НЕО
МАТЕРИАЛИЗМ


ФИЛОСОФИЯ
И
МЕТАФИЗИКА


Сайт
Александра Асвира
www.aswir.ru

HomePage
Поиск:
 Детерминизм:
Дилемма
Слово
«Игра»
Версии:
Преодоление:
Библиотека
Поэзия:



Данный вебсайт возник в марте 2006 г. и содержит размышления автора о материальном Абсолюте, той вездесущей внеэмпирической протоматерии, которая является единым и единственным фундаментом всего эмпирически сущего, а также его бытия и небытия, т.е. и вещества и пустоты. Речь идет о мысленном моделировании, а затем и техническом конструировании этого принципиально ненаблюдаемого первоначала, которое «вживую» никто никогда заведомо не увидит и которое недоступно никакому физическому эксперименту. Полные названия размещенных здесь работ и их аннотации прилагаются ниже.




СОДЕРЖАНИЕ САЙТА


1. HomePage [100 КБ] R/E.

2. Поиск материалистического Абсолюта:

     • Америзм (античные истоки неоматериализма) [450 КБ].

     • Возврат к Демокриту (протоматерия и ее элементы) [410 КБ].

     • Материалистическая трактовка Бытия Парменида [290 КБ].

3. Концепция абсолютного детерминизма (КАД):

     •  Основные проблемы детерминизма [250 КБ].

     • Тотальная атака на детерминизм [340 КБ].

     •  Необходимые условия Вечного Возвращения [533 КБ].

     • Неоматериализм и ДВВ (популярное изложение) [160 КБ].

4. Возможности дискретного немеханического мира:

     • Альтернатива расширяющейся вселенной (дилемма) [400 КБ].

     • Слово в защиту эфира (сборник статей) [380 КБ].

     • Игра Конуэя «Жизнь» [125 КБ].

5. Нематериалистические версии Абсолюта:

     • Религиозный Абсолют (критические заметки) [410 КБ].

     • Математический Абсолют (критические заметки) [260 КБ].

     • Пустой Абсолют (философия Небытия и ее критика) [335 КБ].

     • Абсолют-Хаос (синергетика и постмодернизм) [270 КБ].

6. Преодоление диалектического материализма:

     • Границы диалектики (преодоление диамата) [455 КБ].

     • Новый взгляд на философию и метафизику [417 КБ].

7. Интернет-библиотеки и интернет-публикации [150 КБ].

8. Поэзия, живопись, музыка, политика и прочие искусства:

     • Антология русской поэзии [450 КБ].

     • Стихи Марины Цветаевой [190 КБ].

     • Русские песни, романсы, исполнители [360 КБ].

     • Живопись, музыка, клипы, видео [20 КБ].

     • Записки придурка [50 КБ].



АННОТАЦИИ


Во всех перечисленных выше работах я, неоматериалист, т.е. сторонник внеэмпирического материализма, пытаюсь выяснить природу и особенности материалистической версии единого внеэмпирического фундамента всего эмпирического мира, вездесущей, недоступной нашему воздействию немеханической протоматерии. Предполагается, что эта протоматерия состоит из множества одинаковых мельчайших элементов, равномерно заполняющих всё пространство без промежутков неперемещающихся амеров, дискретные изменения в которых абсолютно детерминированы. Спекулятивно-гипотетический характер размещенных здесь работ не вызывает никаких сомнений. Более того, все они не только нигде не рецензировались, но фактически никогда всерьез и не обсуждались, что само по себе является их существенным недостатком. Кроме того, все мои опусы страдают чрезмерным обилием цитат, что создает определенные неудобства для читателя. Это объясняется тем, что сам я, увы, не эрудит, умишком слаб, в речах косноязычен, даром точных формулировок не обладаю, – вот и приходится искать их у других авторов, собирать чужие мнения, т.е. быть доксографом, компилятором. В начале каждой web-страницы размещены названия файлов сайта и их аннотации, а в ее конце – единый для всего сайта словарь используемых мной в границах неоматериализма терминов. Все сноски [see] при наведении курсора (кликать не надо!) дают дополнительную информацию.



Америзм (античные истоки неоматериализма).
Излагаются гипотеза о наличии единой линии в развитии ранней античной философии и отличные от традиционных толкования апейрона Анаксимандра, бытия Парменида и амеров Демокрита. Предлагаются новые определения философии и метафизики: философия – учение об Абсолюте, едином внеэмпирическом фундаменте всего эмпирически сущего; метафизика – учение об одинаковых элементах Абсолюта. Примерами материалистических метафизик служат атомизм и америзм (на них основаны атомистический и америстический материализм); идеализм своей метафизики никогда не имел и предлагал взамен в лучшем случае некую иерархию, типа идей Платона или монад Лейбница.

Возврат к Демокриту (протоматерия и ее элементы).
Современный материалист непременно должен вернуться к объектному, досократическому ви́дению мира, понять человека из природы, а не природу из человека. Но для этого ему надо осознать, что наблюдаемость не является атрибутом всего бытия, что в фундаменте природы лежит вездесущая внеэмпирическая протоматерия. Позитивизм и марксизм отрицают наличие такой принципиально ненаблюдаемой сущности. Я же считаю, что предметом исследования любой настоящей философии, в том числе и материалистической, служит только Абсолют, единый внеэмпирический фундамент всего эмпирически сущего, поэтому не могу признать данные учения подлинно философскими системами. Все эмпирически доступные вещи изучают специальные науки, а не философия. Неоматериализм – предлагаемое мной на одноименном сайте философское учение о внеэмпирическом материальном Абсолюте (неперемещающейся, вездесущей, неустранимой протоматерии) – дополняет и конкретизирует его метафизика (америзм), учение о предельно простых элементах материального Абсолюта (амерах). На мой взгляд, подобный подход является продолжением материалистической линии Левкиппа и Демокрита, стремившихся понять сложное из простого, разнообразное из однообразного.

Материалистическая трактовка Бытия Парменида.
Появление неоматериализма (внеэмпирического материализма) позволяет предложить материалистическую интерпретацию Бытия Парменида в качестве вездесущей, неустранимой, внеэмпирической протоматерии. Согласно такому подходу себетождественность Бытия Парменида вовсе не предполагает его неизменность, а отсутствие у него движения означает отсутствие там только частных форм движения: перемещения и возникновения-уничтожения. Равномерно заполняющие всё пространство без промежутков неустранимые элементы Бытия Парменида (амеры Левкиппа и Демокрита) не существуют самостоятельно, автономно, по отдельности, не перемещаются, не возникают и не исчезают, но дискретно меняют свои внутренние состояния по однозначно детерминированным правилам. В этом внеэмпирическом предельно простом материальном фундаменте всего эмпирического мира понятие «неоднозначный детерминизм» является оксюмороном, или чем-то неадекватным, невозможным, нереальным, химерическим. Чем больше будет в нашем языке подобных «живых трупов» или «круглых квадратов» и чем активнее мы будем использовать их в нашем мировоззрении, тем менее оно будет соответствовать действительности, неизбежно становясь всё более раздробленным, противоречивым, логически несовместимым и, следовательно, неистинным, лживым. Оксюмороны, как и тесно связанные с ними диалектические противоречия, еще допустимы в литературе, однако в случае их незаконной догматизации в науке и философии, они представляют собой серьезные затруднения и реальную опасность, которые настоятельно требуют своего преодоления. Одним из последних изобретений философского новояза является оксюморон «ситуационная философия». Другими его более старыми и известными примерами служат «корпускулярно-волновой дуализм» и «волна-частица» в физике или «бесконечный прогресс», «бесконечная сложность мира» в философии. В густом тумане бесконечности мы можем попросту не заметить многих наших проблем, которые современная эмпирическая псевдофилософия непрерывного мира привыкла там прятать. Неоматериализм пытается радикально ограничить значимость понятия «бесконечность», как в бесконечно большом, так и в бесконечно малом, осознать, что любая бесконечность, хоть пространственная, хоть временна́я, состоит из своих конечных элементов. Иными словами, неоматериализм стремится полностью заменить концепцию непрерывности концепцией дискретности.

Основные проблемы детерминизма.
В подлинной философии на роль единого внеэмпирического фундамента всего эмпирического мира претендует либо Бог – высшее, предельно сложное, всемогущее и ничем не скованное начало, либо Протоматерия – низшее, предельно простое и абсолютно детерминированное начало. Вся остальная философия занимает промежуточное положение между этими двумя крайними версиями (идеализм и материализм). Абсолютный (строгий, однозначный, моновариантный, безвариантный) детерминизм утверждает: каждое состояние замкнутой системы имеет одно-единственное последующее состояние. Абсолютный детерминизм является несомненным атрибутом материализма и принадлежащего ему принципа простоты. Именно поэтому все затруднения абсолютного детерминизма неизбежно превращаются в затруднения и самого материализма. Как выясняется, в бесконечной механической вселенной строгий детерминизм не выполняется и потому необходимо найти иной объект его реализации. В неоматериализме, или внеэмпирическом материализме объектом реализации абсолютного детерминизма становится Космический Эон – ограниченная и замкнутая в себе немеханическая вселенная, состоящая из конечного множества одинаковых, равномерно заполняющих всё его пространство без промежутков принципиально ненаблюдаемых и неперемещающихся элементов – амеров. Происходящий в первичном внеэмпирическом множестве амеров дискретный немеханический процесс детерминирован полностью, однозначно. Иными словами, каждое состояние множества амеров Космического Эона имеет только одно-единственное последующее состояние. Вторичный наблюдаемый уровень реальности, который формируется на этом глубинном внеэмпирическом фундаменте и является его эмпирическим срезом, детерминирован уже частично, неоднозначно. Как раз здесь впервые и появляется случай, возможность выбора и основанная на ней свобода воли человека. Таким образом, в неоматериализме необходимость и случайность не сосуществуют в одном и том же мире, а разнесены по разным мирам. Хорошей двухмерной иллюстрацией абсолютно детерминированного и потому воспроизводимого дискретного процесса в Космическом Эоне служит игра Конуэя «Жизнь».

Тотальная атака на детерминизм.
Нападки на детерминизм со стороны всех склонных к мистике и богоискательству идеалистически мыслящих философов и ученых являются только частью всеобщей и, надо признать, вполне заслуженной атаки на нынешний эмпирический материализм. Ведь отрицая наличие материального Абсолюта, единого внеэмпирического Фундамента всего эмпирического мира, невозможно удовлетворительно совместить концепцию абсолютного детерминизма и свободу воли человека. А это значит, что любой философ, ограничивающий бытие наблюдаемыми вещами, фактически просто постулирует дополняющее друг друга существование необходимости и случайности. Следует согласиться, что какие-то особые точки абсолютно детерминированного процесса – диалектические скачки в марксизме или бифуркации в синергетике – равносильны пресловутому религиозному чуду и являются лишь иллюзией объяснения. Поэтому те, кто пытается истолковать Мир с помощью мистики и чуда – пусть отойдут в одну сторону, а кто видит в его основе лишь слепую необходимость – в другую. В неоматериализме понятия необходимости и случайности (и неразрывно связанной с ней свободы воли) разнесены, имеют разные объекты своей реализации: материальный Абсолют – первичный внеэмпирический Фундамент эмпирического мира детерминирован абсолютно, однозначно; а его эмпирический срез, вторичный мир доступных наблюдениям качественно различных вещей и явлений детерминирован относительно, неоднозначно. Именно здесь, во вторичном эмпирическом мире впервые появляется случай, возможность выбора и основанная на ней свобода воли человека.

 Необходимые условия Вечного Возвращения.
Фридрих Ницше справедливо полагал, что душа привязана к нашему телу и погибает вместе с ним – «души так же смертны, как и тела». Однако у Ницше Вечное Возвращение было лишено надежного онтологического основания, поскольку его «воля к власти» и борьба всего со всем, царящие в эмпирическом мире, не могут породить абсолютно детерминированный циклический процесс. Только неоматериализм (внеэмпирический материализм) способен предложить объект реализации доктрины Вечного Возвращения – единый внеэмпирический Фундамент (первоначало, первооснова, первопричина, перводвигатель) всего эмпирического мира, недоступный наблюдениям материальный Абсолют, ограниченный в пространстве, замкнутый в себе и имеющий конечное число возможных состояний Космический Эон, состоящий из колоссального, но счетного числа амеров. Периодическое повторение в Эоне Космического Цикла, огромного (но конечного) абсолютно детерминированного дискретного процесса ведёт, в частности, в надлежащее время к неизбежному повторению каждого человека и его уникальной судьбы как малой, но обязательной части этого процесса. Таким образом, принадлежащая неоматериализму доктрина Вечного Возвращения в качестве своего следствия обещает каждому из нас вечную жизнь в форме бесконечных повторений его нынешней жизни, причем (для материалиста это особенно важно) вне любых домыслов о самостоятельном существовании бессмертных душ. Все наши «воскресения» происходят автоматически, независимо от наших желаний, заслуг и поведения в этой жизни. При этом наша неизбежная смерть теряет свой фатально-окончательный облик и из предмета мировой скорби и мистического ужаса превращается всего лишь в эпизод нашей той же самой вечно повторяющейся жизни. Неоматериализм и принадлежащая ему доктрина Вечного Возвращения освобождают человека от всех прежних заблуждений и предрассудков (любой религии, мистики, эзотерики, оккультизма) и рождают новый тип этики. Ведь какие поступки ни совершай, все они неизбежно повторятся вновь в твоей следующей жизни. Поэтому, взамен прежней этической максимы (совершай только те поступки, о которых ты не будешь сожалеть позднее в своей загробной жизни), возникает новая максима (совершай только те поступки, которые ты намерен повторять вечно). Помни: ты строишь свою вечную жизнь сам, а после (кайся – не кайся, молись – не молись) ничего уже не исправишь. Никакой другой жизни у тебя никогда не будет. У тебя всегда будет только эта жизнь. Именно она, та же самая вечно возвращающаяся жизнь и есть твой рай и ад, награда и наказание. Ибо истина Вечного Возвращения проста и сурова, неумолима и безжалостна: всё проходит, чтобы вернуться вновь.

Неоматериализм и ДВВ (популярное изложение).
Неоматериализм (внеэмпирический материализм) заверяет нас, что весь окружающий нас эмпирический мир есть явление, видимость, иллюзия, майя, т.е. нечто не существующее самостоятельно, послушно следующее в своем развитии за каждым шагом внеэмпирической материальной Сущности, вездесущей неперемещающейся протоматерии. Кроме того, неоматериализм и принадлежащая ему доктрина Вечного Возвращения (ДВВ) дают онтологическое обоснование идеи вечного возвращения Фридриха Ницше, раздвигают перед человеком горизонты его нынешней краткой профанной жизни, распахивают перед ним Врата Вечности и объясняют, что происходит с человеком после его смерти. Неоматериализм и ДВВ утверждают: если весь эмпирический мир раз за разом абсолютно точно повторяется в своем циклическом развитии, то в нем возвращается всё сущее, в том числе и каждый из нас. Иными словами, в каждом его цикле, повторяющем нынешний, та же самая уникальная жизнь и смерть каждого человека, а также его судьба и все деяния, усилия, помыслы каждый раз повторяются. Если моя нынешняя жизнь вечно возвращается, то впереди меня ждет не только моя смерть в этом цикле, но и мое воскресение (рождение) в следующем. Это и есть моя вечная жизнь, ведь жить вечно и не знать смерти – вовсе не одно и то же. Ты тоже хочешь жить вечно? Живи! Это так просто: ты уже живешь вечно, даже не догадываясь об этом. В неоматериализме краткая профанная жизнь человека, как и его вечная сакральная жизнь даны в дар каждому из нас уже при рождении. Поэтому не бойся смерти, ведь она преходяща, ты уже «не раз с ней встречался в пути»; не сожалей об уходящей жизни, ведь она неизбежно вернётся.

Альтернатива расширяющейся вселенной.
Взамен нынешнего, механистического по своей сути объяснения красного смещения в спектрах удаленных галактик постоянным расширением вселенной, предлагается гипотеза о постоянном росте ее скалярного гравитационного потенциала и связанного с ним одинаковом возрастании скорости всех наблюдаемых нами процессов. Поскольку скорость света конечна, мы в этом случае в каждый момент настоящего будем видеть прошлое удаленных галактик, в котором их гравитационный потенциал и, значит, излучаемые ими частоты были меньше современных. Другое интересное следствие такой гипотезы: в видимой картине вселенной появляется постоянный градиент гравитационного потенциала и соответствующее ему безмассовое (темпоральное) гравитационное поле, всегда направленное от наблюдателя к периферии. Эта вездесущая темпоральная гравитация дополняет обычную гравитацию тяжелых тел и позволяет в какой-то мере обосновать введённую в свое время Эйнштейном космологическую постоянную Λ. Предположение о медленном вселенском росте гравитационного потенциала вакуума никак не связано с механической концепцией, расширением вселенной или вариацией плотности ее вещества и может стать впоследствии (если пройдет горнило критики) достойной альтернативой Большого взрыва. В основе такого подхода лежит америзм – метафизика дискретного немеханического мира, в котором любые изменения его пространственной метрики заведомо невозможны (множество амеров не деформирует). Таким образом, предлагаемая космологическая дилемма такова: красное смещение в спектрах галактик можно объяснять либо постоянным увеличением расстояний между ними, на основании эффекта Доплера, либо постоянным возрастанием гравитационного потенциала всей вселенной и соответствующем увеличении в ней скорости всех физических процессов на основании эффекта Эйнштейна, открытого им в 1907 г.

Слово в защиту эфира (сборник статей).
Кризис механических моделей эфира и дилетантские нападки их авторов на теорию относительности Эйнштейна породили со стороны научного сообщества резкое неприятие всей эфирной концепции. «Разработкой эфирных теорий занимаются люди, не имеющие отношения к современной науке и, как правило, даже не имеющие соответствующего образования. Упоминание эфира большинством физиков считается несомненным признаком безграмотности автора» [see]. Казалось бы, такая жесткая оценка ставит на эфире крест, хотя на самом деле она ставит крест всего лишь на механических моделях эфира. Отказ от самой эфирной концепции невозможен: «...пространство немыслимо без эфира...» [see]; «...мы не можем в теоретической физике обойтись без эфира...» [see]. Для неоматериалиста, эфир есть глубинный внеэмпирический уровень реальности, вездесущая протоматерия – дискретная, абсолютно твердая, немеханическая среда, множество одинаковых, равномерно заполняющих всё пространство без промежутков неперемещающихся и принципиально ненаблюдаемых амеров, из которых состоят все перемещающиеся частицы и сама пустота. Необходимо понять, что эфир принадлежит не окружающему нас вторичному миру эмпирически доступных вещей, а первичному Миру их единой внеэмпирической Сущности. Эфир – это метафизический Фундамент физического мира, не физический, а метафизический конструкт. Поэтому пытаться представить его с помощью каких-либо физических моделей, использующих такие характеристики перемещающихся тел, как скорость, сила, ускорение, масса, импульс, заряд, энергия, плотность, давление, температура, деформация и т.д., – совершенно безнадежное занятие. Как в такой немеханической, недеформируемой, абсолютно твердой среде возможно инерциальное движение? Почему наличие такого эфира не противоречит принципу относительности? Ответы на эти вопросы я попытался дать на философском, метафизическом и физическом уровнях. Поэтому данная web-страница, быть может, заинтересует не только философа и метафизика, но и физика.

Игра Конуэя «Жизнь».
Материализм объясняет «мир не сверху вниз, исходя из высших начал, а снизу вверх... высшие ступени природы возникают из низших и никаких сверхприродных факторов, руководящих миром, не существует» [see]. И если эволюция мира идет от простого к сложному, то первичные, ранние формы его бытия должны быть немногочисленны и просты, как детские кубики. Простота, а не безумные сложности, лежит в основании нашего мира. В неоматериализме этот единый, предельно простой и однородный внеэмпирический фундамент эмпирического мира рассматривается как множество амеров, равномерно заполняющих всё пространство без промежутков одинаковых неперемещающихся элементов вездесущей внеэмпирической протоматерии. Одной из конкретных двухмерных моделей такой дискретной, абсолютно твердой, немеханической среды служит игра Конуэя «Жизнь» (J.Conway, 1970). Я, неоматериалист, полагаю: наш мир в своей глубинной внеэмпирической основе как раз и напоминает мир игры Конуэя, где идет дискретный, абсолютно детерминированный, необратимый поцесс. Этот строго детерминированный дискретный немеханический процесс в игре Конуэя «Жизнь» удобнее всего созерцать с помощью компьютерной программы Golly. Скачать эту программу можно, например, по такой ссылке  Golly-2.1 . Программа позволяет наблюдать и исследовать возникающие в игре «Жизнь» динамические структуры и происходящие в них дискретные, абсолютно детерминированные немеханические изменения, а также помогает понять, как из первичного возникает вторичное, из неперемещающегося – перемещающееся, из ненаблюдаемого – наблюдаемое, из однообразного – разнообразное, из простого – сложное, из старого – новое, из необходимого – случайное.

Религиозный Абсолют (критические заметки).
Любой материалист, занятый исследованием природы, а не спасением собственной души, воспринимает всемогущего Бога религиозных философов как универсальную затычку, с помощью которой можно легко заделать любую брешь в нашем познании: «на всё Его Воля» – и больше никаких вопросов. Проблема только в том, что нас не удовлетворяет подобное универсальное объяснение всех явлений природы ссылками на Божью Волю. Что может предложить взамен неоматериалист? Для него непримиримая антиномия «бог есть – бога нет» преобразуется в конструктивную дилемму о природе и особенностях несомненно существующего в фундаменте эмпирического мира внеэмпирического Абсолюта (если бога нет, то что-то есть вместо него). Марксисты никогда не допускали наличие такого единого внеэмпирического фундамента всего эмпирического мира. Именно поэтому В.И.Ленин ошибочно пишет: «Философия, которая учит, что сама физическая природа есть производное, – есть чистейшая философия поповщины... Если природа есть производное, то понятно само собою, что она может быть производным только от чего-то такого, что больше, богаче, шире, могущественнее природы, от чего-то такого, что существует, ибо для того, чтобы «произвести» природу, надо существовать независимо от природы. Значит, существует нечто вне природы и, притом, производящее природу. По-русски это называется богом» [see]. Совсем необязательно! Для неоматериалиста это называется внеэмпирической протоматерией. Теперь неоматериалист на совершенно законном основании может исследовать различные версии Абсолюта, чтобы уяснить себе, с чем он сам имеет дело. Напомню: в разные эпохи на роль Абсолюта претендовали Хаос Гесиода, Вода Фалеса, Апейрон Анаксимандра, Брахман индуистов, Дао Лао-Цзы, Огонь Гераклита, Бытие Парменида, Числа Пифагора, Амеры Левкиппа и Демокрита, Благо Платона, Перводвигатель Аристотеля, Небытие Нагарджуна, Единое Плотина, Энсоф каббалистов, Бог Августина и Фомы, Субстанция Спинозы, Монады Лейбница, «Я» Фихте, Абсолютный Дух Гегеля, Воля Шопенгауэра, Интуиция Бергсона и т.п. Вот далеко не полный перечень тех версий внеэмпирического Фундамента эмпирического мира, из которых неоматериалист может почерпнуть кое-что для себя, чтобы лучше понять природу и особенности своего материального Абсолюта.

Математический Абсолют (критические заметки).
В данной работе исследуется версия Абсолюта, начало которой восходит к Пифагору, пытавшемуся понять это порождающее и организующее начало как некий единый Принцип, математический Закон, идеальное Число, которые якобы царят над миром, движут всё сущее и превращают Хаос в Космос. Но если сам Абсолют имеет математическую природу, то познать его, естественно, может только математик. Это ведёт к чрезмерному раздуванию формально-феноменологического подхода в ущерб подходу субстанциональному, к отказу от метафизики и образного мышления, к дискредитации материализма. Вспомним фразу Ленина: «Для махистов то обстоятельство, что эти физики ограничивают свою теорию системой уравнений, есть опровержение материализма: уравнения – и всё тут, никакой материи, никакой объективной реальности, одни символы» [see].

