом». Причем начинается всё обычно с какого-нибудь невинного «диалектического субстанциализма» или «диалектического монизма», а заканчивается чаще всего Господом Богом, Мудрым Творцом, Разумной Волей, Святым Духом, Трансцендентной Силой, Телеологией, Энтелехией и самым что ни на есть пошлым мистицизмом. Сегодня, как и в прошлом, все эти примиренцы не понимают, что стена, разделяющая идеализм и материализм, иррационализм и рационализм, религию и науку, магию и технологию, по-прежнему непреодолима. Именно это «примиренческое шарлатанство» нынешних философов – как диалектиков, так и антидиалектиков – стало одной из причин утраты научных критериев истины и тесно связанному с ней современному ренессансу религии, мистики, магии и откровенных мистификаций.




 Религия, мистика, магия и мистификации

Религия, мистика, магия и прочие прибежища обманщиков и
шарлатанов всегда опираются на мифы и мистификации.

«Философия ныне переживает далеко не лучшие времена. Это касается не только России, где освобождение мышления ряда учёных от оков догматического «диалектического материализма» вовсе не привело к расцвету чего-либо иного, более ценного. Ведь потоком обрушившиеся в последнее время на отечественного читателя публикации и перепевы богоискательских трудов начала века вряд ли можно считать новым и интересным словом философской мысли» [see].

«…Уже с середины 80-х годов начался поход против материалистического взгляда на мир в пользу религиозно-мистического. Но особенно ярко проявилась эта тенденция после распада Советского Союза. В страну хлынула волна различных идеологов, проповедников, сектантов, которые с позволения (я чуть было не сказал – благословения) нашей нарождающейся буржуазной власти проникли в школы, университеты, в средства массовой информации. Помимо, конечно, Русской православной церкви, это были различные секты: иеговисты, пятидесятники, почитатели учения Рерихов и Блаватской, «Церковь Христа», последователи Рона Хаббарда и т.д. и т.п. Все они распространяли невиданное количество брошюр и брошюрок, статей и статеек, книг и книжечек, главной темой которых был поход против материалистического взгляда на мир. Почему, спросите, власти, как местные, так и федеральные, во всём помогали им? Ответ прост. Буржуазии, которая в те годы только начала беспрецедентное разворовывание страны под видом реформ, было крайне выгодно отвлечь народ от политики, затуманить мозги людей не только мифами политико-экономическими (вроде ваучеров, приватизации, финансовых пирамид и т.д.), но и мифами религиозными, окончательно деморализующими народ, превращающими его в пассивных наблюдателей собственного ограбления» [see].

«Главным итогом «перестроечного десятилетия в духовной сфере стал развал еще вчера, казалось бы, монолитной и неприступной системы казенных идолов и идеалов, породивший мировоззренческий разброд и сумятицу умов. Наиболее резко в общественном мнении, а точнее в средствах массовой информации, изменился образ религии и церкви. Директивный атеизм сменился убеждением, что вера в бога – единственный источник и оплот подлинной духовности, а материалистическое мировоззрение потерпело окончательно поражение. «Без религии у России нет будущего!» – на этом сходятся и церковные, и, по-видимому, большинство светских авторов; даже робкая критика религии расценивается как свидетельство либо гражданской неполноценности, либо ностальгии по временам ГУЛАГа. Поворот этот постоянно напоминает о себе и в повседневной жизни. Экраны заполнили постные лики недавно номенклатурных богоборцев на фоне алтаря, сцены освящения армейских мероприятий, стадионов, бирж, школ и прочих новостроек; всюду – самодостаточные физиономии визионеров, пророков, лицензионных ворожей и колдунов» [see].

«Основы православной культуры в приказном порядке введены как обязательный предмет уже во многих средних школах. Священники при параде каждый день в «ящике». Президенты и премьеры с постными лицами означают своим присутствием в храмах нашу патриотическую веру. Стыдно и смешно. Снова всем в строй, теперь церковный, «шаг вправо, шаг влево...»» [see].

«…Клерикалы, узурпировавшие понятие «духовность», особенно настаивают на ущербности науки, якобы не открывающей человеку смысл его существования… Среди гуманитариев распространяются слухи о кризисе науки... Модная философия постмодернизма утверждает, что научное знание сродни мистическому «знанию», что всё сгодится (everything goes), что результаты науки и фантазии паранауки равноправны, как, впрочем, и любые «тексты». Ведутся разговоры о появлении «новой научной парадигмы», и под шумок расцветают «гипотезы», демонстрирующие лишь невежество их авторов» [see].

«Сегодня мистицизм, то есть воплощённое в конкретику суеверие и мракобесие, значительно превосходит уровень эпохи Молота Ведьм» [see]. «Кроме суеверного и трансового компонентов, значительным компонентом мистицизма является обман. Неслучайно сходство слов «мистицизм» и «мистификация»» [see].

«Сейчас мистицизм под видом «свободы мнений и плюрализма» фактически стал идеологией не только обывателей, но и серьёзных, на первый взгляд, учёных… Благо есть ещё ученые, которые остались верны материализму. Это, например, академик Гинзбург, который не побоялся «общественного мнения» и открыто заявил, что материалистический взгляд на природу и общество есть единственно научный взгляд. Я не зря сказал здесь об «общественном мнении», то есть мнении либеральных интеллигентиков и разъевшейся буржуазии, ибо сегодня в этой среде крайне враждебно относятся к материалистам и атеистам. Не будем здесь останавливаться на том факте, что эти господа смешали в одну кучу религиозность и нравственность, веру и духовность, хотя эти понятия вовсе не тождественны, а часто, противоположны… Если многие уважаемые учёные стали «на путь идеалистический», то что говорить о простых людях, которым за последние 15 лет буржуазная пропаганда в своих корыстных целях вдолбила самое воинствующее невежество и мракобесие» [see].

«Происходящие в современном обществе изменения можно охарактеризовать… как «иррационализацию», основными симптомами которой служат культы колдунов, астрологов, хиромантов, экстрасенсов и прочей подобной публики, к услугам которой охотно прибегают многие здравомыслящие, или, по крайней мере, считающиеся таковыми люди, в том числе и сильные мира сего… Глобальная мистификация массового сознания размывает традиционные представления о рациональности и области возможного» [see].

«Еще до распада СССР, с популяризацией идей «плюрализма» и «общечеловеческих ценностей», атеизм перестал быть официальной государственной идеологией. После исчезновения СССР с политической карты мира, атеизм подвергся общественному остракизму. Публично признать себя атеистом стало делом если не постыдным, то, во всяком случае, обществом порицаемым. Это было естественной реакцией общественного организма на многолетнее навязывание атеистической идеологии» [see]. Однако, на мой взгляд, все эти слухи про естественную смерть атеизма в России или «естественную реакцию общественного организма» сильно преувеличены. На самом деле возрождение клерикализма в России отнюдь не естественно; оно навязано нам процветающим ныне в ней мафиозно-олигархическим капитализмом, использующим Церковь в качестве буфера для смягчения недовольства обобранного до нитки простого народа. Как и прежде, во времена тоталитарного социализма, все так называемые несомненные идеологические «истины» спускаются нам сверху теми, у кого есть власть и деньги, кто руководит средствами массовой информации. Сменился строй, сменились владельцы СМИ, и маятник общественного сознания, управляемый этими кукловодами, сразу же качнулся в другую сторону: от материализма к идеализму, от атеизма к теизму. Ведь недаром говорят: «Кто платит, тот и заказывает музыку». А уж «естественной реакцией общественного организма» на эту «музыку» как раз и является то дружное шевеление ножками в нужном направлении, которое мы наблюдаем сегодня.

Увы, сегодня с экранов всех телевизоров на нас обрушился нескончаемый мутный поток обрядов и молитв, колдовства и верований, суеверий и предрассудков, баек про религиозно-мистические и оккультно-эзотерические чудеса и самые что ни на есть надежные свидетельства существования загробной жизни. Религия, эзотерика, мистика, магия, теософия, оккультизм, спиритизм, паранаука охотно рассуждают про души, ауры, кармы, реинкарнации, загробные миры, про всё таинственное, чудесное, необъяснимое, паранормальное, сверхъестественное, потустороннее, инфернальное. Нам настойчиво внушают, что вся эта религиозно-мистическая и оккультно-эзотерическая муть: телепатия, телекинез, пси-энергия, биополя; обитатели верхнего и нижнего мира (боги, ангелы, демоны, духи, призраки, привидения, странствующие души); вся эта нежить, типа домовых, леших, водяных, кикимор, русалок, вампиров, зомби, – действительно существует.

Гуру, наставники, учителя, проповедники, пророки, колдуны, маги, ведьмы, шаманы, медиумы, ясновидящие, знахари, целители, парамедики, парапсихологи, специалисты по порче, сглазу, приворотам, заклинаниям и проклятиям – все эти жулики и проходимцы готовы наобещать каждому из нас по три короба чего угодно. Но, как оказалось, эти шарлатаны с дипломами и без – экстрасенсы, астрологи, прорицатели, предсказатели, гадалки, знатоки черной и белой магии, – расплодившиеся у нас за последнее время в неимоверных количествах, по точности своих прогнозов в подметки не годятся знаменитому осьминогу Паулю, сумевшему безошибочно предсказать победителей во всех основных матчах мирового чемпионата по футболу 2010 г. Разумеется, это ничего не значит, поскольку у двуногих ясновидцев нет предела для совершенствования, и в будущем они, несомненно, сумеют превзойти своего уникального восьминогого коллегу и реабилитировать себя в глазах общественности.

Рука об руку со всеми этими мелкими жуликами и проходимцами идут штатные шарлатаны от идеализма и религии. «В.И.Ленин неоднократно указывал, что, в конечном счёте, идеализм представляет собой утончённую поповщину, наукообразное изложение религиозных воззрений. Отсюда ясно, что социальная роль идеализма аналогична социальной роли религии. Религия является идеологическим орудием господствующих эксплуататорских классов; религия помогает этим классам держать в подчинении трудящиеся массы» [see]. Церковь как официальный государственный институт не просто паразитирует на невежестве простого народа, но и активно пропагандирует, способствует распространению этого невежества. Как и любой государственный институт, она прежде всего стремится к неограниченной экспансии своего влияния. И если в обществе не будет создана система каких-то ограничений этой экспансии, то она примет уродливые и угрожающие формы.

Законченный атеист П.Дирак считал, что понятие бога «есть продукт человеческой фантазии» [see]. Для него было ясно, что вера в бога возникает в человеке из ощущения собственного бессилия перед слепыми силами природы, из страха смерти. Веры в бога нет там, где нет этого страха. Кроме того, согласно Дираку, религиозная вера «способствует представлению, будто покорность чьей-то высшей силе «угодна богу», и тем самым увековечивает» существующие властные структуры [see]. Церковь всегда стремилась «утихомирить народ, простых людей. Спокойными людьми легче управлять, чем неспокойными и недовольными. Их легче использовать и эксплуатировать. Религия – это род опиума, который дают народу, чтобы убаюкать его сладкими фантазиями, утешив его таким образом насчет гнетущих его несправедливостей. Недаром всегда так быстро возникал альянс двух важнейших политических сил, государства и церкви. Обе эти силы заинтересованы в сохранении иллюзии, будто добрый боженька, если не на земле, то на небе, вознаградит тех, кто не возмущался против несправедливостей, а спокойно и терпеливо выполнял свой долг. Вот почему честная констатация того, что этот бог есть создание человеческой фантазии, считается худшим смертным грехом» [see].

Клерикалы пытаются обосновать необходимость религии с помощью формулы «Если Бога нет, то всё дозволено». Встав в удобную позу обличителей безнравственности и несправедливости современного общества, они затем делают заведомо неверный вывод о том, что все его пороки возникают исключительно от недостатка религиозной веры. «Разве современная демократия с ее лицемерной свободой и очевидной олигархичностью фактической власти, преследующей только свои цели, не есть завуалированное рабство и деспотизм? Разве пропаганда – узаконенная! – всякого рода безнравственности и открытого глумления над телом и душой человека, свободы лжи, господства золотого тельца, диктата преступного мира и т.д. – не свидетельство одичания дехристианизированного мира? Наконец, разве полная вседозволенность оккультизма, магии, колдовства, вплоть до сатанизма и открытого издевательства над всем святым («религиозная свобода»), над всякой правдой и истиной – это не совлечение с себя современным цивилизованным обществом образа Божия и человеческого и ревность об образе зверином?» [see].

Однако «отрицание Бога вовсе не влечет за собой отрицание добродетели, ибо различение добра и зла основано не на религии, а на природе человека, которая заставляет его искать блага и избегать зла. Жестокость и безнравственность совместимы с религиозностью; уверенность в возможности искупить свой грех делает порочных людей смелее, дает им средство заменить исполнением обрядов недостаток нравственности» [see]. А.Эйнштейн пишет: «Науку обвиняют, хотя и несправедливо, в том, что она подорвала мораль. На самом деле этическое поведение человека должно основываться на сочувствии, образовании и общественных связях. Никакой религиозной основы для этого не требуется. Было бы очень скверно для людей, если бы их можно было удерживать лишь силой страха и кары и надеждой на воздаяние по заслугам после смерти» [see]. «Люди должны следовать императиву «Не убий» не потому, что иначе Бог накажет, а просто потому, что это моральное табу, это не по-человечески. И если Бога нет, это вовсе не «значит, что всё дозволено», как полагал Достоевский» [see].

«Наука не всегда может объяснить какие-либо явления, религия же (принимая желаемое за действительное – А.А.) способна объяснить всё» [see]. «…Упреки в адрес науки, – писал Фрейд в 1933 году, – что она еще не решила мировых загадок, несправедливо и злобно преувеличены: у нее до сих пор было… мало времени. Наука ведь очень молодая, поздно развившаяся деятельность… И не будем забывать также, что последнее столетие дало такое обилие открытий, принесло такое ускорение научного прогресса, что мы имеем все основания с уверенностью смотреть в будущее науки» [see]. «Другим упрекам мы должны в известной степени отдать справедливость. Именно таков путь науки, медленный, нащупывающий, трудный. Этого нельзя отрицать и изменить. Неудивительно, что господа, представляющие другую сторону, недовольны, они избалованы, при откровении, конечно, бывает легче» [see].

В материалистической философии нет места богу и бессмертной, существующей вне тела человеческой душе. Поэтому любые потуги объединить материализм и идеализм, науку и религию полностью бесперспективны как со стороны верующих, так и со стороны неверующих. «Многие современные ученые согласны... что науке и религии нечего делать вместе. Например, совет Национальной Академии Наук США принял 25 августа 1981 г. резолюцию: «Религия и наука являются отдельными и взаимоисключающими путями человеческой мысли, представление их в одном и том же контексте ведет к непониманию как научной теории, так и религиозной веры». Ученые, делающие такие утверждения, действительно считают религию эмоциональной бессмыслицей, не выражающей ничего кроме страха смерти и примитивного взгляда на то, что движет миром. Такие ученые рассматривают любую попытку объединения науки и религии как реакционный возврат к донаучной модели реальности» [see].

Но существуют и другие «ученые». Они склонны говорить о некоем «диалектическом характере отношений науки и религии, для которого характерно наличие гармонии и напряжения одновременно» и полагают, что «в современном мире необходима многополярность убеждений, которая влечет гармоничное развитие, как системы естественнонаучных знаний, так и общества в целом» [see]. С помощью псевдодиалектических формул «с одной стороны... с другой стороны...», «и то, и другое одновременно» эти горе-диалектики пытаются примирить рационализм и иррационализм, науку и религию, создать некую научную религию или религиозную науку. По их мнению, «противопоставление науки и религии, которое мы наблюдаем теперь, мудрецы считают признаком невежества. Согласно Ведам, одно без другого неполноценно. Религия, не имеющая фундамента знания, считается слепой верой, уделом недалёких людей. С другой стороны, знание, которое не приближает человека к Богу, является пустым умствованием» [see].

Однако наука уже давно выросла из религиозных штанишек и более «не нуждается ни в религиозных традициях, ни в «божественных откровениях», ни в «гипотезе Бога»» [see]. «…Научное миропонимание окончательно отвернулось от богословия и перешло на позиции более современных и более осмысленных философских направлений. Основным из таких направлений стал материализм. Материалистическое мировоззрение, будучи исключительно динамичным, немедленно вобрало в себя все научные достижения конца XIX – начала XX вв. и стало тем инструментом, который наилучшим образом отображал действительность и согласовывался с накопленными знаниями» [see]. Поэтому любые попытки со стороны изворотливых софистов и мастеров подтасовок примирить науку и религию, а также все их разговоры про их мирное сосуществование гроша ломанного не стоят. Фактически они предлагают нам некую эклектическую, примиренческую, ситуационную философию, т.е. философию «применительно к подлости» существующей в настоящее время ситуации.

Я – законченный материалист, не верю ни в бога, ни в черта, ни в свою бессмертную душу. А уж в святость толстобрюхих попов и их религиозные благоглупости я тем более не верю. Для меня, все служители церкви являются представителями того, чье бытие недоказуемо, т.е. принято на веру. Я начисто лишен такой веры и потому не доверяю сборищу этих сладкоречивых шарлатанов, обещающих мне за определенную мзду, послушание и хорошее поведение теплое местечко на небесах. Для меня вера в бога – удел ущербных, недалеких, малообразованных людей. Любая религия основана на страхе смерти, которая воспринимается как навечное уничтожение. Религия привлекает нас посулами жизни после нашей кончины и предлагает различные варианты нашего личного бессмертия. Однако даже в этом конкретном пункте ее монополия постепенно утрачивается. В неоматериализме уже появились некоторые обоснования глубоко демократической по своей внутренней сути идеи Вечного возвращения (доводы за и против этой концепции можно посмотреть на странице данного сайта «Необходимые условия Вечного возвращения»).

Вера в Вечное возвращение нашего Мира (ограниченного в пространстве и времени Космического Эона) позволяет атеисту, несмотря на неотвратимость смерти, предполагать очень простую и естественную форму бесконечности личного бытия (экзистенции), вне любой веры в бога и в свою бессмертную, обитающую где-то вне человеческого тела душу. При этом неизбежная смерть каждого человека теряет свой ужасающе-окончательный облик и оказывается всего лишь временным эпизодом его той же самой, вечно повторяющейся жизни. В вечно возвращающемся мире ни у кого из нас никогда не будет какой-то другой жизни, у каждого из нас всегда будет только эта жизнь. Как ты прожил эту жизнь, точно так же ты проживешь и следующую. И умрешь, и возродишься вновь в следующий раз в то же время, в том же месте, в том же самом теле и в том же самом мире, имеющим ту же самую историю. Конечный мир бесконечно повторяется в своем развитии, и ты – малая частичка этого мира – с неизбежностью бесконечно повторяешься вместе с ним. Поэтому постарайся нынче прожить такую жизнь, к которой ты будешь возвращаться с радостью. Какой след ты оставишь в этом мире, точно такой ты оставишь и в следующем. Не оставляй за собой грязных следов. Помни: мораль и нравственность не спущены нам сверху мудрым творцом, гарантом справедливости, а возникают в самом обществе и в тебе самом. И вообще, если ужаса смерти как навечного исчезновения нет и возвращение каждого из нас гарантировано, то любой управляющий таким вечно повторяющимся миром своевольный, творящий чудеса, всемогущий и всеведущий бог становится излишним и попросту несовместим с ним. Просто сам мир так устроен. Ведь этот мир, кажущийся нам бесконечным, сложным и многообразным, в своем основании однообразен, предельно прост и абсолютно детерминирован. Для неоматериалиста всё остальное – ложь и обман.

Иногда мне кажется, что вся человеческая цивилизация построена на лжи, обмане и беззастенчивой эксплуатации, что стремления к личной выгоде и наживе безраздельно правят миром, а власть и возможность влиять на умы обывателей есть лишь способы достижения этих «великих» целей. «Ложь – основа политики и общепринятая норма человеческого поведения. Все лгут…» [see]. Отцы наций, пастыри народов, религиозные и политические деятели, манипуляторы личным и общественным сознанием, многочисленные господа Обещалкины торжественно клялись нам, каждый в свое время: «Награда за праведную жизнь ждет вас на том свете», «Нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме», «Ваш ваучер гарантирует вам равную долю национального богатства нашего государства», «Заграница нам поможет», «Через десять лет средняя зарплата в России достигнет 2500 долларов в месяц», «МММ – самое верное средство разбогатеть» и т.д. и т.п. В общем так: «Утром – деньги, вечером – стулья». Все шарлатаны используют этот универсальный способ и твердят нам одно и то же: «Завтра на Поле Дураков произойдет великое чудо – каждый посеянный там сегодня золотой превратится в десять». «Завтра» – вот ключевое слово каждого такого прохиндея. Как точно заметил Булат Окуджава, «покуда есть на свете дураки, обманом жить нам, стало быть, с руки». Так что разиньте рты пошире и ждите очередного чуда: через двадцать лет знаменитый осёл Ходжи Насреддина обязательно научится читать.

Но верно и другое, а именно: чтобы жить за счет дураков, власть имущие должны заботливо выращивать и приумножать их число, в том числе и с помощью религии. В наш век научно-технического прогресса сделать это стало значительно проще. На мой взгляд, обмануть современного «просвещенного» человека гораздо легче, чем темного мужика-лапотника из далекой никоновской эпохи раскола православной церкви. Кино, радио, телевидение, пресса и прочие средства пропаганды и массовой информации превратились в настоящее психотронное оружие, которое зомбирует обывателя, эффективно воздействует на его психику и убеждения в нужном направлении. «Дайте мне сто миллионов долларов, и я сделаю общепризнанной любую самую абсурдную идею», – заявил когда-то очень давно один понимающий в этом толк американец. Сегодня именно для этого у каждого из нас есть свой зомби-ящик, в котором беспринципные и продажные шоумены и шоуменки всех мастей и оттенков по двадцать четыре часа в сутки навязывают нам пустые гламурные иллюзии в розовых ленточках.

Вспомним выстраданные человечеством за многовековую историю лозунги гуманизма: Демократия, Свобода, Равенство, Братство, Справедливость, Закон. Ничего этого теперь нет и в помине. В России все конституционные гарантии растоптаны: мафиозно-олигархическая Власть и ее окружение заняты набиванием собственных карманов; Наука, Высокие Технологии и Промышленность приказали долго жить; «Закон что дышло, куда повернешь, туда и вышло»; Здравоохранение и Церковь превратились в откровенные коммерческие организации; Образование скатилось до уровня церковно-приходских школ; Простой Народ абсолютно бесправен и стремительно деградирует; Крысы бегут с тонущего корабля; надвигается Катастрофа. На мой взгляд, одной из основных причин этой ситуации является то самое примиренческое шарлатанство современной творческой интеллигенции, которая пытается объединить материализм и идеализм, рационализм и иррационализм, науку и религию, технологию и магию, профессионализм и мистику. Наверное, именно отсюда возникло то нынешнее своеобразное разделение труда, когда неквалифицированные инженеры готовят ракету к старту, а квалифицированные попы ходят вокруг нее крестным ходом и творят молитвы о ее успешном запуске. А после, когда результат этой кооперации становится очевидным, нам не остается ничего другого, как тяжело вздыхать: «Мы хотели как лучше, а получилось как всегда».

Следует признать: в нынешней России, где всем правят плутократы и шарлатаны рангом поменьше, царят непрофессионализм и откровенный Обман. На истину теперь претендует лишь то, что можно продать. А продать можно всё, что имеет спрос. Возник, например, спрос на продажных журналистов, продажных чиновников, продажное правосудие, продажных политиков – и вот уже, пожалуйста, всё это появилось у нас в самом лучшем виде. Какая может быть Совесть, какие Принципы, какая Истина там, где всем правит Золотой телец. Где – я и где – Истина, скажет себе любой. Выступать от имени Истины и иметь свои Принципы зачастую бывает не просто невыгодно, но и опасно. Жизнь коротка, лишние проблемы никому не нужны, а тут еще надо детей кормить. И вот уже все флюгеры, чутко следящие за сложившейся конъюнктурой, разворачивают свои хвосты по ветру и изрекают только нужные мысли и политически правильные формулировки. Но я твердо уверен, что среди них нет ни одного настоящего философа или ученого. Псевдофилософы и лжеученые там, разумеется, есть. Ведь им нужна не Истина, а Успех, как правило вполне меркантильный. Но это уже совсем другая категория.



 ПРОТИВОРЕЧИВЫЙ ЭМПИРИЧЕСКИЙ МИР И
НЕПРОТИВОРЕЧИВЫЙ ВНЕЭМПИРИЧЕСКИЙ АБСОЛЮТ

Эта неуловимая диалектика
Противоречия и противоположности
Непротиворечивость Бытия Парменида
Диалектика Платона и Гегеля
Две трактовки эмпирической реальности
Абсолютный идеализм Ф.Бредли
Абсолютный материализм
Детерминизм и возникновение нового




 Эта неуловимая диалектика

Зафиксируем нынешнюю трактовку диалектики сторонниками диалектического (эмпирического) материализма.

«Диалектика – философское учение о становлении и развитии бытия и познания и основанный на этом учении метод мышления. В истории философии выдвигались различные толкования диалектики: как учения о вечном становлении и изменчивости бытия (Гераклит); искусства диалога, достижения истины путем противоборства мнений (Сократ); метода расчленения и связывания понятий с целью постижения сверхчувственной (идеальной) сущности вещей (Платон); учения о совпадении (единстве) противоположностей (Николай Кузанский, Дж.Бруно); способа разрушения иллюзий человеческого разума, который, стремясь к цельному и абсолютному знанию, неминуемо запутывается в противоречиях (И.Кант); всеобщего метода постижения противоречий (внутренних импульсов) развития бытия, духа и истории (Г.В.Ф.Гегель); учения и метода, выдвигаемых в качестве основы познания действительности и ее революционного преобразования (К.Маркс, Ф.Энгельс, В.И.Ленин)» [see].

«Диалектика... наука о всеобщих законах движения и развития природы, человеческого общества и мышления» [see]. «Диалектика… является единственным, в высшей инстанции, методом мышления, соответствующим теперешней стадии развития естествознания» [see].

«…Диалектика есть изучение противоречия в самой сущности предметов» [see]. «Всесторонняя, универсальная гибкость понятий, гибкость, доходящая до тождества противоположностей, – вот в чём суть. Эта гибкость, примененная субъективно, = эклектике и софистике. Гибкость, примененная объективно, т.е. отражающая всесторонность материального процесса и единство его, есть диалектика, есть правильное отражение вечного развития мира» [see].

«…Материалистическая диалектика – это прежде всего наука о наиболее общих законах развития… Сущность методологической функции диалектики состоит в формировании общей стратегии познания» [see].

«Диалектика – учение о наиболее общих закономерностях становления, развития, внутренний источник которых усматривается в единстве и борьбе противоположностей» [see]. «У Гегеля диалектика есть саморазвитие понятия» [see]. Материалистическая же диалектика видит в противоречии источник самодвижения материального мира [see]. Подчёркивая единство субъективной и объективной диалектики, диалектический материализм отмечал, что диалектика существует в объективной действительности, а субъективная диалектика – отражение объективной диалектики в человеческом сознании: диалектика вещей создаёт диалектику идей, а не наоборот» [see].


В.Корнеев. О диалектике.
http://kovit.narod.ru/open.html?/history_phil/dialektike.html


Диалектика, открытие которой приписывается то Гераклиту, то Зенону, то Сократу, это технический способ прихождения к многомерности смыслов в результате создания ситуации диалога. Содержанием диалектики как метода является обнаружение (или производство) и разрешение противоречий.

диалектика представляет собой способ обработки информации. Способ не безупречный, поскольку не всегда является очевидным, как и в какую именно сторону нужно «сдвигать» смысл. Как правило, почти всегда приходится надеяться на индивидуальные и, по большей части, интуитивные успехи в этой области, что лишает такой способ предполагаемой механистичности.

Эта техническая особенность (технологичность) диалектики (однако, как уже говорилось, при негарантированности конечного результата) вначале очень сильно восхищает, но также и пугает людей, справедливо видящих в этой форме обработки информации «невидимые и непонятные механизмы». Реакцией становится, с одной стороны, полное неприятие диалектики и диалектиков (диалектика характеризуется как «искусство убедительного пустословия, ловкого спора, словопрения» – еще от Аристофана, между прочим, и до настоящего времени), с другой стороны, проявляется мистификация технической процедуры диалектики и постулируется едва ли не герметичность «круга посвященных».


Лосев А.Ф. Философия Имени. http://imya.iism.ru/article/id/?61

Единственный правильный и полный метод философии… есть метод диалектический… Диалектику я считаю единственно допустимой формой философствования.

Лица, не имеющие достаточной философской подготовки, встречая трудный и тонкий логический анализ, тотчас же объявляют, что диалектика есть нечто весьма далекое от жизни и что это, в сущности, даже и не диалектика, а некое искусственное фантазирование, не соизмеримое ни с какими реально наличными восприятиями. На это я могу сказать только то, что таким субъектам нужно рекомендовать сначала самим поучиться философской азбуке, а потом критиковать великого Гегеля.

И сколько бы ни твердили мне всякие неучи и профаны, что диалектика есть нечто далекое от истины, я им никогда не поверю, ибо подобные суждения могут исходить только от лиц, не имеющих никакого отношения к философии.

Многие марксисты пытаются неразрывно связать диалектику с материализмом и говорят о неизбежности диалектического материализма. Вот примеры.

«...Материализм без диалектики остается лишь благим пожеланием и оказывается не столько сражающимся, сколько сражаемым, а диалектика без материализма неизбежно превращается в чисто словесное искусство выворачивания наизнанку общепринятых словечек, терминов, понятий и утверждений, издавна известное под именем софистики...» [see]. «…Ни диалектика, ни материализм не могут мыслиться по отдельности, в противном случае получаются какие-то уроды» [see].

На мой взгляд, отождествлять диалектический материализм с материализмом как таковым совершенно недопустимо. Надо понимать, что в исторической перспективе диалектический материализм представляет собой всего лишь одну из возможных и, более того, преходящих версий материалистической философии.


А.Болдачев. Немыслимая диалектика. 2008.
http://www.boldachev.com/notebook/ndialectica/


Существует множество трактовок слова «диалектика»: от самого общего исходно-греческого «искусство беседы, спора» до диаматовской «науки о самых общих законах природы и мышления», от «софистики» до «высшего типа мышления». Посему споры о диалектике практически всегда бессмысленны – если копнуть чуть глубже, то окажется, что оппоненты видят в качестве предмета дискуссии совершенно разные вещи.

Однако есть один момент, одно однозначно связанное в современном мышлении с диалектикой понятие. Это – противоречие.

Абсолютные противники диалектики не видят в присутствии противоречий в рассуждениях, в теоретических (логических) системах ничего, кроме ошибочности этих рассуждений. Основной аргумент: одновременное принятие двух противоречащих друг другу высказываний не позволяет сделать шаг к истинному заключению или, наоборот, позволяет обосновать истинность чего угодно.

Сторонники диалектического материализма склонны трактовать противоречия, как нечто существующее в так называемом ими материальном мире.

отличие возможных предметов диалектических противоречий – исключительно понятия разума (Гегель) или любые предметы реальности (Маркс, Энгельс, Ленин) – является существенным, решающим признаком при различении гегелевской диалектики от диаматовской.

противоречие имеет отношение именно и исключительно к речи – оно так и звучит «противо-речие». И противоречие может быть исключительно и только между двумя высказываниями.

«Диалектика – это способ мышления, вскрывающий границы рассудочных рассуждений путем выявления их объективной противоречивости и выводящий разум на новый уровень познания... Единственным способом преодоления противоречия рассудочного мышления может быть лишь выход за рамки породивших его рассуждений» [see].

Итак, диалектика это способ мышления, позволяющий… не мыслить (в привычной для рассудка форме последовательности высказываний). А посему не тиражировать банальности. А если и производить продукт в виде сочетания слов, то лишь в противоречивой форме.

Значит ли это, что формальная логика тиражирует только банальности, а теорема Пифагора не несет никакой новой информации по сравнению с постулатами и аксиомами геометрии Евклида, из которых она логически следует? Значит ли это, что только диалектическая логика способна порождать новое в мышлении и объяснять его возникновение в природе? Может быть, при таком подходе нам стоит создать некую диалектическую геометрию, которая откроет новые геометрические горизонты, утверждая, к примеру, что сумма внутренних углов треугольника одновременно равна и не равна 180°? Но если нелепость такой диалектической геометрии или, скажем, диалектической механики для всех очевидна, то почему же не столь очевидна нелепость диалектической философии? Ведь любая философия (и вообще любая дедуктивная система, в том числе и сам диалектический материализм) также построена на аксиомах и постулатах, т.е. на каких-то исходных, принятых на веру положениях исключительно с помощью формальной логики, без всякого участия логики диалектической.


 Противоречия и противоположности

В исторической перспективе все наши понятия развиваются. Поэтому в каждый данный момент существует целый спектр трактовок любого понятия, так сказать, плюрализм мнений. Это касается и самого понятия «диалектика». Наверное, именно поэтому нам кажется, вот-вот еще немного, и среди многообразия ее смыслов удастся ухватить некий окончательный смысл и таинственную суть диалектики. Поскольку предметами диалектики являются противоречия, противоположности, борьба, развитие, то диалектика скорее всего будет пригодна всюду, где эти понятия объективны. При этом равно недопустимы как пустые псевдодиалектические манипуляции, так и намеренная профанация диалектики.

Итак, предметом диалектики являются то ли противоречия, то ли противоположности (единство и борьба противоположностей). Что подразумевается под этими понятиями в марксистской литературе?


Противоречие

«Противоречие, в формальной логике – наличие (в рассуждении, тексте, теории) двух высказываний, из которых одно – отрицание другого… в более широком смысле – утверждение о тождестве заведомо различных объектов» [see].

«Противоречие диалектическое – взаимодействие противоположных, взаимоисключающих сторон объекта или системы, которые вместе с тем находятся во внутреннем единстве и взаимопроникновении, являясь источником самодвижения и развития природы, общества и познания» [see].

«Противоречие – категория, выражающая внутренний источник всякого развития, движения. Противоречие, понятое как только внешнее, не может быть таким источником. Именно признание внутреннего противоречия, единства внутреннего и внешнего противоречия отличает диалектику от метафизики. «...Диалектика есть изучение противоречия в самой сущности предметов...» [see]. Иначе говоря, диалектика отличается от метафизики не вообще признанием противоречия, а признанием противоречия именно в сущности предметов, т.е. признанием существенных, внутренне необходимых противоречий... Противоречие, рассматриваемое диалектикой, будучи источником движения, само движется, развивается. К ступеням развития противоречия в самой сущности предметов относятся тождество, различие, противоположность, противоречие, или собственно противоречие... Противоречие, рассматриваемое диалектикой, всеобще, оно действует и в природе, и в обществе, и в мышлении, сознании» [see].

«Противоречие, как и любая другая логическая категория, есть не что иное, как отраженная в сознании человека... всеобщая форма развития «бытия»» [see].

«Гегель прямо отмечал, что на противоречии дело кончиться не может и что всякое противоречие должно быть разрешено» [see].

«И всегда противоречия, доведенные до остроты антиномий, обозначали точки роста науки, пункты прорыва мышления в еще не познанные сферы действительности» [see].

На мой взгляд, диалектические противоречия нашего мировоззрения всегда свидетельствуют о его неполном адекватности внешнему миру. Эти противоречия возникают в результате несоответствия реальности и ее теоретической модели, которую мы поэтому обязаны перестроить. Разумеется, мы не имеем права замазывать диалектические противоречия, встав на «путь бесплодно-схоластической возни с терминами, имеющей целью во что бы то ни стало устранить противоречие из наличного «описания» вещей и ситуаций с помощью чисто лингвистической ловкости и изощренной лингвистической техники» [see]. Мы должны пытаться разрешать диалектические противоречия нашего мировоззрения путем его изменения, создавая новое мировоззрение, т.е. такую модель реальности, в которой эти противоречия будут преодолены.


Противоположности

«Противоположность – категория, выражающая одну из ступеней развития противоречия» [see].

Обращению с противоположностями учимся у Аристотеля. В его «Метафизике» читаем:

невозможно, чтобы одно и то же в одно и то же время было и не было присуще одному и тому же в одном и том же отношении (4.3)
в одно и то же время быть и не быть нельзя (4.4)
противоположности не могут быть вместе присущи одному и тому же (4.6)
наиболее достоверное положение – это то, что противолежащие друг другу высказывания не могут быть вместе истинными (4.6)
невозможно также, чтобы [у одного и того же] противоположные состояния наличествовали в действительности в одно и то же время (9.9).
не может быть ничего промежуточного между двумя членами противоречия (4.7).

Аристотель фактически утверждает: изменяясь, одно и то же может быть то одним, то другим, и эти его противоположности переходят друг в друга скачком, минуя какие-либо промежуточные состояния. Энгельс же, напротив, полагает, что «противоположности переходят друг в друга через посредство промежуточных членов» [see]. Это очень существенное расхождение скорее всего свидетельствует о том, что они говорят о разном и ищут тождество заведомо различных вещей в различном.

«Противоположность предполагает наличие внутренней, необходимой связи, внутреннего единства противоположных сторон, вещей, процессов и т.д.» [see]. Противоположные стороны «связаны друг с другом через исключение, отрицание друг друга» [see].

«Единство и борьба противоположностей, один из основных законов диалектики, раскрывающий источник самодвижения и развития объективного мира и познания. Исходит из положения, что основу всякого развития составляет противоречие – борьба (взаимодействие) противоположных сторон и тенденций, находящихся вместе с тем во внутреннем единстве и взаимопроникновении» [see].

С точки зрения внеэмпирического материалиста, диалектика необходима лишь там, где удается выделить диалектические противоречия. Все зафиксированные в антонимах нашего языка противоположности не принадлежат действительности как нечто самостоятельно существующее. Эти противоположности объективны, а не реальны, т.е. всегда имеют объект своей реализации. Противоположности единого и множественного, покоя и движения, необходимого и случайного или даже противоположности самого бытия и небытия любых вещей эмпирического мира условны и относительны. Однако все эти противоположности относительны вовсе не потому, что «переходят друг в друга посредством промежуточных членов» в самом эмпирическом мире, а потому, что все они разрешаются, исчезают, перестают быть, становятся несущественными в его едином внеэмпирическом фундаменте. Именно об этом, как мне кажется, говорил Парменид.




 Непротиворечивость Бытия Парменида

У Парменида «неистинность мира повседневной жизни коренится в его противоречивости: ни о чём здесь нельзя решить, есть оно или не есть, но всё всегда как-то и есть и не есть одновременно. Истина же требует решительного различения есть от не есть. Отсюда решающее суждение Парменида: есть либо бытие, либо небытие, третьего не дано. Учение Парменида – исток онтологического обоснования законов логики» [see]. Именно поэтому Аристотель позднее мог вполне обосновано заявить: «Невозможно, чтобы одно и то же в одно и то же время было и не было присуще одному и тому же в одном и том же отношении» [see]. Нечто не может одновременно быть и не быть, существовать и не существовать. В основании мира никаких промежуточных градаций между его бытием и небытием нет, есть только его бытие.

Парменид справедливо полагал, что в едином внеэмпирическом фундаменте мира никаких противоречий нет. Противоречия возникают только у тех, кто, встав на путь мнения, ограничивает реальность эмпирическим миром временно существующих, отделенных друг от друга пустотой наблюдаемых вещей и потому вынужден предполагать наличие их пространственно-временного бытия и небытия (вот бытие-вещество, а вот окружающее его небытие-пустота; вот бытие данной вещи, а вот ее последующее небытие-исчезновение). Путь мнения – «это необходимый и логичный способ объяснения чувственного мира, неустранимо навязывающего людям представление о своей множественности и изменчивости. Последние же могут объясняться либо «физически», т.е. с помощью противоположностей, в конечном счете противоположностей бытия и небытия, либо должны быть отвергнуты, как и делается, на «пути истины»» [see].

Зенон «доказывает, что физический мир противоречив, а потому не может быть истинным, а раз так, то истинным является сверхчувственный мир» [see]. Элеаты утверждали: «если понятие движения (перемещения – А.А.) немыслимо без противоречия… то оно немыслимо вообще, т.е. не существует» [see]. «Обнаружение противоречия в строго логически выведенных следствиях основных понятий… рассматривается как достаточное основание для их устранения из сферы подлинного знания, с «пути истины»» [see]. «Логически в сфере истинного бытия нет противоположностей: это сфера чистого света – но в видимой, являющейся вселенной господствуют противоположности» [see]. «…С помощью своих апорий Зенон доказывал логическую противоречивость и вследствие этого (как он считал) нереальность непрерывных множеств и движения в непрерывном пространстве и времени» [see].

Чувственная достоверность пустоты-небытия, разделяющей раздельно существующие перемещающиеся вещи постоянно сталкивает нас с пути истины и подталкивает на путь мнения, где противоречия неизбежны. Апории Зенона возникают исключительно на пути мнения «и связанного с ним противоречия бытия и небытия: всё множественное и движущееся есть и не есть… движется и в то же время покоится» [see]. Иными словами, вскрытые Зеноном противоречия появляются не просто оттого, что мы привносим их в мир явлений, но также из-за недостаточности последнего, т.е. из-за ограниченной объективности всего вторичного мира отдельных (отделенных друг от друга пустотой), наблюдаемых и перемещающихся вещей. Только первичное и самодостаточное не имеет внутренних противоречий, вторичное и недостаточное с неизбежностью противоречиво. Для Парменида «различение истины и мнения имплицитно есть прежде всего различение сущности и явления». Это «позволило Пармениду избежать антиномий и создать строго логическую систему (путь истины – А.А.), рядом с которой строится система мнения» [see]. «…Натурфилософия Парменида строится логично и не содержит формальных противоречий. Противоречие существует скорее между истиной и мнением и проистекает из того принципа, что, приняв нечто в качестве истины, мы не можем уже принимать ничего, что с этим не согласуется» [see].

Ортодоксальные марксисты говорят несколько иначе. Ссылаясь на Гегеля, В.И.Ленин пишет: «Зенон и не думал отрицать движение как «чувственную достоверность», вопрос стоял лишь об истинности движения» [see]. Ленин не сомневается в реальности перемещения: «вопрос не в том, есть ли движение, а в том, как его выразить в логике понятий» [see]. «Ленин считает, что ни Парменид, ни Зенон не отрицают реальности пустоты, множества, движения для наших чувств. Они отрицают лишь возможность мыслить их, не впадая при этом в противоречие» [see]. Зенон «доказывает вовсе не то, что движения нет, а лишь то, что оно немыслимо… движения нет не в чувственном, а мыслимом (внечувственном – А.А.) мире» [see].

Слово «мыслить» в данном случае, по-моему, не совсем уместно: можем мы мыслить или не можем – это дело десятое. Речь идет именно о существовании единого внеэмпирического фундамента эмпирического мира. Принадлежит ли пустота и разделенные ею перемещающиеся тела подлинной внеэмпирической действительности или только ее эмпирическому срезу – вот в чем вопрос? Противоречия абсурдны и не встречаются в истинной реальности, т.е. в Бытии Парменида, утверждал Зенон, а появление их в нашем поверхностном мнении свидетельствует о неистинности последнего. Для Зенона противоречива не сама реальность, а ее несовершенная картина. От нее-то и нужно отказаться, не доверять ей, относиться к ней с осторожностью, признать, как мы теперь говорим, ее ограниченную объективность. Вопрос у Зенона стоит именно о степени объективности эмпирического мира разделенных пустотой перемещающихся тел, границах этой объективности и существовании за этими границами их единого внеэмпирического фундамента, Бытия Парменида.

На протяжении двух с половиной тысячелетий возражать апориям Зенона пытались по-разному. «Антисфен опровергал Парменида, а Диоген – Зенона, которые считали движение (перемещение – А.А.) немыслимым и в сущностном мире несуществующим, тем, что вставали и ходили. Но ведь элеаты не отвергали движение в чувственном мире, это было бы безумием, там движение очевидно. Они отвергали движение в сущности» [see]. Эмпирическая доказанность перемещения несомненна – никто с этим не спорит, – но это отнюдь не свидетельствует о его безусловной объективности. Ходить перед Зеноном, демонстрируя чувственную достоверность перемещения, было бесполезно, поскольку он не отрицал наличие перемещения в эмпирическом мире. Перемещения, говорил он, нет только в истинной ненаблюдаемой реальности, в абсолютно заполненном Бытии Парменида. Что касается чувственной несомненности пустоты и перемещения, то она ровным счетом ничего не доказывает, т.е. она не доказывает того, что всё это существует в действительности в том самом виде, в каком нам является. По мнению Зенона, пустота и перемещающиеся тела есть только тени настоящего бытия, т.е. Бытия Парменида и сами обладают неполноценным, вторичным, призрачным бытием. Всё это есть явление, видимость, майя, иллюзия, которые существуют условно и имеют лишь косвенное отношение к подлинной реальности.

Оценивая взгляды элеатов, Аристотель писал: «Заметим, что с логической точки зрения всё это последовательно, но с точки зрения фактов такой взгляд похож на бред сумасшедшего» [see]. «Утверждать, что всё покоится (не перемещается – А.А.), и подыскивать обоснования этому, оставив в стороне свидетельства чувств, будет какой-то немощью мысли и спором о чем-то общем, а не о частном, направленном не только против физики, но, так сказать, против всех наук и всех учений, так как все они пользуются движением» [see]. Аристотель не согласен с элеатами, но каких-либо основательных доводов против их учения он не приводит. Тем самым его протест остается на уровне тех опровергателей Зенона, которые демонстрировали перед ним свое умение ходить, но не умение мыслить.

Гегель пытался возражать Зенону иначе: «Следует вместе с древними диалектиками признать противоречия, указанные ими в движении, но отсюда не следует, что движения поэтому нет, а следует, напротив, что движение есть само существующее противоречие» [see]. «Двигаться же означает быть в этом месте, и в то же время не быть в нем; это – непрерывность пространства и времени, и она-то именно и делает возможным движение» [see]. Энгельс, вслед за Гегелем, утверждал: «Движение само есть противоречие; уже простое механическое перемещение может осуществиться лишь в силу того, что тело в один и тот же момент времени находится в данном месте и одновременно – в другом, что оно находится в одном и том же месте и не находится в нем. Постоянное возникновение и одновременное разрешение этого противоречия – и есть именно движение. Здесь перед нами, следовательно, противоречие, которое «существует в самих вещах и процессах объективно и может быть обнаружено, так сказать, в телесной форме»» [see]. О том же пишет и Ленин: «Движение есть противоречие, есть единство противоречий» [see].

Говоря о противоречиях перемещения, нельзя просто игнорировать их. А.Ф.Грязнов описывает подобные попытки так: «Никто не пользуется сейчас аргументами Зенона против движения, хотя и не знают, как на них ответить. Невероятно предположить отклонение от истины у всего человечества в отношении столь очевидного явления, как движение» [see]. Истинно, потому что очевидно или общепринято? Разумеется, это – неверная позиция. Апории Зенона не простые софизмы, о которых нам следует поскорее забыть, но они и не зеркальные копии каких-то реально существующих противоречий, как это думают ортодоксальные диалектики; они – наиболее ранние свидетельства несоответствия наших представлений о реальности и самой реальности. Его парадоксы – это первая критика механической картины мира и ее атрибута, концепции непрерывности; их суть в том, что природа не может быть такой, какой ее представляли себе сторонники этих воззрений. Однако элеаты были вынуждены ограничиться критикой, сказать какой конкретно должна быть истинная реальность, указать альтернативу механическим представлениям и концепции непрерывности они не сумели.

Ортодоксальная диалектика подрезала крылья разума, допустив, что противоречивое может быть истинным несомненно и окончательно. Она предпочла онтологизировать противоречия перемещения, нежели попытаться как-то разрешить их. Диалектические материалисты – очевидные эмпирики – признают наблюдаемый мир самодостаточным, а все его противоречия реально существующими. Они полагают, что движущееся тело одновременно находится и не находится в данном месте, перемещается и не перемещается и что эти его антагонистические свойства присущи якобы самой действительности. Себетождественная перемещающаяся корпускула вместе со всеми ее противоречиями считается здесь конечной реальностью, безусловной истиной. На самом же деле формулы ортодоксальной диалектики: «как то, так и другое одновременно», «является и не является», «находится и не находится», «перемещается и не перемещается», – отнюдь не свидетельствуют о таком же положении дел в самой реальности, но справедливы в отношении ее различных уровней – являющегося и сущностного. Внутренняя противоречивость перемещения, конечно же, бесспорна, однако это не означает, что мы должны смириться с этим фактом или отказаться от понятия «перемещение» и в дальнейшем не пользоваться им. Нет, противоречивость перемещения свидетельствует только о его неполном соответствии действительности. Подлинное разрешение противоречий перемещения состоит в признании его вторичной природы и ограниченной объективности. Перемещение объективно в мире явлений, но не в мире вездесущей и непемещающейся материальной Сущности.

Конечно, чувственная достоверность перемещения несомненна – никто с этим не спорит. Но его истинность условна. Перемещение в пустоте себетождественных тел будет оставаться объективным во всех случаях, когда мы считаем мир явлений самодостаточным, когда нам удается ограничиться им, забыть про мир ненаблюдаемой материальной Сущности. Однако то, как мир нам является, и то, что он есть на самом деле, – вовсе не одно и то же. Открыв глаза, мы видим разделенные пустотой движущиеся планеты или сверкающие в неимоверной дали звезды, но стоит нам закрыть глаза и «распахнуть наши мысленные очи», как всё это пропадает, растворяется в абсолютной заполненности ненаблюдаемого и неперемещающегося Бытия Парменида. Поэтому, когда речь идет о каких-то противоположных характеристиках окружающего нас мира, то их надо понимать не буквально, в одном и том же «измерении». Противоречащие характеристики зачастую могут принадлежать не одному и тому же бытию, а его разным граням, срезам, проекциям, уровням, – его являющемуся и сущностному аспектам.

Вторичный мир явлений, если мы по ошибке считаем его самодостаточным, несомненно противоречив, но в первичной и самодостаточной материальной Сущности никаких противоречий нет. Противоречивы или дополнительны могут быть только наши несовершенные взгляды на природу, но не сама природа, точнее, не ее глубинный внеэмпирический фундамент. В истинной внеэмпирической реальности (в Бытии Парменида) противоречий нет, противоречия возникают только в эмпирическом срезе реальности, который самостоятельно не существует. Поэтому правы в конечном итоге оказались Зенон и Аристотель: противоречивое неистинно, истинное непротиворечиво.

Да, мельчайшие частицы вещества одновременно и перемещаются и не перемещаются, но не так, как думали ортодоксальные диалектики, не в одном и том же «пространстве». Себетождественные перемещающиеся корпускулы самостоятельно существуют лишь в нашем мнении, когда мы считаем эти частицы и пустоту последними инстанциями бытия, за которыми уже нет ничего. Но эти же частицы не перемещаются и, более того, вообще не существуют как нечто самостоятельное и себетождественное, если мы рассматриваем их как порождения вездесущего и неперемещающегося Бытия Парменида, где пустота (вакуум) есть всего лишь одна из форм этого Бытия, т.е. не ничто, а нечто. Если Бытие Парменида (неустранимая внеэмпирическая протоматерия) равномерно заполняет всё пространство и потому недоступно механической форме движения, то разделенные пустотой наблюдаемые и перемещающиеся частицы вещества вторичны, не обладают самостоятельным бытием и состоят из этой неперемещающейся и ненаблюдаемой материальной Сущности. Отсюда, в частности, следует, что перемещение является вторичной формой движения и что мы должны «сконструировать» эти кое-где встречающиеся, отделенные друг от друга пустотой перемещающиеся корпускулы из вездесущей, неустранимой и неперемещающейся протоматерии.

Следует признать, что понятие «материя» не связано намертво с атомистическим материализмом – это был лишь этап в развитии данного понятия. Нельзя приравнивать вездесущую, неперемещающуюся Материю перемещающемуся веществу (т.е. обычной материи). Перемещение вещества есть вторичная форма движения, требующая одновременного и постоянного наличия неперемещающейся протоматерии в каждой точке пространства. Немеханическую протоматерию нельзя удалить, прибавить, сделать более или менее плотной, изменить количество, перемещать – всё это можно проделать только с веществом. Количество вездесущей протоматерии в любой области пространства всегда и везде постоянно и не зависит ни от каких физических условий. В отличие от вещества, плотность такой неперемещающейся протоматерии одинакова и в пустоте, и в недрах сверхплотных звезд.


 Диалектика Платона и Гегеля

Нарушение первой и основной заповеди Парменида «лишь бытие есть, небытия нет» представляет собой первородный грех философии, за который она постоянно расплачивается. Пытаясь истолковать единое Бытие Парменида как единство и тождество бытия и небытия или как их перманентную борьбу, каждый философ совершает этот грех, переходит с «пути истины» на «путь мнения». Безусловно, допущение совместного и одновременного наличия бытия и небытия в являющемся мире неизбежно, но в сущностном мире это ведет к непреодолимым противоречиям.

Парменид был монистом и потому утверждал: в мире единой Сущности есть только Бытие, Небытия нет. Все опровергатели Парменида дружно возражают ему по одной и той же общей схеме: Небытие есть, коль скоро в мире есть эволюция, развитие, движение. Но доказательства существования Небытия в мире первичной внеэмпирической Сущности они, как ни странно, ищут среди отдельно существующих вещей вторичного эмпирического мира, их бытия и небытия, возникновения и уничтожения, эволюции и развития. Это – грубейшая логическая ошибка.