Пустой Абсолют (философия Небытия и ее критика).
Появление учения о фундаментальной роли Небытия не было случайным событием, но стало частью нынешних радикальных попыток избавиться от любой Субстанции, всё равно какой, материальной или духовной, превратить ее в Ничто. Во всей современной так называемой эмпирической философии (марксизм, позитивизм, операционализм, инструментализм, натурализм, реализм, структурализм, прагматизм, экзистенциализм, персонализм, постмодернизм и другие подобные измы) происходит трансформация и в конечном счете дискредитация, разрушение, уничтожение таких понятий, как «объект», «бытие», «реальность», «материя», «субстанция», «сущность». «Материя есть абстракция», – умудрился повторить вслед за идеалистом Гегелем материалист Энгельс. «Без субъекта нет объекта», – утверждал Авенариус [see]. Чего уж там, не будем мелочиться: вне субъекта вообще ничего нет, никакого бытия. А что там есть? Только Небытие, оно первично, изначально, именно оно и есть тот искомый Абсолют, который породил всё остальное – такова суть философии Небытия. Ныне она обслуживает гипотезу спонтанного рождения вселенной в момент Большого взрыва из ничего, что явно роднит ее с религиозной философией, где Бог так же сотворил вселенную из небытия. Неоматериализм по самой своей сути есть философия Бытия, которая (положение обязывает!) противостоит как философии Небытия, так и гипотезе о существовании мудрого Творца. Для неоматериалиста в основании всего эмпирического мира (его бытия) лежит отнюдь не Небытие, а Бытие материального Абсолюта – вездесущая внеэмпирическая протоматерия.

Абсолют-Хаос (синергетика и постмодернизм).
Этот сборник цитат различных авторов, позволяет судить о последних веяниях нынешней философской моды, пустой, крикливой и далекой от сферы интересов подлинной философии. «Постмодернизм не дал ответов на главные вопросы бытия, но запутал дело настолько, что любую чушь и дурь теперь можно называть постмодернистской философией» [see]. Всё это так! Однако мы должны понимать, что эти и им подобные уничижительные оценки относятся скорее к эмоциональной сфере, тогда как настоящий исследователь, независимо от своей собственной позиции, обязан искать интересное, поучительное, позитивное в любых философских явлениях. Даже в таких, как философия Небытия или философия Хаоса, рассматривающих Небытие и Хаос как фундаменты Бытия и Космоса. Наконец, даже в таких, когда в новейшую эпоху синергетики и постмодернизма философия окончательно утратила свой истинный предмет исследования (внеэмпирический Абсолют), перепутала все основные понятия, позабыла о разуме и совести, обрела полную, ничем не ограниченную свободу и превратилась в откровенный эпатаж, пустой, безответственный, скандальный. Пример – попытка оправдать предательство у Ж.Делёза. «Есть много людей, мечтающих быть предателями. Они изо всех сил верят, что смогли бы. И однако – все они лишь мелкие обманщики… Потому что быть предателем – трудно: надо творить» [see]. Официальная философия США, американский прагматизм («истинно то, что полезно»), для которого главное – успех, никаких запретов нет – всё дозволено, развратил современную философию. Стала допустима любая подлость: предатель теперь уже не изгой, отщепенец, не иуда, а творец, пассионарий, креативная личность.

Границы диалектики (преодоление диамата).
Диалектический материализм представляет собой преходящую версию материализма и постепенно сходит с исторической арены. Одной из основных причин этого является его явный эмпирический характер. Ограничив бытие наблюдаемыми вещами, диамат был вынужден признать неограниченную природу диалектических противоречий, не понимая, что границы вторичного и безусловно противоречивого эмпирического мира являются одновременно и границами диалектики. Более того, эмпиризм и диалектика неразрывно связаны между собой: нельзя преодолеть эмпиризм, не преодолев диалектику, нельзя преодолеть диалектику, не преодолев эмпиризм. Именно поэтому в современной материалистической философии одновременно происходит мучительное избавление и от эмпиризма, и от диалектики. В неоматериализме единая внеэмпирическая первооснова всего эмпирического бытия – вездесущая, неперемещающаяся, предельно простая и абсолютно детерминированная протоматерия непротиворечива и потому недиалектична. При таком подходе вся так называемая объективная диалектика из универсальной движущей силы любого бытия превращается в один из возможных способов описания окружающего нас вторичного, недостаточного и потому противоречивого эмпирического мира, который является всего лишь эмпирическим срезом своего внеэмпирического фундамента. Что же касается этой глубинной, недоступной наблюдению, предельно простой и строго детерминированной первоосновы, то в ней никаких противоречий нет и диалектика как метод теряет там свое значение.

Новый взгляд на философию и метафизику (преодоление диамата).
Неоматериализм предлагает радикально новые определения философии и метафизики: философия – учение о первичном внеэмпирическом Абсолюте, едином глубинном Фундаменте всего эмпирического мира; метафизика – учение об элементах Абсолюта. Согласно этим определениям, любые наши рассуждения о вторичном эмпирическом мире не являются философией, а метафизика вовсе не противостоит диалектике, как это полагали марксисты. Подобно всем остальным формам эмпиризма, диамат ныне уже утратил право называться философией, поскольку любая подлинная философия имеет дело не с вторичным эмпирическим миром, а с его первичным Фундаментом, внеэмпирическим Абсолютом. Это позволяет критически переосмыслить взгляды диалектических материалистов, признающих эмпирический характер любого бытия, взять у них всё самое ценное и предложить взамен новую форму материализма – неоматериализм, или внеэмпирический материализм. Пропагандируемая на этом сайте версия материального Абсолюта формирует новое философское понятие «абсолютный материализм», основанием которого как раз и служит этот внеэмпирический материальный Фундамент (первоначало, первооснова, первопричина, перводвигатель) всего эмпирического мира – вездесущая неперемещающаяся протоматерия. Метафизика неоматериализма (америзм) уточняет и конкретизирует понятие протоматерии, превращая тем самым абсолютный материализм в материализм америстический. Фактически неоматериализм представляет собой философско-метафизическое учение о материальном Абсолюте и его предельно простых элементах. А это в свою очередь существенно меняет наши современные взгляды на материалистическую философию и метафизику. И если диалектический материалист-эмпирик декларирует, к примеру, бесконечную сложность природы и потому вправе писать: «Это, конечно, сплошной вздор, будто материализм утверждал... обязательно «механическую», а не электромагнитную, не какую-нибудь еще неизмеримо более сложную картину мира...» [see], то для неоматериалиста в основании природы лежит крайне примитивное начало и потому он может надеяться на неизмеримо более простую, по сравнению со всеми нынешними, картину мира. Ибо если оригинал прост, то такой же должна быть и отображающая его модель.

* * *


Предложения, советы, вопросы, замечания, возражения, критику, претензии
посылайте на e-mail




Александр Асвир

 НЕОБХОДИМЫЕ УСЛОВИЯ
 ВЕЧНОГО ВОЗВРАЩЕНИЯ
(материалистическая трактовка)

http://aswir.ru/determ2.htm
2010


СОДЕРЖАНИЕ
Различные рецепты преодоления смерти.
Вечная жизнь как вечное возвращение.
Все плюсы и минусы воззрений Ницше.
Неоматериализм: доктрина Вечного Возвращения (ДВВ).
Вечное Возвращение: этика, личность, история.
Словарь неоматериалиста.





Я, неоматериалист, не верю в свою существующую отдельно от моего смертного тела бессмертную душу: «души так же смертны, как и тела» (Ницше). Но я верю в свое вечное возвращение, в свою ту же самую вечно повторяющуюся жизнь как необходимую часть протекающего в Мире вечно повторяющегося абсолютно детерминированного циклического процесса. Иными словами, для меня, неоматериалиста, вечное бытие каждого человека возможно только в форме вечного повторения его той же самой жизни и той же самой судьбы. И вытекает оно из Вечного Повторения Космического Цикла, в котором мы с вами теперь живем. Да, в каждом таком Цикле все мы по-прежнему смертны, но мы неизбежно возвратимся вместе с его возвращением, поэтому наша неотвратимая смерть теряет свою необратимую и потому ужасающую природу, оказывается всего лишь временным, преходящим эпизодом нашей вечно повторяющейся жизни. Предлагаемая мной материалистическая трактовка Вечного Возвращения пока еще до конца не проработана. Увы, грешен! Единственным оправданием этому служит нехватка времени. Успеть! – вот мой единственный нынешний девиз. Человеку, в двери которого стучится Альцгеймер, поневоле следует торопиться.






 РАЗЛИЧНЫЕ РЕЦЕПТЫ ПРЕОДОЛЕНИЯ СМЕРТИ


Самое неоспоримое свидетельство бессмертия
– это то, что нас категорически не
устраивает любой другой вариант.

(Ральф Эмерсон)

Григорий Бородин. Материализм и бессмертие. 2007.
http://www.proza.ru/2007/12/03/251


«Бессмертен ли человек?», – вот вопрос, занимавший пытливые умы во все века. Ответ на него пытались дать сторонники различных философских течений. Два основных противоборствующих направления в философии – идеализм и материализм, положившие в основу своих учений представления о первичности сознания или материи. Материалист утверждает: «Первична материя, она существует вне нашего сознания и независимо от него, сознание – лишь функция мозга, результат сложных физико-био-химических процессов, происходящих в организме человека, с гибелью мозга исчезает сознание. Человек смертен физически и духовно. Материальный мир существовал всегда и будет существовать вечно в том или ином виде». Идеалист считает, что «окружающая нас реальность существует лишь постольку, поскольку она отражена в нашем сознании, сознание – духовная субстанция и может существовать вне телесной оболочки, т.е. вне мозга. Душа не погибает с гибелью тела. Она вечна. Мир создан высшим разумом и по воле создателя может быть уничтожен в любой момент».


А.Добролюбов. Бессмертие: новый взгляд?
http://dobrolub.ananda.ws/articles/060327ad.htm


Тысячи лет вопрос бессмертия человека относился к области мифологии, мистики и магии. Египетские жрецы, индийские йоги, китайские даосы и, в меньшей степени, средневековые арабские и европейские алхимики ставили одной из главных целей своей тайной работы достижение бессмертия. К сожалению, большинство из них обладало весьма малыми и разрозненными знаниями о том, что же такое человек как целостная система и еще меньшими знаниями о Мире как сверхсистеме, в которую подсистемой входит человек.

Чтобы не терять время понапрасну, давайте не будем рассматривать сейчас все эти смехотворные обоснования необходимости смерти: прогресс за счет смены поколений, индивидуальная смерть ради бессмертия Рода, перенаселенность, обретение душою «жизни вечной» по результатам человеческой жизни, смерть как наказание (вариант: жизнь как наказание или тотальное страдание), «круговорот душ в природе» (теория перерождений), возвращение к «истоку жизни» и т.д.

Выходит, мы уже обладаем бессмертием? В абсолютном смысле – да. Но относительно нашей нынешней жизни положение ужасающее. Мы как безвольные пылинки мчимся, увлекаемые потоком времени из ниоткуда в никуда. Как за спасительный якорь цепляется наше «я», наше самовосприятие, самоидентификация, за ненадежное человеческое тело. Но тщетно!


Б.М.Полосухин. Размышляя о жизни вечной... 23 января 1995 года.
http://polosuhin.narod.ru/copy_vita.htm


Кто из нас в разговоре с неким собеседником или собеседницей не слышал такой сентенции: «Вот, я в моей прошлой жизни...»? Кто-то из читателей уверен, «что и он в прошлой жизни...». О прошлой жизни пишут в книгах, показывают в кинофильмах. Читатель, знакомый хотя бы немного с восточными религиями – индуизмом и буддизмом, знает, я говорю о явлении перевоплощения, или, как его называют еще – реинкарнации. Учение о перевоплощении – составная часть цельной и стройной религиозной системы индуизма и буддизма.

Отношение к реинкарнации в стане философов-материалистов однозначно: реинкарнация не существует, и поэтому она не интересна. Действительно, основу реинкарнации составляет передача от погибшего человека к человеку рожденному опять-таки нетленной души или иной, непознанной человеческой сущности. Но души-то нет, о чем же здесь говорить?


Н.Хамитов, С.Крылова. Телесное бессмертие и бессмертие личности.
http://aphy.net/texts/460-filosofie


Каждый из нас рано или поздно сталкивается со смертью. Смерть близких, родных, знакомых распахивает перед нами ее бездну. Вопрос о смерти подбирается к нам и выпускает когти. Уже в детстве мы понимаем насколько страшно умереть. Это значит для нас — не видеть света, потерять всё, исчезнуть навсегда… Не случайно поэтому вопрос о смысле смерти вошел в ткань всех известных культур. Ответом на него стали учения о бессмертии, выходящие за пределы обыденности.

Для Востока характерно этико-натуралистическое представление о бессмертии человека. Согласно этому представлению, добродетельная жизнь позволяет получить после смерти лучшее положение в телесно-природном мире или бессмертную телесность. В индуизме развивается идея реинкарнации – перерождения человека, которое подчинено нравственно-космическому закону кармы. Для даосизма характерно представление о бессмертии как неумирании – праведная жизнь становится основанием телесного бессмертия праведника.

бессмертие в индуизме и даосизме выступает посюсторонним явлением, оно реализуется в рамках телесно-природного мира. Пониманию бессмертия в этих религиозных традициях противостоит буддизм с учением о нирване как выходе за пределы материального бытия, в котором действуют этико-природные законы, в любом случае обрекающие человека на страдания. Бессмертие человека в буддизме — это потустороннее, трансцендентное бессмертие, бессмертие за пределами обыденного мира, перерождение в котором для Будды равнозначно смерти. Такая трактовка бессмертия роднит буддизм с христианством.

Философия эпохи Возрождения, заменяющая теоцентризм на антропоцентризм, а идею Личности Бога на пантеизм, в отношении проблемы бессмертия практически не изменила свою позицию, сохраняя все архетипы христианского мировоззрения Средневековья. Скептическое отношение к посмертному бытию души и духа, столь характерное для XX века, начинает проявляться лишь в эпоху Нового Времени.

Представление о бессмертии личности может быть доказано и опровергнуто с одинаковой вероятностью. Поэтому я принимаю идею бессмертия личности как эстетически и этически более приемлемую для меня, чем идея смертности личности. Из двух равнодоказуемых возможностей я выбираю более прекрасную и этически возвышенную

такая жизнь дает человеку возможность не только верить в бессмертие, но и быть в бессмертии.


Аноним. Миф о смертности: принимая желаемое за действительное.
http://www.haribol.ru/put-mudrosti/mif-o-smertnosti.html


В моей жизни был период, когда я был махровым материалистом, или, как вы говорите, гедонистом. Теперь, когда я мысленно обращаюсь к прошлому, я могу видеть причину своего упорного нежелания согласиться с тем, что моё существование продолжится после смерти: мне не нравилось думать, что когда-нибудь в будущем, даже после смерти, я буду нести ответственность за свои нынешние действия.

Сострадание, чувство вины, добро, зло – все эти понятия, которые гедонист считает досадными предрассудками, неотделимы от идеи ответственности. И, конечно же, ответственность подразумевает свободу воли, а ни один настоящий материалист никогда не согласится с тем, что он или другие обладают свободой воли.

Если вы принимаете, что вы – вечная духовная искра, вы должны будете поменять весь свой образ жизни, отказаться от ложной власти над другими, от гордости за свои «успехи» и от мнения о себе как об очень знающем человеке. Вы должны будете отказаться от всего этого. Ради чего? Ради вечного, но неопределённого будущего.

когда вы думали, что вы материя, вы искали удовольствие в материи; но теперь, когда вы знаете, что вы нематериальны по своей сущности, вы также знаете, что должны искать удовлетворения в нематериальном.

Попытка вести упорядоченную жизнь, управляя своими чувствами, особенно трудноосуществима в этом материалистическом обществе, где чувственное удовольствие считается смыслом жизни.

если вы выбираете быть материалистом, вы должны будете жить со своим страхом смерти. Но часто вы в состоянии временно заглушить его чувственным удовольствием, наркотиками, пустыми разговорами и усилиями, предпринимаемыми для достижения бессмысленных целей.


Мигель де Унамуно. О трагическом чувстве жизни у людей и народов. http://vispir.narod.ru/unamuno1.htm

вся религия исторически вытекает из культа мертвых, иными словами, из культа бессмертия

Этот культ смерти, а по существу культ бессмертия, порождает, а затем поддерживает религию. Среди хаоса разрушений Робеспьер заставляет Конвент провозгласить существование Верховного Существа и «утешительный принцип бессмертия души», ибо Неподкупный приходил в ужас от одной мысли о том, что когда-нибудь он просто-напросто сгниет.

я хочу жить, жить всегда, всегда, хочу жить именно я, каков я есть и каким я себя ощущаю, и потому меня мучает проблема бессмертия души, моей собственной души.


Аноним. Человек перед лицом смерти и в поисках бессмертия.
http://www.roman.by/r-29073.html


Жизнь и смерть – вечные темы духовной культуры человечества во всех ее подразделениях. О них размышляли пророки и основоположники религий, философы и моралисты, деятели искусства и литературы, педагоги и медики. Вряд ли найдется взрослый человек, который рано или поздно не задумался бы о смысле своего существования, предстоящей смерти и достижении бессмертия. Эти мысли приходят в голову детям и совсем юным людям, о чем говорят стихи и проза, драмы и трагедии, письма и дневники. Только раннее детство или старческий маразм избавляют человека от необходимости решения этих проблем.

Все религии, начиная с зачаточных религиозных верований дикарей, строились в отношении к смерти.

Было построено много типов религиозных и философских учений о победе над ужасом смерти и достижении реального или призрачного бессмертия: спиритуалистическое учение о бессмертии души; учение о перевоплощении душ; мистико-пантеистическое учение о слиянии с Божеством; идеалистическое учение о бессмертии идей и ценностей; христианское учение о воскресении целостного человека; притупление остроты проблемы смерти через слияние с коллективной жизнью на земле и через возможность земного счастья. Спиритуалистическое учение о бессмертии души сулит бессмертие лишь части человека, а не целостному человеку. Учение о перевоплощении еще менее дает бессмертия целостному человеку, оно предполагает его разложение на отдельные элементы и ввержение человека в космический круговорот, оставляет его во власти времени. Человек может перейти в нечеловеческий род существования. Учение о слиянии с божеством не означает бессмертия личности, а лишь бессмертие безличных идей и ценностей. Идеалистическое учение также не означает бессмертия личности, а лишь бессмертие безличных идей и ценностей. Отворачивание от темы о бессмертии через обращенность к грядущему счастью человечества говорит о неразрешимости этой темы и о вражде к ее постановке. Только христианское учение о воскресении целостного человека отвечает на поставленный вопрос, но с ним связано много трудностей.

Смерть и потенциальное бессмертие – самая сильная приманка для философского ума, ибо все наши жизненные дела должны, так или иначе, соизмеряться с вечным. Человек обречен на размышления о жизни и смерти

Столетиями лучшие умы человечества пытаются… доказать, а затем и воплотить в жизнь реальное бессмертие. Однако идеалом такого бессмертия является не существование амебы и не ангельская жизнь в лучшем мире. С этой точки зрения человек должен жить вечно, находясь в постоянном расцвете сил. Человек не может смириться с тем, что именно ему придется уйти из этого великолепного мира, где кипит жизнь. Быть вечным зрителем этой грандиозной картины Вселенной, не испытывать «насыщения днями» как библейские пророки – может ли быть что-то более заманчивым?

Но, размышляя об этом, начинаешь понимать, что смерть – пожалуй, единственное, перед чем все равны: бедные и богатые, грязные и чистые, любимые и нелюбимые.

Смерть – предельный ужас и предельное зло – оказывается единственным выходом из дурного времени в вечность, и жизнь бессмертная и вечная оказывается достижимой лишь через смерть.

Жизнь благородна только потому, что в ней есть смерть, есть конец, свидетельствующий о том, что человек предназначен к другой, высшей жизни. В бесконечном времени смысл никогда не раскрывается, смысл лежит в вечности. Но между жизнью во времени и жизнью в вечности лежит бездна, через которую переход возможен только лишь путем смерти, путем ужаса разрыва, вечность достигается лишь путем прохождения через смерть,

Смерть – это совершенно естественное явление, она играла полезную и необходимую роль в ходе длительной биологической эволюции. Действительно, без смерти, которая придала самое полное и серьезное значение факту выживания наиболее приспособленных, и таким образом сделала возможным прогресс органических видов, человек вообще никогда не появился бы.

Трагедия смерти ощутима лишь потому, что личность переживается как бессмертная и вечная. Трагична лишь смерть бессмертного, вечного по своему значению и назначению. Смерть смертного, временного совсем не трагична.

Трагична смерть личности в человеке, потому что личность есть вечная Божья идея, вечный Божий замысел о человеке. Личность не рождается от отца и матери, личность творится Богом.

Если бы наш греховный мир в нашем греховном времени был бесконечным, не знал конца, то это был бы такой же злой кошмар, как и бесконечное продолжение во времени жизни отдельного человека. Это было бы торжеством бессмыслицы. Страшный суд над личностью и миром во внутреннем своем понимании есть не что иное, как обретение смысла, как установка ценностей и качеств.

Вечная жизнь не есть будущая жизнь, а жизнь настоящего, жизнь в глубине мгновения. В этой глубине мгновения происходит разрыв времени. Поэтому этически ложна та установка, которая ждет вечности в будущем, как загробного существования, ждет смерти во времени, чтобы приобщиться к вечной божественной жизни.

Смерть личная и смерть мировая, как и смерть наций и цивилизаций, как и смерть исторических форм государства, общества и бытового уклада, означает катастрофическое напоминание смысла и правды о том, что они не исполнены и искажены. Смерть наступает для жизни, которая не реализует себя по божественному смыслу и божественной правде. Смерть – не только торжество бессмыслицы, результат греха и возобладание темных сил, но и торжество смысла, напоминание о божественной правде, недопущение неправды быть вечной.

Личность есть единство и неизменность в постоянных изменениях множественного состава человека. Духовное начало и есть то, что поддерживает это единство и неизменность.

Смерть царит лишь в мире феноменов, подчиненных космическому и историческому времени. В экзистенциальном времени она означает лишь опыт, лишь прохождение через испытание. Смерть есть судьба человека, самый иррациональный и самый потрясающий опыт.

Человеческая личность реальнее всего мира, она есть ноумен против феноменов, она в ядре своем принадлежит вечности. Но этого не видно извне, видно лишь изнутри.

Очень важно сознать, что только вечное реально. Всё невечное, переходящее не имеет подлинной реальности.

В отличие от христианства, земная жизнь в исламе расценивается высоко. Тем не менее, в Последний день всё будет уничтожено, а умершие воскреснут и предстанут перед Аллахом для окончательного суда. Вера в загробную жизнь является необходимой, поскольку в этом случае человек будет оценивать свои действия и поступки не с точки зрения личного интереса, а в смысле вечной перспективы.

Разрушение всей Вселенной в день Справедливого суда предполагает творение совершенно нового мира. О каждом человеке будет представлена «запись» деяний и мыслей, даже самых тайных и вынесен соответствующий приговор. Таким образом, восторжествует принцип верховенства законов морали и разума над физическими закономерностями

Тема бессмертия человека заняла свое место в материалистическом мировоззрении. Материализм, всегда стремившийся понять мир без каких-либо субъективистских в него привнесений, с таких позиций развивал и данную тему.

Согласно учению черваков (древнеиндийская школа философии), существование мира обусловлено самопроизвольными комбинациями материальных элементов, и потому нет необходимости допускать бытие бога – творца. Можно обойтись без веры в бессмертие души. То, что люди называют душой, на самом деле есть обладающее сознанием живое тело. Существование души вне тела недоказуемо, поэтому и бессмертие ее доказать нельзя.

Безрелигиозных людей и атеистов часто упрекают за то, что для них земная жизнь – это всё, а смерть – непреодолимая трагедия, которая, в сущности, делает жизнь бессмысленной. Л.Н.Толстой в своей знаменитой исповеди мучительно пытался найти в жизни тот смысл, который бы не уничтожался неизбежно предстоящей каждому человеку смертью.