Парменидовскую несовместимость бытия и небытия в сущностном мире хотят разрешить «диалектически», т.е. указанием на существование их промежуточных градаций. Вся ортодоксальная диалектика, начиная с софистов и Платона, пытается опровергнуть Парменида, нарушая тем самым законы формальной логики. Так называемая диалектическая логика всеми силами стремится сгладить парменидовскую альтернативу «Бытие – Небытие», заменить формулу «или – или» на «и – и», ограничиться промежуточными псевдодиалектическими истинами, типа «и то и другое одновременно», «с одной стороны… с другой стороны...». Ссылаясь на эмпирический мир, где одновременное наличие бытия и небытия не вызывает сомнений, софисты и ортодоксальные диалектики стремятся уравнять в правах парменидовское Бытие и некое якобы противостоящее ему Небытие. Они хотят превратить их в исходную противоположность, рассуждают об их единстве и борьбе, а также об их одинаковой гносеологической и даже онтологической значимости.

«Платону свойственно стремление представить абсолютное бытие как единство бытия и небытия в становлении, как единство единого и многого… Платон не только рассматривает разнообразные отношения бытия и небытия, но в результате приходит к выводу, что одно существует только посредством другого и определяется через свое другое. Через тождество бытия и небытия Платон показывает определенность каждой из этих противоположностей. Бытие образует природу небытия, а небытие – природу бытия» [see].

«Платон подверг критике концепцию унитарности, которая стала сердцевиной элеатизма. Единое (или целостность) не может мыслиться… так, чтобы исключалась любая множественность: единого нет без многого, а многое есть лишь в едином… мир идей образован из некоего множества…» [see]. «В диалоге «Парменид» он косвенным путем опровергает не только допущение, что существует одна множественность без единства, но и противоположное допущение, что существует одно единство без множественности… Не только вещи, но и внутренне единые вечные сущности состоят из единого и многого…» [see].

«…В диалоге Платона «Парменид», где содержится тонкая диалектика единого и многого (настолько тонкая, что она переходит в сверхумную софистику)… единое берется в паре со многим. Единое постигается там через многое, а многое – через единое. Это, как сказал бы Гегель, рефлективные, т.е. отражающие друг друга понятия» [see].

«Единое у него (Платона) «диалектически» обнаруживает свою множественность, тождественное – нетождественность, а сущее – не-сущесть» [see].

«...Гибкость и изменчивость основных категорий платоновой философии требуют диалектики. «…Существует ли единое или не существует? И оно, и иное, как оказывается, по отношению к самим себе и друг к другу вполне и всячески существуют и не существуют, являются и не являются» (Парм. 166с). Здесь выражен основной принцип диалектики: противоположности тождественны, и исследование любого определения, взятого само по себе и в отношении к другим определениям, приводит к тому, что каждое из них переходит в свою противоположность. Однако это тождество не исключает различий, иначе вместо диалектики мы получим софистику. Процесс развития понятия не есть произвольный переход от одного определения к любому другому. Тщательный анализ того, какие понятия и каким образом оказываются совместимыми, а какие несовместимыми… приводит к тому, что каждая из взаимоисключающих противоположностей необходимо подразумевает «свое другое». Бытие подразумевает небытие, единое – многое, движение – покой, различие – тождество» [see].

«Платон доказывает, что бытие, поскольку оно рассматривается само по себе, едино, вечно, тождественно, неизменно, неподвижно, бездейственно и не подвержено страданию. Но то же самое бытие, поскольку оно рассматривается через иное по отношению к себе, содержит в себе различие, изменчиво, подвижно и подвержено страданию. Поэтому, согласно полному определению, бытие необходимо должно характеризоваться противоположными свойствами: оно едино и множественно, вечно и преходяще, неизменно и изменчиво, покоится и не покоится, движется и не движется, действует и не действует, страдает и не страдает. Однако противоположные характеристики могут, по Платону, совмещаться только для мнения, т.е. для низшего вида познания… Ум не усматривает совмещения противоположностей в одном и том же отношении… различает в каком отношении предмет должен мыслиться как тождественный и в каком – как иной, в каком – как единый, в каком – как множественный и т.д.» [see]. «…Небытие тоже есть бытие, но только бытие иное по отношению к данному» [see].

Говоря о взглядах Платона, З.М.Оруджев пишет: «Итак, «в видимых вещах» – тождество «единого и многого», «подобия и неподобия» (тождества и различия), «покоя и движения» и т.д., но в мире идей, вечных сущностей – полная, абсолютная их обособленность. Действительная диалектика допускается лишь в явлениях, в чувственном мире» [see]. Напротив, В.В.Семёнов полагает, что «диалектика опирается на строгие законы и относится к сверхчувственному миру идей... Одной из главных особенностей диалектической логики, то есть логики диалектического субстанциализма, является то, что она не имеет дела с вещественно-телесными образованиями» [see]. «Диалектическая логика… применима только ко всеобщей субстанции, без чего весь ее логический аппарат превращается в пустословие или словоблудие» [see].

Нетрудно заметить, что идеалист Платон решает проблему единства и множественности чисто декларативно, пытается понять единое бытие не как множество простых и одинаковых элементов, а как некую иерархию соподчиненных идей-эйдосов, на вершине которой находится всё объединяющая и всё подчиняющая себе верховная идея Блага. Философия Платона социоморфна, его бытие построено по образу и подобию его тоталитарного государства, управляемого Правителем или Правителями. Платон ищет единую Сущность мира в его высших, социальных проявлениях. А там, естественно, без борьбы, без противоречий, без диалектики не обойтись.

Столь же декларативно и диалектически решает проблему единого и множественного Аристотель: «В Абсолюте единое и множественное не являются противоположностями, они там сосуществуют. В Абсолюте противоположность единого и множественного утрачивает свою силу. Внеэмпирический Абсолют есть неразрывное единство единого и множественного. Внеэмпирический Абсолют объединяет в себе единое и множественное» [see]. Никакой конкретизации этой блестящей самой по себе диалектической истины в некой определенной модели неразрывного единства множества каких-то элементов он, к сожалению, не предлагает.


«…Современная либеральная теология полагает, что на небе имеет место прогресс, а в Божестве происходит эволюция» [see].

«В отличие от недиалектического понимания субстанции как неизменного, вещественного субстрата, Кант рассматривал субстанцию как нечто, внутренне изменчивое. Этот подход был развит Гегелем, который выделял внутреннюю противоречивость субстанции, её саморазвитие. Однако диалектическая трактовка субстанции как субъекта, развёртывающего своё содержание, не была последовательно осуществлена Гегелем, ибо для него субстанция – ступень развития «идеи», а не бытия» [see].

«Своеобразно выступает в защиту существования Ничто Гегель… Небытие понадобилось ему по самой сути его концепции, отождествляющей сущее с Богом, а Бога, с одной стороны, с Понятием, а с другой – с Развитием... (Кстати, вся оригинальность и гениальность данного мыслителя состоит именно в том, что он, представив Бога чем-то развивающимся, впервые вводит в философский оборот идею развития; до того всё тут ограничивалось, по преимуществу, примитивным гераклитовским изменением). Вот из этой двойственности гегелевского подхода, из его желания и попытки представить идеальную сущность (идею) развивающейся так, как развиваются реальные объекты, и проистекает его нужда в допущении категории Ничто» [see].

Абсолют идеалистов некое высшее, наисовершеннейшее начало, которое не может стать лучше или хуже и именно поэтому не подвержено эволюции. Наверное, как раз поэтому идеалистический Абсолют, по мнению многих, есть нечто неизменное, неподвижное, застывшее, неразвивающееся. Неизменный, но развивающийся Абсолют Гегеля, т.е. его Абсолютная идея по сути и по мнению многих является попыткой философского осмысления религиозного Бога. Но этот Бог согласно теистической традиции всегда представал каким-то неизменным, неразвивающимся, вневременным началом всех окружающих нас изменчивых, временно существующих вещей. И тут появился Гегель со своим неизменным, но развивающимся, совершенствующимся, эволюционирующим, прогрессирующим Абсолютом. Это расхождение, на мой взгляд, надо всемерно подчеркивать: Абсолют томистов – вне изменения и развития, Абсолют Гегеля не изменяется, но развивается. Это, на мой взгляд, серьезная ошибка Гегеля: я легко могу себе представить изменение без развития (например, циклический процесс), но представить себе развитие без изменения я не могу.

М.А.Киссель разрешает это проблему так. «Когда Гегель говорит о процессе развития, он пользуется… словами «начало» и «конец». Широко известно, что Гегель употреблял эти термины не в хронологическом, а в логическом смысле, ибо развитие абсолюта во времени противоречило бы самому понятию абсолюта. Если абсолют развивается во времени, это значит, что он изменяется, в нем возникает что-то новое и что-то исчезает из старого. Но если бы это было так, тогда абсолют ничем не отличался бы от конечных вещей, ибо изменение есть удел конечного» [see].


«Для понимания Гегеля необходимо усвоить главное: реальное и действительное – это не «субстанция» (т.е. более или менее застывшая сущность, как традиционно считалось), а Субъект, Мысль, Дух. Вся реальность рассматривается им как диалектическое саморазвертывание Субъекта... Абсолют – это процесс… Гегелевский Бог – не аристотелевский «неподвижный двигатель» (мышление о мышлении), не поэтический космос Плотина, не августиновский Творец. Это только Дух, диалектически реализующийся в Логосе» [see].

«Величие гегелевской философии состояло в попытке мыслить абсолют как процесс, но в этом пункте обнаруживается несомненное противоречие… Попытка Гегеля с помощью диалектического метода преодолеть извечную антиномию рационализма – антиномию видимости и действительности – потерпела полную неудачу. А так как гегелевский подход к этой проблеме был наиболее совершенным из всех встречавшихся в истории философии, то его неудача свидетельствовала о том, что традиционный рационализм окончательно зашел в тупик, изжил себя с теоретической точки зрения» [see].

«…Сердцевину гегелевской доктрины составляет осуществленная с небывалым размахом мистификация логического» [see]. «Для Гегеля логика образует структуру реальности, и сам бог не только не в силах что-либо изменить в этой структуре (это, кстати сказать, было весьма важной проблемой схоластической философии), но он, собственно говоря, и есть не что иное, как логический порядок мироздания. Категории гегелевской логики суть «мысли бога», о чём неоднократно предупреждал своих читателей сам мыслитель» [see].

Стоит отметить, что появление бога в мышлении философа несет в себе угрозу разуму. «Опасность такого стиля мышления проистекает из того, что… всегда бывает трудно устоять от соблазна увековечить и освятить свои незрелые мысли и скоропалительные выводы авторитетом бога (Парменид, Сократ, схоласты – А.А.), а своих теоретических противников зачислить в разряд нечестивцев, отвергающих по злобе души своей «слово божие» (Платон, патристика, инквизиция – А.А.). Такая установка никогда не способствовала приращению научного знания и скорее служила питательной средой узколобого и фанатичного догматизма» [see]. Действительно, свалить всё на волю божию и его мудрость, значит освободить разум от поисков подлинного объяснения бытия. К примеру, гегелевские попытки осмыслить Мир как мышление Бога, внедрить обнаруженные в человеческом мышлении законы диалектики в основание Мира не подтолкнули естествознание ни к каким позитивным результатам.

Итак, у Гегеля противоречив сам Абсолют, а не только его проявления (у него противоречия вездесущи, противоречиво не только вторичное, но и первичное, противоречивы не только явления, но и Сущность). Гегелевская диалектика абсолютна в том смысле, что у него диалектичны и наше познание, и эмпирический мир, и сам внеэмпирический Абсолют. Диалектика Гегеля тотальна и безгранична. У марксистов диалектика также неограниченна, но уже по другой причине. Эта причина проста: мир качественно различных вещей и явлений явно противоречив и потому диалектичен, а поскольку материя диалектических материалистов (несомненных эмпириков) ограничена наблюдаемыми вещами, то и диалектика, по их мнению, также является всеобщей и применимой абсолютно везде.


 Две трактовки эмпирической реальности

Диалектические материалисты не просто ограничивают реальность эмпирическими вещами, но и незаконно отождествляют свое учение с материализмом вообще, а потому считают, что «все доказательства нереальности мира явлений направлены против материализма» [see]. На самом же деле, любые доказательства призрачности и нереальности наблюдаемого мира условны, относительны и направлены только против материализма эмпирического.

Абсолютный материалист признаёт наличие материального Абсолюта, единого внеэмпирического фундамента всего эмпирического мира. Поэтому, сомневаясь в подлинной реальности мира явлений, он обязан уточнять: мир явлений нереален относительно чего? Разумеется, вторичный эмпирический мир обладает призрачно-ненастоящим бытием относительно Бытия первичного внеэмпирического Абсолюта. Но эмпирический мир, безусловно, реален по отношению к самому себе и уж тем более по отношению к воспринимающему его субъекту. Причем абсолютный материалист может спокойно признать, что окружающий нас вещественно-эмпирический мир есть всего лишь явление, видимость, майя, иллюзия, тень бытия, неполноценное, ненастоящее бытие, за которым стоит подлинное Бытие внеэмпирического материального Абсолюта. Или же он может признать объективную реальность этого вещественно-эмпирического мира и утверждать тогда, что за ней стоит некая внеэмпирическая и вневещественная (но материальная) гиперреальность, т.е. опять-таки то же самое истинное, подлинное, настоящее Бытие материального Абсолюта. Естественно, что между этими двумя точками зрения абсолютного материалиста нет принципиальной разницы, точно так же, как для абсолютного идеалиста нет принципиальной разницы в вопросах соотношения идеального Абсолюта и сущего между ведантой и томизмом. Ведь эти две идеалистические традиции, восточная и западная, также толкуют нам об одном и том же, а именно:

  • эмпирический мир – это иллюзия (майя), порожденная неким идеальным Абсолютом, т.е. Богом;
  • эмпирический мир – это объективная реальность, порожденная сверхреальностью, гиперреальностью, т.е. тем же самым идеальным Абсолютом, Богом.

Следуя этим идеалистическим традициям и называя вещественно-эмпирический мир то иллюзией, то объективной реальностью, абсолютный материалист равно предполагает за ними в качестве их основы истинную реальность – материальный Абсолют, вездесущую, внеэмпирическую, неперемещающуюся протоматерию. Это и есть позиция внеэмпирического материалиста, который, в отличие от материалиста эмпирического, не считает доступный наблюдениям вещественный мир первичным и самодостаточным.

Вся окружающая нас эмпирическая реальность призрачна в том смысле, что она вторична, не существует самостоятельно без внеэмпирического Абсолюта. Разумеется, она призрачна только по отношению к этой первичной, истинно существующей первооснове, но вовсе не по отношению к самой себе или к человеку, который сам является частью этого вторичного мира. Окружающий нас вторичный мир явлений, безусловно, объективен для человека, который сам есть его порождение, но не для мира первичной материальной Сущности. Я вовсе не утверждаю, что летящая в меня пуля есть нечто пустяшное, иллюзорное и для меня неважное. Нет, для меня, который сам является частью этого вторичного, наблюдаемого и перемещающегося мира отдельных, воздействующих друг на друга вещей, это самая жестокая реальность, которая расколет мой череп, прекратит мое существование. Я только утверждаю, что эта пуля неважна для внеэмпирического материального Абсолюта, ибо для него она вообще не существует, как не существует и всё остальное вещественно-эмпирическое бытие, в том числе и я сам.

Если наблюдаемый мир иллюзорен, то почему же все эти иллюзии так важны для меня? Да потому, что я сам такой. Я сам есть явление, видимость, майя, иллюзия, что-то ненастоящее, обусловленное, не существующее самостоятельно. Я – лишь мелкая песчинка, возникшая в недрах огромного эмпирического мира, который в свою очередь есть только внешнее, стороннее проявление внеэмпирического Абсолюта. Весь эмпирический мир есть нечто иное по отношению к внеэмпирическому Абсолюту, его «тень» (вспомним тени в пещере Платона). И потому мое я – порождение этой вторичной наблюдаемой реальности – в конечном итоге есть всего лишь еще более бледная тень материального Абсолюта: «Я – тень от чьей-то тени» (М.Цветаева). А может ли быть у этой временной тени своя самостоятельная, отдельно от нее существующая бессмертная душа каждый решает сам.

Хотелось бы заметить, что на этом фоне декартовское «cogito ergo sum» в качестве исходной философской истины выглядит нелепым и напыщенным самомнением. Нельзя, вслед за Декартом, считать «первой истиной» свое собственное бытие и пытался вывести из нее всё остальное. Напомню, что эта «несомненная истина» и «начальная предпосылка» уходит своими корнями в античность. Именно там так называемая сократовская революция поставила на первое место человека и породила субъективизм, логическим завершением которого стал солипсизм. Сократовский антропо-социологический переворот в философии заменил онтологию гносеологией и наводнил реальность несущественными, самостоятельно не существующими вещами. А что было потом? Сократ породил Декарта, Декарт породил Беркли, Беркли породил Юма, Юм породил Маха. В итоге все эти «родственники» по линии эмпиризма, вопреки своим благим намерениям освободить реальность от «идолов познания», антропоморфизировали ее, завалили ее вещами сознания. Теперь «бритва Оккама» постепенно отсекает всё лишнее в материалистическом понимании первоначал бытия, оставляя там только действительно необходимое.

Эмпирическая реальность имеет вторичное, обусловленное и потому призрачно-ненастоящее бытие. Но стоит человеку хотя бы раз признать самодостаточность этой реальности, и он тут же погружается в трясину ограниченных истин и призрачных существований. Наверное, именно это имел в виду Парменид, когда говорил о мире мнений и мире истины. Вырваться из этого мира мнений и царящих там относительных истин очень трудно, потому что мы живем в нем, привыкли и приспособились к нему. Наблюдаемый мир обволакивает, притягивает и затягивает нас; он видим, осязаем, веществен и заставляет считаться с ним. Наконец, он привычен, удобен, уютен и без него нельзя обойтись; он породил нас, он полезен и практичен; он такой же, как и мы, он совместим с нами.

В эмпирическом мире человек сравнительно хорошо ориентируется, взаимодействует с ним, постепенно осваивает его и потому в какой-то мере чувствует себя там хозяином. В первичной, принципиально ненаблюдаемой реальности не похозяйничаешь, поскольку она не только вне нас (вне субъекта), но и вне всего эмпирического мира, а потому недоступна как любому нашему воздействию, так и любому воздействию эмпирического мира. Внеэмпирический Абсолют далек от нас (разумеется, не в пространственном смысле), а эмпирический мир – вот он, рядом. Эмпирический мир необходим нам, внеэмпирический Абсолют в повседневной человеческой деятельности не нужен. Он есть нечто Иное по отношению к человеку и эмпирическому миру и находится вне возможностей их воздействия. И поэтому познать внеэмпирический Абсолют, заглядывая внутрь самого себя, могут надеяться только идеалисты.

Хотим ли мы, материалисты, называть подлинным бытием нечто вторичное, несущественное, самостоятельно не существующее или нет – каждый решает сам. Но мне кажется, что если мы оставляем термин «объективное бытие» в качестве синонима эмпирической реальности, то в противовес ему в материалистической философии неизбежно должно появиться понятие подлинного бытия – той первичной внеэмпирической реальности, которая от нас действительно не зависит, нам не является, постоянно пребывает и, следовательно, не возникает и не исчезает. К этому же выводу мы придем, если признаем, что реально существует только самодостаточное, а эмпирический мир таковым не является, всего лишь объективен и потому подлинным бытием не обладает. Материалист должен согласиться с этим, иначе он неизбежно погрязнет в болоте зависимого от восприятий субъекта относительного и потенциального эмпирического бытия.

Сегодня диалектический материализм безнадежно увяз в эмпиризме и оказался в глубоком кризисе. Становится всё более очевидным, что основные тезисы эмпиризма: «Ненаблюдаемое не существует», «Ненаблюдаемое не познаваемо», «Ненаблюдаемое должно быть устранено из наших теорий», – не соответствуют действительности. Запрет ненаблюдаемого в материалистической философии привел к тому, что вся проблематика Абсолюта (единого внеэмпирического фундамента эмпирического мира) оказалась в ведении идеалистической философии. Диалектические материалисты отказались от поиска материалистической версии внеэмпирического Абсолюта и потому потеряли право называться философами.

Для меня, внеэмпирического материалиста, рассматриваемый в этой работе основной вопрос о происхождения противоречивого из непротиворечивого неотделим от вопросов возникновения вторичного из первичного, сложного из простого, разнообразного из однообразного, нового из старого, случайного из необходимого, наблюдаемого из ненаблюдаемого. Причем ни одна из этих проблем не имеет решений в эмпиризме. К примеру, старый эмпирический материализм не мог не то что решить, но даже поставить проблему возникновения наблюдаемого из ненаблюдаемого. Если для эмпирика всё существующее наблюдаемо, то ему говорить о ненаблюдаемом вообще не пристало: «Ненаблюдаемое не существует» – и всё тут! Однако неизбежное для абсолютного, или внеэмпирического материалиста «раздвоение единого мира на противоположность видимости и действительности… возбуждает перед философом вопрос о способе сосуществования того и другого» [see]. Действительно, если в Мире есть материальный Абсолют, непреходящий внеэмпирический фундамент всех преходящих эмпирических вещей, их единое основание, то как из ненаблюдаемого возникло наблюдаемое, из непреходящего – преходящее, из одной единственной, общей всему единой, предельно простой и абсолютно детерминированной субстанции – огромное множество качественно различных вещей? Вот те вопросы, на которые обязан ответить любой основательный философ, в том числе и философ-материалист. Иными словами, неразрывно связанная с наличием материального Абсолюта концепция абсолютного детерминизма должна правильно решить проблему возникновения нового. Посмотрим, какие затруднения возникают здесь?


 Абсолютный идеализм Ф.Бредли

В Новое время английские последователи Гегеля, во главе с Френсисом Бредли, попытались ограничить область диалектики и стали утверждать, что идеалистический Абсолют непротиворечив, что в нем растворяются и исчезают все противоречия.

А.С.Богомолов пишет. «В 1893 г. Ф.Бредли публикует свой главный труд – книгу «Appearance and Reality». В нем дается иная трактовка диалектики… Здесь перед нами выступает «негативная диалектика», живо напоминающая диалектику элеатов или буддистской школы мадхьямиков: внутренняя противоречивость понятия есть симптом нереальности его объекта… Бредли понимает противоречие именно как симптом «видимости», «кажимости»» [see]. «Если критерием видимости является внутренняя противоречивость, то абсолютным критерием действительности должна быть непротиворечивость» [see].


А.Ф.Зотов, Ю.К.Мельвиль. Буржуазная философия середины XIX – начала XX века. 1988. http://www.i-u.ru/biblio/archive/sotov_burjuasnaja/05.aspx

Основа всего учения Брэдли, как и других абсолютных идеалистов, – это разделение мира на две части: мир видимости, или явлений, и мир высшей подлинной реальности. Это деление – характерная черта и религии, и многих идеалистических школ начиная с Платона. Тот материальный мир, который нас окружает, в котором мы все живем, который дан нам в непосредственном опыте, этот мир объявляется неистинным, нереальным. Ему противопоставляется другой, якобы подлинно реальный, духовный мир истинного бытия. Это очень старый идеалистический прием.

Каков же итог всего анализа, произведенного Брэдли? Весь окружающий нас мир оказался противоречивым и нереальным. Вещи, их качества, материя, пространство, время, движение и изменение, энергия, причинность и даже наше собственное «Я» оказались чем-то неистинным… простой видимостью, лишенной действительного бытия. Те понятия, которые мы применяем для того, чтобы объяснить этот противоречивый мир, не отражают, по Брэдли, никакой реальности, – они являются нашими «выдумками»... Для Брэдли всё, что противоречиво, – нереально.

Брэдли объявил объективный материальный мир видимостью. Но теперь ему надо доказать существование абсолютной реальности. Для этого Брэдли заимствует одну мысль Гегеля, восходящую в конечном счете к Платону. Он говорит, что хотя окружающий нас мир представляет собой видимость, однако сама-то видимость – это не мираж, не иллюзия. Видимость не есть ничто, несущее. Видимость существует, и ее существование может быть объяснено только тем, что она принадлежит, относится к реальному, она есть проявление чего-то реального. Такой реальностью, по Брэдли, является абсолют.

Из философии Гегеля абсолютные идеалисты заимствуют также учение о примирении противоположностей. Абсолют рассматривается ими как такое высшее единство, в котором снимаются все противоречия и угасает всякая борьба. Это сфера полной и совершенной гармонии, в которой разрешаются все противоречия и конфликты.

Мир видимости содержит противоречия, и поэтому он нереален. Высшая реальность не заключает в себе противоречия. Абсолют – это сфера гармонии и совершенства. Все противоречия в нем примиряются и сливаются в высшее единство.

Итак, мы узнаём: идеалистический «Абсолют – это сфера гармонии и совершенства», «в которой разрешаются все противоречия и конфликты», «угасает всякая борьба». «Все противоречия в нем примиряются и сливаются в высшее единство». И причину этого абсолютные идеалисты, несомненно, усматривают в мудрости божией, его гармонии и совершенстве. Но если эта «высшая реальность не заключает в себе противоречия», то она недиалектична. Мир противоречив и потому диалектичен, бог непротиворечив и потому вне диалектики. Именно здесь, по их мнению, и пролегают границы диалектики. Еще раз, но иными словами позицию абсолютных идеалистов можно выразить так: окружающий нас эмпирический мир протворечив; лежащий в его основе внеэмпирический Абсолют непротиворечив и, следовательно, недиалектичен.


 Абсолютный материализм

А могут ли материалисты предложить лишенный противоречий материалистический Абсолют и тем самым указать границы диалектики? Эмпирические материалисты – нет, поскольку они начисто отрицают существование какого-то единого внеэмпирического фундамента эмпирического мира. Для них «ненаблюдаемое не существует», и потому реальность ограничена наблюдаемыми вещами. А в этом заведомо противоречивом мире эмпирических вещей присутствие диалектики неизбежно. Поэтому для эмпирического материалиста диалектика имеет всеобщий характер. Таким образом, если мы ограничиваем реальность наблюдаемыми вещами, то противоречия и диалектика являются ее атрибутами. Именно это и утверждают марксисты как несомненные эмпирики. Повторяю: если бытие мира сужено до эмпирического бытия, то противоречия универсальны, а диалектический характер такого бытия не вызывает сомнений. Марксисты ограничивают мир наблюдаемыми вещами и потому говорят о неограниченной объективности диалектики.

Что же касается абсолютного материалиста, который верит в наличие материального Абсолюта, единого внеэмпирического фундамента всего эмпирического мира, то для него всеобщность диалектических противоречий и диалектики вовсе не является обязательной. Он может спокойно признавать противоречия и диалектику в экзистенциональном, социальном, биологическом, физическом и вообще в любом эмпирическом мире, но отрицать их в его общем внеэмпирическом основании. Причем, в отличие от абсолютного идеалиста, абсолютный материалист отнюдь не должен связывать совершенство, гармонию и непротиворечивость материального Абсолюта с его непостижимым всемогуществом, всеведением и мудростью, но только с его предельно простой, унифицированной природой и полной детерминацией протекающего там процесса.