Фихте или Гегель не знают личного человеческого бессмертия. Человеческая личность и ее вечная судьба приносятся в жертву идее, ценности, мировому духу, мировому разуму и т.п. Материализм, позитивизм и т.п. учения примиряются со смертью, узаконивают смерть и вместе с тем стараются забыть о ней… Отношение к смерти стоическое или буддийское бессильно перед ней и означает победу смерти, но оно благороднее родовых теорий, совершенно забывающих о смерти… Только христианство знает победу над смертью… Только христианство прямо смотрит в глаза смерти, признает и трагизм смерти, и смысл смерти, и вместе с тем не примиряется со смертью и побеждает ее… Но смерть побеждается не природными, а сверхприродными силами.

Человек бессмертен потому, что в нем есть божественное начало.

Исключительная поглощенность своим личным бессмертием, как и своим собственным спасением, есть трансцендентный эгоизм. Идея личного бессмертия, выделенного из всеобщей эсхатологической перспективы, из мировой судьбы, противоречит любви.

Мы сплошь и рядом мыслим о бессмертии, перенося на феноменальный мир то, что относимо только к ноуменальному миру, и перенося на ноуменальный мир то, что относимо лишь к феноменальному миру. Учение о бессмертии должно пройти через очищающую критику, через которую должно пройти и учение об откровении. Необходимо очищение от наивного антропоморфизма, космоморфизма и социоморфизма.

Бессмертие в родовой жизни, в детях и внуках, как и бессмертие в нации, в государстве, в социальном коллективе, ничего общего не имеет с бессмертием человека.

Вопрос о смерти и бессмертии неразрывно связан с сознанием личности, с личной судьбой.

В природе нет ничто, небытия, есть лишь изменение, разложение и сложение, развитие. Ужас ничто, бездна небытия существует лишь в отношении к духовному миру.


С.В.Орлова. Реферат: Проблема смысла жизни, смерти и бессмертия человека. Преподаватель: Россман И.М. Рязань – 2001г. http://roman.by/r-67591.html

Осознание того, что человек живет лишь один раз и смерть неизбежна, со всей остротой выдвигает перед ним вопрос о смысле жизни.

перед лицом смерти человек способен понять и оценить прожитую жизнь, наметить программу новой жизни на основе принятия иных ценностных установок и готовности их осуществить.

Если религиозные и идеалистические учения сравнительно легко справляются с проблемой бессмертия человека, то философы-материалисты, утверждая, что душа человека смертна и умирает вместе с телом, встают перед значительными трудностями при решении этого вопроса.

Известный французский философ М.Монтень отмечал, что «бессмертие обещают нам только Бог и религия; ни природа, ни наш разум не говорят нам об этом».

Выдающийся английский ученый и философ Б.Рассел писал: «Бог и бессмертие – эти центральные догмы христианской религии не находят поддержки в науке. Люди будут и впредь верить в бессмертие, потому что это приятно». Стремясь показать, что душа, как и тело, смертны, Рассел пишет: «Всё свидетельствует о том, что наша умственная жизнь связана с мозговой структурой и организованной телесной энергией. Разумно было бы предположить поэтому, что когда прекращается жизнь тела, вместе с ней прекращается и умственная жизнь». Для доказательства несостоятельности религиозного постулата о бессмертии души Рассел приводит следующие аргументы: «Любой человек, наблюдающий рождение, выкармливание и детство ребенка, не может всерьез утверждать, что душа есть нечто отделимое, прекрасное и совершенное на всём протяжении процесса. Очевидно, что душа развивается подобно телу».

Отрицая возможность личного бессмертия, оставляя надежды на «загробную жизнь», философы и ученые, придерживающиеся атеистического мировоззрения, отказываются, тем самым, от возможности утешения, хотя бы и иллюзорного.


Аноним. Жизнь, смерть, бессмертие...
http://www.atheism.ru/library/Other_32.phtml


Стихийное, инстинктивное признание жизни и ее ценности вызывает у людей реакцию против смерти. Человеческая психика не может смириться со смертью. Поэтому смерть вызывает у людей безысходную печаль, невыносимое страдание.

Смерть – это осознанная необходимость. Полнейшая наша несвобода. Высшая мера наказания, к которой приговорила нас равнодушная природа.

каждый из нас, живущих, жаждет не только познания но и утешения, понимание блага смерти для торжества биологической эволюции вряд ли помогает нам радостно ожидать прекращения своей бесценной – для нас! – и единственной во веки веков личной жизни. А против неизбежности вечного небытия после мимолетного пребывания на свете остается единственное противоядие – жить как говорится на всю катушку.

«Если вместе со смертью, – писал В.М.Бехтерев, – навсегда прекращается существование человека, то спрашивается, к чему наши заботы о будущем? К чему наконец, понятие долга, если существование человеческой личности прекращается вместе с последним предсмертным вздохом? Не правильно ли тогда ничего не искать от жизни и только наслаждаться теми утехами, которые она нам дает, ибо с прекращением жизни всё равно ничего не останется.

Вот почему человеческий ум не мирится с мыслью о полной смерти человека за пределами его земной жизни, и религиозные верования всех стран создают образы бесплотной души существующей за гробом человека в форме живого бестелесного существа, а мировоззрение Востока создало идею о переселении душ из одного существа в другие».

В религиозных учениях страх перед смертью «нейтрализуется» верой в бессмертие души.

Когда богословы ведут полемику с атеистами, они обосновывают ценность религиозной идеологии для общества тем, что религия дает людям самую прекрасную идею – идею бессмертия, которую не может дать человеку атеизм.

С религиозной точки зрения бессмертие человека состоит в том, что человеческая личность или ее душа продолжает будто бы существовать и после смерти. Страх перед смертью привязанность к жизни еще в глубокой древности у примитивных народов породили веру в бессмертие человека.

Ни одна из современных религий не обходится без идеи личного бессмертия… В буддизме идея личного бессмертия выступает в форме учения о перевоплощении, согласно которому общественное положение человека есть результат деятельности его души в прошлых перевоплощениях. В христианстве и исламе идея личного бессмертия выражена более примитивно и вместе с тем более действенно – в виде обещания загробного райского блаженства для праведников и вечных адских мучений для грешников.

основой наших представлений о мире является наше собственное «я», опыт самопознания. Однако этот опыт ничего не говорит о бессмертности души.

Как бы мы ни теоретизировали, какими бы идеями о переходе в иномир вакуума или в сверхжизнь биосферы ни утешались, неизбежно остается простейший обыденный облик смерти, рано или поздно ожидающий нас. И тогда многое – если не всё – зависит от нас самих.

Одним страх смерти помогает преодолеть усталость – люди устают от жизни, полной страданий, и ищут успокоения. Другим страх смерти помогают преодолеть религиозные обряды и образы, надежда на бессмертие души. Третьи полагают, что в нелепице жизни только и остается погоня за удовольствиями и материальными благами. Такие люди способны – на всякий случай, а вдруг Бог есть! – формально исповедывать ту или иную веру. Однако, несмотря на все свои ухищрения, они время от времени испытывают тягостный ужас предчувствия смерти, ее прижизненного переживания. Четвертые стремятся обосновать научно-философские концепции, объясняющие смысл смерти. Становясь предметом научно-философского анализа, смерть предстает заурядным природным процессом, сопутствующем жизни, – не более того. В наилучшем положении оказываются мыслители способные глубоко проникнуться жизнью природы, Вселенной. И наконец остаются те, о которых мы говорили в самом начале: утомленные путники, достойно пережившие удары и благоденствия судьбы, труженики и мастера, испытавшие счастье творчества и самоотдачи.

Было бы странно и неумно выбирать из этих вариантов самый лучший. Ведь не мы выбираем их, а они нас. Каждый имеет ту жизнь и смерть, то бессмертие которого заслуживают.

Окончательных ответов нет и не будет судя по всему до самой нашей смерти. Научная мысль – не всесильная волшебница. У нее свои законы и ограничения. Там где нет объективных фактов, она бессильна.

И еще одна очевидная истина: все мы бессмертны пока живы.

наша жизнь и наша смерть субъективны, и никому на свете не дано пережить наш индивидуальный неповторимый опыт, нашу бессмертную жизнь.

– Но ведь она оборвется!
– Воссоединится с жизнью и с разумом окружающей нас природы.
– Но и земная природа не вечна!
– Она воссоединится с иными жизнями и Разумом Вселенной.
– А какая гарантия, что всё именно так?
– Никакой, каждому приходится обдумывать и выбирать.
– Но ведь это полнейший произвол!
– Таково одно из проявлений свободы человека.
– Так всё-таки во что верить?
– В ЖИЗНЬ, СМЕРТЬ, БЕССМЕРТИЕ.


Л.Е.Балашов. Жизнь, смерть, бессмертие. Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора философских наук. Москва. 2004. Опубликовано: 19.04.2009. http://filosofia.ru/76488/

Цель диссертационной работы – разработка реалистической (нерелигиозной) концепции жизни, смерти, бессмертия человека.

Восточная идея переселения душ и платоно-христианские представления о бессмертии души и смертности тела – наиболее яркие примеры компромиссного решения, основанного на дуалистическом представлении о параллельном существовании души и тела.

Понимание бессмертия только как потенциального ущербно. Ведь что получается? Моя смертная жизнь здесь, в настоящем, а моя бессмертная жизнь – там, в будущем, после моей смерти. Это разделение настоящей жизни и посмертного бессмертия мало чем отличается от христианского разделения земной жизни и бессмертной жизни души за гробом. Д. Дидро, имея в виду именно такое понимание бессмертия, писал: «потомство для философов – это потусторонний мир для верующего». В журнале «Крокодил» по поводу такого понимания бессмертия горькая шутка: «бессмертие плохо тем, что оно приходит посмертно». Человеку мало бессмертия потом. Ему подавай его сейчас, в этой жизни или вообще не говори о нем, молчи.

смерть человека перестает быть оправданной с эволюционной точки зрения, как ограничитель увеличения массы живого.

можно ли вообще устранить смерть из жизни человека?

Человечество уже сейчас должно поставить перед собой задачу ликвидации смерти, т.е. замены ее каким-то преобразовательным механизмом, который позволил бы более мягко переводить одно «я» в другое «я» без того, чтобы первое «я» переживало ужас полного уничтожения-распада. Следующее за первым «я» второе «я» должно наследовать не только генетическую программу первого, но и его разум, самосознание, личность. Это наследование должно быть подобно тому, как наше «я» в зрелости или в старости наследует наше же «я», бывшее в детстве или юности. Ведь не секрет, что мы разные на разных этапах жизненного пути. Мы, конечно, сожалеем, что детство прошло, юность прошла, что мы другие. Но тем не менее горечь об ушедших годах, о том, что мы другие, не сравнима с переживанием того, что нас когда-то не будет, что наше «я» исчезнет.

абсолютное индивидуальное бессмертие невозможно, но возможно и реализуемо бесконечное приближение к идеалу абсолютного бессмертия.


Игорь Судак. О суррогатах вечной жизни.
http://igorsudak.livejournal.com/2076.html


Страдания, вызванные потерей дорогих людей, понимание близости собственной смерти заставило уже древних людей захотеть бессмертия. Это было, пожалуй, одним из первых их сокровенных желаний. Не имея возможности и не зная, как жить вечно самим, они наделили этой способностью своих Богов, а для себя стали придумывать всевозможные ухищрения, суррогаты, хоть как-то примиряющие с неотвратимым уходом в небытие, многие из которых, претерпев значительные изменения, сохранились и в наше время.

На сегодняшний день мы имеем три основных психологических имитатора бесконечной жизни.

БЕССМЕРТИЕ СОЦИАЛЬНОЕ

люди, вроде бы понимают, что бессмертным остается просто имя, но, тем не менее, борются за это так, как будто останутся сами. Поразительно, как этот очевидный самообман, безусловно, тешащий самолюбие человека при жизни, автоматически переносится на его ощущения в могиле.

БЕССМЕРТИЕ БИОЛОГИЧЕСКОЕ

Оно зиждется на идее, что мы остаемся в наших детях, они – наше будущее и в них мы продолжаем себя. Дети, действительно, для нас значат много, если не всё, но какое они имеют отношение к нашему личному бессмертию? Положа руку на сердце, скажите: сами вы чувствуете в себе жизни своих прадедов и пращуров? Вряд ли. Они не существуют в нас как личности. Мы не можем с ними пообщаться, и они не могут порадоваться нашим успехам и посочувствовать нашим поражениям.

БЕССМЕРТИЕ РЕЛИГИОЗНОЕ

Сквозной мыслью во всех религиях проходит неистребимая вера в то, что после смерти нас ждет другая жизнь, чаще даже лучшая, чем эта. Что тут скажешь? Ведь пока не умрешь – не узнаешь. Блажен, кто верует, но всё же прости меня, Господи, но если ты нас создал, то ты сам и наделил нас настолько пытливыми и сомневающимися мозгами, что цивилизованному человеку всё труднее и труднее уже слепо полагаться на высшие силы. Жизнь на Земле поколение за поколением доказывает, что всё, что нас окружает, всё, чего человечество добилось, оно сделало своими руками и головой – не было подарков с неба. И священник, перекрестившись, ложится под скальпель хирурга, а не полагается на чудотворное исцеление. И Свидетели Иеговы разносят благую весть, используя самолеты и поезда, мобильные телефоны и лазерные принтеры. И даже террорист-смертник, не надеясь на одну только помощь Аллаха в борьбе с неверными, применяет взрывчатку, созданную людьми.

И когда посмотришь немного со стороны на всю эту религиозную многокрасочную суету и мишуру, на всю эту позолоту, писанки, хаджи, обрезания, хвостики, крестики, паранджи, свечки, намазы, иконки, коврики, посты, на эту нелепейшую борьбу разноверов друг с другом – вдруг очень ясно и даже с улыбкой понимаешь, что человечество просто еще ребенок

Таковы три суррогата бессмертия, до которых додумалась наша юная цивилизация. Но жизнь не стоит на месте, мир развивается, появляются новые открытия, идет переосмысление старых догматов. В девятнадцатом веке люди почувствовали, что они, оказываются, многое могут сами.

пока ученые не поставят общество перед фактом и не предложат реального способа не умирать, люди будут тешить себя иллюзиями и суррогатами.

Получая новые возможности и обретая уверенность в собственных силах, человек начал всё смелее и смелее допускать, что и вопросы жизни и смерти также в его руках. Его постепенно перестают устраивать бутафорские муляжи вечной жизни. И в наши дни уже нельзя не заметить, как из-за этих трех придуманных всё четче вырисовывается силуэт подлинного – индивидуально-физического бессмертия человека, которое придет к нам как тривиальное и неизбежное следствие научного прогресса. Об этом пока говорят в основном ученые, но вполне вероятно, очень скоро в умах человечества эта четвертая вера, кажущаяся сейчас фантастической, стремительно займет первое место, вобрав в себя суть каждой из предыдущих и заместив их достоверной гипотезой-целью, достойной людей ХХI века.


Франк Дж. Типлер.
Новейшая космология, Бог и воскресение из мертвых (физика бессмертия).
http://serebrkniga.narod.ru/polkalit/1109tipler-fizika_bessmertia.html


Многие современные ученые согласны с упомянутыми выше теологами, что науке и религии нечего делать вместе. Например совет Национальной Академии Наук США принял 25 августа 1981 г. резолюцию: «Религия и наука являются отдельными и взаимоисключающими путями человеческой мысли, представление их в одном и том же контексте ведёт к непониманию как научной теории, так и религиозной веры». Ученые, делающие такие утверждения действительно считают религию эмоциональной бессмыслицей, не выражающей ничего кроме страха смерти и примитивного взгляда на то, что движет миром. Такие ученые рассматривают любую попытку объединения науки и религии как реакционный возврат к донаучной модели реальности.

В наши дни, в нашу эпоху редко можно найти книги, провозглашающие объединение науки и религии. Почти невозможно найти книгу, утверждающую, как я это делаю в основной части этой книги, что теология является частью физики, что физики могут своими вычислениями показать существование Бога, и вероятность воскресения из мертвых к вечной жизни при помощи тех же методов, какими они вычисляют свойства электрона. Некоторые на самом деле удивляться, серьезен ли я?

Ядром всех религий является вера в Всевышнего Личного Бога, и вера в то, что Он каким-то образом даст нам личное бессмертие.

Ключевые положения Иудео-Христианско-Исламской традиции теперь являются концепциями науки. С точки зрения физики, теология есть не что иное, как физическая космология, основанная на предположении, что жизнь как целое бессмертна.

я представляю человеческое существо не чем иным, как машиной определенного вида, человеческий мозг – как устройство обработки информации, человеческую душу – как программу, которая работает в компьютере, называемом мозгом. Таким образом, все возможные живые существа, разумные или нет, имеют одинаковую природу и подчиняются тем же законам физики, что и все устройства, обрабатывающие информацию.

Многие люди найдут такой предельно редукционистский подход к жизни не только неправильным, но даже отталкивающим. Однако, я думаю что их пугает не сколько редукционизм, сколько то, что они по ошибке заключают из этого редукционизма. Они полагают, что представление человека как машины может означать то, что люди не имеют «свободы воли», что нет надежды на жизнь после смерти, что жизнь сама по себе – совершенно ничтожная часть «ошеломляюще злобной вселенной».

На самом деле, правда как раз в обратном. Тот единственный факт, что человек является машиной особого рода, позволяет нам доказать, что люди, вероятно имеют свободу воли, что мы будем жить после смерти в мире, близко напоминающем Небеса великих мировых религий, и что жизнь далека от того, чтобы быть ничтожной, она может рассматриваться как важнейшая часть самого существования вселенной.

редукционизм – это истина. Принятие редукционизма позволит нам объединить религию и науку.

Бог Моисея должен рассматриваться как «Конец и Омега-Бог». Бог Точки Омега описанный в физике этой книги определенно является Богом, Который существует в основном в конце времени.

Эта книга является описанием Теории Точки Омега, которая представляет собой проверяемую физическую теорию вездесущего всеведущего всемогущего Бога, который однажды в далеком будущем воскресит каждого из нас к вечной жизни в мире, который в основном сходен с иудео-христианскими Небесами. Каждый отдельный термин этой теории – например: «вездесущий», «всеведущий», «всемогущий», «воскресение (духовное) тела», Небеса – будет представлен как чисто физическая концепция. В этой книге я нигде не буду апеллировать к откровению. Я буду вместо этого апеллировать к точным результатам современной физической науки. Я опишу физический механизм всеобщего воскресения. Я покажу как именно физика позволит воскресить к вечной жизни каждого кто жил, живет и будет жить. Я покажу почему энергия для такого воскресения, которое позволяет современная физика будет действительно существовать в далеком будущем, и почему она на самом деле будет использована. Если кто-нибудь из читателей потерял любимого человека или боится смерти, современная физика говорит: «Успокойтесь, Вы и они будете жить снова».

Теория воскресения требует от нас рассматривать человеческое существо как чисто физический объект, биохимическую машину, полностью и исчерпывающе описываемую известными законами физики. Нет мистических «жизненных» сил. В более общем смысле она требует от нас рассматривать «личность» как частный (очень сложный) тип компьютерной программы: человеческая душа не что иное, как особая программа, исполняемая вычислительной машиной, называемой мозгом. Я покажу, что допуская это мы можем показать не только то, что мы будем воскрешены к вечной жизни, но также и то, что мы обладаем свободой воли – мы действительно машины, но в противоположность тем машинам, что созданы нами, мы имеем истинно свободную волю.

Таким образом, ошеломляюще очевидно, что в ближайшие тридцать лет мы сможем создать машину, которая будет так же разумна, как и человек, а может быть и более. Должны ли мы позволить этому свершиться? Я полагаю, что те аргументы против этого шага, которые обращены к ученым, занимающимся данной проблемой, являются близорукими, это продукт страха и невежества, а не рационального размышления. Мы сами являемся «разумными машинами». Существует мощный практический аргумент в пользу создания разумных машин. Такие машины повысят наше благосостояние, даже если они будут нас превосходить.

Судя по тому, как быстро развиваются сейчас компьютеры, я могу догадываться, что следующим поколением разумных существ в буквальном смысле будут машины, обрабатывающие информацию.

Но даже в этом случае мертвые не будут воскрешены еще тысячи лет как минимум. Это пугает многих людей, которые беспокоятся о том, что будут делать их души в это время. Вот как об этом говорит Дж.Апдайк: «Идея о том, что мы будем спать века и века без малейшего проблеска сновидений пока наши тела будут превращаться в пыль, а камни на наших могилах сравняются с землей, наверно так же ужасна, как и полное уничтожение».

Душа не будет ничего делать, даже спать сном без сновидений, потому что она не будет существовать. Человеческая душа не является природно-бессмертной, и когда вы умираете, вы умираете до тех пор, пока Точка Омега не воскресит вас. Но между моментом вашей смерти и моментом вашего воскрешения не проходит ни секунды субъективного времени, хотя во вселенной пройдут триллионы лет.


А.Печёнкин. Бессмертие. http://www.pechenkin.ru/bessmertie.shtml

Материалисты не верят в какие-то небесные миры. Для них эти миры – мираж, иллюзия, а материальный мир Земли – истина, реальность. Они могут в окружающем мире всё пощупать, потрогать, проверить на опытах и по ним предугадывать будущее, ибо отслеживают, как человек господствует над природой и в обществе, совершенствуя от эпохи к эпохе цивилизацию. Учёные-материалисты своими опытами уничтожают этот земной мир, а сами ораторствуют о его вечности, пытаясь всеми способами отыскать бессмертие, чтобы остаться здесь подольше во плоти. Ибо после физической смерти для них ничего не существует, в том числе и наслаждение, и счастье, и блаженство. Вот они и пытаются экспериментами и новыми открытиями взбудоражить человечество, чтобы урвать и проглотить ещё какой-либо кусочек счастья, и тем самым потешить своё тщеславие. Поиск пилюли бессмертия подобен погоне за прекрасным миражом, который маняще отдаляется от них, как горизонт. Учёные любят делать сенсационные открытия о бессмертии и наркотически очаровывают этим народы.


П.И.Р. Бессмертие души.
http://www.blagovestnik.org/archives/sermons/b00183.htm


«Живые знают, что умрут», и меньше всего об этом задумываются. Приятнее забыть о смерти, чем постоянно возвращаться к мысли о ней. Есть привкус даже чего-то неловкого, почти неприличного, когда заговаривают о смерти в обществе.

ни один «человек не властен над духом, чтобы удержать дух, и нет власти у него над днем смерти, и нет избавления в этой борьбе». У миллионов людей одни и те же переживания в час расставания с жизнью. Бог заложил в душу человека стремление к беспредельному, к бессмертию, к жизни без смерти. Наше «настоящее» не может являться целью земной жизни, ибо цель наша всегда в будущем. Мы не живем, а только «собираемся» жить.

существует ли загробная жизнь? Есть ли у нас основание верить в бессмертие души, в грядущее воскресение умерших?

Основатели языческих и других религий извратили представление о смерти и ввели множество доверчивых людей в пагубные заблуждения. Материалисты всех времен, с их неизменным отрицанием, оставили нам вместо ответа груду нагроможденных друг на друга громких, но пустых слов и утверждений, лишенных истины. Только одно Священное Писание может раскрыть пред нашими духовными очами всю правду, только одно оно способно дать всем нам исчерпывающий ответ.

Слово Божье говорит о двух мирах: о мире духовном и материальном, о видимом и невидимом. Наблюдения над миром видимым неизменно приводят человека к познанию не только мира невидимого, но и к мысли о Творце и Создателе этих двух миров.

Мысль, что только расставшись с земной жизнью, мы становимся бессмертными – ложная мысль. Мы не «тогда только», а «всегда» бессмертны: бессмертны по своей духовной сущности, бессмертны вне всякой зависимости от нашего земного поведения или выявления нашего характера. Через смерть мы вступаем во врата вечности, суждены ли нам вечные мучения или вечное блаженство.

Крайне узкое материалистическое представление об уничтожении «всего» со смертью человеческого тела – теперь удел только недалеких, неумных людей.

И еще вопрос, над которым трудились люди науки: может ли живое существо с потерей сознания продолжать жить? Конечно, может! Уже в чередовании сна и бодрствования мы наблюдаем эту смену сознания и забытья. У нас нет даже мельчайшей капли сознания в период утробной нашей жизни и всё же мы живем. Нужно сказать, что во время нашего созревания, в юности, вполне развившееся сознание приходит к нам не сразу, мы владеем им только в годы нашей зрелости. Наконец, треть нашей жизни, отданная сну, – протекает вне трезвого сознания.