Материалистический Абсолют (Протоматерия, Субстанция, Сущность) есть предельно простой и непротиворечивый внеэмпирический фундамент бесконечно сложного и противоречивого эмпирического мира. В материалистическом Абсолюте исчезают все противоположности эмпирического мира, в том числе и противоположности его бытия и небытия. Бытие и небытие, конечно же, сосуществуют в окружающем нас эмпирическом мире отдельных вещей и явлений. Здесь-то и возникают противоречия. Но этот мир не является самодостаточным и предполагает в качестве своей единой основы непротиворечивое внеэмпирическое Бытие. И бытие и небытие любой эмпирической вещи порождены Бытием внеэмпирического Абсолюта. И бытие и небытие любой эмпирической вещи есть Бытие внеэмпирического материального Абсолюта.

Диалектические противоречия возникают лишь в бесконечно сложном и разнообразном мире частично детерминированных явлений; в мире примитивно-простой, однообразной и абсолютно детерминированной материальной Сущности они отсутствуют. Диалектические противоречия принадлежат не самому Миру, но его эмпирическому срезу, нашему видению, пониманию или описанию того, как этот Мир нам является. Противоречив не весь Мир, но только его вторичный эмпирический срез. Единая материальная Сущность мира, первичный внеэмпирический уровень реальности абсолютно детерминирован и потому непротиворечив, т.е. находится вне борьбы и вне диалектики.

В окружающем нас вторичном, недостаточном и потому противоречивом эмпирическом мире качественно различных вещей и явлений нет подлинного единства. Именно поэтому единое основание всего эмпирического мира следует искать вне него, во внеэмпирическом Абсолюте. Этим и занимается настоящий философ. Истинная философия вовсе не является учением об эмпирическом мире, его противоположностях и противоречиях или его движущих силах; она есть учение о внеэмпирическом Абсолюте, о том едином фундаменте эмпирического мира, где эти противоположности и противоречия растворяются, исчезают, становятся несущественными. Но если это так, то подлинная философия и диалектика несовместимы: вы либо диалектик и тогда вы не философ, либо философ и тогда не диалектик. Аристотель прав: «Диалектики и софисты подделываются под философов» [see]. В неоматериализме фундамент мира незамысловат, всё разнообразие наблюдаемых вещей построено на однообразии вездесущей неперемещающейся протоматерии. А это единое, самодостаточное, предельно простое и абсолютно детерминированное внеэмпирическое первоначало и перводвигатель всего эмпирического мира не нуждается в подталкивающих его движущих силах; там нет ни диалектических противоречий, ни борьбы противоположностей с непредсказуемым исходом, ни случайных событий.


 Детерминизм и возникновение нового

А.С.Богомолов пишет: «Как понять возникновение того, что еще не существует, и уничтожение того, что существует, если достоверно установлено, что из небытия ничего не может возникнуть и в ничто ничего не может уничтожиться?» [see]. В словаре читаем: «…Новое не может возникнуть из ничего как продукт сверхъестественного творения… оно всегда результат предшествующих состояний. Вместе с тем предшествующие состояния сами по себе не могут породить нового, ибо новое есть нечто принципиально иное, чем те состояния, из которых оно возникло» [see]. Парадокс возникновения «состоит в том, что новое качество, возникающее в развитии, не содержалось в старых элементах. Но ведь «из ничего» ничего не возникает; значит, надо предположить, что новое всё же как-то содержалось в старом» [see].

Для материалиста суть парадокса возникновения состоит в необходимости совместить причинность и становление, понять возникновение нового как причинный процесс. Гегель отрицал такую возможность и утверждал, что «положение: что-нибудь происходит из чего-нибудь, или из ничего ничего не возникает, на самом деле уничтожает становление, ибо то, что становится, и то, из чего становится, суть то же самое…» [see]. Такое мнение Гегеля, безусловно справедливо по отношению к механическому детерминизму с его количественными изменениями, где проблема возникновения нового действительно неразрешима. Последующее состояние там не может отличаться от предыдущего существенно, качественно, но только незначительно, количественно. Непрерывные изменения сами по себе не могут породить качественно нового. Однако это вовсе не свидетельствует о неспособности материализма разрешить проблему возникновения, как это полагал Гегель, а лишь подтверждает необходимость отказа от механических представлений и их атрибута – концепции непрерывности.

Диалектика Гегеля возникла из неспособности механицизма и концепции непрерывности понять возникновение нового, а сам Гегель, несомненно, усматривал основное достоинство своей философии, ее главный результат именно в объяснении становления. Полагая основанием природы свою Абсолютную идею, рассматривая природу как ее инобытие, Гегель считал развитие природы следствием развития духа, а возникновение нового в природе – следствием возникновения нового в духе. Он писал: «…В природе ничто не ново… Лишь в изменениях, совершающихся в духовной сфере, появляется новое» [see]. А.С.Богомолов так излагает позицию Гегеля: «В природе есть лишь изменения; развитие – процесс, свойственный только понятию, только существенному природы» [see]. «У Гегеля развивается лишь «идея» и ее развитие – предмет логики» [see]. Гегелевская концепция развития – это «процесс познания, перенесенный на весь внешний мир» [see]. «Гегель перенес закономерности процесса познания на всю действительность, приняв процесс познания конкретного за становление самого конкретного» [see].

А что говорит о развитии и возникновении нового марксизм? «Парадокс возникновения разрешается диалектическим материализмом на основе закона перехода количественных изменений в качественные…» [see]. «Переход количественных изменений в качественные – один из основных законов диалектики, объясняющий как, каким образом происходит движение и развитие» [see]. Да никакое это не объяснение, это – чистейшей воды тавтология! Не всё ли равно, предполагая мир и происходящие в нем процессы непрерывными, сказать: «возникло новое» или «произошел качественный скачок»? Ведь оттого, что мы называем переход количества в качество, или, что то же самое, процесс возникновения нового вселенским законом, мы ровным счетом ничего не объясняем. Суть противоречия остается: как в непрерывности причинного процесса и монотонности математической индукции может возникнуть нечто новое, т.е. появиться этот самый качественный скачок? Здесь налицо парадокс, противоречие, явное нарушение логики, т.е. псевдодиалектика.

Ориентируясь на фразу Энгельса о том, что «в природе качественные изменения… могут происходить лишь путем количественного прибавления либо количественного убавления материи или движения (так называемой энергии)» [see], марксисты вынуждены рассматривать «развитие как противоречивое единство количественных и качественных изменений» [see]. «Чем отличается, – спрашивает Ленин, – диалектический переход от недиалектического?» И отвечает: «Скачком. Противоречивостью. Перерывом постепенности. Единством (тождеством) бытия и небытия» [see]. Считая причинные процессы процессами непрерывными, Ленин полагал, что только диалектика «дает ключ к «самодвижению» всего сущего; только она дает ключ к «скачкам», к «перерыву постепенности», к «превращению в противоположность», к уничтожению старого и возникновению нового» [see].

Рассматривая диалектические противоречия как источник и движения и развития, и непрерывного изменения и качественного скачка, марксизм пытается осознать движение не как движение причинное, но как движение противоречивое, истолковать противоречие как источник причинности. Отсюда стремление принизить причинность, ограничить ее. Например, Ленин пишет: «Каузальность… есть лишь малая частичка всемирной связи…» [see]. Марксист не способен понять возникновение нового как детерминированный процесс и потому ищет некий надпричинный механизм становления в спекуляциях Гегеля. Марксист считает, что ни количественные, ни качественные изменения не являются первичными, а первичны диалектические противоречия, которые якобы порождают и те и другие. Для него противоречие, а не причинность, лежит в фундаменте бытия и определяет форму его движения. Ленин пишет: «…Диалектика есть изучение противоречия в самой сущности предметов…» [see]. Один из вариантов толкования этой фразы выглядит так: «Противоречие – категория, выражающая внутренний источник всякого развития, движения» [see]. «Противоречие – внутренний источник всякого движения», – утверждает марксизм, – там, где нет противоречий, нет и движения. Но движение – атрибут материи, следовательно противоречия вездесущи, а неразрывно связанная с ними диалектика универсальна.

Разумеется, в мире частично детерминированных явлений причинное объяснение возникновения нового заведомо невозможно. Мир наблюдаемых вещей не является самодостаточным – это всего лишь срез подлинной реальности, и как всякий срез, он неполон, противоречив и неизбежно требует от нас, если мы пытаемся ограничиться им, указания каких-то посторонних источников и движения и становления. Новое возникает здесь всегда неожиданно, вопреки строгой причинности непрерывных процессов. Поэтому противоречие как универсальный источник и движения и развития является приемлемой схемой лишь в том случае, если философ-эмпирик ограничивает себя этим недостаточным уровнем реальности, т.е. множеством вторичных наблюдаемых вещей. Марксисты – безусловные эмпирики – как раз и считают, что новое появляется в результате качественного скачка, т.е. перерыва постепенности, возникающего в итоге накопления количественных изменений, но отнюдь не сводимого к ним. Совершенно справедливо рассматривая возникновение нового в мире непрерывных явлений как процесс противоречивый, несводимый к причинному процессу, марксисты «разрешают» его с помощью невесть откуда взявшихся там качественных скачков, спровоцированных якобы количественными изменениями этого же уровня реальности. Отрицая наличие внеэмпирической материальной Сущности, марксизм далек от правильного, субстанционально-структурного понимания причин качественных различий вещей и, значит, далек от понимания механизма становления нового в мире явлений. Ведь на самом деле это противоречиво-недетерминированное возникновение нового в эмпирическом мире явлений есть следствие непротиворечиво-детерминированного процесса в его едином фундаменте, внеэмпирическом мире материальной Сущности.



 НЕОМАТЕРИАЛИЗМ: ФИЛОСОФИЯ И МЕТАФИЗИКА

Философия, у которой нет своей метафизики, ущербна.

Если истинная философия, в том числе и материалистическая, есть учение о внеэмпирическом Абсолюте, то метафизика в ее первоначальном и, на мой взгляд, единственно верном понимании есть учение об элементах Абсолюта. Америзм – метафизика америстического материализма – предполагает, что элементами материального Абсолюта (вездесущей, неперемещающейся, внеэмпирической протоматерии) являются амеры, о наличие которых, возможно, говорили еще Левкипп и Демокрит. Америзм – учение о равномерно заполняющем всё пространство без промежутков множестве очень маленьких одинаковых амеров – представляет собой новую, идущую на смену атомизму и концепции непрерывного поля материалистическую метафизику.

В настоящее время америзм – новая лежащая в основе америстического материализма метафизика – указывает лишь общее направление поиска, т.е. предлагает пока не какую-то одну, соответствующую действительности конкретную модель элементов внеэмпирического материального Абсолюта, а только класс таких моделей. Но даже и в таком общем виде новая метафизика, на примере своих частных моделей, помогает ответить на следующие вопросы:

  • Как простое порождает сложное?
  • Как первичное порождает вторичное?
  • Как вездесущее порождает локальное?
  • Как однообразное порождает разнообразное?
  • Как непротиворечивое порождает противоречивое?
  • Как недиалектическое порождает диалектическое?
  • Как неперемещающееся порождает перемещающееся?
  • Как ненаблюдаемое порождает наблюдаемое?
  • Как необходимое порождает случайное?
  • Как старое порождает новое?

Итак, что же такое амер?

Амер – очень маленький элемент вездесущей неперемещающейся протоматерии – всегда находится в одном из нескольких состояний (возможно, всего лишь в двух) очень малую фундаментальную единицу времени и переходит из одного состояния в другое скачком, минуя какие бы то ни было промежуточные состояния, под действием ближайших, смежных ему амеров. Множество совершенно одинаковых амеров равномерно заполняет собой всё пространство без наложений и промежутков. Амеры не способны ни перемещаться, ни деформировать, ни делиться или объединяться; они не возникают и не исчезают, они неуничтожимы, неустранимы и существуют всегда. Плотность вездесущих амеров (их число в единице объема) в любой области пространства всегда одинакова, а общее число амеров в нашем ограниченном в пространстве и времени Мире (Космическом Эоне) всегда постоянно.

Состояние амера – первичное, неопределяемое понятие, к которому неприменимы такие характеристики перемещающихся тел, как масса, скорость, импульс, энергия, заряд и прочее. Здесь непригодны и такие количественные характеристики непрерывного поля, как напряженность или потенциал. Бессмысленно также говорить, что в одном состоянии амера находится больше чего-то (материи или движения), чем в другом его состоянии. Состояние амера не количественная, а качественная характеристика. Формально любому состоянию амера соответствует только знак, отличающий данное состояние от любого другого. Например, считая число его возможных состояний равным двум, можно назвать их «белым» и «черным», «инь» и «ян», «0» и «1». Если предположить, что число возможных состояний амера равно трем, то это будут, скажем, «красное», «зеленое», «синее»; «А», «В», «С». И так далее. Вне поиска предполагаемого изоморфизма квантомеханических объектов, с одной стороны, и структурных образований в некоторой конкретной модели множества амеров – с другой, понятие «состояние амера» вообще не содержит никакой дополнительной информации. В данном случае для нас важно совсем иное, а именно: амер имеет небольшое число возможных состояний и этот крайне бедный универсальный «алфавит» природы в принципе вполне достаточен для построения всего сущего (возможно даже, что природа ограничилась всего лишь двумя «буквами» этого алфавита).

Взаимодействие амера только со смежными ему амерами не оставляет никаких надежд на получение каких-либо сведений о его состоянии. Следовательно, амер – принципиально ненаблюдаемый объект. Действительно, что значит «наблюдать объект»? Это значит – испытывать его воздействие на наши органы чувств или на их продолжение – наши приборы. Но такого воздействия со стороны амера нет. Действие амера строго локально, он взаимодействует исключительно с ближайшими, смежными ему амерами, не взаимодействует с остальными амерами и уж тем более не взаимодействует с образованными из них вторичными наблюдаемыми объектами, которые только и могут служить нашими приборами. И дело здесь вовсе не в том, что амер мал и что его действие на наблюдаемые объекты крайне мало. Этого действия нет вообще. Нет действия – нечего регистрировать, нечего и наблюдать. Именно поэтому амер принципиально ненаблюдаем. Ненаблюдаемо состояние отдельного амера, ненаблюдаемо состояние каждого амера, ненаблюдаемо состояние всего множества амеров. Перед нами принципиально ненаблюдаемый уровень реальности, класс ненаблюдаемых объектов, которые заполняют всё пространство, образуют наблюдаемые тела, но тем не менее не взаимодействуют с ними.

Принципиальная ненаблюдаемость амера отнюдь не ведет к его непознаваемости: мы можем делать спекулятивные предположения о его свойствах и пытаться как-то проверять их. Познаваемость амера состоит в возможности выбора (пока еще гипотетической) конкретной модели множества амеров, в которой найдется класс структур, изоморфных квантомеханическим объектам. Свойства ненаблюдаемого амера в конечном итоге определяют все наблюдаемые свойства известных нам объектов микромира; варьируя первые, можно надеяться получить вторые. Выполнение этой программы означало бы, что некая конкретная модель множества амеров соответствует действительности и что спекулятивная гипотеза о существовании амеров верна. Наоборот, доказательство невозможности такой модели стало бы свидетельством ошибочности америстического материализма.

Наличие множества внеэмпирических амеров означает, что основные тезисы эмпиризма «ненаблюдаемое не существует» и «ненаблюдаемое непознаваемо» ложны. Гипотеза о существовании амера позволяет утверждать: наблюдаемое (как и перемещающееся) не является атрибутом всего материального. В множестве амеров как таковом ни наблюдаемого, ни перемещающегося нет. Эти свойства присущи только вторичным объектам, структурным образованиям в множестве амеров. Наблюдаемое и перемещающееся впервые возникает на переходном квантомеханическом уровне, возникает, т.е. объективно там неполностью, частично, ограничено. Двойственная природа квантомеханических объектов как раз и состоит в том, что они находятся на грани перемещающегося и неперемещающегося, наблюдаемого и ненаблюдаемого. Это означает, в частности, что для таких объектов наблюдаемое не точная копия реального, но только его неполное, опосредствованное отображение и что, кроме их наблюдаемых свойств, следует признать объективными их ненаблюдаемые особенности. Электрон (как и любой другой квантомеханический объект) ненаблюдаем как часть вездесущей внеэмпирической субстанции, которая самодостаточна и изменения в которой полностью определены ее внутренними законами. И наоборот, электрон наблюдаем в той мере, в какой его допустимо рассматривать в качестве движущейся в пустоте себетождественной корпускулы, обладающей условно-самостоятельным существованием и условно-самостоятельным взаимодействием с другими перемещающимися и наблюдаемыми корпускулами. Таким образом, основное методологическое значение америзма (новой материалистической метафизики) состоит в том, что он, отрицая тождество наблюдаемого и реального, позволяет искать реальное в микромире и, следовательно, объективное там за пределами наблюдаемого и перемещающегося.

В множестве амеров идет дискретный, абсолютно детерминированный и необратимый процесс. Действительно, во-первых, этот дискретный процесс детерминирован однозначно: каждое состояние множества амеров имеет одно единственное последующее состояние. Во-вторых, обратный ему процесс (обратная последовательность дискретных состояний) однозначно не детерминирован: по крайней мере некоторые состояния множества амеров могут иметь более одного предыдущего состояния (или вообще не иметь его). Иными словами, в множестве амеров есть однозначный закон (правило) для нахождения его последующего состояние, но нет однозначного закона для нахождения предыдущего состояния (идущий там дискретный причинный процесс асимметричен, обратный ему процесс не является причинным). Это принципиально противоречит распространяемому ныне синергетикой убеждению, что необратимыми могут быть только стохастические процессы, а все строго детерминированные процессы обратимы.

Принадлежащая америстическому материализму концепция абсолютного детерминизма связана исключительно с единственностью каждого последующего состояния конечного мнжества амеров, Космического Эона, а вовсе не с нашей возможностью его нахождения. Нельзя отвергать детерминизм на том основании, что мы не способны дать однозначный прогноз в какой-то области явлений. Недопустимы также любые попытки «усовершенствовать» однозначный детерминизм путем его расширения до детерминизма неоднозначного, статистического, нелинейного. Ни в коем случае нельзя отвергать абсолютный детерминизм на том основании, что он не подтверждается в эмпирической реальности. Надо признать, что абсолютный детерминизм – это философско-метафизическая, а не физическая концепция, которая реализуется не в эмпирическом мире, а в его внеэмпирическом фундаменте. Строго и однозначно детерминирован только первичный внеэмпирический уровень реальности – материальный Абсолют, протоматерия, конечное, замкнутое в себе множество амеров, Космический Эон. Вторичный эмпирический уровень реальности состоит из «взаимодействующих» между собой динамических структур в множестве амеров и детерминирован частично, ограничено, неоднозначно.

В отличие от бесконечно малого и потому существующего лишь в потенции элемента континуума, принципиально ненаблюдаемый амер является естественной единицей протяженности и длительности, которая определяет размеры всех остальных тел и длительности всех остальных процессов. Протяженность амера-объекта и длительность амера-процесса не зависят ни от каких физических условий. Перед нами линейка абсолютного пространства и часы, показывающие абсолютное время, линейка и часы, всегда расположенные в любой точке пространства. Кроме того, амер не подвержен деформации. Следовательно, амер – абсолютно твердое тело, а множество амеров – абсолютно твердая, недеформируемая среда, которая находится вне всего перемещающегося и наблюдаемого. Всё это, если вдуматься, отнюдь не противоречит ни специальной, ни общей теории относительности (я пытаюсь показать это в сборнике статей «Слово в защиту эфира»). Абсолютное пространство, абсолютное время, абсолютная одновременность и абсолютно твердое тело невозможны лишь в мире явлений, где встречаются только наблюдаемые, перемещающиеся и относительные вещи. В мире вездесущей материальной Сущности всё абсолютно: ни наблюдаемого, ни перемещающегося, ни относительного там нет и в помине.

Но может ли неперемещающееся породить перемещающееся? Может ли принципиально ненаблюдаемое породить наблюдаемое? Может ли абсолютно детерминированное породить детерминированное лишь частично? Как из абсолютного рождается относительное? Как из старого рождается новое? Иными словами, как из неперемещающегося, ненаблюдаемого и необходимого (строго детерминированного) возникает перемещающееся, наблюдаемое и случайное? Покажем на одном частном примере, что америзм – новая, пришедшая на смену атомизму материалистическая метафизика всё это объяснить позволяет.


 Игра «Жизнь» как двухмерная модель множества амеров

Америзм – более глубокое, чем атомизм, учение о строении окружающей нас природы. Если атомизм утверждал, что всё в мире образовано из движущихся атомов (по современным воззрениям, элементарных частиц) и пустоты, то америзм предполагает, что и перемещающиеся корпускулы, и сама пустота состоят из вездесущей неперемещающейся протоматерии, элементами которой являются очень маленькие, одинаковые, равномерно заполняющие всё пространство без промежутков неперемещающиеся и недеформируемые амеры, которые скачками изменяют свои внутренние состояния через очень малые промежутки времени. Эта радикальная модель «кирпичной» вселенной на первый взгляд может показаться абсурдной и противоречащей наличию перемещения. Однако после появления в 1970 г. игры Джона Конуэя «Жизнь» стало ясно, что подобная дискретная, абсолютно твердая, недеформируемая материальная среда совместима с наличием в ней смещающихся динамических структур, которые можно попытаться истолковать как движущиеся по инерции элементарные частицы вещества.

Итак, исходя из предложенного выше заведомо неполного описания, множество амеров представляет собой некую дискретную, абсолютно твердую, немеханическую среду, в которой протекает дискретный, абсолютно детерминированный, необратимый процесс. Одной из конкретных двухмерных моделей такой среды служит игра Конуэя «Жизнь», представляющая собой по сути дела частный случай именно такого необратимого («Игра «Жизнь» необратима, потому что предыдущий этап какого-нибудь состояния нельзя определить однозначно…» [see] и абсолютно детерминированного дискретного процесса. Суть ее состоит в следующем: «бесконечная» плоскость разбита на одинаковые клетки, каждая из которых находится в одном из двух возможных состояний (белое и черное) и имеет восемь смежных: четыре смежные клетки имеют с данной клеткой общие стороны, четыре других – общие вершины. Состояния всех клеток этой дискретной плоскости через равные промежутки времени могут одновременно изменяться скачком по таким правилам (локальному закону):

а) клетка с белым состоянием изменяет его лишь в том случае, если среди ее смежных имеется три клетки с черным состоянием;

б) клетка с черным состоянием не изменяет его лишь в том случае, если среди ее смежных имеется две или три клетки с черным состоянием.

Легко убедиться, что в игре по таким правилам существует «вакуум» (область клеток с белыми состояниями), в котором возможны динамические (периодически воспроизводящие себя) перемещающиеся структуры, состоящие из клеток с черными состояниями. Например:


Рис. 1.

Если мы будем рассматривать последовательность этих картинок как кадры кинематографа, то увидим, что данная «элементарная частица» выглядит (в соответствующем пространственно-временном масштабе) как «непрерывно» движущееся по диагонали темная точка на светлом фоне. Это позволяет понять, что перемещающееся вполне может состоять из неперемещающегося, что мельчайшие перемещающиеся частицы вещества (элементарные частицы) в действительности не движущиеся по инерции в пустоте себетождественные корпускулы, а периодически повторяющие себя динамические структуры в множестве вездесущих неперемещающихся амеров. Здесь элементарные частицы являются не бесструктурными, себетождественно-неизменными корпускулами, а очень-очень быстро повторяющими себя себетождественно-изменяющимися (пространственно-временными) структурами. Эти перемещающиеся частицы вещества порождены вездесущей неперемещающейся протоматерией и представляют собой на деле квантомеханические образования, объекты переходного уровня бытия, с одной стороны, механические, с другой, – немеханические, лежащие на грани перемещающегося и неперемещающегося. Иными словами, в америстическом материализме перемещение не является первично-всеобщей формой движения любых материальных объектов и впервые появляется только на квантомеханическом уровне.

«Элементарные частицы» в игре Конуэя «Жизнь» способны не только двигаться «по инерции», не испытывая никакого сопротивления со стороны образующей их дискретной, абсолютно твердой, неперемещающейся среды, но и каким-то образом «замечать» друг друга, т.е. «взаимодействовать» или «сталкиваться» между собой. Вот что, например, происходит в одном из вариантов «столкновения» двух таких «перемещающихся частиц»:


Рис. 2.

Разумеется, поскольку все изменения в игре Конуэя «Жизнь» полностью детерминированы локальным законом, то никаких особых, дополнительных взаимодействий подобных структур в ней нет. Эти взаимодействия, как и сами вторичные структуры, к которым они относятся, не обладают подлинным бытием, т.е. могут быть или не быть, существуют по случаю, ситуационно, условно, призрачно. Именно так и возникает та великая иллюзия, которая зовется эмпирическим бытием. Глубокое родство данной игры с существующим вне всяких ситуаций материальным Абсолютом позволяет предположить, что вся образованная из него эмпирическая действительность (в первую очередь атомы и пустота), вместе со всеми своими многочисленными взаимодействиями и законами, особенностями и свойствами, также представляет собой нечто вторичное, не существующую самостоятельно иллюзию, видимость, явление. Все наблюдаемые нами и «взаимодействующие» между собой перемещающиеся в пустоте частицы вещества состоят из внеэмпирического материального Абсолюта (вездесущей неперемещающейся протоматерии) и обладают по отношению к нему условным, призрачным бытием; они лишь тени этого Абсолюта и невозможны вне него. Мы сами, в свою очередь, состоим из таких частиц и обладаем уже по отношению к ним вторичным, условным, призрачным существованием; мое «Я» есть лишь тень их бытия и невозможно без них.

Таким образом, ссылаясь на игру Конуэя, америстический материалист может утверждать: в множестве амеров нет ни самостоятельно существующих, перемещающихся и наблюдаемых частиц, ни их взаимодействий. Только находясь внутри эмпирического мира и испытывая постоянное давление с его стороны, мы вынуждены признавать конечную реальность отдельных, наблюдаемых и перемещающихся тел, а также наличие их разнообразных взаимодействий. Именно эти призрачные «взаимодействия» вторичных, образованных множеством амеров перемещающихся структур, соответствующих известным нам частицам, как раз и порождают круговую наблюдаемость последних.

Всё наблюдаемое и перемещающееся – лишь тени, косвенные, опосредованные, неполные отображения огромного ненаблюдаемого и неперемещающегося материального Абсолюта. Поэтому строгая и однозначная детерминация внеэмпирического множества амеров вовсе не предполагает столь же строгой детерминации его эмпирического среза, т.е. образованного из него вторичного мира явлений. Находящиеся на грани наблюдаемого и ненаблюдаемого, перемещающегося и неперемещающегося квантомеханические объекты (элементарные частицы) наблюдаемы как себетождественные корпускулы и ненаблюдаемы как динамические структуры в множестве амеров. Это означает, что свойства таких частиц также подразделяются на эмпирические и внеэмпирические (операциональные и неоперациональные). Однозначно детерминирован только первичный принципиально ненаблюдаемый уровень реальности – материальный Абсолют, единый внеэмпирический фундамент всего эмпирического мира – протоматерия, состоящая из множества неперемещающихся амеров. Неоднозначность появляется в эмпирическом срезе этой реальности как только мы забываем об этом внеэмпирическом фундаменте, абстрагируемся от него и начинаем считать образованные множеством амеров динамические структуры как нечто себетождественное и самодостаточное, обладающее своим собственным бытием и взаимодействием. Вот, к примеру, начальные позиции некоторых из возможных вариантов «столкновения перемещающихся частиц» в той же игре Конуэя, одна из которых к моменту начала «взаимодействия» имеет, скажем так, различные «фазы»:


Рис. 3.

Результаты этих «столкновений», как нетрудно убедиться, различны. Это помогает понять, что динамические (но принципиально ненаблюдаемые) структуры реальных частиц в момент их столкновения между собой также могут иметь различные «фазы» и, следовательно, «взаимодействовать» по-разному. Экспериментатор, которому доступна только усредненная структура элементарных частиц, с полным правом будет утверждать, что в изучаемом им микромире одинаковые причины вызывают неодинаковые следствия, что в микромире существует лишь статистическая причинность, а однозначный детерминизм там явно нарушается. Предыдущий пример из игры Конуэя позволяет понять, что с позиции абсолютного детерминизма в таких заведомо неоднозначных сценариях как прохождение отдельной частицы сквозь дифракционную решетку или ее спонтанный распад нет ничего необычного. Одни и те же по-разному распадающиеся нестабильные K-мезоны или проходящие через одну и ту же «щель» одинаковые электроны на самом деле или находятся в разных условиях, или сами в чём-то различны, но различия эти лежат за пределами всякого возможного опыта. Наблюдаемые нами в микромире случайные события абсолютно детерминированы, но не в нём самом, а в его фундаменте, в более глубоком уровне реальности, в множестве внеэмпирических амеров.

Рассмотренные выше примеры из игры Конуэя помогают уяснить, как из неперемещающегося рождается перемещающееся, из ненаблюдаемого – наблюдаемое, из однозначной детерминации внеэмпирического материального Абсолюта – неоднозначная детерминация эмпирического мира. Становится понятным появление во вторичном противоречивом эмпирическом мире случайных событий, бифуркаций, возможности выбора и основанной на ней свободы воли человека. Истолкованное как материальный Абсолют, множество амеров первично, самодостаточно и, следовательно, не зависит ни от чего иного внешнего ему, в том числе и от всего вторичного, произведенного им. Первичное не взаимодействует с вторичным и образованным из него, неперемещающееся не взаимодействует с перемещающимся, ненаблюдаемое – с наблюдаемым. Именно это и ведет к существованию двух принципиально различных уровней реальности, поверхностному и глубинному, один их которых доступен эксперименту, а другой – недоступен ему, один из которых детерминирован полностью и потому непротиворечив, а другой детерминирован частично и именно поэтому противоречив.

Америстический материализм и неразрывно связанная с ним концепция абсолютного детерминизма позволяет указать не только границы объективности случайного и объяснить необратимость природы, но и правильно решить проблему возникновения нового. Состояние амера меняется дискретно, но, вследствие конечности его состояний, ничего нового в нем так и не возникает; в дискретно изменяющемся амере есть изменения, но нет развития. Отсутствие развития и прогресса в изменяющемся амере есть прямое следствие его простоты. Дело в том, что развитие любого объекта предполагает достаточно высокую степень его сложности, в частности, неограниченное или по крайней мере очень большое число их возможных состояний. Амер, наоборот, предельно прост, число его возможных состояний невелико, а их дискретные изменения абсолютно детерминированы. Амер хотя и изменяет свои состояния, но вновь и вновь повторяет их и потому остается тем же самым амером.

В первичном внеэмпирическом уровне материальной реальности есть изменения, но нет развития, тогда как во вторичном эмпирическом мире мы обнаруживаем и то и другое. Этот единый внеэмпирический фундамент эмпирического мира можно понять как равномерно заполняющее всё пространство без промежутков множество неперемещающихся амеров, в которых есть изменения, но нет развития. Все амеры в любой части вселенной сейчас и миллиарды лет до нас ничем не отличаются: те же самые амеры, которые находятся в тех же самых состояниях, дискретные изменения в которых подчиняются тому же самому локальному закону. Развивается только мир явлений, там возникают и погибают целые миры, там появляются новые, всё более высокоорганизованные формы. Там-то и возникает новое. Из-за отсутствия взаимодействия с наблюдаемыми вещами, в принципиально ненаблюдаемом амере всё остается по-старому: никаких новых форм, новых условий, новых состояний, новых взаимодействий и новых законов там не возникает. Какие бы «революции» не происходили на вторичном наблюдаемом уровне реальности, какие бы новые формы, отношения, взаимодействия и сопутствующие им законы там не появлялись, лежащие в их основании амеры существуют вне развития, остаются теми же самыми амерами, которые находятся в тех же самых состояниях и дискретно изменяют их по своим вечным и неизменным законам. Развиваются только явления, их единая, абсолютно детерминированная материальная Сущность на уровне своих элементов изменяется, но не развивается.

Америстический материалист рассматривает первичную Материю, единую Субстанцию, независимую Сущность мира как равномерно заполняющее всё пространство без промежутков множество одинаковых амеров, вне которого ничто не существует. Этот первичный, простейший и абсолютно детерминированный внеэмпирический уровень реальности порождает и полностью определяет ее вторичный наблюдаемый уровень, но сам от него не зависит. Во вторичном эмпирическом мире качественно различных и лишь частично детерминированных вещей и явлений новое появляется всегда беспричинно, неожиданно, т.е. противоречиво, диалектически, эклектически. В первичном внеэмпирическом мире однообразной, абсолютно детерминированной материальной Сущности всё однозначно предопределено и ничего случайного, неожиданного, нового, противоречивого и диалектического там нет. Возникновение любых новых форм эмпирического уровня реальности никак не затрагивает взаимодействий принципиально ненаблюдаемых амеров; последние существуют «ничего не зная» о том, какие новые формы рождаются в мире явлений именно потому, что они не взаимодействуют с ними.

Отсутствие взаимодействия между вторичным миром явлений и первичным миром образующей его материальной Сущности сразу же выявляет условный, относительный характер понятия нового. С одной стороны, возникновению нового на уровне явлений не соответствует возникновение нового на уровне материальной Сущности, любое возникновение или уничтожение в мире явлений – это всего лишь закономерное изменение в мире дискретной материальной Сущности. С другой стороны, в материальной Сущности новое возникает не изредка, а на каждом шагу, поскольку качественный скачок и причинный процесс в множестве амеров – это одно и то же. Однако такому постоянному возникновению нового на уровне материальной Сущности отнюдь не соответствует постоянное возникновение нового на уровне явлений.

Абсолютно детерминированный процесс в множестве амеров порождает последовательный ряд его дискретных состояний, которые внешне могут отличаться по каким-либо признакам от предыдущих в разной степени. Но все эти изменения, как значительные, так и незначительные, порождены одним и тем же дискретным причинным процессом, вне которого, за которым, над которым нет ничего: ни каких-то всемогущих богов, которые время от времени творят внезаконные и потому таинственные и непостижимые чудеса, ни имеющих тот же самый статус чуда диалектических скачков или невесть откуда взявшихся бифуркаций. Объяснять возникновение нового с помощью чуда, диалектики или синергетики допустимо только вне концепции детерминизма и внутри концепции непрерывности. Таким образом, можно утверждать: одновременно справедливы либо дискретные процессы и абсолютный детерминизм, либо непрерывные процессы и какие-то внепричинные механизмы становления нового. Да, возникновение нового есть качественный скачок, нельзя понять возникновение как непрерывный процесс. Однако закономерные изменения в фундаменте реальности никогда и не были непрерывными, они дискретны. Наблюдаемые явления лишь кажутся нам непрерывными в силу крайне малых размеров вездесущих амеров и огромной частоты происходящих в них дискретных изменений. В множестве амеров каждое последующее состояние есть качественный скачок по отношению к его предыдущему состоянию. Но – и это принципиально важно – все эти скачки абсолютно детерминированы, ибо сам причинный процесс в множестве амеров как раз и состоит из таких скачков.

Использование конкретной метафизической модели материального Абсолюта (игра Конуэя) позволяет с известной долей вероятности говорить о непротиворечивости америстического материализма. Действительно, как в математике доказывается непротиворечивость, скажем, геометрии Лобачевского? – Строится какая-то ее модель, в которой теоремы этой геометрии становятся наглядными. Например, плоскость Лобачевского отображается на единичный круг Пуанкаре, на котором ясно видно, что сумма углов треугольника Лобачевского всегда меньше 180° и чем больше треугольник, тем меньше эта сумма. Таким образом, доказательство там сводится к простому созерцанию. А как в америстическом материализме доказывается, например, что изменяющийся, но неразвивающийся материальный Абсолют (протоматерия, множество амеров) способен порождать новые и развивающиеся структуры? – Берется какая-то двухмерная модель множества амеров, скажем, та же игра Конуэя «Жизнь» и показывается, что в ней действительно рождаются новые структуры. То есть здесь, как и в предыдущем случае, доказательство данного факта (а в более общем случае и доказательство непротиворечивости всего америстического материализма) также сводится к простому созерцанию каких-то конкретных частных моделей множества амеров.

Наблюдая с помощью специальной программы Life32 v2.16 (Johan Bontes. http://www.xs4all.nl/~jbontes/) за дискретным, абсолютно детерминированным, немеханическим процессом в игре Конуэя и возникающими там динамическими структурами (эта игра является одной из двухмерных иллюстраций множества амеров), мы можем теперь не просто декларировать указанные выше различные особенности мира явлений и мира материальной Сущности, но и, так сказать, созерцать их на экране компьютера. Скачать эту программу с игрой «Жизнь» и получить краткие инструкции по работе с ней можно на отдельной странице данного сайта.

Итак, неоматериализм – философия америстического материализма – основан на предположении о существовании вездесущей немеханической протоматерии, внеэмпирического материального Абсолюта. Америзм – метафизика америстического материализма – предполагает наличие одинаковых элементов материального Абсолюта, равномерно заполняющих всё пространство без промежутков неперемещающихся амеров. Лично я смотрю на игру Конуэя «Жизнь» как на одну из конкретных двухмерных моделей состоящего из одинаковых неперемещающихся элементов предельно простого и строго детерминированного материального Абсолюта. Поскольку игра Конуэя служит иллюстраций дискретных немеханических процессов в множестве амеров, то, наблюдая за процессом в этой игре, мы получаем кое-какие возможности судить об особенностях процессов в множестве амеров. Теперь неоматериалист, при поддержке своей метафизики, может не просто декларировать общие философские утверждения (например: новое возникает из старого, преходящее – из непреходящего, наблюдаемое – из ненаблюдаемого, перемещающееся – из неперемещающегося, случайное – из необходимого, развивающееся – из неразвивающегося), но и, так сказать, созерцать их в игре Конуэя.

Амеры принципиально ненаблюдаемы. А можно ли наглядно представить этот внеэмпирический уровень реальности? Разумеется, мы никогда не сумеем непосредственно увидеть в каком-то эксперименте состояние множества ненаблюдаемых амеров, и следовательно, состоящую из них динамическую структуру реального электрона или какого-то другого квантомеханического объекта. Но мы можем пытаться на базе современных компьютеров создавать конкретные трехмерные модели множества амеров, где на экранах дисплеев будут видны состояния элементов этих моделей в любой интересующей нас плоскости. Исследуя возникающие в таких моделях периодически повторяющие себя структуры и протекающие там процессы, пытаясь соотнести их с нейтроном, протоном, электроном, мы, в случае успеха, сможем «увидеть» все эти квантомеханические объекты и перейти, так сказать, от вычисления их свойств к их созерцанию. Увидеть структуру частиц и античастиц, вместе со всеми их особенностями: массой, зарядом, спином и т.д., – это ли не желанная цель нашего познания? Что касается известных рассуждений о бесконечной сложности электрона, его неисчерпаемости или невозможности его наглядного представления, то всё это – вздор! Электрон познаваем и, следовательно, может быть представлен наглядно. Другое дело, что его наглядность лежит вне механических представлений и ее необходимо искать в америзме Левкиппа и Демокрита.

Америстический материализм утверждает: в основании всех наблюдаемых вещей и процессов не какой-то таинственный всемогущий бог, не какие-то загадочные движущие силы (идеальные или материальные), не диалектические противоречия, а непротиворечивый абсолютно детерминированный процесс в множестве вездесущих, принципиально ненаблюдаемых амеров. Различные объективные связи и закономерности наблюдаемых явлений – это в конечном итоге различные способы описания фрагментов такого всеобщего, внеэмпирического, причинного процесса. Любые связи и законы эмпирического мира вторичны и лишь косвенно отображают этот фундаментальный дискретный процесс в множестве амеров и особенности возникающих там динамических структур. Америстический материализм предполагает: эволюция Мира идет от простого к сложному и, следовательно, его ранние, первоначальные формы должны быть просты, немногочисленны и абсолютно детерминированы; Мир в своем внеэмпирическом фундаменте предельно прост. Тем не менее такая примитивная внеэмпирическая материальная Сущность является единым источником движения, развития и существования всех явлений. Именно это и позволяет материалисту надеяться, что наше познание Мира движется от многообразия его явлений к единству в его Сущности.



 ЗАКЛЮЧЕНИЕ: ГРАНИЦЫ ДИАЛЕКТИКИ

«Диалектики и софисты подделываются под философов»
(Аристотель. Метафизика. 4.2)

Все софисты, и здесь Аристотель безусловно прав, ищут не вечную Истину, а временный Успех, как правило вполне земной и меркантильный. Но неизбежна ли диалектика в построениях философа? – И да и нет, ибо так поставленный вопрос требует уточнения. А именно: если признать, что предметом любой настоящей философии является лишь внеэмпирический Абсолют, сам по себе самодостаточный, совершенный и потому лишенный каких-либо противоречий, то ясно, что противоречия у философа появляются исключительно при построении несовершенных моделей этого Абсолюта. Иными словами, поскольку истинная философия изучает только этот единый внеэмпирический фундамент всего эмпирического мира, то возникающие в ней противоречия носят заведомо гносеологический, временный, преходящий характер. Однако если вы – сторонник расширенной трактовки философии и рассматриваете ее как некое обобщающее учение о любых формах бытия, куда, разумеется, входит и эмпирическое бытие, и уж тем более, если вы ограничиваете Мир этим самым эмпирическим бытием, то неизбежная онтологическая противоречивость последнего сделает диалектический характер вашей философии неминуемым. Иными словами, лишь философ-эмпирик вынужден признавать безграничную диалектичность всего бытия. Подлинный философ этого делать не обязан. В частности, для неоматериалиста, который не ограничивает реальность наблюдаемыми вещами, единый и предельно простой внеэмпирический фундамент всего эмпирического мира абсолютно детерминирован, лишен противоречий и, следовательно, недиалектичен. Поэтому для него, и здесь Аристотель опять-таки прав, диалектика – это подделка под истинную философию.

Противоречие – это всегда нарушение логики, гармонии и порядка. Нельзя одновременно быть и не быть. Нельзя одновременно находиться в двух различных состояниях. Нельзя иметь два последующих состояния. Нельзя одновременно повернуть налево и направо. Формальная логика запрещает любую неоднозначность.

Формальная логика отображает первичный мир предельно простой, однообразной и полностью детерминированной материальной Сущности. Так называемая диалектическая логика (диалектика) отображает вторичный мир многообразных и запутанных явлений, детерминированных лишь частично.

Внеэмпирический материальный Фундамент эмпирического мира беден, однообразен, предельно прост, однозначен, абсолютно детерминирован, лишен противоречий и потому в диалектике не нуждается.

Диалектика пригодна только в плохо детерминированном и потому противоречивом эмпирическом мире. В абсолютно детерминированном и потому непротиворечивом мире внеэмпирической материальной Сущности диалектика не нужна.

Говорить о борьбе противоположностей можно только в том случае, если ее результат сомнителен, неоднозначен, неопределён, непредсказуем, плохо детерминирован.

Противоречиво всё вторичное, недостаточное, сложное и частично детерминированное. Лишь первичное, самодостаточное, предельно простое, однообразное и абсолютно детерминированное не является противоречивым.

Вторичный противоречивый мир разнообразных явлений покорно следует за миром первичной, однообразной, предельно простой, абсолютно детерминированной и потому непротиворечивой материальной Сущности.

Эмпиризм и диалектика неразрывно связаны друг с другом, поэтому нельзя преодолеть эмпиризм, не преодолев диалектику, нельзя преодолеть диалектику, не преодолев эмпиризм. В современной материалистической философии идет одновременное мучительное избавление и от эмпиризма, и от диалектики.

Диалектика и детерминизм несовместимы и являются непримиримыми противоположностями. Именно поэтому философ-материалист вынужден искать либо опирающиеся на метафизику непротиворечиво-детерминационные, либо лишенные своей метафизики и потому заведомо противоречивые диалектико-синергетические механизмы изменения и развития. Там, где отсутствуют наглядные метафизические модели реальности, где нет конкретики и однозначности, там, естественно, появляется неоднозначность, неопределенность, таинственность, мистика, чудеса, противоречия, диалектика, воля к власти, синергетика и прочие «движущие силы».

Диалектические противоречия и борьба нераздельны. Борьба противоположностей в диалектике, как и воля к власти в учении Ф.Ницше, вырастают из взаимного действия обособленных объектов или субъектов вторичного эмпирического мира. Диалектика отображает наличие таких объектов или субъектов в противоречивых условиях их взаимной борьбы, т.е. плохо предсказуемого воздействия друг на друга.

Детерминированное просто, недетерминированное сложно.

Только первичное и абсолютно детерминированное непротиворечиво, противоречиво всё вторичное и детерминированное лишь частично.

В предельно простой и однообразной материальной Сущности царит слепая необходимость, ни воли, ни целей, ни намерений там нет. Всё это заменяет протекающий в ней дискретный, абсолютно детерминированный процесс.

Простой – значит непротиворечивый, определенный, однозначный, строго детерминированный, постоянный, всегда и везде одинаковый, однородный, состоящий из одних и тех же элементов.

Противоречивое неистинно, истинное непротиворечиво.

Где противоречия – там и диалектика, диалектика без противоречий попросту бессмысленна.

Диалектика необходима там, где присутствуют противоречия и отсутствует строгая причинность.

Абсолютизация противоречий и, следовательно, абсолютизация диалектики неизбежны в плохо детерминированном эмпирическом мире.

Диалектика имеет отношение не к подлинной реальности, а только к ее срезу, вторичному эмпирическому миру.

Диалектика пытается преодолеть противоречия не только нашего мышления, но и окружающего нас эмпирического мира.

Для неоматериалиста границы диалектики – это границы противоречивого эмпирического мира; далее, в его непротиворечивом внеэмпирическом фундаменте диалектика не нужна.

Подлинный диалектик ищет единство любых противоположностей эмпирического мира, в том числе и противоположностей его бытия и небытия, в его едином внеэмпирическом Фундаменте, материальном Абсолюте; ортодоксальный (эмпирический) диалектик останавливается на этих противоположностях и самого Абсолюта не видит.

Таким образом, границы диалектики совпадают с границами вторичного эмпирического мира. В его едином внеэмпирическом Фундаменте, в материальном Абсолюте – дискретной, равномерно заполняющей всё пространство без промежутков неперемещающейся проматерии, где протекает абсолютно детерминированный дискретный процесс, диалектика не нужна.

* * *

Александр Асвир


Работа «Границы диалектики (преодоление диамата)»
размещена на данном сайте в августе 2012 года.
Последнее обновление: сентябрь 2015 г.


Содержание сайта
Содержание страницы





СЛОВАРЬ
НЕОМАТЕРИАЛИСТА


Абсолют – единый внеэмпирический Фундамент (первоначало, первооснова, первопричина, перводвигатель) эмпирического мира, альфа и омега всего эмпирически сущего. Первичный и изначальный внеэмпирический Абсолют вечен, он существует вне вторичного эмпирического мира. Между ними нет взаимодействий, поскольку внеэмпирическое не может взаимодействовать с эмпирическим, иначе оно само стало бы доступным наблюдению. Абсолют первичен, самодостаточен и независим от чего-либо иного; всё остальное вторично по отношению к нему, определяется им и без него не существует. Абсолют неустраним, он есть везде и всегда, его не может быть больше или меньше. Всё необязательное, существующее кое-где и кое-когда, что может быть, а может не быть, чего может быть в данном месте больше или меньше, не является Абсолютом.

Идеалистический Абсолют это Бог, материалистический Абсолют это Протоматерия. Для идеалиста Абсолют есть бог, дух, космический разум, творец, личность, абсолют-субъект – высшее, таинственное, неизменное, недоступное нашему восприятию и нашему познанию, но доступное мольбе и молитве начало, которое постоянно или время от времени вмешивается в наши суетные дела. Для неоматериалиста же, наоборот, Абсолют есть низший и потому простейший уровень реальности – вездесущая, равномерно заполняющая всё пространство без промежутков дискретная, неустранимая, неперемещающаяся и принципиально ненаблюдаемая протоматерия, абсолют-объект, точнее абсолют-объектопроцесс, любые призывы и мольбы к которому совершенно бесполезны. У материалистического Абсолюта нет ни разума, ни памяти, ни воли, ни целей, ни намерений. Материалистический Абсолют есть Дао, которое всё определяет, но ничего не решает. Материалистический Абсолют находится «по ту сторону добра и зла», все его изменения безвариантны, у него нет возможности выбора. Это – совершенная, самодостаточная, замкнутая в себе, равнодушная к судьбам своих творений и, более того, даже не подозревающая об их существовании предельно простая и потому познаваемая «Вселенская Машина», перманентная работа которой детерминирована абсолютно (строго, однозначно, моновариантно). Устройство и особенности работы этой «Машины» как раз и являются предметами исследования неоматериализма, новой материалистической философии и метафизики. Этот выбор нового основания наших взглядов на мир ведёт к далеко идущим последствиям. Запомни: меняешь основание – меняешь мировоззрение!

Амер – элемент вездесущей внеэмпирической протоматерии. Плотность такой протоматерии (число, ее элементов, амеров в единице объема) одинакова и в пустоте, и в недрах сверхплотных звёзд. Амер не существует отдельно, вне смежных ему амеров, взаимодействует только с ними, не взаимодействует ни с какими эмпирическими объектами, не подвержен действию каких-либо сил, в том числе и гравитационных, не может ни перемещаться, ни деформировать, ни делиться (или объединяться). Он не обладает скоростью, массой, импульсом, момент импульса, спином, зарядом или какими-то другими физическими характеристиками. К множеству амеров неприменимы такие понятия, как плотность, давление, температура, энергия. Каждый амер всегда находится в одном из нескольких состояний (возможно, всего лишь в двух: черное и белое, инь и ян, А и Б, 0 и 1) и меняет эти состояния скачком через крайне малые промежутки времени при взаимодействии с конечным числом ближайших, смежных ему амеров. Вот несколько более подробное описание амеров:

  • Амер – принципиально ненаблюдаемый объект << 10–13 см.
  • Множество амеров равномерно заполняет всё пространство без наложений и промежутков (пустоты нет).
  • Число неперемещающихся амеров в единице объема везде и всегда одинаково.
  • Амер не изменяет свое местоположение, не возникает и не исчезает, но всегда находится в одном из нескольких возможных состояний.
  • Возможные состояния каждого амера одинаковы.
  • Каждый амер находится в любом своем состоянии единицу времени << 10–23 сек, после чего он либо скачком изменяет свое состояние, либо остается в том же состоянии следующую единицу времени.
  • Последующее состояние каждого амера однозначно определяется его настоящим состоянием и настоящими состояниями смежных ему амеров по некоему единому и неизменному правилу.
  • Смежные амеры меняют свои состояния одновременно.
  • Вне множества амеров ничто не существует.


Неперемещающийся амер не физический, а метафизический, т.е. принципиально ненаблюдаемый объект. В существовании такого материального объекта нет ничего мистического, ведь наблюдаемо только то, что воздействует на наши органы чувств или на их продолжение – наши приборы. Амер же взаимодействует лишь с ближайшими (смежными) ему амерами и не взаимодействует ни с какими другими объектами, в том числе и с любыми нашими приборами. Поэтому ненаблюдаемо состояние отдельного амера, ненаблюдаемо состояние каждого амера, ненаблюдаемо состояние всего множества амеров. Перед нами первичный внеэмпирический уровень реальности, множество недоступных наблюдению элементов вездесущей внеэмпирической протоматерии, которые образуют все вторичные наблюдаемые вещи, но тем не менее не взаимодействуют с ними.

Поскольку вне множества амеров ничто не существует, то и пустота, и все элементарные частицы представляют собой в действительности какие-то периодически повторяющие себя динамические структуры в множестве амеров, а все особенности элементарных частиц (их абсолютная скорость, период полураспада, масса, заряд, спин и т.д.) отображают особенности таких структур. Размеры этих структур и длительность происходящих в них периодических процессов строго привязаны к размерам амера и к минимальной длительности происходящего в множестве амеров дискретного немеханического процесса. Пространственно-временные масштабы амера, а также число его смежных, число его возможных состояний и локальный закон, определяющий его последующее состояние, пока неизвестны и требуют уточнения. Иными словами, америзм представляет собой сегодня пока еще недостаточно конкретизированную метафизическую гипотезу, предлагающую не конкретную модель, а всего лишь класс моделей вездесущей внеэмпирической протоматерии. Возможно, какая-то из этих моделей сумеет в дальнейшем удовлетворительно описать окружающую нас действительность. А возможно, и нет. Одной из конкретных двухмерных иллюстраций дискретного, немеханического, необратимого и абсолютно детерминированного процесса в трехмерном множестве амеров является хорошо известная игра Конуэя «Жизнь» [see]. Увидеть возникающее в этой игре огромное многообразие динамических структур можно, используя программу Golly. Скачать эту программу можно, например, по такой ссылке  Golly-2.1 .