если нет бессмертия, устои нравственности лишаются прочной основы и неизбежно рухнут, ибо подлинно нравственная жизнь неразрывно связана с идеей бессмертия

если нет бессмертия, тогда отсутствие совершенного порядка и абсолютной справедливости в этом мире не убеждали бы нас в том, что вместе с телесной смертью не кончается жизнь разумного существа и что каждому «воздается по делам его». Избежав суда людского, мы не уйдем от Божьего суда.


Алексей Ксендзюк. Человек неведомый: Толтекский путь усиления осознания. http://www.fund-intent.ru/pubst/ksz04um103-1.shtml

«Нам ничего неизвестно о нашей судьбе, кроме достоверного факта конца нашего земного существования. И эта абсолютная неизбежность вызывает в нас сильнейшее чувство тревоги, настолько сильное, что мы не можем его вынести. Мы предпочитаем неведение. Как можно ощущать себя, зная, что рано или поздно тебя не будет? Как жить, творить и действовать в мире, зная, что всё закончится для тебя? Как общаться с людьми, зная, что каждый из них раньше или позже будет закопан в землю?» – восклицает С.Белорусов в статье «Психология страха смерти».

Человек «хочет не знать» о смерти. Он убегает от знания. Цивилизация помогает ему в этом. Общество вырабатывает нормы приличия. Разговоры о смерти неприличны. Знание о том, что человек умрет, оттесняется далеко на периферию сознания, часто даже в область бессознательного.

религия и большинство духовных учений весьма последовательно выстраивают Миф о Смерти.

Религиозный Миф с готовностью говорит о Смерти как о рубеже и непременно напоминает, что это не конец. Таков оптимизм религиозного толка.

Социум и государственность… базируется на страхе смерти и различных его формах. Это главный рычаг, с помощью которого можно манипулировать личностью и таким образом строить общественный порядок.

Страх смерти, чувство собственной важности, жалость к себе – это фундамент массового человека, уйти от которого могут лишь единицы.


Николай Бердяев. О назначении человека. Опыт парадоксальной этики. http://malib.ru/berdyaev_ethics/7/e/

Жизнь в этом мире имеет смысл именно потому, что есть смерть, и если бы в нашем мире не было смерти, то жизнь лишена была бы смысла. Смысл связан с концом. И если бы не было конца, т.е. если бы в нашем мире была дурная бесконечность жизни, то смысла в жизни не было бы. Смысл лежит за пределами этого замкнутого мира, и обретение смысла предполагает конец в этом мире.

Парадокс смерти имеет в мире не только этическое, но и эстетическое свое выражение. Смерть уродлива, и она есть предельное уродство, разложение, потеря лица, потеря всякого облика и лика, торжество низших элементов материального мира.

от смерти пришла людям самая идея сверхъестественного. Враги религии, напр. Эпикур, думают, что опровергли ее, признав ее источником страх смерти.

Материализм, позитивизм и т.п. учения примиряются со смертью, узаконяют смерть и вместе с тем стараются забыть о ней, устраивая жизнь на могилах покойников… Учение о прогрессе целиком занято будущим вида, рода, грядущих поколений и совершенно не чувствительно к личности и ее судьбе… Глубока и трагична смерть лишь для личности и с точки зрения личности.

жизнь бессмертная и вечная оказывается достижимой лишь через смерть.

вечность достигается лишь путем прохождения через смерть, и смерть есть участь всего живущего в этом мире,

Чтобы ожить, нужно умереть.

Тайны победы над смертью не знает природа, она может прийти лишь из сверхприродного мира.

смерть побеждается Воскресением. Но смерть побеждается не природными, а сверхприродными силами.

Учение о естественном бессмертии индивидуальной человеческой души отрывает судьбу человеческой души от судьбы космоса, от мирового целого… Учение же о Воскресении связывает судьбу души, судьбу человека с космосом, с мировым целым. Воскресение моей плоти есть вместе с тем Воскресение плоти мира.

Ужас смерти есть не только ужас смерти личности, но и ужас смерти мира. Есть личный Апокалипсис и Апокалипсис мировой… Апокалипсис есть откровение о смерти мира, хотя смерть в нем не последнее слово. Смертен не только человек, не только народы и культуры смертны, но и всё человечество в целом, и весь мир, вся тварь.

Судьба личности и судьба мира тесно связаны и переплетаются тысячами нитей.

Нечувствительность к смерти, забвение о смерти, свойственные этике XIX и XX веков, означают нечувствительность к личности и ее вечной судьбе. Эта нечувствительность распространяется и на судьбу мира. В сущности, этика, в центре которой не стоит вопрос о смерти, не имеет никакой цены, она лишена серьезности и глубины.

Вера в бессмертие есть не только утешительная вера, облегчающая жизнь, она есть также страшная, ужасная вера, отягчающая жизнь безмерной ответственностью. Этой ответственности не знают те, которые твердо убеждены, что бессмертия нет, что смертью всё кончается.


Шульга Мария. Проблема жизни, смерти и бессмертия в истории философии. Реферат. Новокузнецк, 2006.
http://revolution.allbest.ru/philosophy/00007216_0.html


В жизни каждого нормального человека рано или поздно наступает момент, когда он задается вопросом о конечности своего индивидуального существования… Неизбежность собственной смерти воспринимается человеком отнюдь не как отвлеченная истина, а вызывает сильнейшее эмоциональные потрясения, затрагивает самые глубины его внутреннего мира.

Жизнь и смерть – вечные темы духовной культуры человечества во всех ее подразделениях. О них размышляли пророки и основоположники религий, философы и моралисты, деятели искусства и литературы, педагоги и медики. Вряд ли найдется взрослый человек, который рано или поздно не задумался бы о смысле своего существования, предстоящей смерти и достижении бессмертия.

Смерть и потенциальное бессмертие – самая сильная приманка для философствующего ума, ибо все наши жизненные дела должны так или иначе соизмеряться с вечным. Человек обречен на размышления о смерти

Осознавая конечность своего земного существования и задаваясь вопросом о смысле жизни, человек начинает вырабатывать собственное отношение к жизни и смерти. И вполне понятно, что тема эта, быть может наиважнейшая для каждого человека, занимает центральное место во всей культуре человечества.

смерть – пожалуй, единственное, перед чем все равны: бедные и богатые, грязные и чистые, любимые и нелюбимые. Хотя и в древности, и в наши дни постоянно делались и делаются попытки убедить мир, что есть люди, побывавшие «там» и вернувшиеся назад, но здравый рассудок отказывается этому верить. Требуется вера, необходимо чудо, какое совершил евангельский Христос, «смертью смерть поправ».

целью жизни человека является обожествление, движение к жизни вечной. Без осознания этого, земная жизнь превращается в сон, пустую и праздную мечту, мыльный пузырь. В сущности, она есть только приготовление к жизни вечной, которая не за горами для каждого.

Спокойное и умиротворенное отношение к жизни, смерти и бессмертию, стремление к просветлению и освобождению от зла характерно и для других восточных религий и культов. В этой связи меняется отношение к самоубийству; оно считается не столько греховным, сколько бессмысленным, ибо не освобождает человека от круга рождений и смертей (сансара), а только приводит к рождению в более низком воплощении… Один из самых мудрых поэтов XX в. У.Уитмен выразил так эту идею – нужно жить «спокойно улыбаясь Смерти». Избавление при жизни от источников страдания, «омраченных действий и скверн» (эгоизма, злобы, гордости, ложных взглядов и т.д.) и власти своего «я» – лучший путь обретения бессмертия.

перед лицом смерти люди в полном смысле слова равны друг другу, как и любому живому, существу, что стирает неравенство, на котором основана земная жизнь. Поэтому спокойное восприятие мысли об отсутствии вечной жизни моего «я» и понимание неизбежности слияния с «равнодушной» природой является одним из путей безрелигиозного подхода к проблеме бессмертия.

Не ожидая вечного блаженства или вечных мук, не вдаваясь в хитрости разума, соединяющего микрокосмос (т.е. человека) с макрокосмосом, миллионы людей просто плывут в потоке жизни, ощущая себя его частицей.


Беков А.А. Смысл человеческого бытия. Проблема жизни, смерти и
бессмертия. Реферат. Сумы, 2003. http://www.bestreferat.ru/referat-60426.html


говоря о личном бессмертии, религия апеллирует к «живой вере», т.е. такой вере, когда человек верит в чудо, в абсурд, верит вопреки всему и вся.

Такая вера от бессилия, того бессилия, которое человек осознал в себе еще тысячи лет назад. Она есть прямое следствие неверия в человека, в его способность радикально продлить жизнь, стать практически бессмертным.

Практическое бессмертие с точки зрения Циолковского, достижимо, в частности, потому, что никакой таинственной души в теле нет. Тело наше познаваемо. Это хотя и очень сложная, но всё-таки машина. И смерть «есть порча машины, как остановка часов не может быть без полома или деформации каких-либо частей, так и остановка жизни. Нет машины, которая перестала бы действовать без причины; так и человеческая останавливается не потому, что из нее вылетела душа, а потому, что испортилась. Разрушено тело, разрушен мозг, и нет жизни; материя рассеивается по всей вселенной, и жизнь навеки исчезает» [see]. Натуралисты же считали, что душа – символ бессмертия и, коль нет души, то невозможно никакого бессмертия.

Мечта людей о личном бессмертии родилась в глубине веков. Она имела и религиозно-пессимистические (когда бессмертными считались только боги), и религиозно-оптимистические формы (когда люди верили в вечную загробную жизнь). Но время шло, и вера иссякла. Человек всё чаще отрекался от богов, и вот уже являются сонмы не верующих ни в богов, ни в посмертное вечное блаженство.

Люди начинают верить (или просто хотят верить) в личное практическое бессмертие.


М.В.Соловьев. Научный иммортализм и перспектива физического бессмертия. http://asm.ibord.ru/viewtopic.php?id=670

Анализ истории и тенденций развития научного иммортализма позволяет сделать следующий основной вывод. Развитие знания и эволюция общественного сознания, как под влиянием естественного стремления людей к бессмертию, так и под влиянием развития методов продления жизни (т.е. технологии достижения бессмертия) в скором времени (возможно, уже в середине XXI в.) должно привести к формированию Homo longevus (Курцмен, Гордон, 1982) или Homo immortalis (Вишев, 1990), т.е. человека, для которого потенциально бесконечная жизнь будет нормой.

Научный иммортализм – это философское направление, которое включает в себя: 1) естественнонаучное обоснование возможности радикального продления жизни человека вплоть до достижения им физического бессмертия; 2) поиск оптимальных социально-экономических моделей устройства общества, состоящего из бессмертных индивидуумов; 3) мировоззрение людей, которые хотят быть физически бессмертными, считают, что это достижимо научными средствами и что бессмертие является благом для человечества (Соловьев, 1997). С научным иммортализмом тесно взаимосвязаны исследования в области естественных наук, конечной целью которых является разработка методов радикального продления жизни. Основными направлениями поисков таких методов являются: 1) устранение старения (антистарение); 2) применение низкотемпературного анабиоза (замораживания) для «переноса» людей в будущее; 3) расчеты, показывающие принципиальную возможность воскрешения наукой будущего всех когда-либо живших людей. Подходящим термином для обозначения естественнонаучного направления, связанного с разработкой методов радикального продления жизни, является иммортология, хотя его использование пока не стало общепринятым (Вишев, 1993).

По мере развития сознания постепенно совершался переход к превращению эволюции сознания в основную движущую причину эволюции материи, что было отмечено многими учеными (Семенова, 1993).

в своих работах американские имморталисты развивают все три подхода для достижения бессмертия: антистарение, анабиоз, воскрешение (дополнив их еще анализом возможности «загрузки» – переноса человеческой психики в компьютер. Ред.).

Основные надежды на достижение бессмертия у современных имморталистов связаны с развитием нанотехнологии – технологии, которая позволит манипулировать веществом «атом за атомом» (Drexler, 1986). Многие ведущие специалисты в этой области являются имморталистами. Имморталистические организации финансируют разработки в области применения нанотехнологии для продления жизни. Это направление интенсивно разрабатывается в последнее время и уже созданы отдельные компоненты «молекулярного робота» – устройства, способного осуществлять «молекулярную хирургию», т.е. восстанавливать повреждения молекулярных и клеточных структур организма. Такие повреждения являются основной причиной старения и возможность их лечения приведёт к полной ликвидации старения и даже к возможности омоложения организма. Прогнозируется, что это может произойти в середине XXI в. (Соловьев, 1998).


Игорь Крылов. Миф искусственного бессмертия.
http://new-philosophy.narod.ru/mib.htm


В общественном сознании существует ряд мифов, которые широко представлены в массовой культуре, в популярных и научно-популярных изданиях. Одним из них является миф о якобы возможном достижении отдельным человеком и человечеством в целом состояния бессмертия. Подразумевается, что в человеке или в человечестве это стремление заложено изначально, как некая сверхзадача, как особая высшая миссия, оправдывающая наше пребывание в Мире. Так c учетом этого, с одной стороны, строятся предположения о возможности возникновения некоего постчеловека, являющегося по сути биороботом, о перенесении (путем копирования при помощи наноботов) сознания с естественного носителя на искусственные его аналоги, с последующим «воскрешением» конкретного человека или в клонированном, или в искусственном теле.

Популярность научно-фантастических сюжетов о технологических чудесах, о путешествиях к звездам и другим галактикам, судя по тиражам изданий книг, а так же по кассовости фильмов из серии «звездных войн» свидетельствует не только о любви обывателя к приключениям и лихо закрученным сюжетам, но и указывает на некую подсознательную тягу к подобным рассуждениям, явно опирающуюся на вполне определенную мировоззренческую потребность.

Сегодня никто в науке серьезно не рассматривает идею загробной жизни, или реальности воскрешения умерших предков. Вообще в данном разговоре не станем обсуждать религиозные варианты решения этой задачи. Новые достижения технического прогресса дают пищу фантазии более богатую и привлекательную, чем сказки о воскрешении и переселении душ.

Каковы на данный момент основные технические средства достижения бессмертия, и каковы их главные недостатки?

Одной из самых обсуждаемых технических «соломинок» в контексте разговора о бессмертии, несомненно, является предположение о создании биороботов, киборгов, пересадке сознания с естественного носителя на искусственную платформу, с последующим его сохранением, и возможностью бесконечного существования во времени и перемещения в пространстве.





 ВЕЧНАЯ ЖИЗНЬ КАК ВЕЧНОЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ


Бессмертные – смертны,
смертные – бессмертны.

(Гераклит)

Гераклит, в присущей ему афористической манере, писал: «Бессмертные – смертны, смертные – бессмертны». На мой взгляд, точнее о Вечном Возвращении и не скажешь! Действительно: если Целое временно, то никакая его часть не может существовать вечно, и потому «бессмертные – смертны»; если Целое периодически повторяется, то необходимо повторяется и каждая его часть, и в этом смысле «смертные – бессмертны».

Идея Большого Космического Цикла, или Вечного Возвращения Мира и вытекающее из него убеждение в вечное возвращение жизни каждого из нас периодически появлялась на протяжении всей истории развития философии. В Новое время она ослепительно ярко вспыхнула в работах Фридриха Ницше и последовавшей за ними ее оголтелой критики со стороны религиозных мракобесов. Мир ясно осознал, что материалистическая в своей сути доктрина Вечного Возвращения несовместима с наличием всемогущего, способного творить чудеса Бога. Встав перед выбором или Бог, или Вечное Возвращение, мир раскололся.

Ниже даны компиляции всех источников так или иначе связанных с доктриной Вечного Возвращения, которые мне удалось обнаружить. На мой взгляд, тема Вечного Возвращения у Ницше единственно достойна внимания настоящего философа, а его сверхчеловек и воля к власти на самом деле никак с ней не относятся и потому остаются вне сферы моих философских интересов.

Теодор Гомперц. Греческие мыслители. Минск. 1999, сс.149-157. (Книга впервые опубликована в 1895 г.)

Иначе обстоит дело с учением о дыхании мира, сообщающим ему характер живого существа... Однако несравненно значительнее этих представлений, носящих печать младенчества науки, является другое, столь же древнее учение, о котором мы черпаем достоверные сведения из одного замечательного выражения Эвдема. Этот ученик Аристотеля, благодаря своим трудам по истории астрономии и геометрии близко узнавший пифагорейское учение, произнес однажды следующие слова в речи, посвященной исследованию понятия времени и его тождества: «Если же верить пифагорейцам… то я когда-нибудь с этой же палочкой в руках буду опять так же беседовать с вами, точно так же как теперь сидящими передо мной, и так же повторится всё остальное!» Как благодарны должны мы быть этому бесподобному Эвдему за то, что у него в пылу речи сорвался этот случайный намек и как благодарны его ревностным слушателям, занесшим эти слова в свои школьные тетради и, таким образом, спасшим их для потомства! Как по волшебству встает перед нашим взором бесподобная картина: на своем мраморном сидении лукаво усмехающийся учитель, играющий знаком своего ученого достоинства, и перед ним – длинными рядами сидящие, смущенно и со смехом внемлющие ему ученики. Глубина этого краткого замечания неисчерпаема. И надо добавить, что оно служит к чести пифагорейцев. Многозначительная фраза эта содержит не более и не менее, как полное признание всё держащей закономерности; она является заключением, вполне логично вытекающим из этого признания в связи с верой в циклические мировые периоды. Нам уже не раз встречалось это верование (у Анаксимандра и Гераклита), и мы вскоре опять встретим его у Эмпедокла и затем у позднейших философов.

Для того чтобы Эвдем снова воскрес, одаренный теми же психическими и телесными свойствами, нужно, чтобы прежде возродились его родители и их предки, а также весь ряд его духовных предшественников: его учитель Аристотель, учитель Аристотеля Платон, Сократ и т.д. А для того чтобы снова существовала палочка, которой он размахивал, должно вновь воскреснуть дерево, из которого она вырезана, это дерево должно произрасти из того же семени, на той же почве, в той же стране, как и прежде, и т.д. Но мы и не нуждаемся в этих деталях, так как Эвдем, его ученики и современники являются лишь частным примером общего правила, равно применимого ко всем другим поколениям и событиям. Одним словом, такое грядущее возвращение всех нынешних людей, вещей и событий неизбежно обусловлено точным повторением всего уже раз пройденного сплетения причинностей. И это, как нам кажется, составляет не один из случайных атрибутов, а само зерно учения. Мы встречаем в нем двоякое содержание: веру в строгую причинную связь всего происходящего и веру в новую, точь-в-точь подобную старой исходную точку этого ряда причинностей… Возвращение известных факторов природы, то же их количество и распределение, те же силы, управляющие ими, неизбежно требуют наличия того же источника, из которого должен излиться как в первый, так и во второй раз до мельчайших пылинок такой же поток причинных свершений. И те из нас, кто предполагает, что хотя бы одна наша Солнечная система вернётся к исходной точке своего возникновения, невольно придут к тем же выводам, что и пифагорейцы. Когда наполняющая пространство и оказывающая сопротивление среда вызовет постепенное ослабление первоначального импульса, движущего планеты, и вместе с тем усиление центростремительной силы и в результате – падение планет в солнечную сферу, за которым последует сильное развитие тепла и вместе с тем превращение всей Солнечной системы в такую же туманную массу, из которой она однажды возникла, – естественно, что тогда должен будет повториться во всех подробностях весь земной процесс. Нам, действительно, не оставалось бы другого вывода, если бы мировое пространство, занимаемое Солнцем, планетами и их спутниками было бы совершенно замкнутой в себе сферой, из которой ничто не исходит и в которую ничто не попадает извне.

Однако ни одна часть Вселенной не может уподобиться «замкнутому торговому государству» Фихте. Не говоря уже о том безмерном количестве тепла, которое в течение миллионов лет рассеивается в мировом пространстве, не возвращающем его обратно. Каждый камень-метеор, каждая пылинка его, попавшая из сферы притяжения другой системы в нашу или обратно, каждый луч, пролетевший от Сириуса к Солнцу или от Солнца к Сириусу, настолько изменяют баланс сил и материи в нашей мировой системе, что делают невозможным возвращение к совершенно такому же исходному состоянию. Формула мира, по которой (вспомним известную мысль Лапласа) способный на такую задачу ум мог бы вычислить общее развитие следствий до мельчайших деталей, в каждом случае будет различной… Но ни то, ни другое возражение не могло быть известно мудрецам древности, и именно ограниченность их знания, как это часто бывает, помогла развитию и утверждению их великих, плодотворных и в корне верных мыслей и дала им возможность, додумав их до конца, не затемняя и не ограничивая частными противоречащими им наблюдениями, запечатлеть их в грандиозных фантастических образах.

Можно бы назвать безнадежным и безрадостным это учение с его провозглашением космического безразличия, плетущего свою ткань без начала и конца. Тем большего уважения достоин его создатель, чуждый того малодушия, которое готово отвергнуть теорию, если только она идет вразрез с душевными желаниями. Его связывают с именем Гиппаса из Метапонта. Хотя его и причисляют к пифагорейцам, но он вместе с Гераклитом признавал огонь в качестве первичной сущности и подобно ему учил о периодическом разрушении и новообразовании мира. В ученике Гераклита естественно встретить особенное подчеркивание универсальной закономерности, царящей над жизнью природы и человека. И стоики, благоговевшие перед Гераклитом, скорее всего, могли заимствовать у пифагорейца, прошедшего школу Гераклита, доктрину, игравшую столь значительную роль в их системе.


Е.Н.Трубецкой. Философия Ницше: критический очерк. Москва, 1904.
http://anthropology.rchgi.spb.ru/pdf/20_Trubetskoy.pdf


Обыденный человек не задумывается над своей кончиной, а просто-напросто отстраняет мысль о ней, направляя внимание на другие предметы. Но для философа, который видит в вопросе о цели и смысле существования основную свою задачу, мысль о смерти приобретает центральное значение. Вся философия Ницше есть, в сущности, попытка преодолеть страх смерти и ответить на вопрос, стоит ли жить вообще.

Философия Ницше есть прежде всего совершенный атеизм; но своеобразная особенность ее заключается не в этом, а в том, что он решился до конца продумать свой атеизм, вывести из него все его логические последствия. Он не принадлежит к тому ходячему типу философов нашего времени, для которых вопросы, связанные с религией, отпадают как раз навсегда поконченные. Напротив того, вопросы эти составляют тот центр, вокруг которого вращается его мысль. Самая интересная сторона его философии заключается в том, что он понял атеизм как основную проблему всей своей жизни и мысли.

Раньше Ницше видел в человеке конечную цель природы, ее надежду и спасение. Теперь он отвергает эту мысль, как ложную попытку очеловечить природу, помрачить ее «тенью Бога».

Последовательный атеизм должен прежде всего отказаться от телеологии: всякое учение, пытающееся объяснить развитие природы и человечества с точки зрения каких-либо конечных целей, должно быть отвергнуто как остаток пережитых верований. Понятие цели есть первое, в чем Ницше видит тень Бога; оно не имеет ничего общего с действительностью, а представляет собою всецело наше изобретение.

природа не имеет никаких стремлений, никаких идеалов; для нее жизнь не отличается от смерти; в ней живое – не более, как разновидность мертвого и притом очень редкая разновидность. Не будем говорить о совершенстве природы, о ее мудрости и благости или, наоборот, о ее злобе и неразумии. Природе вообще чужды наши противоположности добра и зла, разумного и бессмысленного: ей чуждо всё человеческое, и она вовсе не хочет подражать человеку.

Наша привычка предполагать цель в основе существующего вечно заставляет нас думать, что мир близится к какому-то состоянию совершенства, что настоящее существует только для будущего. Но если бы мир имел какую-нибудь цель, она уже была бы достигнута; если бы он был способен к «конечному состоянию» совершенства, оно уже давно бы наступило, ибо мировое движение совершалось уже в течение бесконечного времени.

мир не имеет цели, а следовательно, не имеет и конца… он вечно течет и неспособен застыть в каком-либо состоянии; в нем нет ничего непреходящего, ничего вечного, кроме самого процесса бесконечного течения. Ошибочно было бы думать, что в своем развитии мир не повторяется: отсутствие повторений предполагало бы в мировой жизни цель, намерение. Если бы мировой процесс был процессом сознательным, осмысленным, то каждая стадия его выражала бы собою известную ступень по пути к совершенству, достигнутый результат, не подлежащий повторению.

Но так как мировой процесс вообще не есть стремление к цели, то он представляет собою движение круговращательное, а не поступательное. Достигнув известного предела в своем развитии, мир снова возвращается к своей исходной точке. Он представляет собою картину беспрерывного и бесконечного повторения.

Ницше сравнивает жизнь мироздания и нашу человеческую жизнь с процессом, который происходит в песочных часах; когда весь песок перешел из одной чашечки в другую, часы переворачиваются, и весь процесс начинается сызнова и так далее до бесконечности. Когда в этом круговращении восстановится наша жизнь, мы найдем в ней ту же печаль и ту же радость, встретим на том же месте того же друга и недруга, тот же солнечный луч и ту же былинку в поле. Каждая наша мысль была уже биллионы раз продумана и каждое наше чувство – биллионы раз прочувствовано. Между нашей настоящей жизнью и возвращением ее в будущем пройдут биллионы и биллионы лет, но, по сравнению с бесконечным временем, эти биллионы – то же, что секунда, а мы даже не заметим перерыва, так как в антракте между двумя нашими существованиями погаснет наше сознание.

«Вы думаете, что вам придется надолго успокоиться до вашего возрождения, – говорит Ницше. – Не обманывайтесь, между последним мгновением вашего сознания и первым проблеском новой жизни не протечет никакого времени; смена происходит с быстротою молнии, хотя живые существа измеряют ее биллионами лет, или даже вовсе не могут ее измерить. Как только нет интеллекта, чередование во времени и отсутствие времени – одно и то же».

Ницше подчеркивает ту мысль, что его понимание мирового процесса составляет необходимое последствие атеистической точки зрения: если над миром нет иной, – высшей силы, направляющей его к цели, если над ним нет божественного произвола, то мировое движение не может быть чем-либо иным, кроме процесса круговращения…

Главный интерес учения о всеобщем возвращении с самого начала заключается для него в вопросе, что нового вносит это учение в человеческую жизнь? Как должно оно отразиться на нашем настроении и деятельности, в чем заключаются его практические последствия?

Последствия эти представляются необозримыми: с того момента, говорит Ницше, когда впервые мелькнула эта мысль, меняются все краски, всё освещение нашей жизни, и начинается новая эпоха истории.

Прежде всего для человека всеобщее возвращение означает своего рода бессмертие, вечную жизнь. Но это – вечная жизнь не в ином и лучшем мире, а именно, – в этом мире, в котором мы теперь томимся и страдаем. Может ли такое бессмертие послужить для человека источником утешения и радости? Ницше справедливо видит в нем новое испытание и новую муку: «Высшее, что для нас возможно, – говорит он, – это – быть в состоянии перенести наше бессмертие». В самом деле, бессмертие, о котором идет здесь речь, означает прежде всего вечность страдания, бесплодность всяких попыток улучшить окружающее и усовершенствовать самих себя. Вся человеческая жизнь есть стремление подняться над настоящей минутой, искание иных и лучших ценностей, чем те, которыми мы обладаем; при этих условиях, что может быть для нас ужаснее сознания, что настоящей минуте суждено бесконечное число раз повторяться, что всё время, имеющее пройти между настоящею минутой и возвращением ее в будущем, пролетит как молния! Можем ли мы радоваться тому, что вся наша жизнь есть беспрерывное и вечное переливание из пустого в порожнее? Не должно ли новое учение в конце концов убить в нас всякую энергию?

Достоевский в своих «Записках из мертвого дома» говорит между прочим, что для человека нет ничего мучительнее бесцельной работы: если бы мы были вынуждены в течение долгого времени повторять один и тот же ряд бессмысленных действий, например, переносить кучу песку с места на место, это было бы для нас своего рода адской мукой. Ницше, сравнивающий наше существование с процессом в песочных часах, утверждает в сущности, что вся наша жизнь такова. Если прибавить к этому, что самая наша смерть должна несчетное число раз повториться, то возвращение всего существующего окажется для нас тем вечным адом, от которого не спасает даже самоубийство.

Убейте в человеке веру в его цель, и вы убьете в нем человека. Примириться с существованием, в котором не видишь цели и смысла, значит в конце концов отречься от разума, ибо всякое движение нашего разума предполагает цель, к которой оно направлено: бесцельное – то же, что неразумное. На том же предположении покоится вся наша воля: хотеть сознательно – значит предполагать, что есть нечто безусловно ценное, безусловно достойное желания. Вера в цель жизни, – это то солнце, которое озаряет наше существование; но верить в цель – значит верить в разум как начало и конец существующего, т.е., в конце концов, верить в Бога. Ницше чувствует, что религиозная потребность лежит в корне нашего существа, и в этом – тайная мука его атеизма. В своем отрицании цели он отдает себе отчет в том, что значит для человека утрата Бога.

С христианской точки зрения, весь мир во зле лежит: он осужден, потому что он находится во власти греха. Первый результат отрицания целей в мире есть отрицание греха, оправдание мира. Раз над вселенной нет высшей воли, и, следовательно, высшего идеала и критерия, то в ней нет греха: всё существующее безгрешно и невинно. Раз в нашей оценке природы мы возвысились над противоположностью добра и зла, всякое негодование против неустройства мироздания, всякое осуждение жизни само собою падает. Все вещи «крещены в источнике вечности», все они пребывают «по ту сторону добра и зла». Наши понятия о добре и зле – как бы облака, помрачающие наше зрение; поднимемся над этими облаками! Тогда ничто не помешает нам созерцать ясное, чистое небо и наслаждаться им. Проклятие, тяготеющее над жизнью, для нас превратится в благословение, зло перестанет вызывать в нас отвращение, – оно уже не будет нуждаться в оправдании. Жестокость природы, дикие проявления животной страсти в ней и в человеке уже не будут для нас предметом ужаса.

Такое отношение ко вселенной носит на себе печать своего рода религиозности, но религиозности уже не христианской, а языческой. Ницше прямо заявляет себя язычником и противополагает Христу греческого бога Диониса – Вакха. Христос, распятый на кресте, – символ самоотрицания жизни. Напротив, Дионисий являет в себе опьянение жизнью, восхищение ею… Образ Дионисия олицетворяет собою для нашего философа его надежду и утешение. Дионисий для него – символ вечного круговращения мировой жизни, вечного возвращения всего существующего, радостное явление всемогущей силы жизни, беспрестанно умирающей и воскресающей.

Находить утешение в культе Дионисия для Ницше значит радоваться самому неустройству мирового целого, его хаосу и бессмыслице. Именно в этом и заключается для нашего философа признак «высшего человека» и высшего настроения. Ницше не только мирится с жизнью в том виде, как она была и есть: он хочет ее таковою на веки вечные, требует бесконечного повторения не только самого себя, не только отдельных сцен мировой комедии, но всей этой комедии от начала до конца .

Частичное утверждение или отрицание мировой жизни представляется в высшей степени нелогичным. Всякое явление, всякое событие необходимо обусловлено всем предшествующим рядом мировых явлений и в свою очередь определяет как одно из условий весь последующий ряд. Поэтому, если мы хотим чего-либо в жизни, мы тем самым хотим мировой жизни в ее целом; напротив, если мы что-либо отрицаем, мы тем самым отрицаем все.

Желать жизни – значит, стало быть, желать и страдания, и неправды, которые роковым образом с нею связаны. Каким же образом всё это может стать для нас желательным? Это возможно только для тех избранных, которые способны возвыситься до «трагического настроения». Сущность этого настроения заключается в том, что мы смотрим на мир как на прекрасное и занимательное зрелище: в драме необходимы опасности, страдания и даже самая смерть; всё это сообщает ей интерес и служит источником наслаждения.

Та красота мирового целого, которая нас окрыляет и радует, по Ницше не есть что-либо присущее природе вещей: сами по себе вещи не прекрасны и не безобразны; красота привносится в них нашим эстетическим созерцанием, нашим художественным творчеством.

Наше существование лишено объективной цели, но творчество – в нашей власти: мы сами можем создать для себя цель и ценности, устроить нашу жизнь так, чтобы она производила впечатление прекрасного, т.е. была эстетическим явлением. Нам предстоит жить вечно, т.е. вечно возвращаться в периодическом возобновлении всего существующего. Будем же вести себя так, чтобы наша жизнь действительно носила на себе печать вечности, будем мыслить и чувствовать так, чтобы мы могли желать вечного повторения каждой нашей мысли и каждого нашего чувства: в этом именно и состоит искусство жить.

Раз человек становится творцом своей жизни, весть о всеобщем возвращении вещей звучит для него как великое утешение и радость: он сознает, что он творит нечто непреходящее, вечное; он чувствует себя таким образом спасенным от закона всеобщего течения вещей и всеобщего умирания. Бессмертна та минута, говорит Ницше, когда я создал учение о всеобщем возвращении: ради этой минуты я могу вынести всеобщее возвращение.

Чтобы вынести эту мысль, требуется вообще сверхчеловеческая сила. Поэтому Ницше думает, что ей суждено произвести переворот в истории человечества: те расы, для которых учение о всеобщем возвращении окажется невыносимым, заранее обречены на гибель; напротив, те, которые примут его как благую весть, предназначены к господству. Крушение религии будет иметь роковое значение для всех слабых, вырождающихся человеческих типов: утратив веру в цель существования, большинство людей мало-помалу погрузятся в апатию, перестанут стремиться к чему бы то ни было и начнут вымирать. В конце концов останутся на сцене только те люди крепкого закала, которые способны радоваться вечному повторению своего существования

Таким образом, учение о всеобщем возвращении подготовляет переход человечества к новому типу сверхчеловека, коему суждено восторжествовать в будущем; в этом заключается для Ницше источник новой радости. С этой точки зрения он приветствует появление тех пессимистических учений, которые отнимают у людей слабых охоту жить. Пессимизм, говорит он, – полезное и мощное орудие в руках философа; это – тот молот, который раздробляет всё неспособное к жизни, устраняет с дороги выродившиеся и вымирающие расы, прокладывая путь для нового порядка жизни.

Философия для Ницше есть прежде всего эксперимент над собственной жизнью. Он чувствует, что его мысль подкашивает основные предположения его существования и спрашивает себя: возможно ли жить с истиною! Мы знаем, что этот эксперимент окончился для Ницше умопомешательством. Да иначе оно и быть не могло. Он вложил всю свою душу в учение, которое отрицает цель жизни. Но ведь это значит отрицать именно то, что обусловливает всю нашу жизнь и всё наше сознание: всякое наше желание, всякое движение нашей мысли направлено к цели, и всякая наша цель предполагает цель безусловную, на которой покоится весь наш ряд целей, – предел и оправдание всякого хотения. Ницше отвергает безусловное, отвергает конечную цель, признавая в ней «тень Бога». И, однако, что такое его философия, как не искание цели! Он остается религиозным в самом своем атеизме: «тень Бога» гонится за ним по пятам и не дает ему покоя.

Ницше видит логическое последствие атеистической точки зрения в том, что над нашей человеческою мудростью нет иной, высшей мудрости. Наш человеческий разум – высший критерий истинного, доброго и прекрасного: достоверным должно быть признаваемо только то, что может быть логически оправдано; всякое человеческое верование безотчетное, не проверенное разумом, достойно презрения, как результат умственной недобросовестности и обречено на погибель: ибо нет той веры, которая могла бы противостоять всесокрушающей силе логического анализа.

В жизни человека разум – самое ценное и вместе с тем – самое бесценное, достойное презрения: он – источник высших наших радостей и вместе с тем – наша казнь, как бы проклятие нашего существования; он – цель нашей жизни и вместе с тем – злейший ее враг.

В глазах Ницше наш разум, умертвивший Бога, тем самым заявляет себя как высшую силу, никому не подчиненную и абсолютно свободную.

На этом пути самоутверждения разума Ницше ждут новые разочарования. Как только он пытается осуществить права своей свободной мысли, философский анализ тотчас обнаруживает, что для человеческого разума нет места в строе вселенной.

И в самом деле, чем может быть наш человеческий разум среди бессмысленной вселенной? Частью всеобщей бессмыслицы, всеобщего неразумия? Но можно ли говорить вообще о неразумном разуме?

Жизнь человечества, как и всё существующее, нелогична в своем корне, неразумна в самой своей сущности: если наше сознание – не более как орудие этой жизни, то это значит, что и оно нелогично в своем первоначальном источнике. Вся область логического первоначально произошла из нелогического; наш разум – плод и завершение инстинктов, направленных к сохранению нашего организма и к увеличению его могущества.

У Ницше – как раз наоборот: отрицание разума связывается с реабилитацией чувств и с глумлением над всякой вообще метафизикой. Для него истинным и достоверным представляется только чувственно воспринимаемый мир со всем его бесконечным разнообразием и непостоянством.

Сущность мысли Ницше сводится к тому, что мир, доступный нашим чувствам, есть единственная реальность; сверхчувственное в его глазах представляется остатком божественного, «тенью Бога»; метафизика, проповедующая существование истинного мира за пределами явлений, представляет собою пережиток богословия, слабую попытку заменить религию. Чтобы окончательно освободиться от религии, нужно преодолеть еще и метафизику. Для этого мало обнаружить недостатки отдельных систем: надо искоренить ту религиозную потребность, которая лежит в основе всех религиозных и метафизических учений.

В своей борьбе против метафизики Ницше ясно сознает, что метафизические предположения или, говоря иначе, представления о сверхчувственном, лежат в основе всех наших суждений. В основе всякой метафизики лежит противоположность истинно сущего и кажущегося, мира, как он есть сам в себе и как он нам представляется, – вещи в себе и явления. Отвергая сверхчувственное, Ницше и слышать ничего не хочет о каких бы то ни было метафизических «сущностях». Наши понятия «субстанции» и «вещи в себе», по его мнению, достойны гомерического хохота.

Ницше считает чувства областью «единственно достоверного», признавая веру в сверхчувственное признаком упадка. И, однако, его метафизика вводит нас всецело в область сверхчувственного. Недоступна чувствам та мировая энергия, которая производит из себя всё существующее

учение о вечном круговороте жизни, о периодическом возвращении всего существующего, – один из основных тезисов философии Ницше, – выводится им, как мы видели, из закона постоянства или вечности мировой энергии. Отрицая причинность, он вместе с тем пытается свести мировой процесс к его первоначальной, вечной причине. Первоначальная причина всего мирового развития, учит он, сама не подлежит развитию и не возникает во времени.

В этом различении между областью преходящего, изменчивого, с одной стороны, и вечной основой вселенной, с другой стороны, мы узнаем то самое противоположение явления и вещи в себе, которое сам Ницше признал «достойным гомерического хохота». Отвергнувши эту противоположность, он, однако, продолжает как ни в чем не бывало рассуждать о кажущейся, «феноменальной» стороне мироздания; при этом «феноменальное» он противополагает тому, что «не феноменально».

познание вообще возможно только при том условии, если сущее может быть выражено в понятиях разума. Если сущее представляет собою нечто безусловно противоположное и чуждое мысли, то оно не может быть выражено в терминах мысли, не может быть познано и понято нами. Всякий акт познания предполагает, что те понятия, в которых оно выражается, не суть только наша субъективная иллюзия, а обладают значением объективным и всеобщим, суть формы самой действительности, т.е. формы подлинных явлений сущего. Иначе говоря, познание предполагает, что мысль лежит в основе существующего, выражает собою его природу: иначе существующее не укладывалось бы в формы мысли и было бы абсолютно недоступно познанию.

Дилемма ставится таким образом: или существует универсальная мысль, которая объемлет в себе всё существующее, или же познание вообще невозможно.

Ницше понял, что вера в человеческий разум покоится на метафизическом предположении универсального разума над человеком… Пример Ницше поучителен для нас и в другом отношении: он доказывает, что в нас есть неистребимая, хотя и безотчетная метафизическая вера, которая смеется над нашим отрицанием. Отрицание разума, отрицание самой возможности суждений есть все-таки суждение; как всякое суждение, как и всякий другой акт разума, оно предполагает веру в разум, т.е. в то самое, что отрицается.


П.Д.Успенский. Новая модель вселенной. Перевод Н.В.фон Бока. СПб, 1912.
http://www.fway.org/onlinelib/44-2009-01-30-20-19-25/108--------11-----.html


люди или утверждают, что после смерти нет и не может никакого существования, или говорят, что после смерти человек тоже как-то существует, причем это существование отчасти напоминает земное, а отчасти отличается от него: оно целиком состоит из радости или из непрерывных страданий.

В XIX веке в западное мышление начали проникать восточные и псевдовосточные теории, в том числе и идея «перевоплощений», т.е. периодического появления на земле одних и тех же душ. Эта идея была известна и раньше, но принадлежала к скрытой мистической мысли. Своей популяризацией она обязана, главным образом, современной теософии во всех ее разновидностях.

Само происхождение идеи перевоплощений, как она излагается современной теософией, довольно спорно. Она была заимствована теософами практически без изменений из культа Кришны, религии ведического происхождения, подправленной реформаторами. Но культ Кришны вовсе не содержит «демократического принципа» всеобщей и равной возможности перевоплощений, характерной для современной теософии. В подлинном культе Кришны перевоплощаются лишь герои, вожди и учителя человечества. Перевоплощения для масс, для толпы, для «домохозяев» принимают куда более неопределенные формы.

Бок о бок с идеей перевоплощений в Индии существует идея «переселения душ», т.е. переселения человеческих душ в животных. Эта идея переселения душ связывает перевоплощения с наградой и наказанием… Можно считать, что как идея перевоплощений, так и идея переселения душ произошли из одного общего источника, а именно: из учения о всеобщем повторении, или о вечном возвращении.

Почему люди не пришли к идее вечного возвращения раньше? На самом деле, они пришли к ней уже очень давно. Учение Пифагора, буддизм, теории перевоплощений и переселение душ, которые в их современной форме – не более, как искажения идеи вечного возвращения. Многие другие идеи будущей жизни, намеки на них в «оккультных учениях»… всё это связано с идеей возвращения.

Религиозные учения, всевозможные псевдооккультные, спиритические и теософские системы утверждают, что им известно решение этих проблем. На самом деле, конечно, никто ничего не знает.

Говоря об идее вечного возвращения, необходимо понять, что обычным способом доказать ее невозможно, т.е. она не доступна рутинным методам наблюдения и проверки.

Идея вечного возвращения вещей и явлений, идея вечного повторения связана в европейской мысли с именем Пифагора и с туманными указаниями на периодичность вселенной, известными из индийской философии и космогонии. Эта идея периодичности не может быть вполне ясной для европейской мысли, ибо по своей природе она становится полной и связной только после устных разъяснений, которые вплоть до настоящего времени никогда и нигде не публиковались.

Ориген (III век) в своей книге «О первопричинах» также ссылается на идею повторения, но отзывается о ней отрицательно: «И вот я не понимаю, какими доказательствами могут подкрепить свои утверждения те, кто заявляет, что иногда появляются миры, не отличающиеся друг от друга, но одинаковые во всех отношениях. Ибо если бы, как говорят, существовал мир, подобный во всех отношениях (настоящему), тогда необходимо случилось бы, что Адам и Ева совершили бы то, что уже совершали; вторично произошел бы тот же самый потоп; тот же Моисей снова повел бы из Египта народ, насчитывающий около шестисот тысяч; также и Иуда во второй раз предал бы Господа… и всё, совершенное в этой жизни, как утверждают, повторилось бы».

Обычные взгляды основаны на представлении, что жизнь человека, т.е. его внутренний мир, желания, вкусы, симпатии и антипатии, склонности, привычки, тенденции, способности, таланты и пороки возникают из ничто и исчезают, обращаясь в ничто. Христианские учения говорят о возможности будущей жизни, о загробной жизни; но ничего не сообщают о жизни до рождения. Согласно их точке зрения, «души» рождаются вместе с телами. Однако очень трудно думать о жизни, т.е. о душе, как о существе, возникшем из ничто; гораздо естественнее полагать, что эта жизнь существовала и раньше, до рождения. Но люди не знают, как начать думать в этом направлении.

Совершенно ясно, что идея возвращения в своем чистом виде не может быть популярной; и прежде всего потому, что с точки зрения обычной логики она выглядит абсурдной… Согласно обыденной мудрости этого мира, «ничто никогда не возвращается». Так что даже в тех учениях, в которых идея возвращения первоначально существовала в ее чистой форме (как, например, в буддизме), она была искажена и приспособлена к обычному пониманию.

Вечность может быть понята нашим умом в двух формах: в форме сосуществования или в форме повторения. Форма сосуществования требует пространства – где-то еще существуют вещи, идентичные существующим здесь, такие же люди, такой же мир. Форма повторения требует времени – когда-то еще всё повторится или повторяется – по завершении данного частного цикла… Нашему уму удобнее думать об идее повторения в форме повторения циклов. Кончается одна жизнь, и начинается другая; окончилась одно время, началось другое. Смерть в действительности есть возвращение к началу.

Это значит, что если человек родился в 1877 году и умер в 1912 году, то после смерти он обнаружит себя вновь в 1877 году и должен снова прожить ту же самую жизнь. Умирая и завершая цикл своей жизни, он войдет в ту же самую жизнь с другого конца. Он опять родится в том же самом городе, на той же улице, у тех же родителей, в том же самом году, в тот же день. У него будут те же братья и сестры, те же дяди и тетки, те же игрушки, те же котята, те же друзья, те же женщины. Он совершит те же ошибки, будет так же смеяться и плакать, радоваться и страдать. И когда придет время, он умрет совершенно так же, как умирал раньше. И снова в момент его смерти всё окажется точно таким же, как будто стрелки всех часов перевели назад на 7 часов 35 минут второго сентября 1877 года; с этого момента они вновь начнут свое обычное движение.

Новая жизнь кончается совершенно в тех же условиях, что и предыдущая; то же самое относится и к ее началу. Она и не может начаться в каких-либо иных условиях.

До сих пор всё шло хорошо, однако далее П.Д.Успенский излагает свою несовместимую с доктриной Вечного Возвращения мистико-эзотерическую идею «нарастающих тенденций». Он не осознает, что Вечное Возвращение предполагает в любой момент истории каждого очередного Цикла не частичное, но абсолютно точное повторение ВСЕГО, всех событий не только в материальной, но и в духовной сфере. В том числе и всех тенденций, желаний, мыслей, намерений, склонностей, способностей, привычек, вкусов, симпатий и антипатий, талантов и пороков каждого человека в каждый момент его существования.

Единственное, что можно и даже необходимо допустить, – это факт усиления в каждой жизни тенденций предшествующей, тех склонностей, которые росли и крепли в течение всей жизни; это справедливо по отношению как к хорошим, так и дурным склонностям, к проявлению силы и проявлению слабости.

Очень трудно принять идею абсолютного и неизбежного повторения всего… Кроме того, идея абсолютного повторения не согласуется с идеей «нарастающих тенденций», которая также является необходимой.


X.Джеймс Бёркс. Ницше, эволюция и вечное возвращение. Перевод Анастасии Митрофановой. http://www.nietzsche.ru/look/xxc/ontologie/berks/

Ученый Чарльз Дарвин (1809-1882) пробудил философа Фридриха Ницше (1844-1900) от его догматического сна, заставив осознать, что на протяжении истории органического мира ни один вид (включая наш собственный) не оставался неизменным. Всеобъемлющее изменение пришло на смену вечной неподвижности. Пойдя дальше Дарвина, немецкий мыслитель предложил концепцию динамичной природы, в которой учитывались как философские, так и теологические последствия признания истинности факта биологической эволюции; его особенно интересовал критический анализ верований и ценностей, появлявшихся на протяжении человеческой истории.

Эволюция является для Ницше правильным объяснением органической истории, но это выливается в катастрофическое видение материального мира. Эволюция (как он ее понимал) чревата серьезными последствиями, как для научной космологии, так и для философской антропологии: Бог больше не нужен для объяснения существования нашей вселенной или происхождения современных видов от доисторических животных. Ницше вообще считал, что дарвиновская эволюция означает крах всех традиционных верований и ценностей, поскольку материальный мир потерял как объективную значимость, так и духовную цель. Отсюда непосредственно вытекает, доказывал он, что никакой постоянной или определенной морали быть не может. Более того, философ считал, что верования и ценности являются человеческими по своему происхождению, развитию и целям; что многие из них подавляют критическое мышление и художественное творчество.