Америзм – метафизика неоматериализма, учение об особенностях элементов вездесущей внеэмпирической протоматерии. Эта более общая и последовательная, чем атомизм, концепция глубинной структуры эмпирического мира в своем зачатке, вполне возможно, впервые появилась во взглядах Левкиппа–Демокрита. Если их атомизм утверждает, что весь мир состоит из перемещающихся атомов и пустоты, то америзм предполагает, что и перемещающиеся атомы, и сама пустота состоят из одинаковых, неустранимых, равномерно заполняющих всё пространство без промежутков принципиально ненаблюдаемых амеров, которые не перемещаются, но лишь скачком меняют свои внутренние состояния. Множество амеров (вездесущая протоматерия, дискретный, абсолютно твердый, немеханический эфир) служит последней причиной и основанием всего остального; вне множества амеров ничто не существует, в том числе и атомы, и пустота. В америзме перемещение является вторичной формой движения, а все элементарные частицы, которые раньше ошибочно мыслились как себетождественные перемещающиеся корпускулы, представляют собой на самом деле некие динамические, очень быстро повторяющие себя смещающиеся структуры в множестве неперемещающихся амеров. Все свойства элементарных частиц – их масса, заряд, спин, абсолютная скорость и т.д. – косвенно отображают особенности этой их внутренней динамической структуры. Например, массу частицы можно попытаться связать с временны́м периодом соответствующей ей динамической структуры. Другой пример: структура движущегося в эфире электрона отличается от структуры электрона покоящегося (точнее, сама структура частицы и задает ее абсолютную скорость), но эти различия лежат за пределами наблюдаемого, ибо все его наблюдаемые характеристики зависят уже только от относительной скорости. Компенсационные механизмы, превращающие эффекты, зависящие от абсолютной скорости, в эффекты, зависящие от относительных скоростей, частично описаны на странице «Слово в защиту эфира» данного сайта.

Астральные числа – в неоматериализме это понятие не имеет никакого отношения к каббале, эзотерике, оккультизму, магии, мистике, теософии. Астральные числа отличаются от натуральных чисел (подчиняются другим аксиомам) и, характеризуя лишь конечные (ограниченные) дискретные множества, не имеют своего непрерывного аналога в континууме. В неоматериализме астральное число соответствует состоянию конечного, замкнутого в себе множества амеров (Космического Эона), а последовательность астральных чисел характеризует происходящий там дискретный, подчиняющийся какому-то локальному закону абсолютно детерминированный необратимый процесс. Система счисления астрального числа равна количеству возможных состояний отдельного амера, а количество знаков астрального числа равно количеству амеров в Космическом Эоне. У каждого астрального числа имеется одно-единственное последующее число (в частности, оно может совпадать с ним самим), но оно может иметь более одного предыдущего или вообще не иметь его. Напоминаю, что все натуральные числа (кроме единицы) имеют одно последующее и одно предыдущее и отображают количественные аспекты реальности: число монеток в вашем кошельке, скорость тела, величину скалярного потенциала точки непрерывного поля и т.п. Астральные же числа и их последовательности не имеют отношения к количественному аспекту реальности, но утратив эту функцию, они отображают теперь различные состояния всего конечного и замкнутого в себе множества амеров, т.е. состояния Космического Эона и происходящий в нем дискретный, немеханический, абсолютно детерминированный процесс. Отсюда для математика, лингвиста и философа следуют по меньшей мере три положения:

  • Поскольку внешний вид записанного в строку астрального числа не отличается от натурального, то каждой последовательности астральных чисел соответствует какой-то странный, неизвестный ранее тип «скачущей» последовательности псевдослучайных натуральных чисел, у которой нет порождающей ее математической функции, но которая тем не менее задана однозначно. В частности, все такие последовательности заданы однозначно только в одном направлении.
  • Поскольку возможные состояния амера допустимо рассматривать как некий очень простой и универсальный «алфавит», состояние всего замкнутого множества амеров (состояние Космического Эона) превращается в очень длинное «слово», а последовательность его состояний (последовательность слов) – в «текст». Причем каждое слово порождает свой строго определенный текст. Это позволяет по-новому истолковать не только знаменитое библейское утверждение: «В начале было Слово» (какое?), а также известную фразу поэта: «Нам не дано предугадать, как наше слово отзовется», но и обнаружить долю истины в современном провокационном тезисе постмодернизма: «Мир есть текст».
  • Последовательности астральных чисел и соответствующие им последовательности натуральных чисел образуют «текст». Хорошо известно, что любой текст может быть использован для кодирования информации. Заветная мечта любого криптографа – получить известную только ему достаточно простую последовательность псевдослучайных чисел и с ее помощью скрыть содержание передаваемой информации. Дискретные, строго детерминированные процессы в конечном, замкнутом в себе множестве амеров (в Космическом Эоне) и соответствующие им последовательности астральных чисел в какой-то мере реализуют эту мечту.


Бытие – то же самое, что и существование. В неоматериализме всё сущее, в том числе и внеэмпирическое Бытие Парменида, следует рассматривать как бытие-процесс. Неоматериалист может выделить три различных уровня бытия:
1) первичное внеэмпирическое Бытие материального Абсолюта, единого Фундамента всего эмпирически сущего, вездесущей неперемещающейся протоматерии;
2) вторичное бытие кое-где встречающихся эмпирически доступных перемещающихся вещей;
3) – третичное бытие человека, его экзистенция, душа, сознание, эго, я-бытие.
Для меня, неоматериалиста, бытие моего «я» возникло из эмпирического бытия, а это последнее, в свою очередь, – из Бытия внеэмпирического Абсолюта. Мое небытие не предполагает исчезновение всего эмпирического бытия, а небытие эмпирического мира – такое возможно! – не предполагает исчезновение его единого Фундамента, внеэмпирического материального Абсолюта. Третичный и вторичный уровни реальности при определенных условиях могут быть или не быть, они изменяются и развиваются. Первичный уровень реальности существует как их стабильное основание везде и всегда, вне всяких условий; он самодостаточен, независим от всего остального, изменяется, но не развивается. В доступной наблюдениям эволюционирующей вселенной есть и бытие, и небытие, там возникают и погибают огромные миры. В их внеэмпирическом фундаменте, на уровне амеров, элементов вездесущей протоматерии ничего нового не возникает – те же самые амеры всегда находятся в тех же самых состояниях, дискретные изменения в которых происходят по тем же самым вечнонеизменным законам. У внеэмпирического материального Абсолюта, как и у Бытия Парменида, есть лишь Бытие, Небытия нет. В неоматериализме вторичный наблюдаемый мир представляет собой всего лишь эмпирический срез этой первичной внеэмпирической реальности и, как и всякий срез, самостоятельно существовать не может. Для неоматериалиста первичное, недоступное наблюдениям Бытие материального Абсолюта есть единый внеэмпирический Фундамент всего эмпирически сущего, который служит единственным предметом исследования его философии и метафизики. Весь доступный наблюдениям вторичный мир принадлежит науке.

Детерминизм, или абсолютный (строгий, однозначный, моновариантный) детерминизм утверждает: каждое состояние замкнутой системы имеет одно-единственное последующее состояние (в формулировке Лапласа: «Настоящее состояние Вселенной есть следствие ее предыдущего состояния и причина последующего»). Ценность концепции абсолютного детерминизма (КАД) заключается именно в ее однозначности, строгости и простоте: строго (точно, однозначно) заданы и состояния Вселенной, и их изменения; состояния меняются, законы, по которым они изменяются, – нет. Любые попытки заменить однозначный лапласовский детерминизм его неоднозначными, вероятностными вариантами представляют собой отказ от самой сути детерминизма, его моновариантности. Концепция абсолютного детерминизма (каждое состояние автономной системы имеет только одно последующее состояние) – несомненный атрибут материализма; она не знает никаких исключений: эпикуровских clinamen, непредсказуемых диалектических скачков или пригожинских бифуркаций. Поэтому, расставляя точки над i, надо признать: все противники абсолютного детерминизма так или иначе являются также и противниками материализма. Да, сегодня абсолютный детерминизм находится в глубоком кризисе, поскольку явно не выполняется в наблюдаемом мире и, как выясняется, оказался несовместим с эмпирическим материализмом, механической картиной мира и концепцией непрерывности. Это однако не означает, что мы должны отказаться от детерминизма, но означает, что мы должны отказаться от старого эмпирического и континуального материализма в пользу неоматериализма, т.е. материализма внеэмпирического, немеханического и дискретного. Основная идея в данном случае такова: не выхолащивать концепцию абсолютного детерминизма, не подгонять ее под существующую ныне картину Мира, а наоборот, уверовать в абсолютный детерминизм и на его основе изменить эту картину. Для неоматериалиста вопрос стоит так: каким должен быть Мир, в котором концепция абсолютного детерминизма выполняется? Иными словами, ему нужен объект реализации КАД.

В неоматериализме широко разрекламированное противоречие между абсолютным детерминизмом и свободой воли человека отсутствует, поскольку эти понятия объективны в разных мирах, имеют разные объекты своей реализации. Объект реализации концепции абсолютного детерминизма (КАД) – первичный внеэмпирический Фундамент, Мир единой материальной Сущности всего вторичного эмпирического мира. Объект реализации свободы воли – человек, принадлежащий вторичному эмпирическому миру и порожденный его эволюцией. Поскольку в неоматериализме речь идет о внеэмпирической реальности, в нем реализуется не физическая, а философско-метафизическая концепция абсолютного детерминизма. Абсолютно, или моновариантно детерминирован лишь глубинный ненаблюдаемый Фундамент нашего мира, единая для всего эмпирически сущего внеэмпирическая материальная Сущность – вездесущая, неустранимая, предельно простая и однообразная Протоматерия. Производный от такой первичной материальной Сущности вторичный эмпирический мир является всего лишь ее эмпирическим срезом, ее неполным, опосредованным отображением, который как раз поэтому детерминирован частично, ограничено. Именно здесь впервые появляется случай, поливариантность, возможность выбора и основанная на ней свобода воли человека.

Первичный внеэмпирический Мир предельно простой и унифицированной материальной Сущности в корне отличается от вторичного эмпирического мира разнообразных явлений. Например, в первичной материальной Сущности (в протоматерии) есть абсолютно детерминированные дискретные изменения, но нет развития, тогда как во вторичном эмпирическом мире мы обнаруживаем и изменения, и развитие. В неоматериализме эта единая материальная Сущность всего эмпирического мира (Космический Эон) представляет собой конечное множество одинаковых амеров и на уровне этих своих элементов изменяется, но не развивается. Все амеры в любой части Космического Эона сейчас и миллиарды лет до нас ничем не отличаются: те же самые амеры, которые находятся в тех же самых состояниях, абсолютно детерминированные дискретные изменения в которых подчиняются тому же самому локальному закону. Развивается только мир явлений, там возникают и погибают целые миры, там при благоприятных условиях появляются новые, всё более и более высокоорганизованные формы. Там-то и возникает новое. Из-за отсутствия взаимодействия с наблюдаемыми вещами, в принципиально ненаблюдаемом множестве амеров всё остается по-старому: никаких новых форм, новых условий, новых взаимодействий и новых законов там не возникает. Какие бы «революции» не происходили во вторичном наблюдаемом уровне реальности, какие бы новые формы, отношения, взаимодействия и сопутствующие им законы там не появлялись, лежащие в их основании амеры существуют вне развития, остаются теми же самыми амерами, которые находятся в тех же самых состояниях и скачком изменяют их по своим вечным и неизменным законам. Развивается лишь вторичный мир явлений; первичный внеэмпирический Мир их материальной Сущности, вследствие своей предельной простоты, на уровне своих элементов изменяется, но не развивается.

Таким образом, для неоматериалиста то, как мир является нам, и то, что он есть на самом деле, – вовсе не одно и то же. Человек, чей кругозор ограничен миром явлений, миром человеческих отношений и бытом с его повседневной суетой, никогда не станет подлинным философом. Ведь недаром говорится: «где будут помыслы ваши, там будет и душа ваша». Непонимание этих простых истин, выстраданных в свое время классической философией, мстит за себя, принижает великую роль подлинного философа как конструктора внеэмпирического Абсолюта до убогой роли толмача последних результатов фундаментальных наук. Нынешние попытки отрицать различия между явлениями и их единой Сущностью, ограничить Бытие эмпирическим бытием есть позорное пятно всей современной эмпирической псевдофилософии. Свидетельством упадка такой псевдофилософии служит отсутствие у нее чутья, вкуса, истины, эвристичности. Вот всего лишь один пример поразительной слепоты ее адептов, в упор не заметивших неразрывную связь непрерывности процессов с их обратимостью. Действительно, сколько благоглупостей [see] было высказано ими по поводу обескураживающей обратимости физических процессов. Даже сам великий Лаплас был убежден, что концепция детерминизма позволяет предсказывать как будущее, так и прошлое. А ведь достаточно было всего лишь чуть-чуть расширить зону поиска, чтобы заметить существование класса дискретных, абсолютно детерминированных необратимых процессов. Но, увы, все псевдофилософы-эмпирики могут мыслить лишь в границах наблюдаемого мира и не способны заглянуть в его материальный Фундамент, единую внеэмпирическую Сущность, или Протоматерию, состоящую из одинаковых, равномерно заполняющих всё пространство без промежутков неперемещающихся амеров, дискретные изменения состояний которых абсолютно детерминированы.

Доктрина Вечного Возвращения (ДВВ) – принадлежащая неоматериализму система философско-метафизических взглядов, позволяющая обосновать известную уже античности и возрожденную Ницше в наше время идею о точных повторениях всего эмпирически сущего, в том числе и каждого из нас, через огромные промежутки времени (Космический Год). Здесь вечное бытие каждого человека возможно не в виде каких-то таинственных форм загробного существования его нетленной души или его мистических реинкарнаций, а в виде вечного повторения от рождения до смерти той же самой жизни, которой он живет сейчас. ДВВ гласит: никакой иной жизни и судьбы, кроме той, что каждый проживает ныне, ни у кого из нас никогда не будет; человек рождается, чтобы умереть, и умирает, чтобы родиться вновь для той же самой жизни, что у него была.

Фридрих Ницше – блестящий филолог, но откровенно слабый философ, – уже в наше время возродил идею Вечного Возвращения, однако не привел каких-то ее надежных онтологических обоснований. Более того, на мой взгляд, не только он, но и любой другой псевдофилософ, ограничивающий Бытие эмпирическим миром, никогда не сможет рационально обосновать эту таинственную идею, поскольку одно из ее необходимых условий – концепция абсолютного детерминизма явно невыполнима во вторичном доступном наблюдениям мире. Только неоматериалист (внеэмпирический материалист) не ограничивает Бытие наблюдаемым миром и предполагает, что абсолютно детерминированный процесс возможен лишь в его предельно простом и замкнутом в себе внеэмпирическом материальном Фундаменте. Это позволяет неоматериалисту высказывать спекулятивные гипотезы об особенностях этого материального Фундамента, строить его метафизические модели, а также делать какие-то осмысленные предположения о его соотношениях с окружающим нас эмпирическим миром.

Чем принадлежащая неоматериализму доктрина Вечного Возвращения (ДВВ) отличается от учения Ф.Ницше о Вечном Возвращении? Ответ очевиден: Ницше ограничивал действительность наблюдаемыми вещами и отрицал наличие их единой внеэмпирической Сущности. Неоматериалист, наоборот, предполагает существование такого единого глубинного внеэмпирического Фундамента всего эмпирически сущего. Только неоматериализм позволяет обосновать ницшевскую идею Вечного Возвращения, превратить ее в доктрину. Более того, доктрина Вечного Возвращения и сама выдвигает определённые онтологические требования к этому единому внеэмпическому Фундаменту. Например, принцип его предельной простоты (ППП), частным случаем которого является концепция абсолютного детерминизма (КАД). Неоматериализм и принадлежащая ему доктрина Вечного Возвращения помогают моделировать этот материальный Абсолют, отвечать на вопрос: каким он должен быть, чтобы в нем стало возможно Вечное Возвращение? Ответ: доктрина Вечного Возвращения может быть реализована лишь в первичном абсолютно детерминированном внеэмпирическом Фундаменте эмпирического мира. Сам вторичный эмпирический мир, где существует случай и свобода воли человека, объектом реализации концепции абсолютного детерминизма служить никак не может. КАД это один из атрибутов ДВВ. А внутренняя логика ДВВ такова: вечная жизнь каждого человека возможна лишь в форме бесконечного повторения его нынешней жизни, что в свою очередь является прямым следствием бесконечного повторения всего окружающего нас эмпирического мира, т.е. его цикличности. Что означает фраза «мир повторяется»? Это значит, что через огромные промежутки времени (Космический Год) повторяется весь мир, каждый его миг и в нем каждая его малая былинка. В надлежащее время вернётся всё и, следовательно, вернутся все: я, ты, он, она – никто не будет забыт, никто не исчезнет навсегда, все возвратятся. Из этой вечно возвращающейся жизни, где любое ваше деяние неизбежно повторяется, невозможно исчезнуть, вырваться, сбежать. Сбежать из неё (например, совершить самоубийство) вам попросту некуда. Всё, чего вы добьётесь в этом случае, – ваша вечно повторяющаяся жизнь будет всегда оканчиваться именно так. Необходимым условием всей этой благодати и является концепция абсолютного детерминизма, явно невыполнимая в мире явлений, послушно следующем за Миром их единой абсолютно детерминированной материальной Сущности. Ограничивая Бытие вторичным наблюдаемым миром, Ф.Ницше для обоснования идеи Вечного Возвращения попытался предложить взамен свою пресловутую «волю к власти», но потерпел неудачу.

Вместе с тем Ницше прекрасно понимал: неизбежность смерти и ее безысходность превращают в тлен все наши земные усилия, порождают религиозные мифы-утешения и мистические байки про какую-то иную загробную жизнь. Липкий страх навечного исчезновения, калеча и сковывая душу человека, плодит бессмысленные религиозные фантомы, пустые мечтания о неземной вечной жизни. Идея Вечного Возвращения Ницше предлагала радикально иное решение: та же самая жизнь вечно повторяется у каждого из нас – и тогда никакие религиозно-мистические иллюзии нам не нужны. Вот вам, – говорил он, – получите бесплатно! Неоматериализм и принадлежащая ему ДВВ пытаются онтологически обосновать эту его идею: в самой сути окружающего нас вторичного эмпирического мира лежит причина его циклических повторений, воспроизводящих всё уже бывшее прежде, в том числе и каждого из нас вместе с его судьбой, усилиями, надеждами. Доктрина Вечного Возвращения (ДВВ) порождает бесконечную цепь повторений огромной циклически возвращающейся Судьбы эмпирического мира, неотъемлемой частью которой как раз и является персональная судьба каждого из нас. Таким образом, незримая цепь Вечного Возвращения сковывает всех нас и, при ближайшем рассмотрении, мы оказываемся неотделимы друг от друга, обречены неизбежно повторяться все вместе. Такое возможно, если материальный Абсолют предельно прост и потому абсолютно детерминирован. Напротив, альтернативная ей религиозная онтология гласит: идеальный Абсолют – невообразимо сложный, непредсказуемый всемогущий Бог ничем не скован, одной лишь силой своего Разума (мысли, воли намерения) творит всё эмпирически сущее и в каждое мгновение поддерживает его существование. Выбирайте!

Философско-метафизическим основанием ДВВ служит неоматериализм – учение о материальном Абсолюте, едином внеэмпирическом Фундаменте всего эмпирического мира. Именно там и реализуется концепция абсолютного детерминизма, вне которой ДВВ невозможна. Первичный внеэмпирический Фундамент и его вторичный, не способный существовать самостоятельно эмпирический срез, где КАД заведомо невыполнима, – это совершенно разные миры. Доктрина Вечного Возвращения насквозь материалистична и несовместима с наличием какого-либо бога, который по своему произволу способен вмешиваться в наши судьбы. ДВВ противостоит также любой вере в самостоятельное существование бессмертных человеческих душ. Душа человека (его сознание, эго, его «я») вне всякого сомнения погибает вместе с его телом. А что дальше? Для прежнего эмпирического материалиста дальше нет ничего, – лишь вечное небытие, где никакого личного будущего у него нет. А у кого нет будущего, тому безразлично и его прошлое, которое всё равно уже никогда не вернётся, и потому ему не на что опереться в выборе своих поступков. Для неоматериалиста же неизбежность его смерти не порождает безнадежность: для него впереди не вечная Смерть, а вечная Жизнь в форме бесконечного повторения его нынешней жизни, где его будущее, которое он, по крайней мере отчасти, каждый день творил и продолжает творить сам, не теряется бесследно во тьме времён, но непременно возвращается вновь и вновь. Именно поэтому, вглядываясь в свое прошлое, неоматериалист и адепт Вечного Возвращения видит там одновременно и свое будущее, которое теперь для него очень важно, поскольку оно неизбежно вернётся вновь. В циклическом мире наше прошлое не исчезает навсегда, оно периодически повторяется.

Вера в свои собственные возвращения как необходимую часть Вечного Возвращения окружающего нас Мира учит материалиста не бояться смерти, смотреть на нее как на временное явление и представляет собой – ни больше ни меньше! – материалистическую версию утешительной веры в нашу вечную жизнь. Да, все мы смертны, но умираем не навсегда, наша жизнь дается нам вновь и вновь в том же самом виде, вне всяких условий. Не ищите в ней никакого Космического Смысла. Вечное возвращение каждого из нас напрочь лишено религиозной идеи греха и возмездия. В нем нет даже намека на какую-то Космическую Справедливость, там каждый – и грешник и праведник – одинаково необходим и потому неизбежно вернётся вновь и совершит те же самые поступки. Мысль о возвращении только избранных, достойных, праведных есть профанация самой сути доктрины Вечного Возвращения. Материалистический Абсолют вне морали, он не судья своим творениям и не видит различия между великим и ничтожным, нравственным и безнравственным. Но это конечно же не предполагает, что сам материалист находится вне морали, нравственности, духовности и потому может шагать по головам ближних, или прожигать свою жизнь, предаваясь низменным, плотским утехам. Наоборот, материалистическая по своей сути вера в свое вечное возвращение накладывает на нас тяжелый груз особой ответственности в выборе каждого шага. Ведь этот выбор делается навсегда: все ошибки, которые мы совершаем в этой жизни, лежат в Вечности и уже не подлежат исправлению. А это означает, что доктрина Вечного Возвращения в какой-то мере служит онтологическим фундаментом, на котором может формироваться наша мораль и нравственность.

Я, неоматериалист и адепт доктрины Вечного Возвращения, – убеждённый атеист: не верю ни бога, ни в чёрта, ни в свою бессмертную существующую где-то вне моего смертного тела душу. Я уверен: над нами нет никакого таинственного, бесконечно сложного Начала, идеального Абсолюта – мудрого, всемогущего Бога-Творца, Бога-Управителя, Бога-Владыки всего сущего. Но я верю, что под нами есть материальный Абсолют – единый, предельно простой и унифицированный внеэмпирический Фундамент эмпирического мира. В этом циклическом вечно повторяющемся мире периодическое рождение и смерть каждого человека являются атрибутами его той же самой вечно повторяющейся жизни. Не ждите вне нашей единственной, но вечно повторяющейся жизни ни наград, ни наказаний – наше награда и наказание в ней самой. Я уверен: за гробом для нас нет ни Рая, ни Ада, ни Суда, ни Справедливости, ни Спасения – для нас там вообще ничего нет, в том числе нет и нас самих; там наше небытие, в котором нам не на что опереться, не на кого надеяться, не к кому обратиться с мольбой и молитвой. Согласно ДВВ у человека никогда не будет какой-то другой жизни, где он сможет исправить грехи нынешней, стать праведным и получить там награду или наказание. Каждый из нас неизбежно совершит в следующей жизни всё то же самое, что совершил в этой. У каждого будет лишь та жизнь, которой он живет сейчас, поэтому ему надо быть добропорядочным, доброжелательным, добросердечным именно в ней. А оставаться таковым порой очень трудно. Различные религиозно-мистические байки зачастую подталкивают нас к необдуманным, скоропалительным решениям, в том числе и различным формам суицида с целью оказать определённое давление на власть или общество. Здесь можно отдельно упомянуть примитивную мифологию радикального ислама, где каждому его стороннику призывно машут двенадцать гурий из райского сада, которого на самом деле никогда не было и нет. Конечно, обидно, когда дюжина девок, обещанных ему в награду за убийство неверных, тотчас после финального взрыва бесследно исчезает вместе с ним самим. Еще обиднее, когда всё это грандиозное надувательство, в которое поборник радикального ислама так неосторожно уверовал, теперь будет неизбежно повторяться в каждой его следующей жизни. Фактически радикальный ислам предлагает своим приверженцам соблазнительную сделку: если ты уничтожишь дюжину неверных в этой жизни, то в следующей получишь гарем из дюжины прекрасных женщин. На мой взгляд, это – не что иное, как самое обычное шарлатанство. Однако, надо понимать, что подобный намеренный обман в привлекательной упаковке лежит в основе не только радикального ислама, но и любой религиозно-мистической доктрины, использующей своих адептов в корыстных целях.

Бескорыстна только доктрина Вечного Возвращения, поскольку она предлагает каждому лишь ту же самую жизнь, – ей нечего продать; она не дает пустых обещаний подарить нам в следующий раз счастливую жизнь; она не сулит своим адептам никакой другой жизни, кроме той, что они живут ныне. Принципиальное отличие ДВВ от любой религиозно-мистической доктрины – отсутствие возможности выбора; она не предполагает какой-то иной следующей жизни, но предлагает всем нам лишь вечное повторение нашей нынешней жизни и утверждает: не надо суетиться, искать какие-то лазейки в бессмертие, заботиться о собственной вечной жизни; мы и так обладаем всем этим задаром, без всяких усилий с нашей стороны. Если верна доктрина Вечного Возвращения, то каждый из нас уже живет вечно, ведь его смерть как окончательное исчезновение совершенно невозможна. Действительно, если мир повторяется, то непременно повторяется и каждая его часть, в том числе и каждый человек, его жизнь, его судьба, а также все его деяния, усилия, помыслы. Неоматериализм и принадлежащая ему ДВВ говорят: Смерть как безнадежность окончательного уничтожения вообще не существует. В циклическом, вечно повторяющемся мире смерть любого из нас – временное явление, всего лишь эпизод его той же самой вечно повторяющейся жизни. И в этом смысле все мы живем вечно. Поэтому нам не стоит излишне скорбеть по поводу неотвратимости своей будущей смерти или смерти своих родных, близких, друзей, любимых. Они живут вечно точно так же, как и вы, они ушли не навсегда, и вы непременно встретите их вновь в вашей следующей жизни. Эта глубокая демократичность ДВВ позволяет каждому человеку, в том числе и атеисту, надеяться на свою вечно повторяющуюся жизнь вне всяких условий. В ДВВ персональная судьба каждого человека есть неотъемлемая часть вечно повторяющейся Судьбы окружающего его Мира; повторяется Мир – повторяется и каждый из нас.