Ницше знал, что предшествующие философские системы, от Платона и Аристотеля, до Канта и Гегеля не смогли разрешить проблему эволюции. До появления дарвиновской концепции естественной истории крупнейшие мыслители были идеалистами или спиритуалистами; они не размышляли о биологическом происхождении человеческого вида от ископаемых обезьяноподобных форм в терминах органической эволюции. Чтобы обосновать «неожиданное» создание вселенной (включая появление нашего вида), имевшее место всего лишь несколько десятков тысяч лет назад, предлагались теистические объяснения.

Прямым результатом эмпирической теории органической эволюции Дарвина была потребность в абсолютно новом философском понимании мира. Ницше предложил такую картину реальности, которая принимала во внимание изменчивость природы, видов, верований, идей и ценностей. Более того, он считал чепухой мысль, что науке об эволюции можно научить как религии (поскольку процесс эволюции не предполагает ничего стабильного, вечного или духовного). Его смелое заявление «Бог умер!» означало смену старомодной фидеистической теологии на новую атеистическую философию.

Если бы Ницше дожил до наших дней, он произносил бы тирады против библейского фундаментализма и так называемого научного креационизма, которые на всём протяжении XX века пренебрегают фактами и игнорируют логику. Эти догматические системы отдают предпочтение религиозным верованиям, заложенным в книге Бытия, перед эмпирическими доказательствами, которые доставляют нам продолжающиеся исследования в геологии, палеонтологии, биологии и антропологии (помимо других научных дисциплин).

Если наш вид произошел от ископаемых обезьяноподобных форм, то почему за ним не может последовать еще более высокая форма жизни? Разве человеческий вид наших дней не превзошел обезьяну? Согласно Ницше, наш биологический вид до сих пор является смыслом и целью планеты, поскольку он вектор, указывающий направление эволюции от обезьяны прошлого к сверхчеловеку будущего. В терминах эволюции, сверхчеловек это достойное, но невообразимое существо будущего, будет настолько же превосходить интеллектуально современного человека, насколько сейчас наш вид биологически превосходит низших червей!

Число состояний энергии (изменений, комбинаций и превращений) в космическом цикле конечно, и последовательность всех этих состояний представляет собой ограниченное число событий. Таким образом, существует предел количеству возможных состояний всей вселенной. Если количество отдельных неделимых событий в вечной вселенной конечно, то последовательность, абсолютно идентичная существующей сейчас, уже существовала раньше и в будущем будет когда-нибудь с необходимостью повторена опять. Поэтому то, что есть сейчас, уже было и будет повторяться бесконечное число раз, поскольку вечность простирается как в прошлое, так и в будущее.

По своей сути, вселенная есть повторяющийся цикл событий. Она замкнута кругом возвращений, поскольку снова и снова та же самая завершенная цепь событий должна следовать в фиксированном порядке, всегда возвращаясь к началу. И этот космический цикл продолжается вечно; все события и отношения, в том числе различные акты созидания и разрушения, заперты в циклической структуре конечной, но вечной вселенной. Хотя в рамках каждого законченного цикла есть прогресс и последующая деволюция, не существует никакой прогрессивной эволюции от цикла к циклу, поскольку все космические циклы абсолютно идентичны.

В отличие от священника Пьера Тейяра де Шардена, геопалеонтолога и мистика-иезуита, чьи идеи замалчивались, Ницше не предсказывал решающей конечной цели или высшей точки «омега» для человеческой эволюции. Философия эволюции Тейяра лучше всего представлена в его крупнейшей работе «Феномен человека» (написана в 1938-1940 гг.). В центре его планетологии – сближающееся сознание и умножающийся дух коллективного человечества. Для этого ученого и верующего личный Бог является конечной целью или точкой «омега» направленной эволюции, что означает окончательное единство всех личностей независимо от пространства и времени. Не удивительно, что телеологический и мистический эволюционизм Тейяра не удовлетворил ни ученых, ни теологов. Ницше он не понравился бы.

Безбожная метафизика Ницше основана на вечном возвращении той же самой вселенной, то есть на бесконечной последовательности идентичных космических циклов. Поэтому нет ни прогрессивной эволюции от вселенной к вселенной, ни последнего предела динамичной реальности. Соответственно, его космология процесса представляет бытие как становление; его творческая эволюция к будущему сверхчеловеку в каждом цикле полностью определяется рамками натурализма.

Фридрих Ницше ясно сознавал, что наша вселенная совершенно безразлична к человеческому существованию.

Ницше был прямо-таки охвачен эйфорией по поводу этой новой парадигмы, полагая, что она придает человеческому существованию космическое значение и высшую цель в мире, в котором нет Бога.


А.А.Лаврова. Философия Ф.Ницше. http://www.xserver.ru/user/filoh/

Когда Ницше пишет, что «жизнь – это воля к власти» [see], то складывается впечатление, что он просто заменяет шопенгауэровское понятие «воля к жизни» понятием «воля к власти». Это, однако, означало бы, что Ницше смотрит на мир как на проявление некоего изначального единства, трансцендентного этому миру. На самом деле в зрелый период творчества он не только не разделяет подобной идеи, но и резко критикует различение нашего мира, мира явлений, с одной стороны, и «истинного» мира, с другой.

Следует учитывать, что, согласно Ницше, чувственно-воспринимаемый мир – это отнюдь не «видимость», иллюзия, создаваемая неким субстанциальным началом. Мир явлений и есть единственная реальность, представляющая собой динамическую целостность. Понятие воли к власти оказывается у немецкого философа универсальным объяснительным принципом, с помощью которого он характеризует процесс непрерывного становления. Гипотезу воли к власти нужно рассматривать скорее как определенную интерпретацию реальности, угол зрения и способ описания, нежели как метафизическую доктрину о запредельной видимому миру реальности.

Для разъяснения того, как воля к власти работает в природе, Ницше использует аналогию с атомистической моделью строения материи. Он считает возможным говорить о мельчайших количествах, или квантах, власти (силы, энергии), которые находятся в постоянном соперничестве и борьбе, ибо каждое из них стремится бесконечно увеличивать свое могущество. При этом Ницше подчеркивает условность данной физической аналогии, ибо само расчленение единого процесса на составляющие – вещь и ее воздействие, причину и следствие, субстанцию и акциденцию – представляет собой нс более, чем «психологическую примесь». «Если мы элиминируем эту примесь, – поясняет Ницше, – то вещей не будет, а останутся динамические количества, находящиеся в известном отношении напряженности ко всем другим динамическим количествам» [see].

Хотя Ницше согласен, что в известной еще со времен античности мысли о вечном повторении того же самого есть нечто удручающее, он использует ее как тест на выносливость и стойкость духа, на способность сказать «да» такой жизни, какова она есть. И как бы он сам не настаивал на «внезапности», с какой эта мысль пришла к нему [see], она, безусловно, есть реминисценция его увлечения древнегреческой мифологией в ранний период.

Возможно, главной причиной, по которой Ницше настаивает на идее вечного возвращения, является та, что данная идея заполняет некоторые существенные пробелы его философии. С ее помощью поток становления приобретает характер устойчивого бытия, и это достигается без метафизического допущения некоей трансцендентной чувственно-воспринимаемому миру реальности. Далее. Поскольку эта идея возвращения не предполагает никакого запредельного миру божества, то Ницше удается избежать и пантеизма. Исключает она также и личное бессмертие как вечное пребывание «по ту сторону» жизни. Вместе с тем предполагается возможность заменить утешающую многих перспективу христианского вероискупления тем, что человек сможет прожить свою собственную жизнь бесчисленное число раз. Ницшеанский миф о вечном возвращении венчает его дело: эта философия утверждает принципиальную посюсторонность человеческого бытия.


Г.Рачинский. Предисловие к русскому изданию «Воли к власти» Ф.Ницше. http://www.nietzsche.ru/read-12.php

Данными Сократом и Платоном направлениями – рационалистическим морализмом и трансцендентным идеализмом, а также всё возрастающим влиянием христианства – определяется для Ницше всё дальнейшее течение философии.

Философия искони, говорит он, была направлена против жизни, против всех тех чувств и инстинктов, которые возвеличивали жизнь и мирились с жизнью, против всякого искания смысла жизни в самой жизни, ответов на загадки, поставленные действительностью, в самой действительности. Ее главными врагами были приемлющие этот мир, становящиеся на его защиту, и все усилия философов были направлены на построение такого мира, который стоял бы в возможно более резком противоречии с миром действительности. На такое построение они могли затем опираться при своих нападках на жизнь. «Философия была доселе великой школой клеветы». Сократ первый выступил на этом пути. В изображении его учеников, он враг и идейный противник софистов; оно так и было, но сами софисты, опять-таки благодаря тому, что мы заимствуем их характеристику у тех же учеников Сократа, были искони неверно оцениваемы в истории философии. То были коренные, типичные, цельные представители своего народа в эпоху расцвета его гения и сил; они мало думали о добродетели, но о ней немного думало и всё здоровое и сильное во дни великой Эллады. Они были, может быть, и весьма грубые реалисты; но они были греки, то есть дети того народа, который глубже всех прочувствовал пафос жизни, ощутил ее страшные, таинственные корни. Сократ же и его ученики, когда они стали на сторону отвлеченной, умозрительной добродетели и справедливости, были скорее евреями или чем хотите вообще, только не греками. Вот почему Сократ своим вкрадчивым, злохитрым мышлением и разрушит великую народную и религиозную философию эпохи трагической культуры Эллады. Он поставил логику и стремление к рассудочной сознательной «истине» на первое место, направив их на борьбу с инстинктами и страстями, то есть с основными элементами жизни; он отождествил мораль с логикой, разум с добродетелью и счастьем и тем лишил моральные ценности их природного характера, положив начало искажению и обеднению живого типа «природного человека». – Платон продолжает его дело, дает ему окончательную форму и на долгие века, вплоть до наших дней, определяет значение и характер враждебного жизни трансцендентного идеализма; он переносит последние цели нашей воли за пределы жизни; создает фикцию «истинного мира» и перебрасывает тот мост, который привел ко «Кресту».

Вселенная (согласно Ницше) представляет из себя вечное и абсолютное становление, в котором нет ни пребывающей и становящейся субстанции, ни конечной цели, к которой бы стремилась эволюция; она – хаос, в котором нет ни единства, ни порядка, ни логики, ни целесообразности. Перед нами последовательность сложных комбинаций, развертывающихся в бесконечную цепь, ничего не значащих, ни к чему не приводящих – бессмысленная математическая игра сил, действующих одна на другую, реализующая по воле случая некоторое число возможных группировок. Становление лишено всякого смысла: про него нельзя сказать, что оно – разумно или неразумно, доброжелательно или беспощадно; оно в высшей степени безразлично и аморально, оно не преследует никакой цели, и Ницше восхваляет его «невинность». Оно не подчинено необходимости, детерминизму; конечно, всё в нем необходимо в том смысле, что всё есть то, что оно есть, а не что другое, но оно не покорствует никакому закону, не следует никакому правилу. Становление по существу недоступно разумному толкованию или формулировке, оно лживо и противоречиво; наша мысль не может охватить его: становление и познание исключают друг друга.

Для истолкования подобного космического процесса Ницше выставляет новое начало: «волю к власти»… Ницше… неоднократно подчеркивал, что «воля к власти» служит ему лишь методологическим принципом при истолковании процесса мирового бытия, является в его глазах лишь интеллигибельным характером вселенной.

Всё, что можно сказать о становлении, это то, что в конечном счете оно есть результат состязания между энергиями, между соперничающими волями, непрестанно борющимися за превосходство. Эта воля к власти, которую мы находим во всех проявлениях жизни, присуща всякому становлению и представляет самое основу мировой эволюции; она является наиболее элементарным фактом из всех, какие мы только можем констатировать, – фактом, не допускающим дальнейшего объяснения и генезис которого не может быть указан.

Воля к власти не едина, как это предполагает Шопенгауэр; с другой стороны она и не дробится на какие-либо последние, неделимые и пребывающие единицы – монады или атомы сил – хотя, конечно, человеческое слово бессильно формулировать, а мысль постичь этот мир становления, почему мы и бываем непрестанно принуждены измышлять мир пребывающих сущностей. Всё, что мы можем сказать, это – что самые малые центры сил в то же время и самые устойчивые, так что в некотором смысле позволительно говорить об атомах сил, при том, однако, условии, чтобы никогда не терять из виду, что эти атомы не являются какими-либо устойчивыми и неизменными сущностями. Эти атомы силы, эти элементарные центры воли, могущество которых непрерывно либо растет, либо умаляется, представляют собой динамические величины, находящиеся в некотором соотношении напряжения к другим динамическим величинам; каждый из этих центров непрестанно развивает всю ту сумму энергии, на которую он способен, и определяется, с одной стороны, действием, которое он в силах произвести, а с другой стороны – степенью сопротивления, которое он оказывает воздействию на него всей совокупности окружающих его энергий. Верховный принцип, управляющий этим мировым процессом, не есть самосохранение или постоянство энергии; сила стремится не к устойчивости, а к росту: каждый атом силы и каждое специфическое тело желает распространить свою власть на пространство во всём его объеме. Но они наталкиваются при этом на подобное же усилие со стороны других атомов и тел и вступают в конце концов в некоторое соглашение с теми из этих последних, которые обладают достаточным для такого объединения сродством с ними, после чего они совместно предпринимают дальнейшую борьбу за власть, а самый процесс продолжается таким образом в бесконечность. Отсюда возникают системы сил, правящие центры, сохраняющие свою устойчивость на более или менее долгое время. Человеческое тело – одна из таких сложных группировок систем сил, непрестанно борющаяся за рост чувств власти. Человечество также подобная система, только более обширная и устойчивая. Вселенная, наконец, есть совокупность действий каждой из этих сил на целое всех остальных сил и систем сил.

Таковы теоретические основания, которые дали ему возможность выступить с идеей «вечного возвращения». Так как сумма сил, то есть возможностей проявления «воли к власти», ограничена, время же, в котором проявляется эта воля, бесконечно, то через громадные промежутки времени должны наступать в мироздании всё те же и те же комбинации сил, всё те же и те же констелляции основных элементов, и картина жизни будет повторяться в вечности бесчисленное число раз. Ницше придавал этой идее громадное значение; она отмечена во всех планах его последней работы. Возникновение ее перед душевным его взором он описывает как потрясающий переворот, как внезапное лучезарное откровение; он называет ее великой, победоносной мыслью, сокрушающей бывшие дотоле концепции жизни, – мыслью, имеющей послужить орудием отбора: расы, которые не вынесут этого сознания, тем самым приговорены к гибели, те же, которые воспримут «вечное возвращение» как величайшее из благодеяний, будут избраны для владычества над миром. «Вечное возвращение» есть «религия религий».

Ницше сознавал себя пророком и провозвестником грядущей великой и мощной жизни; поставить человечеству эту цель и уговорить человечество устремиться к ней – вот его задача. Но для этого необходимо, чтобы мы решительным актом чувства и воли приняли эту жизнь, как она теперь нам дана, со всеми ее страданиями и муками, со всей ее бессмыслицей. «Слабый ищет в жизни смысла, цели, задачи, предустановленного порядка; сильному она должна служить материалом для творчества его воли. Сильный любит нелепость жизни и радостно приемлет свою судьбу». Amor fati – вот девиз сторонников «великого Да»! С этой точки зрения идея «вечного возвращения» есть конкретное выражение, художественный символ пафоса приятия жизни, категорический императив, поставленный нашему чувству и нашей воле, устремление верой не к данной и сущей цели, но к заданному нами себе идеалу. – «Вечное возвращение» есть поэтому идея по существу своему религиозная и может быть понята до конца лишь как «догмат» возвещенной устами Ницше своеобразной «религии вечности». Я приемлю тебя, жизнь, какова бы ты ни была: данная мне в вечности, ты претворяешься в радость и желание непрестанного возвращения твоего; ибо я люблю тебя, вечность, и благословенно кольцо колец, кольцо возвращения, обручившее меня с тобою.

Ни одно из утверждений Ницше не вызывало, кажется, таких недоумений, споров, возражений и опровержений, такого взрыва негодования и насмешек. А.Фулье в особой статье {Revue philosophique, 1909/№ 5), обстоятельно перечисляя всех предшественников Ницше, утверждавших возможность и даже необходимость «вечного возвращения», выражает свое удивление тому, что Ницше, бесспорно знакомый с трудами хотя бы только некоторых из этих предшественников своих, считает тем не менее возможным выдавать старую, неоднократно высказанную мысль за свое личное и капитальное открытие; по ироническому тону его слов можно догадаться, что он решается даже заподозрить искреннейшего из всех мыслителей в каком-то недостойном комедианстве. Нам кажется, что весь этот шум есть результат либо непонимания, либо нежелания понять ту точку зрения, на которой стоит Ницше во всех своих философских исканиях и устремлениях. Бесспорно, что идея «вечного возвращения» была выставлена еще Пифагором и стоиками и, со слов Эпикура, воспета Лукрецием; профессор классической филологии в Базеле и исследователь текстов древнейших греческих мыслителей не мог этого не знать. Столь же несомненно и то, что в новейшее время эта мысль появляется у Лебона и Бланки, о чем Ницше, конечно, был осведомлен хотя бы только по «Истории материализма» Ланге. – С другой стороны, нельзя не признать и того, что научно необходимость «вечного возвращения» совсем не обоснована у Ницше и допускает возможность серьезных математических и механических возражений; хотя и тут мы не можем не отметить, что в высшей степени остроумный аргумент, приведенный Зиммелем (Schopenhauer und Nietzsche, стр. 250), основанный на системе трех колес и вводящий в вычисление иррациональный коэффициент, может служить доказательством исключительно только не необходимости «вечного возвращения», н о отнюдь не невозможности его. Приводимые же А.Фулье в его статье рассуждения некоего «молодого и талантливого математика» основаны на смешении математического и философского понятий бесконечности и ничего поэтому ни доказать, ни опровергнуть в данном вопросе не могут.


Ф.А.Крахоткин. Философские основы политического учения Ф.Ницше. http://www.nietzsche.ru/look/xxc/politik/krahotkin/?curPos=1

Философия истории Ф.Ницше

От израильских пророков пошло и прочно укоренилось через столетия в христианском миропонимании осознание восходящего движения мира (ни в коем случае не циклического, кругового).

Для древнеиндийских (шире – восточных) мистиков насущный мир представляет собой иллюзорную пелену «призрачной Майи». Для Платона всё в мире лишь «тень» на стене знаменитой «пещеры». Возникновение мира и в индийской, и в эллинской традиции – некая непроизвольная эманация, которая в конце концов непроизвольно уничтожает всё сущее с тем, чтобы опять же непроизвольно начать всё с начала (бесконечное количество раз). Западное (религиозное, философское, научное – да и просто обыденное) миропонимание ориентировалось на непреложную данность: всё имеет свое начало (единственное, неповторимое) и свой конец (единственный, неповторимый). Любые намеки на цикличность космической и человеческой истории воспринимались в Европе как экзотические рецидивы восточного (эллинского) мистицизма.

Скрупулезный биограф приводит пророческую, провиденциальную запись в интимном дневнике 17-летнего юноши, в будущем – «потрясателя основ»: «Философия приводит к печальным результатам: она только смущает народную мысль; надо ожидать великих событий в тот день, когда толпа поймет, что всё христианство не имеет под собой никакой почвы... Это вечное движение будет ли иметь конец? Где находятся пружины этих громадных часов? Они скрыты от нас, но, как бы ни был длинен час, называемый нами историей, пружины остаются всё те же. Все перипетии написаны на циферблате часов, стрелка двигается и, пройдя двенадцатый час, снова идет по пройденному уже пути». Запись эта, сделанная скромным школяром, не попала в поле зрения исследователей, а между тем она в зародыше содержит две магистральных идеи Ницше: антихристианство и «вечное возвращение».

философ прямо упоминает «халдейскую (гостившую в Индии, Иране и Китае) доктрину» «Великого Года», унаследованную эллинами (прежде всего вспоминается Гераклит…) и римлянами. В соответствии с этим учением космос и мир вечны, однако каждый Великий Год они уничтожаются (например, в мировом пожаре-экпиросисе) и вновь возрождаются, восстанавливаются, причем количество тысячелетий, отделяющих один Великий Год от другого произвольно изменяется у приверженцев разных толков теории вселенских катастроф. Разумеется, Ницше знал древнеиндийскую доктрину непрестанного циклического рождения, угасания (истлевания) и уничтожения Вселенной… согласно которой и боги – вопреки чудовищной продолжительности жизни в миллионы лет – смертны).

Ницшевская концепция может привести в ужас. Читатель, содрогаясь, понимает, что ему предстоит биллионы раз повторять свою жизнь со всеми ее тяготами, страданиями, горестями и болезнями (без всякой возможности исправить «карму» и попасть в нирвану, что допускает благой Будда). Вечное возвращение (в понимании Ницше) должно быть истолковано и в том смысле, что все живые существа (не только люди) неизбывно возвращаются к своему прежнему существованию, причем промежуток между циклами равен нулю.

Г.Маркузе в работе 1956 года: «...Вечность призвана вновь на просветленную землю – как вечное возвращение ее детей, лилии и розы, солнца, гор и озер, любящих и любимых, страха за жизнь, боли и счастья. Смерть существует; ее может победить только следующее за ней действительное повторное рождение всего, что было прежде на земле, – и не как простое повторение, но как желанное и волимое воссоздание».

Делез предлагает весьма глубокую трактовку оригинального ницшевского учения… Главное суждение французского мыслителя заключается в том, что вечное возвращение у Ницше избирательно, причем – «это не только избирательная мысль, но и избирательное бытие. Возвращается одно утверждение, возвращается единственно то, что может быть утверждено, только радость возвращается назад. Всё, что можно отрицать и что может и что может отрицать, – всё это отвергается в самом движении Вечного Возвращения... последнее не цикл, не возвращение Того Же Самого, не возвращение к тому же самому... только активное становление... Вечное Возвращение есть повторение; именно повтор производит отбор, именно повторение приносит спасение». Русский интерпретатор воззрений французского философа совершенно прав в своем выводе: «В результате негативное не возвращается, изгоняясь тем самым из бытия и из мышления, демонстрируя свой смысл: негативное (отрицательное) и есть ничто. И только лишь утверждение как по – и про – явление (сущего) существует, причем именно как различие, а не тождество, т.е. как становление».

В эссе, написанном в 1992 г. (за три года до самоубийства) Делез обогащает ницшевское вечное возвращение понятием «трансмутации», которая заставляет «повториться то, что утверждается» и ведёт «к становлению лишь то, что является активным. Ни реактивные силы, ни воля к отрицанию не повторяются: они устранены благодаря трансмутации, благодаря Вечному возвращению, осуществляющему выбор... Вечное Возвращение – активно и утверждающе... Лабиринт не является больше дорогой, где теряются, но путем, которым возвращаются. Лабиринт больше не лабиринт познания и морали, но есть лабиринт жизни и Бытия как живого существа».

ницшевского сверхчеловека следует трактовать сугубо в духовном аспекте. Сверхлюди – творцы истории (у Ницше) – не продукт естественной эволюции вида homo sapiens, ни уж тем более никак не «социальная общность... аристократов, капиталистов, просто богатых, представителей интеллигенции, преступников, политических деятелей, многочисленных руководителей, организаторов и начальников разного ранга, вождей политических партий и общественных организаций, лидеров больших и малых социальных групп», а некий труднодостижимый (но вполне реальный) идеал.

П.Д.Успенский проницательно и верно отмечает: «В сверхчеловеке Ницше очень часто находят «демонические» черты. Но это просто неумение читать Ницше... Любовь к людям. Сверхчеловек не может быть лишен этой любви, потому что именно она и ее сила, а ничто другое, делает его сверхчеловеком... Эта любовь – дарящая добродетель, как называет ее Ницше, есть самый ценный дар, который настоящее получает от будущего... Нельзя сверхчеловека рассматривать как продукт исторического развития, осуществимый в далеком будущем. Нельзя рассматривать как новый зоологический вид. Сверхчеловек это внутреннее существо человека, всё высшее, всё лучшее в человеке».