Неоматериализм и принадлежащая ему доктрина Вечного Возвращения отрицают любое самостоятельное бытие наших бессмертных душ. «Души так же смертны, как и тела» (Ф.Ницше). Душа не существует вне человека. Душа человека это его «я», эго, сознание, память, мышление, разум, обучение, опыт, которые появляются в процессе жизни человека в обществе. Душа человека это его восприятия, эмоции, психика, а также его мечты, надежды, помыслы и усилия по их осуществлению. Говорят же: «где будут помыслы ваши, там будет и душа ваша». А наши помыслы в течение жизни меняются постоянно. Следовательно, душа человека не есть нечто вечное и неизменное, раз и навсегда данное ему застывшее начало. Для адепта Вечного Возвращения душа человека это всегда один и тот же вечно повторяющий себя циклический процесс ее рождения, становления, эволюции и гибели; процесс, неразрывно связанный с вечным возвращением той же самой жизни и смерти каждого человека. Для неоматериалиста существует лишь его сегодняшняя вечно повторяющаяся жизнь. Для него тщетны любые надежды на какую-то другую жизнь, в ином обличье, в иное время или в другом месте, где нас ожидает награда или наказание за нынешнюю жизнь. Ты, человек, будешь вечно совершать один и тот же Путь, который называешь своею Жизнью. Пойми и осознай: Вечно! И награда, и наказание за эту твою жизнь – уже в ней самой. А смерть здесь временна, она приходит не навсегда и лишь периодически сменяет твою вечно повторяющуюся жизнь. Поэтому не стоит превращать смерть в жуткое пугало, в полную противоположность жизни, предмет трагедии, безудержной скорби или мистического ужаса. Наша смерть столь же естественна и неотвратима, как и наша жизнь. Ведь все явления, в том числе и самое грандиозное из них – апокалипсис (смерть и последующее рождение всего эмпирического мира), – неизбежно повторяются [see]. ДВВ не позволяет убрать из этого циклического мира явлений ни одно из них, ни самое большое, ни самое малое.

Неоматериализм и принадлежащая ему доктрина Вечного Возвращения (ДВВ) позволяют взглянуть на мир и место человека в нем по-иному. Это существенно иное ви́дение мира. Например, человек твердо знает, что он родился и затем умрет, хотя пока плохо понимает логику Замысла: для чего, зачем? Адепт ДВВ отвечает: человек умирает здесь, чтобы вновь родиться (воскреснуть) там. В нашем мире человек воскреснуть никак не может, он воскресает в следующем за нашим точно таком же мире. Человек, чтобы воскреснуть там, должен прежде умереть здесь. Каждый из нас умрет в этом мире и воскреснет в следующем. Рассуждая в терминах линейного времени, адепт ДВВ может утверждать: «Смерть не вечна, вечна Жизнь, а сама вечная Жизнь имеет два атрибута: Смерть и Воскресение». Рассуждая в терминах кругового времени, П.Д.Успенский писал об этом несколько иначе: «Смерть в действительности есть возвращение к началу». И оба оказались правы: в ДВВ объективны сразу линейное и круговое время. Там Смерть в нынешнем Космическом Цикле не страшна вечно живущему человеку, ибо за ней неизбежно следует его Воскресение в следующем точно таком же Цикле. Таким образом, неоматериализм и ДВВ утешают нас: наша жизнь и смерть временны: жизнь кончается смертью, но и смерть кончается жизнью, новой, той же самой, вечно повторяющейся. Наша вечная жизнь, о которой грезят все мировые религии, – это вовсе не бессмертие. Твоя вечная жизнь есть не что иное, как твоя нынешняя вечно повторяющаяся жизнь. Она и не может быть чем-то иным. Да, ты неизбежно умрешь, но не грусти и не плачь, ведь впереди тебя ждет воскресение (новое рождение) и та же самая вечно повторяющаяся жизнь, что ты только что прожил. ДВВ гарантирует ее каждому из нас и вместе с тем делает невозможным все другие религиозные варианты: какие-то потусторонние вечные миры, где якобы обитает после смерти человека его бессмертная душа, или ее посюсторонние всё новые и новые реинкарнации. ДВВ открывает перед человеком горизонты его нынешней краткой жизни и распахивает перед ним Врата Вечности. Но вместе с тем, надо понимать, все базовые внерелигиозные истины ДВВ внеэмпиричны и потому неверифицируемы. Они приняты на веру, т.е. постулированы, как, впрочем, и догмы любой религиозной веры.

Идея Вечного Возвращения эзотерична и таинственна, недаром Ницше говорил о ней шёпотом. Неоматериализм и принадлежащая ему доктрина Вечного Возвращения разрушают религиозную монополию на утешение в смерти, обещают человеку вечное бытие в форме вечного повторения всей его нынешней жизни. Они позволяют материалисту, не верящему в самостоятельное существование человеческих душ, преодолеть ужас смерти и обрести надежду на вечную жизнь. Только они делают уникальную личность каждого человека, его неповторимую историю и судьбу необходимой и потому понятной частью огромного, абсолютно детерминированного, равнодушного и безжалостного материального Бытия и тем самым примиряют его с Ним. Персональная судьба каждого из нас есть малая, но неотъемлемая часть неизбежной, вечно повторяющейся Судьбы Мира. Разумеется, эта Судьба ни на каких таинственных скрижалях не записана, но каждый раз свершается заново. В 1917 г. по приговору французского военного суда была казнена Мата Хари. Говорят, перед смертью она хладнокровно улыбнулась целившим в нее солдатам, послала им воздушный поцелуй и насмешливо произнесла: «Прощайте, господа! До нашей новой встречи в следующей жизни». Если всё происходило именно так, то эта пустая и взбалмошная женщина знала о Вечном Возвращении больше любого из нас. На мой взгляд, суметь улыбнуться в лицо собственной смерти – это многого стоит. Поэтому все мы, адепты Вечного Возвращения, покидая этот мир, можем смело говорить не «прощай», а «до свидания, до следующей встречи в новом Эоне». Ведь смерти как ужаса окончательного исчезновения нет. Наша смерть, как и наша жизнь, явления временные и повторяющиеся. Всё, в том числе и судьба каждого из нас, в точности повторится вместе с повторением через чудовищно огромные промежутки времени (Космический Год) абсолютно детерминированного Космического Цикла в нашем Эоне. Однако для нас, смертных, совершенно неважно, сколько миллиардов земных лет длится этот Космический Год, поскольку мы эти временны́е бездны, в которых нас нет, попросту не воспринимаем. Для каждого ччеловека непосредственно за моментом его смерти следует момент его рождения и очередного становления его «я». И в этом смысле все мы живем вечно. Если раньше материалист полагал, что он живет временно, а умирает навсегда, то теперь неоматериалист, наоборот, убеждён, что мы все умираем на миг, а живем вечно в отведённом нам времени и месте. Возможно, об этом же вещает и дошедшая до нас из тьмы веков таинственно-загадочная фраза Гераклита: «Бессмертные смертны, смертные бессмертны».

Неоматериализм и принадлежащая ему доктрина Вечного Возвращения (ДВВ) не оставляют нам никакого выбора, не ставят никаких условий, но радикально меняют наши представления о Мире и о нас самих (подробнее об этом смотри веб-страницу «Необходимые условия Вечного Возвращения» данного сайта). Неоматериализм позволяет утверждать: вечное возвращение той же самой жизни каждого человека есть следствие циклической природы окружающего нас мира. Каким условиям должен соответствовать этот мир, чтобы в нем существовал огромный Космический Цикл? Неоматериализм и принадлежащая ему ДВВ полагают: в замкнутом внеэмпирическом Мире единой материальной Сущности нет ничего вечного, застывшего, неповторимого. Там есть только Вечное Изменение, Вечное Повторение, Вечное Возвращение всего сущего. Неоматериализм (внеэмпирический материализм) и принадлежащая ему ДВВ не ограничивают бытие вторичным миром наблюдаемых вещей. Кроме того, они распахивают перед человеком Врата Вечности, а также

  • исследуют, как устроен первичный внеэмпирический Фундамент вторичного эмпирического мира и почему в нем возможны не один, а два одинаковых по длительности сменяющих друг друга абсолютно детерминированных Цикла;
  • убеждают, наш вторичный эмпирический мир (в том числе и мы с вами) не обладает самостоятельным бытием и лишь отображает наличие в его первичном внеэмпирическом Фундаменте того вечно повторяющегося Цикла, за которым он послушно и следует в своем циклическом развитии;
  • утверждают, если весь наш эмпирический мир абсолютно точно повторяется в своем циклическом развитии, то в каждом его Цикле неизбежно повторится и каждый из нас;
  • заверяют, в этом циклическом мире вечного возвращения человеку не надо суетиться, искать вечную жизнь, мы все приобретаем ее уже при рождении, без всяких усилий с нашей стороны;
  • поясняют, жить вечно и не знать смерти – вовсе не одно и то же;
  • вещают, мы умираем на миг, а живем вечно, наша смерть как окончательное исчезновение в принципе невозможна;
  • отрицают какое-либо самостоятельное бытие наших бессмертных душ: душа не существует вне человека, человек смертен – смертна и его душа;
  • позволяют обосновать вечную сакральную (скрытую) жизнь каждого человека в форме вечного повторения от рождения до смерти всей его нынешней профанной (явной) жизни;
  • объявляют, профанная смерть человека есть лишь передышка его вечной сакральной жизни и предполагает персональное повторение (воскресение) каждого из нас при повторении нашего Космического Цикла;
  • убеждают, профанная смерть человека в циклическом мире Вечного Возвращения вовсе не есть его абсолютный конец, ибо за ней следует его сакральное воскресение (новое рождение) в следующем Космическом Цикле;
  • вынуждают вспомнить точную формулировку П.Д.Успенского «смерть в действительности есть возвращение к началу» [see];
  • утверждают, эта формулировка одинаково пригодна и к смерти отдельного человека, и к смерти всего эмпирического мира (апокалипсису);
  • объясняют, почему весь вторичный эмпирический мир в конце каждого Космического Цикла неизбежно обновляется – исчезает и тут же вновь возникает, отбрасываясь при этом к началу своего развития (это одномоментное грандиозное явление и есть апокалипсис ДВВ);
  • заявляют, апокалипсис ДВВ это мгновенный финал развития всего эмпирического мира в самом конце каждого Космического Цикла;
  • говорят, в каждом Космическом Цикле неотвратимо повторяются все его явления, в том числе и самое грандиозное и таинственное из них – мгновенно завершающий каждый Космический Цикл апокалипсис ДВВ.


Итак, неоматериализм и принадлежащая ему доктрина Вечного Возвращения (ДВВ) разъясняют: вечное возвращение той же самой жизни человека есть следствие циклической природы окружающего его мира. Привычные профанные очевидности рождения и смерти человека видятся адепту сакрального мира Вечного Возвращения по-иному. Неоматериализм и ДВВ говорят нам про абсолютно точные повторения каждого Космического Цикла, не допускающие никаких «нарастающих тенденций», никакого даже самого малого прогресса от Цикла к Циклу. Каждый момент нашего настоящего и прошлого неизбежно повторится в следующем точно таком же Космическом Цикле. Это иллюзия, что наше прошлое исчезает навсегда и больше не возвращается или возвращается в каком-то другом изменённом виде. Нет! всё будет там тем же самым, всё произойдет там точно так же, как и здесь. Ниже прилагаются рисунки, которые, возможно, помогут лучше понять суть отличий сформированной в неоматериализме доктрины Вечного Возвращения (ДВВ) от так и оставшейся без онтологических обоснований идеи Вечного Возвращения Ф.Ницше:


1.


Здесь изображена восьмерка ДВВ (две одинаковых окружности, имеющих одну общую точку 0). Изменение состояния Космического Эона описывает точка, которая равномерно движется по любой из этих окружностей и в конце пути достигает точки 0. В этой уникальной точке, точке апокалипсиса заканчиваются и начинаются вновь оба абсолютно детерминированных Цикла Космического Эона. В этой единственной точке бифуркации, вследствие краткого взаимодействия Космического Эона с окружающими Эонами, свершается выбор его дальнейшего Цикла, того же самого, что и предыдущий, или альтернативного ему. Все эти события происходят в первичном внеэмпирическом уровне Реальности. А вот что соответствует им в ее вторичном, послушно следующем за ней эмпирическом срезе, т.е. в мире явлений:


2.


Здесь изображено Колесо Вечного Возвращения, которое равномерно катится по оси линейного времени t и за один Цикл, длящийся Космический Год, делает полный оборот. Точки соприкосновения оси (Tл – линейное время) и круга (Tк – круговое время) равномерно движутся и по бесконечной оси, и по конечной замкнутой окружности, проходя там одинаковые пути. Наклонная прямая условно изображает в терминах линейного времени вечный прогресс эмпирического мира в пределах одного цикла, а вертикальная прямая в самом его конце – внезапный конец этого прогресса, апокалипсис, т.е. мгновенное исчезновение всего эмпирического мира и его возвращение к истоку. В 1912 году, под влиянием ницшевской идеи Вечного Возвращения П.Д.Успенский написал, как мне кажется, гениальную фразу: «Смерть в действительности есть возвращение к началу» [see]. В неоматериализме и принадлежащей ему доктрине Вечного Возвращения эта чеканная формулировка характеризует не только смерть (исчезновение) и последующее возрождение каждого человека, но и смерть (исчезновение-возрождение) всего эмпирического мира, который в каждой точке 0 не просто мгновенно исчезает, но и отбрасывается в прошлое на один Космический Год, к началу своего развития. В ДВВ это и есть вечно повторяющийся апокалипсис, «конец света», конец всего эмпирического мира в пределах Космического Эона. В конце каждого его цикла апокалипсис обновляет весь мир явлений. Каждый его следующий цикл развития начинается с нуля, с чистого листа, с того же самого места. Ничто эмпирически сущее не передаётся от цикла к циклу, всё оно, в том числе и информация, не может преодолеть барьер апокалипсиса. Именно поэтому наш эмпирический мир вечно возвращается и в нем нет ничего бессмертного, живущего дольше одного Космического Года. Таким образом, апокалипсис, неизбежный в циклически развивающемся эмпирическом мире, оказывается одним из необходимых условий ДВВ и одновременно ее атрибутом.


3.


Здесь условно изображены два альтернативных Цикла Космического Эона [see], а также несколько следующих друг за другом «вечных прогрессов» привязанных к ним эмпирических миров и их апокалипсисы, происходящие в конце каждого Космического Года. Необходимо отметить, что эта бесконечная псевдослучайная последовательность на самом деле также абсолютно детерминирована, но только на более обширном уровне Реальности, элементами которого являются уже сами Космические Эоны.

Космический Эон – огромная обособленная космическая ячейка, в которой всегда идет один из двух возможных абсолютно детерминированных циклических процессов. Космический Эон – элемент «бесконечной» Вселенной, ограниченный очень большими пространственно-временными масштабами, недоступный в данный момент никаким внешним воздействиям со стороны смежных ему Эонов и потому независимый от них. В неоматериализме Космический Эон состоит из конечного числа равномерно заполняющих всё его пространство неустранимых, неперемещающихся амеров, дискретные изменения которых детерминированы абсолютно. Следовательно, конечный по своим размерам Космический Эон имеет огромное, но конечное число возможных состояний, дискретные изменения которых абсолютно детерминированы. Это означает, что Космический Эон ограничен не только в пространстве, но и во времени и что при определённых условиях через гигантски большое число шагов его начальное состояние и, значит, всё его дальнейшее циклическое изменение неизбежно повторится. Вместе с ним повторится и всё эмпирически сущее. Поскольку в неоматериализме вне множества амеров ничто не существует, а связь нашей души с нашим телом неразрывна, то в каждом Космическом Цикле, копирующем Нынешний, в котором теперь существуем мы, непременно повторимся и мы с вами как его обязательные, неустранимые части.

Таким образом, в неоматериализме концепция абсолютного детерминизма получает некоторое обоснование, а объектом ее реализации становится дискретный, абсолютно детерминированный процесс в Космическом Эоне. Циклическая природа Бытия этого материального Абсолюта несовместима с существованием любого Бога, который постоянно или время от времени вмешивается в ход естественных событий и тем самым творит чудеса. Если есть Вечное Возвращение, то такой Бог оказывается не у дел. И наоборот, если есть такой Бог, то Вечное Возвращение невозможно. Действительно, тогда любое «чудо», т.е. непредсказуемое вмешательство стоящего над циклическим миром Бога в ход абсолютно детерминированного процесса в Космическом Эоне превратилось бы для нас в величайшее несчастье, поскольку полностью исключило бы возможность наших последующих повторений. В вездесущей, предельно простой и строго детерминированной протоматерии случай всегда равносилен чуду и нарушению вселенской гармонии. Именно поэтому в неоматериализме случайное изменение состояния хотя бы одного амера за всю огромную историю абсолютно детерминированных дискретных изменений Космического Эона было бы равносильно всеобщей космической катастрофе.

В неоматериализме спекулятивному конструированию Космического Эона помогает принцип предельной простоты (ППП) материального Абсолюта и известная уже античности гипотеза о тождестве в Мире самого малого и самого большого. В неоматериализме тождество самого малого и самого большого позволяет предположить, что амер (элемент Космического Эона) и сам Космический Эон (элемент «бесконечной» Вселенной) – это фактически одно и то же: амер – это Эон снаружи, Эон – это амер изнутри. Амер имеет изолированное и ограниченное по времени состояние-процесс. Космический Эон также имеет изолированное и ограниченное по времени Бытие-процесс. Если амер имеет два возможных состояния (инь и ян), то Космический Эон также имеет два возможных конечных Бытия-процесса: Инь-бытие и Ян-бытие. Только в конце своего изолированного состояния-процесса амер на мгновение становится доступным для воздействия смежных ему амеров, в результате чего возникает его следующее состояние (инь или ян). Только в конце своего изолированного Бытия-процесса наш Космический Эон на очень небольшое время становится доступным для воздействия смежных ему Эонов, в результате чего он обретает одно из двух своих начальных состояний (Инь или Ян), из которых рождается его следующее абсолютно детерминированное Инь-бытие или Ян-бытие. Образно это выглядит так: открываются «окна» нашего Эона, он кратковременно взаимодействует со своим окружением, предыдущее Бытие-процесс Эона заканчивается (в соответствующем этому Бытию-процессу вторичном эмпирическом мире в этот момент наступает апокалипсис), начинается его следующее Бытие, «окна» закрываются, Космический Эон снова становится замкнутым, полностью недоступным внешним воздействиям и абсолютно детерминированным, т.е. обретает свое Инь-бытие или Ян-бытие. Из этого абсолютно детерминированного Бытия-процесса нельзя вырвать какую-то его часть, например ту, которая соответствует моему или вашему бытию. Если считать, что мы с вами теперь живем в эмпирическом мире, соответствующем Инь-бытию, то каждый раз вместе с Его Возвращением будет возвращаться и весь привязанный к нему эмпирический мир, где в надлежащее время и в должном месте неизбежно вновь появится каждый из нас. Уникальное «я» каждого человека (память, опыт, сознание, душа), неразрывно связанное с его персональной историей и судьбой, есть необходимая, хотя и побочная часть этого циклического Бытия-процесса нашего Космического Эона и без него не существует. В заключение хотелось бы отметить, что появление спекулятивной гипотезы о наличии не одного, а двух абсолютно детерминированных Циклов Космического Эона есть несомненное достижение неоматериализма и принадлежащей ему доктрины Вечного Возвращения [see].

Космология неоматериализма, или космология темпоральной вселенной альтернативна общепризнанной ныне космологии расширяющейся вселенной. Основное положение этой предлагаемой в качестве гипотезы темпоральной космологии гласит: никакого расширения пространства не происходит, красное смещение в спектрах удаленных галактик объясняется не ростом пространственных масштабов Вселенной, а ростом ее скалярного гравитационного потенциала, что ведет к локально ненаблюдаемому увеличению скорости всех без исключения физических процессов. Однако, вследствие ограниченной скорости света, этот локально ненаблюдаемый рост гравитационного потенциала вселенной становится заметен на больших космических расстояниях (вглядываясь в даль, мы заглядываем в прошлое с его меньшим гравитационным потенциалом и, соответственно, более медленными процессами в расположенных там галактиках). В частности, это также означает, что в видимой картине вселенной появляется градиент гравитационного потенциала и соответствующее ему уникальное темпоральное (безмассовое) гравитационное поле пустой вселенной, которое дополняет обычную гравитацию тяжелых тел и по своей роли напоминает лямбда-член в ранних космологических построениях А.Эйнштейна. Кроме того, предполагаемое здесь увеличение гравитационного потенциала (гравитационный потенциал – величина отрицательная) не может быть бесконечным: как только он достигнет своего максимального, т.е. нулевого значения, его рост неизбежно прекратится. И это будет, наверное, очень серьезное вселенское Событие. Предлагаемые мной на веб-странице «Альтернатива расширяющейся вселенной» сайта «Неоматериализм» наброски темпоральной космологии немеханического мира, где изменяется не пространственная, а временнáя метрика, претендуют на роль дилеммы Большого взрыва и, я надеюсь, смогут полноценно конкурировать с ним когда-нибудь в дальнейшем.

Метафизика – учение об элементах материального Абсолюта, единого внеэмпирического Фундамента всего наблюдаемого мира, из которых состоит всё эмпирически сущее. Метафизикой старого эмпирического материализма был атомизм: всё в мире состоит из перемещающихся в пустоте атомов. Метафизикой нового внеэмпирического материализма (неоматериализма) стал америзм: и перемещающиеся атомы, и сама пустота состоят из одинаковых, равномерно заполняющих всё пространство без промежутков неперемещающихся амеров. Идеализм своей метафизики никогда не имел, всегда рассматривал Абсолют только как Единое или, в лучшем случае, предлагал вместо его одинаковых элементов некую иерархию, наподобие идей Платона или монад Лейбница. Настоящая метафизика как учение об элементах внеэмпирического Абсолюта конкретизирует философию, служит мостом между философией и естествознанием, делает материалистическую философию демонстрационной и эвристичной, превращает ее в живое, развивающееся учение. Философия без своей метафизики неизбежно попадает в капкан агностицизма, вырождается в пустые, обособленные и потому бесполезные спекуляции. Физика вне метафизики трансформируется в физику не связанных между собой принципов, в формально-математические схемы, занятые исключительно связями опыта или практическими рецептами, типа «щёлкни кобылу в нос – она взмахнёт хвостом» (одна из самых надежных истин бессмертного Козьмы Пруткова).

Неоматериализм – новое философско-метафическое учение о материальном Абсолюте и особенностях его элементов. Здесь Абсолют – глубинный внеэмпирический Фундамент (первоначало, первооснова, первопричина, перводвигатель) всего вторичного эмпирического мира, его единая материальная Сущность – вездесущая немеханическая протоматерия. Элементами протоматерии являются одинаковые, очень-очень маленькие, равномерно заполняющие всё пространство без промежутков амеры, которые не способны перемещаться и лишь дискретно меняют свои внутренние состояния по одним и тем же вечным и неизменным, строго детерминированным очень простым законам. Вторичный наблюдаемый нами мир разнообразных явлений и первичный внеэмпирический Мир их единой, однообразной и предельно простой материальной Сущности – совершенно разные миры. И бытие, и небытие явлений есть Бытие материальной Сущности; явления могут быть или не быть, Сущность только есть. Вторичный мир разнообразных явлений развивается, эволюционирует, прогрессирует; первичный Мир внеэмпирической материальной Сущности предельно прост, однообразен, унифицирован; в нем на уровне его элементов постоянно идет дискретный, абсолютно детерминированный процесс, в котором нет ни развития, ни эволюции, ни прогресса. Каждое состояние такой первичной материальной Сущности имеет одно и только одно последующее состояние и, как логическое следствие этого утверждения, дискретный однозначно детерминированный процесс в ней необратим. Ядро материализма: «материя первична, сознание вторично», «разум – модус, а не атрибут материи», «нет субъекта вне объекта», – в неоматериализме сохраняется, хотя и в несколько изменённом виде. Разум, сознание, душа человека занимают теперь в иерархии существований всего лишь третье место, т.е. получают еще более скромный онтологический статус. Разумеется, это как и прежде означает, что никакое самостоятельное бытие космического Сознания, вселенского Разума, мудрого Духа-Творца, до/вне/без их материального носителя (протоматерии) невозможно и потому любые теологические или телеологические домыслы полностью теряют свое значение. С другой стороны, неоматериализм стремится преодолеть тупики прежнего эмпирико-механистического материализма, с его всё более неудовлетворительной пространственно-временной картиной бесконечно-непрерывной вселенной. Эмпирический материализм ошибочно считает вторичный эмпирический мир самодостаточным, не понимает, что он нуждается в рациональном обосновании. Неоматериализм как раз и пытается нащупать это единое основание, основу-фундамент всего эмпирического мира. Наиболее важные различия эмпирического материализма и неоматериализма (внеэмпирического материализма) состоят в следующем:


 МАТЕРИАЛИЗМ 


 НЕОМАТЕРИАЛИЗМ 

Первична эмпирическая материя – совокупность качественно различных вещей.
Первична внеэмпирическая протоматерия, все эмпирически доступные вещи вторичны и состоят из нее.
Всё взаимодействует со всем и потому всё в принципе наблюдаемо, ненаблюдаемое не существует.
Протоматерия не воздействует на нас и наши приборы и потому принципиально ненаблюдаема.
Материя – абстрактное понятие, общее имя всех качественно различных эмпирических вещей.
Протоматерия – конкретное множество одинаковых внеэмпирических амеров.
Всё материальное может перемещаться, перемещение – первичная форма движения.
Протоматерия не перемещается, перемещение – вторичная форма движения.
Плотность материи может изменяться от нуля до бесконечности.
Плотность протоматерии (число ее элементов в единице объема) всегда и всюду одинакова.
Концепция абсолютного детерминизма неверна, мир детерминирован частично, ограничено.
Абсолютно детерминирована лишь протоматерия; мир эмпирических вещей детерминирован частично.
Природа бесконечно сложна, качественно разнообразна и не имеет простой и единой первоосновы.
Всё качественное разнообразие вещей и явлений имеет простую и единую первооснову (Фундамент).
Никакого внеэмпирического Абсолюта (ни идеального, ни материального) нет.
В Фундаменте мира лежит внеэмпирический материальный Абсолют (протоматерия).
Философия – наука о наиболее общих законах эмпирического мира.
Философия – учение о едином внеэмпирическом Фундаменте (Абсолюте) эмпирического мира.
Метафизика есть онтология, т.е. часть философии.
Метафизика есть учение об элементах Абсолюта.
Справедлива концепция непрерывности.
Справедлива концепция дискретности.
Всё бесконечно делимо.
Всё состоит из неделимых амеров.
Бесконечность монотонна и неструктурирована.
Бесконечность структурирована и состоит из одинаковых конечных частей.
Вселенная бесконечна в пространстве и времени.
Наша вселенная (Космический Эон) конечна в пространстве и времени.
Всё в природе подобно.
Подобны друг другу лишь амер и Космический Эон: амер это Эон снаружи, Эон это амер изнутри.
Эволюция бесконечной Вселенной бесконечна и никогда не повторяется.
Эволюция конечной Вселенной-Эона конечна и периодически повторяется (доктрина Вечного Возвращения).
Каждый человек рождается однажды и умирает навсегда.
Каждый человек и его судьба повторяются вместе с повторением нашего Цикла Космического Эона.