Артур Данто. Ницше как философ. Глва 7. Ubermensch и вечное возвращение.
http://www.nietzsche.ru/look/xxb/danto/?curPos=6


Ubermensch (сверхчеловек) – это не белокурый гигант, подавляющий своих более мелких собратьев. Это просто радостное, безвинное, свободное человеческое существо, обладающее инстинктивными побуждениями, которые, однако, не порабощают его.

Если Ubermensch (сверхчеловек) воспринимался как задира, чья радость состоит в грубой демонстрации силы, то в этом Ницше должен винить только самого себя.

Если можно было бы прийти к конечному пункту развития, то он уже был бы достигнут. Если он был бы достигнут, то никакие изменения не были бы возможными. Но изменения имеют место, поэтому, финальное состояние не достигнуто, и, следовательно, оно никогда не наступит.

«Если бы мир имел цель, – пишет Ницше в посмертно изданных записках (Nachlass), – она уже должна была быть достигнута. Если бы имелось бесцельное конечное состояние для мира, то оно опять-таки должно было бы быть достигнуто...»

Коль скоро оно не достигнуто, его не существует. Здесь заключен как исходный пункт, так и следствие его наиболее экзотической идеи – Вечного Возвращения.

Вечное Возвращение – это идея о том, что всё происходящее случается снова и, что бы ни происходило, это является повторением уже происшедшего ранее; всё это будет происходить снова точно в таком же виде вечно. Не происходит ничего такого, что не случалось бы ранее бесчисленное количество раз и что не случится снова в вечном повторении того же самого. У всего этого нет начала и нет завершения; и нет также промежуточного состояния в истории мира: всё, что есть, – это монотонное возвращение к прошедшему событию ныне и во веки веков.

Вряд ли возможно что-либо вроде свидетельства в пользу учения о вечном возвращении в каком бы то ни было элементарном смысле слова «свидетельство». Мы не можем, например, обнаружить каких-либо следов иного и в точности похожего мира или его состояния в том мире, каков он есть на сегодняшний момент… Абсурдными будут попытки отыскать нечто ископаемое, оставшееся от предыдущего цикла.

Ницше чувствовал, что если бы пространство было бесконечным, то мир должен был бы оказаться в статическом равновесии, и это уже должно было произойти, а раз нет, то пространство должно быть конечным

Речь идет не просто о вечной монотонности без всякой надежды на появление чего-либо нового под солнцем, а и о том, что всё старое, случившееся под солнцем, будет возвращаться, раз за разом, во веки веков. Это значит, что вопреки проклятиям Заратустры, посредственные людишки всегда будут среди нас:

Вот так всё и происходит – монотонность разрушает надежды.

В то же время Ницше чувствовал, что всё это отчаяние могло иметь некий ошеломляющий результат. Наиболее важным по своим отдаленным последствиями был тот, что мир должен опровергать любые предположения о том, что он имеет цель, план, значение или конечный пункт развития. То, что всегда остается одним и тем же, очевидно, не сможет стать другим. Следовательно, в конечном счете не существует никакого высшего состояния, на которое мы могли бы надеяться или к которому мы могли бы стремиться.

Каждое явление, великое или малое, возвратится. Следовательно, каждое явление – вечно. Нельзя окончательно выпасть из круга всеобщего повторения событий. О том, что существует сейчас, можно сказать, что оно было и будет всегда, фактически являясь бессмертным.

В отсутствие цели жизнь не имеет смысла. И аналогично тому во Вселенной, если она бесконечна, тоже нет никакого смысла. Следовательно, человек должен взять это дело в свои руки. Учение о вечном возвращении влечет за собой бессмысленность происходящего, а учение об Ubermensch является своего рода требованием, обращенным к воле человека, чтобы такой смысл существовал. Эти две идеи взаимосвязаны. При заведенном порядке вещей Заратустра всегда возвращается:

«…Я буду вечно возвращаться к той же самой жизни, в большом и малом, чтобы снова учить о вечном возвращении всех вещей, – чтобы повторять слово о великом полдне земли и человека, чтобы опять возвещать людям о сверхчеловеке»

Не имеет значения, что мы исчезаем и возвращаемся и снова исчезаем. Важно то, что мы делаем это вечно, важен смысл, вкладываемый нами в нашу жизнь, важна радость от преодоления, каков бы ни был наш удел. И всё это делается именно ради дела, а не ради каких-то выгод – они всегда будут одними и теми же. То, что мы делаем, имеет исключительно внутреннее, личное значение либо не имеет никакого значения вообще. Именно мы даем существованию смысл и значение. Мы должны принять на себя этот труд, чтобы наша жизнь имела смысл (хотя мы и не в силах изменить ее в соответствии с нашими пожеланиями): мы должны отстаивать себя, исполняя свое предназначение.

«Мое учение утверждает, – расширяет свою идею Ницше в посмертно опубликованных записках, – что, поскольку ты живешь, ты должен стремиться жить всё время. Это твоя обязанность. В любом случае ты снова будешь жить… И ни в коем случае мере нельзя проявлять робость! Вечность стоит того».

Он исключает саму возможность другой жизни, в раю или в аду, признавая лишь вечное возвращение к тому, чем мы являемся в этой жизни. Вместо того чтобы мечтать о другом мире, лучше осознать, какой освободительной силой обладает предложенный взгляд на мир.

Утверждается как императив: поступай так (или будь таким), как ты желал бы поступать, в точности таким же образом (или быть в точности тем же самым) бесконечное число раз во веки веков.


В.Д.Губин, В.И.Стрелков. Становление философско-исторической проблематики в истории мировой культуры. http://rudocs.exdat.com/docs/index-197562.html?page=4

С Ницше начинается радикально новое отношение к истории

Начиная с «Веселой науки», он ведёт решительную и непримиримую борьбу с метафизикой, под которой он теперь понимает учение об удвоении мира, учение о делении на мир истинный и феноменальный, чувственный. Учение это стало возможным благодаря сократовскому декадансу, выразившемуся в переизбытке логики и ясного разума, когда философия превратилась в ремесло добродетели и благим стало всё, что противоречило мощи аффектов и инстинктов. Сила разума стала противопоставляться возрастающей жизни и для сознания полностью закрылись дионисийские перспективы. Поэтому возникает, впервые со всей очевидностью у Платона, сверхчувственный умопостигаемый мир. Возникает сущностное различие между созданными вещами и создателем – Богом. Он принимает образ высшего порядка, являя собой всю полноту благ, высшего добра. Так в европейском сознании устанавливается связь онтологической идеи и морального идеала. Бог – это определенная онтология, которая одновременно формулируется как враждебная жизни мораль.

Идея Бога – условие существования трансцендентных ценностей, она делает ценности вечными, непреходящим, превращает их в действующую силу сверхчувственного мира. Отказ от этой идеи, убийство Бога радикально меняет позицию человека в мире культуры. Обретение свободы путем отрицания трансцендентных ценностей и прорыв из самоотчуждения человеческого бытия требует мужества. Когда человек, полагает Ницше, приходит к твердому убеждению, что он должен кому-то подчиниться, он становится верующим.

Всякие представления об истинном мире, о некоем высшем плане мировой истории, о цели, заложенной в истории и постепенно осуществляющейся в ней – всё это, по Ницше, сказки… «Интерпретировать историю как воплощение божественного разума, взирать на природу как на неоспоримое доказательство божьей милости – всё это для тонкого нравственного чутья неприличие, низость, ложь, болтливость, слабость, трусость» [see].

«Истинный мир» потерял свою привлекательность, он не спасает, не помогает, не обязывает, он стал бесполезной идеей, которую можно отбросить и ничего существенного в связи с этим не произойдет. Но отбросив «истинный мир», мы отбрасываем и мир «видимый», который был якобы создан по модели мира высшего, истинного. Мы отбрасываем некие высшие цели и ценности истории. Это не прекращение истории, а начало эпохи, когда отбросив ложные ценности, приняв смерть Бога, отказавшись от потусторонних целей, человек сам сможет распоряжаться своей судьбой.

Нигилизм Ницше намеренно разоблачает все действовавшие до сих пор ответы о смысле сущего в целом как необоснованные, спекулирующие в пустоте, прежде всего вопросы о направлении, цели и смысле истории

Наступает эпоха нигилизма, который приносит с собой завершение метафизики (религиозной метафизики – А.А.). Нигилизм искореняет потребность людей в надмирных ценностях, привычку мыслить над собой какой-то потусторонний мир этих ценностей. Нигилизм – это триумф жестокой правды, которая высвобождает мир для торжества самой жизни.

Метафизика в данном случае – это не дисциплина внутри философии, а такое понимание мира, которое делит его на видимый и истинный

Метафизические понятия не могут быть выведены непосредственно из конкретной эмпирической действительности, их вырабатывает человек своим свободным решением, своей волей, фантазией, своей проницательностью.

Прежняя (религиозная – А.А.) метафизика, делящая мир на истинный и видимый, полагающая внемирные ценности, несомненно способствовала совершенствованию человека, дисциплинировала его, облагораживала, внушала божий страх, делала мягче и умнее других животных, но вместе с тем накладывала на его могучие инстинкты и волю к жизни такие цепи, которые в конечном счете принижали и умаляли его свободу.

Вечное возвращение наиболее адекватно доводит до сознания открывшуюся после смерти Бога бессмысленность мирового целого.

Доктрина вечного возвращения доказывает, что все случаи повторяются бесконечно и нет никакого заранее данного плана или цели для истории или жизни, что все мы куклы в абсолютно бессмысленной игре

«Фатальность человеческого бытия невозможно выделить из фатальности всего, что было и что будет… Каждый необходим, каждый частица рока, входит в целое, существует в целом, нет ничего, что могло бы судить, мерить, сравнивать, осуждать наше бытие» [see].

Боль, утверждал Ницше, это тоже веселье, и если сказать «да» простому веселью, то надо сказать «да» также и любому горю. Всему, что с тобой случается можно сказать – «остановись мгновение». Это значит – любить мир, любить вечность, хотеть вечности. Здесь мы видим… антитезис любой веры, которая надеется на бесконечный прогресс или эволюцию.

человек в утверждении своего собственного бытия утверждает также всё то, что было или будет.

Впервые нигилизм Ницше обнаруживает, что нигде и никогда в человеческой истории не было такой вещи как цель и смысл совокупного сущего. Цель и смысл держатся до тех пор, пока люди их выдвинувшие верят в них. Искание некоей изначальной цели – самообман. Это обессмысливает любое желание или стремление, Оно не уничтожает только волю к власти, которая будучи отрезвленной нигилизмом, должна или впасть в отчаяние или стать сверхчеловеческой, взяв на себя бремя мировой бессмысленности.


Черных Елизавета. Фридрих Ницше. Москва, 2004.
http://filosbank.narod.ru/Fails/Filosofi/Htm/Nicshe.htm


Ницше пришел к теории вечного возвращения вследствие двух потребностей: необходимость дать объяснение миру и необходимость принять его.

Предыстория данной теории такова. Некогда Евгений Дюринг (немецкий философ и экономист) высказал мысль о том, что вся Вселенная в принципе, может иметь вид комбинации всего нескольких элементарных частиц. Следовательно, мировой процесс в данном случае был бы калейдоскопом их разумных комбинаций, число которых имеет предел. А это может означать лишь то, что после многочисленных перестроек системы, мы в результате получим Вселенную идентичную, уже имевшей место ранее. Следовательно, мировой процесс – не что иное, как циклическое повторение однажды уже бывшего.

Дюринг в дальнейшем опроверг свою гипотезу, считая, что при имеющимся размере Вселенной количество ее комбинаций уходит в бесконечность. Однако Ницше был крайне поражен этой идеей и, уже вслед за Дюрингом, стал исходить из того, что в основе бытия лежит некое определенное количество квантов силы, понимаемых не физически, а биологически. Кванты эти, находятся в постоянной борьбе друг с другом, образуя при этом отдельные сочетания. А так как число квантов постоянно, то периодически должны складываться комбинации, уже бывшие когда-то прежде:

«Всё становление имеет место только в рамках вечного круговращения и постоянного количества силы».

Таким образом, бытие в том виде, в котором оно существует, не имеет цели и смысла, оно неумолимо вновь и вновь повторяется, никогда не переходя в небытие – неизбежный вечный круговорот и вечное возвращение.

Но, следовательно, повторяется и человек, и значит, никакой потусторонней небесной жизни в природе не существует и каждое мгновение, вечно, поскольку неизбежно возвращается.


Грибов А.А. «Явление Ницше». Обнинск, 2000.
http://referatcollection.ru/58226.html


Свое понимание мира Ницше определит так: «Это слепой механизм, непрерывно и бесцельно вертящееся колесо». Между тем, он захотел быть в этом мире пророком, учить о добродетелях и целях жизни, возвышать и обесценивать ценности, диктовать скрижали.

бытие в том виде, в каком оно существует, не имеет цели и смысла, оно неумолимо вновь и вновь повторяется, никогда не переходя в небытие – неизбежный вечный круговорот и вечное возвращение. Но, следовательно, повторяется и человек, а значит, никакой потусторонней небесной жизни в природе не существует, и каждое мгновение вечно, поскольку неизбежно возвращается.

одним из аспектов философского учения Ницше является критика христианской морали… Для Ницше христианство стало символом зависимого, униженного, смиренного, а стало быть «несчастного» сознания.

в литературе много раз делались попытки истолковать жестокий душевный недуг, отравивший последнюю четверть жизни Фридриха Ницше: как праведную божественную кару за его нечестивое вольнодумство, как достойное искупление его сатанинской гордыни

Вот они описанные Ницше «добрые» люди… осуждающие всё и вся кроме собственной глупости. Именно те, кто уже однажды испохабил великую добродетель, фанатично повинуясь проповедям попов… искренне считая себя при этом истинными христианами, которые следуют слову божьему! Именно они, так же фанатично повинуясь уже земным идолам, столь же бездумно воплощающих идеологию алчных политиков, наоравшись на митингах – шли резать друг друга

И вот результат – все попытки этих богопослушных граждан достучатся до «небес» привели… к отсутствию результата… Вместо того чтобы разобраться в себе – человечеству пришло в голову (и вполне серьезно!) обвинить стрелку барометра – в наступлении урагана.

Вот они, те самые описанные Ницше «добрые» люди, про которых в свое время очень хорошо сказал Фридрих Георг Юнгер: «О безумии Ницше следует молчать тем, у кого слишком мало рассудка и способности воображения, чтобы когда-либо сойти с ума в этом мире. И следует молчать тем, для кого безумие – это наказание или несчастье, то есть тем христианам, которые всегда смешивают свой указательный палец с перстом Божиим» [see].


Н.Федоров. Христианство против Ницшеанства.
http://www.nietzsche.ru/look/century/fedorov/


Активное христианство есть реакция против двух философов тьмы: Ницше… и Л.Толстого.

Философия Ницше требует уже необходимо как реакция против себя христианства активного, объединения для воскрешения на место того, чтобы «идти с трагическим пониманием (совершающегося) навстречу грядущей гибели». Ницше – философ или, по его выражению, искуситель, употребляет все усилия, чтобы апокалипсис, то есть ужасную весть о мировой гибели, сделать обаятельною, увлекательною, чтобы ужасное обратить в величественное и самой гибели придать в ее художественном представлении что-то заманчивое.

Происхождение трагедии из вакхического начала, из опьянения, под влиянием коего действительность принимает заманчиво-обманчивые образы, можно признать за путь, ведущий к падению, тот путь, где за увлечением красотою рождается и растет забвение родителей.

трагедия (мировой гибели) начинается разъединением или разрушением единого храма, отчуждением сынов, увлекшихся культом женщины и созидающих культуру, где индустриализм работает для нее, а милитаризм защищает женщине посвященное, промышленное царство. За разнузданностью (чувства) и распущенностью (воли), выражающихся в восстании сынов против отцов, следует и общий бунт младших против старших, учеников против учителей, граждан против власти: за [нравственным] падением идет и [общественное] распадение. Такая расшатанность создает тот извращенный порядок (вернее, беспорядок), в котором старшие (старолетние) и властью облеченные трепещут перед малолетними, неправомочными. Когда всё это есть – гибель «при дверях»! Но как ни печально это положение, в нем однако трагедия уже переходит в трагикомедию... Благо еще, если против такого, внутренне-разлагающегося царства найдутся сильные духом врачи, которые, как орлы, собирающиеся вокруг трупов, объединившись сами, вызовут и широкое соединение в поголовном ополчении всех, еще не успевших омертветь, и укрепят их в нравственно-строгой военной организации...

Ницше стал воплощением умственной пустоты и нравственного бесплодия? В своей неутолимой жажде философской оригинальности он не создает ничего, кроме пошлых отрицаний; жаждущий власти, он не знает, над чем или над кем осуществить ее; влюбленный в силу, он не понимает, на что употребить ее


С.Г.Семенова. Николай Федоров и Фридрих Ницше. Публикуется по журналу «Вопросы философии», №2, 2001. http://www.nietzsche.ru/look/semenova.php

Ницше нашел утоление своей жажды вечной жизни в учении о вечном возвращении

Вообще удивительная механистическая абсурдность этой идеи, которую в упор не желает видеть ее очарованный апологет, какое-то страстно-«мошенническое» закрывание глаз на очевидное и всем известное (хотя бы ее философскую родословную) поражает, тем более у такого «разоблачителя» всяческих религиозных и философских трюкачеств и «фальшивых монет»... Какие бы опьяненные дифирамбы ни исторгались у этого ученика Диониса и природопоклонника, очень хочется «воскрешения», личного бессмертия, хоть такого, дурно-бесконечного, с теми же головными болями и рвотами, с тем же одиночеством, с теми же странствиями по пансионам, созданием всё тех же книг, очевидно, совершенно бесполезных, раз ничего так и не меняется в этой вселенской карусели!

Раз будет возвращение, и много-много раз, значит, не меньшее количество раз оно уже было в прошлом, но что-то никто такого не помнит – значит речь идет о какой-то беспамятной, без личностного сознания реинкарнации – и тогда какой в ней смысл для чающего вечной сознательной жизни?

Никто, пожалуй, проникновеннее Федорова, величайшего борца со смертью в истории мировой мысли, не мог почувствовать личный, даже терапевтический характер идеи вечного возвращения, этой последней «научной», «материалистической» соломинки, за которую хватался в холодных водах подступавший единственной смертной «достоверности» тот, кто имел дерзость назвать себя не только безбожником, но и Антихристом, ожесточенно отвергнуть христианское воскресение и «жизнь будущего века».

Никто не ответствен за то, что он вообще существует, что он обладает такими-то и такими-то качествами, что он находится среди этих обстоятельств, в этой обстановке. (Вот она выдвинутая в противовес христианской «первородной» вине онтологическая «невинность» обезбоженного человека, которая будет подхвачена позднее атеистическим экзистенциализмом. – С.С.).

Для христианского чувства и ума природный порядок бытия отмечен качествами падшести, ущербности, несовершенства и нуждается в преображении. Ницше, напротив, культивирует восхищение этим порядком: ««Мир совершенен» – так говорит инстинкт духовно одаренных, инстинкт, утверждающий жизнь» («Антихрист», 2, 685).

«Меняя своих идолов, – точно заметил Федоров, – Ницше всегда оставался верен Дарвину, хотя не сознавался в этом и даже считал Дарвина посредственностью» (II, 119). Заметим от себя, что педалированная Ницше замена дарвиновской «борьбы за жизнь» на «волю к власти» по существу мало что меняло.

Пафос разделения на «овнов» и «козлищ» (при личном для себя его неприятии, ведь шанс оказаться среди последних для него как бы гарантирован), этот пафос именно как низменный, обличающий свою «слишком человеческую» природу, как раз глубже всего сидит в Ницше и целиком переходит в его собственные дихотомии сверхчеловека и людишек, господ и рабов, высшей расы и черни. А вот действительно величайшее и светлое, воистину божественное обетование всеобщего воскресения, то, что «каждая отдельная единица» может уже «смело претендовать на вечность» и воображать, «что ради них (всех этих «чокнутых». – С.С.) нарушаются законы природы» (Там же, 2, 667), его буквально бесит. Никак не может вынести он, чтобы всем, до последнего «раба» и «сволочи», было дано такое обещание, – может быть, избранное, аристократическое бессмертие он еще бы и признал.

Прежде всего на «Антихристе», особенно смрадно дышащем пошло-самонадеянным, безумным вызовом творцу, той самой непростительной хулой на Духа Святого, на жизнеспасительный и жизнепреображающий дух Христовой Благой Вести, он-то и сломался так сокрушительно и позорно! Кричал о великом здоровье, великом смехе, невиданном великолепии, новой эре, которую он открывает земле, кричал, почему он так мудр, умен, пишет такие хорошие книги, является роком... – и тут же полное физическое бессилие, мрак ума и души, а затем – бессмысленное, жалкое прозябание идиота. Какое поучение от бытия, какой буквально показательный конец того, о ком давно уже было сказано: «Рече безумец в сердце своем: несть Бог», какая убийственно очевидная притча, если бы только люди не отмахивались от «случайности» и «совпадения» и умели читать столь недвусмысленные, саркастические письмена Провидения!

Я тебя не прокляну, судьба, я пойду навстречу неизбежной гибели с восторгом в сердце, с песней экстаза на устах!.. Кстати, абсолютно естественна на его же устах и апология самоубийства (самому задуть свою свечу!) как «иной смерти, свободной, сознательной, без случая, без неожиданности», где ты сам становишься демиургом если не своего начала, что, увы, невозможно, то по крайней мере конца. (Правда, такие бесконечные жизни с бесконечными самоубийствами ядом, веревкой, пулей, омутом... ставят особенно иронические вопросы учению о вечном возвращении.)

Ницше и на жизнь, и на мировое бытие смотрит как на игру и театральное зрелище и только так можно объяснить нелепость его желания всего в том же виде: «Ницше не только мирится с тем, что было, но и ненасытно кричит «da capo!» или «bis!», требуя бесконечных повторений и имея при этом в виду не себя одного, а всю мировую комедию...» (II, 147).

Федоров пытался раскрыть ущербность учения Ницше, когда уже и одиннадцатилетний идиотизм миновал и немецкий «черный пророк», подобно всем людям, как он над ними ни превозносился, прошел через последнюю, «высшую меру наказания» – смерть. Его полемический диалог с покойным философом многое просветил в Ницше, от многого предостерег его поклонников… выстроил оппозицию двух учений: вместо «любви к Року» – «ненависть к Роковому»; вместо «лакейско-аристократической» «морали господ» и «морали рабов» – нравственность всеобщего родства и братства, «со всеми и для всех»; вместо господства над себе подобными (воля к власти) – «соединение с ними со всеми» для господства над смертоносной силой; вместо подчинения и противодействия – содействие; вместо «низведения личности до роли орудия» – развитие и преображение в воскресительном деле всех, в том числе самых слабых, несовершенных, «негодных», злых, «самого Ницше»; вместо сверхчеловечества – богочеловечество; вместо пассивно претерпеваемых бесконечных возвращений всё тех же несовершенных жизней и смертей – один сознательно осуществленный в Богочеловеческом деле возврат к преображенной бессмертной жизни; вместо синтеза искусств в музыкальной трагедии – литургический их синтез, выходящий к творчеству самой жизни... И, наконец, эту оппозицию Федоров вывел к главной альтернативе, стоящей перед человеком и миром: всеобщей гибели или всеобщего спасения: «Ницше – философ или, по его выражению, искуситель, употребляет все усилия, чтобы апокалипсис, то есть ужасную весть о мировой гибели, сделать обаятельною, увлекательною, чтобы ужасное обратить в величественное и самой гибели придать в ее художественном представлении что-то заманчивое» (II, 145). «Философия Ницше требует уже необходимо как реакция против себя христианства активного, объединения для воскрешения на место того, чтобы «идти с трагическим пониманием (совершающегося) навстречу грядущей гибели» (II, 145).


Аноним. Фридрих Ницше и его «новое евангелие» (попытка анализа).
http://cody-pages.narod.ru/library/Nitshe.htm


чего же достиг человеческий разум, отвергнувший тысячелетние устои жизни человеческого общества. А разум этот, отвергнув идею существования для высшего, идею скрупулезной работы над собой, стал утверждать «философию жизни», основанную на отрицании прежних жизненных устоев.