Объектопроцесс – понятие, принадлежащее неоматериализму и обозначающее неразрывное единство объекта и процесса. Понятие «объектопроцесс» продолжает линию прежнего материализма («движение – атрибут материи», «нет материи вне движения», «нет движения вне материи») и вместе с тем уточняет ее, отрицая покой как частный случай движения. В неоматериализме покоя в мире нет вообще, а объектопроцесс есть единственная форма реально существующего; покой, статика, неизменность, себетождественность возможны здесь лишь как аппроксимация изменения и динамики. Более того, здесь всё устойчивое в мире возможно только как периодический объектопроцесс, т.е. постоянное воспроизведение, повторение уже бывшего ранее. Иными словами, в неоматериализме себетождественность объектов отображает не их неизменность, а периодическую повторяемость их внутренней структуры. В связи с этим можно утверждать следующее. 1) Себетождественность любой элементарной частицы отображает не ее неизменность, но очень быструю периодическую повторяемость ее внутренней, недоступной наблюдениям динамической структуры. Это означает, что протон или электрон представляют собой в действительности очень быстро повторяющие себя структуры в множестве амеров. 2) Статус реального имеет только периодический объектопроцесс, а всё непериодическое есть всего лишь фрагмент огромного Цикла в Космическом Эоне. 3) Что нельзя истолковать как периодический объектопроцесс, реально не существует, хотя и может быть объективным. Например, амеры, элементарные частицы, атомы, вакуум, Космический Эон существуют реально, поскольку допускают свою трактовку в качестве объектопроцессов. Наоборот, ни пространство, ни время по отдельности объектопроцессами не являются и потому существуют объективно, но не реально.

Пространство и время – объективные понятия, отображающие наличие вездесущей, изменяющейся протоматерии и вне/без нее не существующие. Таким образом, не протоматерия существует в пространстве и времени, а наоборот, понятия «пространство» и «время» возникают и становятся объективными благодаря наличию протоматерии (множества дискретно изменяющихся амеров). Все свойства пространства и времени, как и сами эти понятия, вторичны и лишь соответствуют свойствам такой протоматерии, а также свойствам возникающих в ней динамических структур. Дискретность пространства и времени отображает наличие множества амеров и происходящий в нем дискретный, абсолютно детерминированный, немеханический процесс. Необратимость времени отображает наличие этого дискретного, абсолютно детерминированного, необратимого процесса, каждое состояние которого имеет одно-единственное последующее состояние, хотя некоторые его состояния могут иметь более одного предыдущего или вообще не иметь его. Таким образом, прямой процесс в множестве амеров задан однозначно, обратный – неоднозначно. Именно эта асимметрия фундаментального процесса в множестве амеров и порождает несомненно существующую в нашем мире необратимость времени. На плоскости одним из конкретных примеров дискретного, абсолютно детерминированного и необратимого процесса является игра Конуэя «Жизнь».

Множество неперемещающихся амеров представляет собой равномерно заполняющее всё пространство без каких-либо промежутков, абсолютно твердое, недеформируемое тело, в котором пространственные интервалы всегда остаются неизменными. Это позволяет с сомнением относится как к гипотезе Фицджеральда–Лоренца о сокращении движущихся тел (см. «Слово в защиту эфира»), так и к механистической гипотезе Большого взрыва (см. «Альтернатива расширяющейся вселенной») и ограничиваться изменениями лишь временны́х интервалов. В неоматериализме и его метафизике – америзме, допускающим наряду с наблюдаемыми вещами наличие их единого, предельно простого и принципиально ненаблюдаемого фундамента, объективными, т.е. имеющими объекты своей реализации являются следующие понятия:

  • Абсолютное пространство и абсолютное время дискретны. Объектом их реализации служит внеэмпирическое множество амеров, в котором объективны фундаментальные единицы минимальной протяженности (L) и минимальной длительности (T). Таким образом, принципиально ненаблюдаемый амер есть линейка абсолютного пространства и часы, показывающие абсолютное время, линейка и часы, которые не зависят ни от каких систем отсчета или физических условий и находятся в любой точке пространства. Размеры всех остальных тел и длительности всех остальных процессов кратны этим недоступным наблюдению фундаментальным единицам протяженности и длительности.
  • Часы вакуума. Неоматериализм предполагает, что в вакууме идет недоступный наблюдениям периодический процесс, кратный наименьшему временнóму интервалу в множестве амеров. Кроме того здесь предполагается, что вакуум в любой точке вселенной очень медленно эволюционирует, в результате чего скорость его периодического процесса и связанный с ней гравитационный потенциал вакуума постоянно возрастают (в неоматериализме эта космологическая гипотеза альтернативна гипотезе расширяющейся вселенной).
  • Часы элементарных частиц. Неоматериализм предполагает, что периодический процесс во всех элементарных частицах кратен фундаментальному периодическому процессу в вакууме и, кроме того, замедляется с возрастанием их массы (периодический процесс протона всегда в 1836 раз медленнее периодического процесса электрона в любой лаборатории).
  • Местное время показывают все наблюдаемые нами в локальной лаборатории часы, ход которых одинаково зависит от двух принципиально ненаблюдаемых величин – абсолютной скорости лаборатории и гравитационного потенциала той области, где она находится. Ясно, что такая зависимость не позволяет определить ни абсолютную скорость, ни гравитационный потенциал, поскольку любые часы, какой бы периодический процесс ни лежал в их основе, зависят от этих величин одинаково.
  • Относительное время возникает при сравнении хода разноместных часов, зависит от разности их абсолютных скоростей и разности гравитационных потенциалов тех областей, где они находятся. Только эта разновидность времени доступна наблюдениям.


Протоматерия – материальный Абсолют, единый внеэмпирический фундамент (первоначало, первооснова, первопричина, перводвигатель) всего эмпирически сущего. Протоматерия состоит из множества равномерно заполняющих всё пространство без промежутков неперемещающихся амеров, которые образуют и перемещающиеся атомы, и пустоту. Плотность такой неперемещающейся протоматерии (число амеров в единице объема) одинакова и в «пустоте», и в недрах нейтронных звезд. В множестве амеров протекает дискретный, немеханический, однозначно детерминированный необратимый процесс. Одной из возможных двухмерных иллюстраций такого процесса в трехмерном множестве амеров является игра Конуэя «Жизнь». Дискретный, абсолютно детерминированный процесс в этой игре позволяет увидеть компьютерная программа Golly. Скачать эту программу можно, например, по такой ссылке  Golly-2.1 .

Философия – учение об Абсолюте, едином внеэмпирическом Фундаменте всего эмпирического мира. Подлинная философия есть Абсолютопознание, спекулятивное учение о природе и особенностях этого единого внеэмпирического Фундамента всего эмпирически сущего. Всё остальное есть псевдофилософия. Логика, этика, эстетика, аксиология, философская антропология, психология, социология, все эти измельчавшие и набившие оскомину частные философии религии, культуры, искусства, науки, истории, политики, власти, общества – всё это есть самостоятельные дисциплины, а вовсе не разделы философии. Конечно, эти предметы как-то связаны с философией, поскольку дают ей материал для исследования. Но не более того. Увы, в истинной философии «много званых, но мало избранных». Ее не интересует человек и его морально-этические проблемы, она не учит нас жить и совершать правильные поступки. Ей давно пора избавиться от порожденных Сократом антропоморфных иллюзий про некое космическое Добро, Мудрость, Справедливость и осознать себя специальной областью наших изысканий. Настоящий философ, как и любой другой уважающий себя исследователь, есть «узкий специалист», специалист по Абсолюту. Какова природа и особенности внеэмпирического Абсолюта? – вот основной вопрос любой подлинной философии, в том числе и материалистической.

Наука и философия, физика и метафизика имеют разные предметы своего исследования: наука изучает доступный эксперименту вторичный эмпирический мир; философия и метафизика изучают его первичную единую Сущность. Философия и метафизика пытаются сказать нам нечто лишь о первичном внеэмпирическом Фундаменте вторичного эмпирического мира. Поэтому и материалистическая философия должна отказаться от эмпиризма, стряхнуть с себя весь налипший к ней за много веков эмпирический мусор. Неоматериализм – новая материалистическая философия и метафизика – впервые предполагает, что единым внеэмпирическим Фундаментом всего эмпирического мира является вездесущая, предельно простая, унифицированная протоматерия, состоящая из множества очень маленьких, одинаковых, равномерно заполняющих всё пространство без промежутков неперемещающихся амеров. Америзм – метафизика неоматериализма, как и атомизм – метафизика прежнего материализма, делают материалистическую философию демонстрационной, образной и, следовательно, эвристичной. Именно в этом и состоит огромное преимущество материалистической философии перед философией идеалистической, которая никогда своей метафизики не имела и в лучшем случае предлагала взамен некую иерархию, типа идей Платона или монад Лейбница.

Итак, подлинная философия изучает не эмпирический мир (этим занимаются специальные науки), а его единый внеэмпирический Фундамент (первоначало, первооснову, первопричину, перводвигатель), или Абсолют. Подлинная философия есть учение о внеэмпирическом Абсолюте (онтология) и способе его познания (гносеология). Первичный внеэмпирический Абсолют существует не просто вне и независимо от ощущений и мышления человека, но до, вне и независимо от всего вторичного эмпирического бытия, поскольку не взаимодействует с ним (внеэмпирическое не взаимодействует с эмпирическим). Окружающее нас вторичное эмпирическое бытие вовсе не является какой-то частью первичного внеэмпирического Бытия Абсолюта, оно есть всего лишь его эмпирический срез и, как всякий срез, самостоятельно существовать не может. Бытие Абсолюта это нечто Иное по отношению к эмпирическому бытию окружающих нас вещей. Поэтому любая основательная философия, как идеалистическая, так и материалистическая, внеэмпирична (спекулятивна) и вправе утверждать:

  • за наблюдаемым миром в качестве его основы лежит принципиально ненаблюдаемый Абсолют (единая внеэмпирическая Сущность всего эмпирического мира, его глубинный Фундамент);
  • есть вторичное эмпирически доступное нам бытие окружающего мира и есть первичное Бытие его внеэмпирической первоосновы – неустранимое Бытие Абсолюта;
  • в мире отдельных, преходящих эмпирических вещей, конечно же, существует их бытие и небытие, в Мире их единой непреходящей Сущности, как это и утверждал Парменид, есть лишь Бытие, Небытия нет;
  • и бытие, и небытие явлений есть Бытие Сущности; явления могут быть или не быть, Сущность всегда только есть.


И последнее: философия должна сознательно избавляться от классового подхода, от деления на врагов и друзей, т.е. от своей идеологической составляющей. Говорят, что всякий философ – дитя своего века. Это так. Но не надо забывать: подлинный философ одновременно – дитя всех предыдущих эпох; он ищет вечное, а не преходящее, т.е. то, что находится вне существующей в данный момент ситуации: научной конъюнктуры, философской моды, политики, власти, класса, общественного строя. Именно в наше смутное и суматошное время американского прагматизма появилась такая химера, как его российская дочка – «ситуационная философия» с ее нелепыми претензиями на сиюминутную практическую пользу, которая невесть что изучает, но явно зависит от сложившихся в данный момент обстоятельств и суетливо подлаживается под них. Никакой конъюнктурно-ситуационной философии на самом деле быть не может. Ведь любая настоящая философия исследует не вторичный эмпирический мир, а его единый Фундамент – первичный внеэмпирический Абсолют, который заведомо существует вне всяких ситуаций. Подлинная философия – верная служанка Абсолюта, а не вертлявая прислужница мамоны.

Эфир (вездесущая, неустранимая, неперемещающаяся протоматерия) – принципиально ненаблюдаемая, дискретная, немеханическая, абсолютно твердая материальная среда, дискретные изменения в которой строго детерминированы. Элементами эфира являются предельно простые, одинаковые, равномерно заполняющие всё пространство без промежутков неперемещающиеся амеры, способные дискретно менять лишь свои внутренние состояния. Все перемещающиеся элементарные частицы образованы таким эфиром и представляют собой его локальные, периодически повторяющие себя со смещениями динамические структуры, которым не приходится продираться сквозь эту абсолютно твердую среду (перемещение – вторичная форма движения).

Одной из конкретных двухмерных моделей трехмерного множества амеров служит хорошо известная игра Джона Конуэя «Жизнь» (J.Conway, 1970). В этой игре «бесконечная» плоскость разделена на одинаковые клетки, каждая из которых находится в одном из двух возможных состояний – условно назовем их «черное» и «белое» (но ни в коем случае не «полное» и «пустое», «живое» и «мертвое») – и имеет восемь смежных: четыре смежные клетки имеют с данной общие стороны, четыре других – общие вершины. Состояния всех клеток этой дискретной плоскости одновременно, через равные промежутки времени могут изменяться скачком по таким правилам (локальному закону):

  • клетка с белым состоянием изменяет его лишь в том случае, если среди ее смежных найдется ровно три клетки (ни больше ни меньше) с черным состоянием;
  • клетка с черным состоянием не изменяет его в том случае, если среди ее смежных имеется лишь две или три клетки с черным состоянием.


Легко убедиться, что в игре по таким крайне простым правилам существует «вакуум» – область клеток с белыми состояниями, в котором возможна, например, такая состоящая из клеток с черными состояниями периодически повторяющая себя смещающаяся структура (глайдер):


Данный пример, взятый из игры Конуэя «Жизнь», позволяет утверждать:


  • дискретный, абсолютно твердый, немеханический эфир и протекающий в нем дискретный, строго детерминированный, немеханический процесс не противоречат наличию там динамических перемещающихся структур – движущихся «по инерции» частиц вещества.
  • Себетождественность элементарных частиц отображает не их неизменность, а очень быструю периодическую повторяемость их внутренней динамической структуры.
  • Перемещающееся возникает из неперемещающегося; перемещение вовсе не всеобщая и первичная, а всего лишь частная, вторичная форма движения (изменения).


Строго (однозначно, моновариантно) детерминированный дискретный процесс в игре «Жизнь» удобнее всего наблюдать с помощью компьютерной программы Golly. Скачать программу и получить краткие инструкции по работе с ней можно на странице Игра Конуэя «Жизнь» данного сайта. Используя эту программу, вам удастся познакомиться с огромным многообразием поразительных по своей красоте и изяществу динамических структур, возникающих в мире Конуэя, проводить там самостоятельные исследования и даже в какой-то мере претендовать на роль «господа бога», задавая (рисуя с помощью компьютерной мыши или выбирая из списка готовых) начальное состояние вашей «маленькой вселенной» и устанавливая законы ее развития. Освоившись с ролью бога, вы в любой момент сможете творить в своей вселенной «чудеса», т.е. вмешиваться в ход ее дискретного, абсолютно детерминированного необратимого процесса.

Наблюдая за однозначно детерминированным процессом в игре «Жизнь», где нет никаких случайных событий – ни эпикуровских clinamen, ни спонтанных квантовых скачков, ни пригожинских бифуркаций, – можно утверждать следующее. Дискретный процесс в игре Конуэя опровергает мнение об отсутствии строго детерминированных необратимых процессов. Здесь же следует заметить, что дискретный мир Конуэя помогает наметить пути разрешения не только проблемы детерминизма и стрелы времени, но и таких давнишних проблем как детерминизм и объективность случайного, детерминизм и возникновение нового [see]. Поскольку связь америзма с игрой Конуэя как его частным случаем несомненна, то можно в некотором, конечно очень ограниченном смысле утверждать, что неоматериализм представляет собой материалистическую философию так называемых клеточных автоматов. В идеалистической трактовке, эти клеточные автоматы рассматриваются в пифагорейско-информационном духе, в виде неких математических программ, написанных высшим существом, всемогущим и всеведущим Богом, а Вселенная представляет собой огромный компьютер, созданный и управляемый тем же самым Богом (Э.Фредкин, С.Вулфрэм и др.). Наоборот, неоматериализм есть философия и метафизика примитивного «кирпичного» мира внеэмпирической материальной Сущности, предельно простые и унифицированные элементы которой (амеры) никем не созданы, а происходящий в них дискретный процесс детерминирован абсолютно и никем не управляется (каждый амер сам определяет свое последующее состояние, исходя только из своей локальной ситуации). Здесь высшее, сложное и разнообразное само, без какой-либо посторонней помощи возникает из низшего, простого и однообразного; никакого стоящего над всем этим мудрого Создателя или Программиста для этого не требуется.

Игра Конуэя «Жизнь» является одной из возможных двухмерных иллюстраций некоторых особенностей множества амеров, т.е. дискретного немеханического, недеформируемого эфира и происходящего в нем дискретного, немеханического, однозначно детерминированного процесса. Она помогает не только определить направление поиска, но и осознать тщетность любых механических моделей эфира, типа эфиродинамики В.А.Ацюковского или широко представленных в Интернете моделей кристаллического эфира с различными типами механических деформаций. Игра «Жизнь» помогает также дистанцироваться от любых моделей эфира в виде непрерывной среды, в которой происходят непрерывные изменения. Америзм утверждает: эфир – это дискретная, абсолютно твердая, недеформируемая материальная среда, в которой перемещения нет. Перемещение появляется здесь в качестве вторичной формы движения, непрерывность есть аппроксимация дискретности, наш вторичный эмпирический мир в своей глубинной внеэмпирической основе абсолютно детерминирован и ограничен в пространстве и времени – вот базовые положения неоматериализма и его метафизики (америзма), которые формируют концепцию эфира.

Неоматериализм, или внеэмпирический материализм предлагает новую парадигму, основной постулат которой гласит: в основании всего эмпирического мира лежит его внеэмпирический фундамент, вездесущая недоступная наблюдениям протоматерия, дискретный немеханический эфир. Ныне пока лишь немногие ученые согласятся с таким утверждением. Физики всегда ограничивали реальность наблюдаемыми вещами. Именно поэтому они воспринимают всякую философию и метафизику как пустые, никому не нужные спекуляции. По их мнению, недопустимы любые попытки объяснять наблюдаемые особенности микрообъектов исходя из их глубинной, принципиально ненаблюдаемой структуры. Хорошо, давайте на минуту согласимся с этим мнением и признаем, что сегодня америзм (новая материалистическая метафизика) представляет собой для физика не что иное, как «бесполезное мечтание». Но надо видеть перспективу и помнить, что во времена Демокрита точно таким же мечтанием был атомизм, роль которого в физике теперь попросту невозможно переоценить. Ведь америзм (метафизика неоматериализма) позволяет конструировать эфир, предлагая класс его дискретных немеханических моделей, каждая из которых порождает свою собственную «действительность», со своими присущими ей особенностями. Возможно, одна из таких моделей будет соответствовать действительности нашего мира. Разумеется, эта программа-максимум америзма пока крайне далека от своей реализации. Здесь еще очень много нерешенных проблем. Но, как и всякая метафизика, америзм ведёт нас во мгле исследований, позволяет высказывать гипотезы определенной направленности и тем самым как-то ограничивать зону поиска моделей эфира.

Идея дискретного, абсолютно твердого, немеханического эфира находится сегодня в стадии становления и должна непременно решить ряд вопросов или, в противном случае, оказаться на обочине познания. На мой взгляд, первостепенную важность здесь приобретают следующие проблемы:
1. Дискретный немеханический эфир (протоматерия, множество амеров) есть предельно простая метафизическая конструкция, к которой неприменимы никакие доступные наблюдению физические характеристики: ни скорость, ни сила, ни ускорение, ни масса, ни импульс, ни заряд, ни энергия, ни плотность, ни давление, ни температура, ни деформация. Все эти характеристики (а также связанные с ними физические законы) вторичны и лишь отображают особенности существующих в множестве амеров динамических структур, но к самому множеству амеров и протекающему в нем строго детерминированному дискретному процессу имеют только опосредствованное отношение. Необходимо четко осознать, что эфир принадлежит не миру эмпирически доступных перемещающихся вещей, а миру их единой внеэмпирической неперемещающейся сущности. Эфир – это внеэмпирическая протоматерия, метафизический фундамент физического мира, не физический, а метафизический, т.е. внеэмпирический конструкт, и потому моделировать его с помощью каких-либо физических моделей, использующих любые из перечисленных выше характеристик, – совершенно безнадежное занятие. Все понятия, связанные с этим эфиром, такие как «абсолютно твердое тело» и «абсолютная скорость», разумеется, необъективны в окружающем нас вторичном мире перемещающихся тел и разнообразных явлений, но они безусловно объективны в первичном Мире их единой внеэмпирической материальной Сущности, т.е. в недоступной наблюдениям вездесущей немеханической протоматерии, состоящей из одинаковых, равномерно заполняющих всё пространство без промежутков неперемещающихся элементов (амеров), множество которых образует и перемещающиеся в пустоте атомы, и саму пустоту.
2. Настоятельно необходимо согласовать вездесущий эфир с принципом относительности. Все модели эфира, которые не удовлетворяют этому непременному условию, должны быть отброшены. Ни коем случае нельзя соглашаться с теми адептами механического эфира, которые отвергают принцип относительности и основанную на нем специальную теорию относительности (СТО). Но нельзя также соглашаться со сторонниками этой теории, которые утверждают, что она якобы опровергла существование эфира. Моя позиция по этому вопросу такова: СТО как физическая теория безусловно верна, но имеет под собой метафизическое основание – америзм. Я считаю, что за относительным миром доступных наблюдениям физических явлений стоит абсолютный мир их единой, недоступной наблюдению метафизической сущности – протоматерии, множества амеров, эфира. В сборнике статей «Слово в защиту эфира» я попытался показать, что принципиально ненаблюдаемый, абсолютно твердый, немеханический эфир вовсе не противоречит принципу относительности, совместим с ним и, более того, на формальном уровне является мощным эвристическим началом, позволяющим получить чуть ли не всю релятивистскую кинематику. При этом на метафизическом уровне требуется признать, что недоступная наблюдениям динамическая структура элементарных частиц зависит от абсолютной скорости (точнее, именно эта структура и определяет их абсолютную скорость), но измерить эту скорость невозможно, поскольку структура всех перемещающихся частиц зависит от нее одинаково.
3. Поскольку дискретный немеханический эфир формирует понятие дискретного пространства, требуется найти те его модели, которые будут изотропны в своих достаточно больших областях. Разумеется, нетрудно предложить такие модели, элементы которых будут одинаковы лишь приблизительно, подчиняясь какому-то непрерывному статистическому разбросу. Но нельзя ли построить изотропное дискретное пространство из одинаковых элементов нескольких типов? Во всяком случае паркеты Роджера Пенроуза и Роберта Амманна заметно пошатнули нашу веру в невозможность такого построения.
4. Следует отыскать некоторую соответствующую действительности конкретную модель дискретного немеханического эфира (требуется указать число возможных состояний каждого амера, число его смежных, с которыми он взаимодействует, а также локальный закон, однозначно определяющий его последующее состояние). Иными словами, нужна определённая модель множества амеров, в которой какие-то очень быстро повторяющие себя динамические структуры удастся соотнести с известными нам элементарными частицами. В частности, необходимо искать устойчивые к посторонним воздействиям перемещающиеся структуры, соответствующие протону или электрону (в игре Конуэя таких устойчивых структур пока что не обнаружено).

Пытаясь подойти к решению перечисленных выше проблем, необходимо прежде всего увидеть эти недоступные опыту динамические структуры, которые в какой-то конкретной модели множества амеров нам, быть может, удастся отождествить с элементарными частицами. Но наблюдать эти внеэмпирические структуры, разумеется, можно будет не вживую, а только в создаваемых нами компьютерных моделях множества амеров. В двухмерном случае никаких принципиальных трудностей не возникает. Здесь удается варьировать и число состояний амера, и число его смежных, и локальный закон, определяющий его последующее состояние. А как наблюдать за процессами в множестве амеров в трехмерном случае? Выход один – научиться выводить на экраны мониторов состояния конкретных моделей множества амеров в любой интересующей нас плоскости. Естественно, такая задача потребует гораздо более мощных вычислительных машин, изощренных программ и значительных денежных затрат. Но игра стоит свеч, ведь даже при самом неудачном исходе эти деньги вернутся к нам через высокие технологии. Тем более, что в случае успеха мы сможем не только лучше понять природу вакуума, протона, электрона и других объектов микромира, но и увидеть их внутренние, недоступные опыту динамические структуры.

Однако надо хорошо понимать и всю сложность выполнения этой амбициозной программы. Даже в простейшем случае, например, моделируя одиночный электрон и считая его размер равным 10–13 см, а размер амера равным 10–33 см, мы придем к выводу, что динамическая структура такого электрона должна состоять по крайней мере из 1060 амеров. Это огромное число заставляет скептически относиться к возможностям отображения строго детерминированного дискретного процесса в множестве амеров на современных вычислительных машинах. Хотя, возможно, будущее развитие технологического оборудования и программного обеспечения позволит когда-нибудь работать с такими большими массивами информации. Кроме того, здесь вновь всплывает одна специфическая особенность множества амеров: любой его срез – хоть пространственный, хоть эволюционный – является неполным и, в частности, теряет присущую ему строгую детерминацию. Например, любой его двухмерный срез (скажем, изображение на экране компьютера) будет всего лишь имитировать абсолютно детерминированный процесс в трехмерном множестве амеров. Другой пример: если первичное множество недоступных наблюдению неперемещающихся амеров детерминировано однозначно, то вторичное множество возникающих в нем, «взаимодействующих» между собой и потому доступных наблюдениям перемещающихся частиц детерминировано уже неоднозначно, что четко фиксируется нами в опытах по дифракции одиночных электронов.

Несмотря на все указанные выше трудности, которые возникают при поиске соответствующей действительности конкретной модели множества амеров, материалисты могут постепенно, шаг за шагом продвигаться в области исследования даже этого единого внеэмпирического фундамента всего эмпирического бытия. Всё, что нам здесь дано, – высказывать спекулятивные гипотезы и пытаться как-то проверять их. Но для всех материалистов это нормальный, «щупающий» путь изучения окружающего нас мира, тот самый «тяжкий путь познания», когда каждый следующий шаг рождает тысячи новых вопросов. Никаких спущенных свыше абсолютных истин у нас нет. Вне жесточайшей критики любой новой идеи, других способов получения истины для материалистов не существует. Туманные надежды на помощь извне, на бога, чудеса, откровения, интуиции, авторитеты и прочие досужие религиозно-мистические домыслы, которые пытаются навязать нам Церковь, различные псевдонаучные и околофилософские круги, а также падкие на сенсации современные средства массовой информации, – не про нас писаны. Лишь время и практика проверяют истинность наших теорий.

* * *


Предложения, советы, вопросы, замечания, возражения, критику, претензии
посылайте на e-mail





НЕО
МАТЕРИАЛИЗМ


ФИЛОСОФИЯ
И
МЕТАФИЗИКА


Способные помочь существованию сайта
могут перечислить средства на карту Сбербанка России Maestro за номером


 639002629010267937 

 Заранее благодарю за любую помощь! 
 Александр Асвир 


Содержание сайта
Содержание страницы