мир понимается как становление, бесцельность которого конкретизируется в идее «вечного возвращения одного и того же», противопоставляемого любым идеям целенаправленного развития, включая христианскую эсхатологию (учение о судьбе мира, вселенной) и учение о прогрессе.

Если мир материален и подчинен строгой и бездушной закономерности, значит, человеку ничего не остается, как стремиться к достижению материальных благ

у Ницше, с одной стороны, смысл бытия сводится к удовлетворению простейших жизненных потребностей, а с другой – бытие лишено вообще всякого смысла.

Его учение основано на переоценке всех ценностей, то есть на критическом отвержении всех религиозных идеалов.


И.Н.Перцов. Фридрих Ницше: философ, который свел себя с ума. 10 июля 2009. http://www.religare.ru/2_66895.html

философия, воплощенная в образе Заратустры, должна была оправдать всё человечество, его бесцельное и бессмысленное существование, перед испытующим взглядом мыслителя. Но каким образом, если это существование и вправду бесцельно и бессмысленно, можно было бы оправдать его, то есть философски осмыслить? Ответ на этот вопрос – может быть, главная цель Ницше как философа, который отрицал Бога и искал Ему замену. Он нашел ее, как ему казалось, в идее прогресса. Человечество, в согласии с теорией Дарвина, оказывается само лишь промежуточным видом: ему, в ходе естественного отбора (борьбы сильных особей со слабыми), предстоит еще стать сверхчеловечеством.

В идее разделения человеческого рода на изначально способных и неспособных мы видим одну из причин популярности философии Ницше в нашу эпоху. С одной стороны, все средства массовой информации проповедуют именно культ «последнего человека», которому нечего создавать и только предстоит счастливо всем пользоваться. С другой стороны, параллельно создается также культ «элиты», особого класса личностей, которые на благо всего мира могут мудро или «профессионально» управлять миллиардами простых смертных. И современная культура не стесняется подчеркивать «демонизм» этих людей, даже гордится им. Философию сатанизма многие сегодня считают уделом интеллектуалов, а само поклонение люциферу («светоносцу») – религией познания. Но пример Ницше всегда будет оставаться предостережением против этого. Будучи мыслителем, он не мог слепо уверовать в догматы созданной им религии. Он сомневался, чувствуя свою слабость, подверженность болезненным состояниям. Опора, которую он нашел, стала причиной его духовной гибели. Это «миф о вечном возвращении».

Вечное возвращение – миропорядок, в соответствии с которым всё, что происходило в мире, без конца и без начала повторяется в нем. Эта идея, схожая с воззрением индийского брахманизма и других языческих философий, пришла в голову Ницше до того, как он оформил учение о сверхчеловеке. Но ее влияние было глубже и продолжительнее. Смысл ее сам автор считал жестоким и безжалостным: пусть всякий будет готов бесконечное число раз прожить одну и ту же жизнь. Перед ним вставал трудный вопрос: может ли человек изменить эту жизнь? А если не может, тогда «возвращение» поистине ужасно. В том то и дело, что не может.

Что может быть естественнее и вместе с тем отраднее для человека, чем вера в то, что жизнь вечна, и наша земная жизнь – лишь испытание? Даже язычники сохранили представление об этом; но европейская философия утратила его, поддавшись материализму. Ницше нарочито противопоставляет Вечности свое механическое «вечное возвращение»… Ницше пытался найти радость в обреченности, в «любви к судьбе», в наслаждении человека самим собой. Но в результате получалось как бы здание без фундамента и без крыши, непригодное для жизни.

Некоторые пытаются примирить Вечное Возвращение Ницше хоть с каким-нибудь религиозным мировоззрением, встроить его в некую «просвещеную религии».


Мартин Хайдеггер. Вечное возвращение равного (лекции 1923-1944 годов). Перевод Сергея Жигалкина.
http://www.nationalism.org/vvv/library/heidegger.htm


учение Ницше о вечном возвращении… родилось в жесточайшей борьбе против влияния платоно-христианского метода мышления, его последствий и вульгаризаций в новое время.

учение о вечном возвращении равного лежит в основе всей философии Ницше.

Метафизическая концепция Ницше выражена в учении о вечном возвращении равного. Сам он называет его так: «о безусловном и бесконечно повторяющемся круговороте всех вещей»… Однако стоит нам только услышать о вечном возвращении, мы не задумываясь отвергаем это учение, поскольку сразу бросается в глаза его безотрадность и пустота. Неприятие особенно возрастает с пониманием, что его совершенно невозможно «доказать» – никакой привычной, воспринимающейся как «доказательство» аргументации не существует.

Для Ницше «веселая наука» не что иное, как имя для «философии» – той философии, в основе которой лежит учение о вечном возвращении равного.

Значит, Бог не умер? И да, и нет!.. Умер «моральный», христианский Бог-«отец», у которого ищут спасения, «личность», с которой ведут переговоры и которой высказываются, «судья», которого призывают судить, «воздающий», через которого получают воздаяния за «добродетели», – умер тот Бог, с которым обделывают свои «дела».

Ницше никак нельзя отнести к сомнительному обществу поверхностных атеистов, отвергающих Бога на том основании, что его не удается обнаружить в пробирке, и вместо отвергнутого превращающих в «Бога» свой «прогресс». Недопустимо путать Ницше с теми «безбожниками», которые… никогда не искали, да и не в состоянии искать никакого Бога.


Дмитрий Фьюче: Интервью с Назипом Хамитовым.
http://zolo.tomsk.ru/part-I/osight/view/1096267053.4803


Возьмем две фундаментальные идеи Ницше – идею Сверхчеловека и идею Вечного Возвращения. Если мы предположим, что весь мир эволюционирует в направлении Сверхчеловека, и что вчерашняя обезьяна должна будет выйти на новую эволюционную ступень, то возникает вопрос о смысле этого выхода.

Если мы допускаем, что возможно развитие мироздания в бесконечный прогрессирующий ряд, тогда эти вопросы снимаются сами собой – ну будет какая-то следующая ступень развития, за ней еще и еще... Атман будет бесконечно приближаться с Брахману, как того хотели индусы задолго до Ницше.

Если же мы предположим, что всё в мире вечно вращается-возвращается на «круги своя», то Сверхчеловек вновь вернётся к тем вчерашним обезьянам-обывателям, которые окружали Ницше при его жизни и окружают нас с вами...

Возникает разительный конфликт двух идей – Сверхчеловека и Вечного Возвращения. Если бы Ницше принял идею бессмертия души и духа и вышел бы за пределы материализма в маске биологизма-дарвинизма, которым он болел очень глубоко и серьезно, возможно, конец его жизни был бы совсем иной.

Но к идее Сверхчеловека присоединяется идея Вечного Возвращения. Они начинают гасить друг друга, а в глубине личности Ницше разгорается переживание бессмысленности эволюции человека в Сверхчеловека, который, на мой взгляд, стал главной экзистенциальной причиной его безумия.

Если бы Ницше принял идею бессмертия, ему не пришлось бы обратиться к архаичной античной идее Вечного Возвращения. Он бы пришел к апокалиптизму христианства, и тогда идея Сверхчеловека наполнилась бы особым смыслом и дополнила бы само христианство, которому в эпоху Ницше не хватало мощных волевых импульсов.


И.А.Шакирова. Проблема бессмертия человека: альтернативные подходы и решения. 2004. http://immortology.susu.ru/ref/shakir.doc.

Отрицание бессмертия души заставляет заново поставить нравственные проблемы. Вместо адских мук надо в самой земной жизни искать достаточные основания и стимулы для нравственного поведения. Человек должен стремиться к добродетели не из страха адских мук и не из предвкушения райских наслаждений… Однако такая свободная от предрассудков страха и воздаяния мораль годится лишь для избранных. Что касается толпы, то она руководствуется не разумом, а инстинктами. Поскольку инстинкт самосохранения – сильнейший, то для толпы страх является единственным сдерживающим началом от дурных наклонностей, поэтому толпа нуждается в религии и вере в бессмертие души.


Т.А.Лесковская. Вечное возвращение – это… София: Рукописный журнал Общества ревнителей русской философии. Выпуск 7, 2005 г.
http://virlib.eunnet.net/sofia/07-2005/text/0712.html


Мысль о чистом становлении обосновывает вечное возвращение. Становление и бытие больше не противопоставляются. Бытие утверждается через становление. Что есть бытие того, что становится, не начиная и не заканчивая становиться? Бытие становящегося есть возвращение. «Сказать, что всё возвращается, значит максимально приблизить мир становления и мир бытия…» (Ницше. Воля к власти, II, 170).

«Если во всём, что ты хочешь сделать, ты начинаешь с вопроса к самому себе: действительно ли я хочу проделать это бесконечное число раз, – то это и будет для тебя наиболее надежным центром тяжести» (Воля к власти, IV, 242). Мысль становится избирательной. Вечное возвращение дает закон автономной воли, свободы воли. Чего бы я ни хотел, я должен хотеть Вечного Возвращения этого. Так устраняется мир всяческих «полухотений» и утверждается вечное желание, которое желает каждый раз своего повторения.

Вечное возвращение осуществляет отбор. Что это за отбор? Это не эволюционный отбор Дарвина. Напротив, это отбор, осуществляемый вечным возвращением.

Вечное возвращение есть избирательное бытие, возвращается не всё.
Вечное возвращение есть бытие, избранное волей.
Вечное возвращение и воля к власти с необходимостью соотносятся.
Итак, Вечное Возвращение является избирательным.

Вечное Возвращение – это избирательное бытие. Всё, что можно отрицать, отвергается из движения Вечного Возвращения. Вечное Возвращение подобно самокатящемуся колесу: всё негативное изгоняется, всё утвердительное утверждается.

Поэтому, неверно понимать Вечное Возвращение как цикл, в котором всё возвращается назад, в котором возвращается То Же Самое.

Аналогично. «Делез предлагает весьма глубокую трактовку оригинального ницшевского учения… Главное суждение французского мыслителя заключается в том, что вечное возвращение у Ницше избирательно, причем – «это не только избирательная мысль, но и избирательное бытие. Возвращается одно утверждение, возвращается единственно то, что может быть утверждено, только радость возвращается назад. Всё, что можно отрицать и что может и что может отрицать, – всё это отвергается в самом движении Вечного Возвращения... последнее не цикл, не возвращение Того Же Самого, не возвращение к тому же самому... только активное становление... Вечное Возвращение есть повторение; именно повтор производит отбор, именно повторение приносит спасение». Русский интерпретатор (?) воззрений французского философа совершенно прав в своем выводе: «В результате негативное не возвращается, изгоняясь тем самым из бытия и из мышления, демонстрируя свой смысл: негативное (отрицательное) и есть ничто. И только лишь утверждение как по – и про – явление (сущего) существует, причем именно как различие, а не тождество, т.е. как становление»» [see].

Вы говорите, возвращается не все, возвращаются только избранные: мол, всё негативное изгоняется, всё позитивное сохраняется. Прекрасно! А выбирать, что сохранить, а что уничтожить, мы поручим, разумеется, господу богу. Но ведь мы уже знаем, что бог и доктрина Вечного Возвращения являются взаимоисключающими понятиями. Поэтому и все эти религиозно-мистические измышления о какой-то вселенской Справедливости и связанных с ней нарастающих тенденциях Вечного Возвращения (П.Успенский) или его избирательности (Ж.Делез, Т.Лесковская) абсолютно несовместимы с сутью этого учения. Концепция Вечного Возвращения предполагает в любой момент каждого очередного Цикла не частичное, но абсолютно точное повторение ВСЕГО: либо возвращается всё и все и нет избранных, либо ничто и никто не возвращается.

Еще раз. Любые надежды на возвращение только избранных и достойных являются отголоском религиозной веры в восстановление некоей вселенской Справедливости в предполагаемой будущей вечной жизни, где каждый непременно получит по заслугам. Но тогда нужен Тот, кто решает, заслуживают ли Петр и Павел вечного возвращения. Но если Он решит, что Петр заслуживает возвращения, а Павел – нет, то уместен ехидный вопрос: как вообще может возвратиться Петр (и повториться его личная судьба) в отсутствии его друга Павла? И вообще, как возможно повторение Мира при отсутствии даже его самой малой былинки? В доктрине Вечного Возвращения это совершенно невозможно. Вечно возвращаться может лишь то же самое. Поэтому либо возвращаются все, либо никто не возвращается. Никакое разделение на «овнов и козлищ» здесь неприемлемо. Следовательно, не нужен и тот, кто стоит над нами, производит это разделение, решает наши личные судьбы и Судьбу нашего Мира. Перед лицом Вечности в доктрине Вечного Возвращения все равны и равно необходимы.

Итак, религиозная в своей сути идея избирательности нашего возвращения (возвращаются не все, возвращаются только избранные, достойные возвращения) абсолютно несовместима с доктриной Вечного Возвращения. Повторение каждого из нас невозможно вне повторения всего окружающего нас Мира. Вечное возвращение любого человека невозможно вне Вечного Возвращения окружающего его Мира, т.е. вне повторения того огромного абсолютно детерминированного циклического процесса, который происходит сейчас в нем. Только доктринация Вечного Возвращения позволяет осознать неразрывное единство Личности и Мира, понять повторение своей собственной истории как необходимую часть повторения истории нашего Мира.



Вадим Бакусев. «Вечное возвращение» и античность.
http://www.nietzsche.ru/read-285.php


На вопрос о том, как совместить цикличность космоса с причинностью, стоики не дали удовлетворительного ответа: в бесконечной цепи причин нет первого звена, но неизвестно, как обеспечивается причинная преемственность между последовательными мировыми циклами (коль скоро всё в целом, т.е. все причины и следствия, погибает в огне) – либо мировой ум при создании нового космоса снова пускает в ход цепь причин и следствий, и тогда первая в этом цикле причина будет новой (в противном случае ум сознательно из раза в раз воспроизводит всегда одну и ту же первую причину, что бессмысленно – поскольку, естественно, и все следствия будут те же, а такая монотония противоречит природе ума, по крайней мере, здравого) и повлечет за собой другие следствия, либо выйдет, что последнее событие предыдущего есть причина первого события последующего цикла, но тогда никакой мировой ум просто не нужен и получится полное воспроизведение космоса (возможно, именно так домысливал стоиков кое-кто из приписывавших им строгое повторение всех вещей).

Что же касается Ницше, то он, напротив, хочет положить в основу мира случайность, которая повторяется необходимым, т.е. неизбежным образом, и понять его также нелегко, как стоиков

И всё-таки в определенном отношении Ницше – в любом случае подлинный творец идеи вечного возвращения. Дело в том, что эта идея, если принимать ее всерьёз, никак не совместима с тем, чем только и было занято человечество до него и даже еще некоторое время после него: поиском последнего, высшего смысла как высшей ценности. А Ницше, озабоченный ниспровержением всех прежних высших ценностей, главной из которых был смысл, занимался поиском именно идеи мира как принципиально и абсолютно бессмысленного, где кроме вечного повторения одного и того же ничего нет и гарантированно не будет. Но он искал идею не любого бессмысленного, а принципиально представимого, формально доступного разуму: таковой и была для него идея вечного возвращения. В его случае смыслом, т.е. назначением, становилось само бессмысленное – но это еще не означало, что оно наделяется внутренним, собственным смыслом. Именно этим его вечное возвращение в корне отличается от своих восточных прототипов. В этих последних главная идея релятивизируется, нейтрализуется представлением об избавлении от безостановочно крутящегося мирового кошмара путем потустороннего выхода из него раз и навсегда, тогда как Ницше нуждается в полной и окончательной безнадежности и безжалостном трагизме человеческой ситуации, переоценивая ее как естественную, прекрасную и единственно желательную: ведь только при таком условии (других он, увы, не заметил) человек получает шанс возвыситься до статуса трагического героя, сверхчеловека.

Ницше попытался использовать бессмыслицу вечного возвращения как средство тотальной отмены всякого прежнего смысла, чтобы расчистить место для другого, нового смысла, который несет в себе идея сверхчеловека.


Алексей Турчин. Модернизированное дионисийское бессмертие.
http://turchinat.chat.ru/Turchin.ru2.htm


Дионисийское бессмертие – термин, введённый Фридрихом Ницше относительно его концепции вечного возвращения. По Ницше, мир существует бесконечно и все возможные комбинации элементов в нем повторяются. Следовательно, тот же самый человек рано или поздно сформируется снова и проживёт ту же саму жизнь. Следовательно, по Ницше, нашей жизни суждено вечно повторяться по кругу, и единственный путь принять это и получать от этого удовольствие – amor fati – любовь к року. То есть полная апологетизация своей судьбы и всех её ужасов.

Концепция эта держится на следующих предпосылках:

1. Человеческое сознание есть уникальная комбинация неких элементов.
2. После смерти эта комбинация необратимо распадается и сознание полностью прекращается.
3. Мир существует бесконечно, и из этого следует, что все комбинации элементов в нем повторяются.
4. Из этих повторений получается бесконечный цикл.
5. Мы должны принимать любую свою судьбу.

С точки зрения физики мир не существует бесконечно. И даже если он существует бесконечно, это не является достаточным условием для повторения комбинаций всех элементов.


В.В.Миронов. Иррационалистическое учение Ницше.
http://philosophica.ru/mironov/66.htm

Ницше усиливает эту тенденцию и утверждает, что понимание несвободы человеческой воли позволяет избавиться от ложных моральных теорий, угрызений совести, да собственно и от самого понятия совести и вины. Он всё больше ощущает необходимость радикальной переоценки всех ценностей, а его тексты начинают походить на откровения пророка новой религии.

Эти и другие идеи, такие, как учение о вечном возвращении, о стадной морали и происхождении религиозных ценностей, получили дальнейшее развитие в последних сочинениях немецкого философа: «По ту сторону добра и зла» (1886), «К генеалогии морали» (1887), «Сумерки идолов», «Антихрист» и «Ecce homo» (1888).

Мир есть воля к власти – это значит, что любая сущая вещь стремится к тому, чтобы доминировать над всем остальным.

Иными словами, воля к власти целиком природна. Мир не имеет изнанки. Поэтому у существ, живущих в нем, может быть только одна реальная цель – стать господами сущего. Эта цель недостижима без определенных интеллектуальных усилий. Но вне ее интеллект не имеет самостоятельного значения. Рассуждения об абсолютных истинах, по мнению Ницше, чистейший вымысел. Таких истин не существует, всякое знание есть набор «перспектив», условностей, выгодных для тех или иных субъектов или групп людей, но могущих быть пересмотренными при изменении обстоятельств. Ницше распространяет этот вывод и на фундаментальные онтологические понятия, вроде субстанции и причинности. Мы слишком доверяем грамматике, навязывающей нам соответствующие конструкции.

Несмотря на свои нападки на онтологию, Ницше считает возможным высказать ряд содержательных тезисов об устройстве мира. Мир неустойчив, текуч, это поток, поток становления, лишенного предельной цели, но не уходящего в бесконечность: рано или поздно в этом мире всё повторяется. Концепция «вечного возвращения», пришедшая в голову Ницше как какое-то озарение, позволяет ему обнаружить некий посюсторонний суррогат бессмертия. В самом деле, если вечное возвращение реально, то каждый из нас, завершив свою жизнь, не исчезает навсегда, а вернётся к существованию, причем бесконечное множество раз. Это, и правда, аналог бессмертия.


Андрей Белый. Фридрих Ницше. http://free-book.ru/news_page,1,632,2.htm

У Ницше есть своя Голгофа... Свою Голгофу индивидуализма, – эту гимнастику упражнений духа, – называет он «вечным возвращением».

«Вечное возвращение» – снаружи это детерминистический парадокс. Утверждение бессмертия этой жизни без всякой бутафории «инобытия». Здесь он как бы говорит нам: «Если ты силен духом и выдержишь самого себя, то я тебе открою, что восторг твой с тобой: восторг этой жизни; но только и есть у тебя эта жизнь во веки веков. Ну? Что сталось с твоим восторгом?»

Всё повторяется. Сумма всех комбинаций атомов вселенной конечна в бесконечности времен; и если повторится хотя бы одна комбинация, повторятся и все комбинации. Но спереди и сзади – бесконечность; и бесконечно повторялись все комбинации атомов, слагающих жизнь, и в жизни нас; повторялись и мы. Повторялись и повторимся. Миллиарды веков, отделяющих наше повторение, равны нулю; ибо с угасанием сознания угасает для нас и время. Время измеряем мы в сознании. И бесконечное повторение конечных отрезков времени минус течение времени, когда нас нет, создает для нас бессмертие, но бессмертие этой жизни. Мы должны наполнить каждый миг этой жизни вином счастья, если не хотим бессмертного несчастья для себя. Учитель легкости, Заратустра, требует от нас радостного согласия на это: в сущности, он надевает на нас багряницу адского пламени и коварно смеется при этом: это «не пламя, а лепестки красных роз». «Как? – мог бы воскликнуть убийца матери и сестры Александр Карр. – Бесконечное число раз я буду стоять над матерью с топором и потом всю жизнь носить с собой ужас раскаяния? Ты еще требуешь от меня и этот ужас превратить в восторг?» – «Да», – сурово ответит ему Заратустра-Ницше.


Д.Реале, Д.Антисери. Генеалогия морали: нигилизм, вечное возвращение и «amor fati». // Западная философия от истоков до наших дней: От романтизма до наших дней. http://society.polbu.ru/reale_westphiloiv/ch58_i.html

мораль – это механизм господства над себе подобными.

Если мы внимательнее проанализируем психологию аскета-отшельника, то увидим за внешней оболочкой бескорыстия и равнодушия к мирским благам волю повелевать и господствовать, стремление доказать свое превосходство. Его мораль – единственное средство закабалить других, ее источник – завистливая злость. И если мораль сильных – отвага, щедрость и индивидуализм, то мораль неудачников и филистеров – демократия и социализм. При этом идут в ход и «метафизические обоснования», открывающие высшие миры, чтобы оклеветать земной мир, вывалять его в грязи и объявить «чистой кажимостью».

Вековая ложь разоблачена, иллюзии утрачены, и человек, оставшись один, боится взглянуть в лицо действительности. Абсолютных ценностей нет, рациональной универсальной структуры, обязывающей человека к пониманию, также нет, как нет ни провидения, ни космического порядка. Положение мира отныне и навсегда – хаос, не в смысле отсутствия необходимости, а в смысле утраты порядка, структуры, формы, красоты, мудрости. В мире нет смысла, нет порядка.

В мире – с момента его рождения и поныне – всегда господствовала воля примириться с собой и воля повторить себя. Эту теорию «вечного возвращения» Ницше заимствует у раннегреческой и восточной традиции. Линеарную модель развития христианства и гегелевскую схему прогресса он заменяет фигурой круга: «Все вещи возвращаются, и мы вместе с ними, мы повторялись бесконечное множество раз, и всё вместе с нами». Всякая боль и радость, каждая мысль и вздох, всякая вещь, большая и маленькая, непременно возвратятся: «И эта тонкая паутина, и блик луны средь деревьев, и даже этот миг и я в нем – всё будет снова».

Мир, не отвергающий, а принимающий и повторяющий сам себя, – такова космология Ницше. Ее можно назвать «amor fati», «любовь к року». Мир в отсутствие онтологических оснований нуждается в любви. Человек, принявший мир, открывает, что воля – его сущность. В вечном возвращении он сливается с миром, его воля, принимающая мир, узнает себя в примирении с самой собой. Такой человек добровольно следует по пути, по которому другие бредут слепо. Всё бывшее – фрагмент, загадка, случай, пока творящая воля не добавит: это то, чего я хотела, то, чего хочу и буду хотеть, чтобы было всегда. Так учит Заратустра.


Аноним. Мировоззренческое значение мифа о вечном возвращении.
http://www.spishy.ru/referats/19/9978


Очевидно, что христианская картина мира никак не могла быть согласована с концепцией мирового круговорота, с отождествлением конца и начала. Действительно, такая концепция враждебна христианской догме конечного спасения.

По Августину, например, концепция круговорота безнадежна, поскольку надежда и вера связаны с ожиданием будущего, а в рамках доктрины «вечного возвращения» будущее тождественно прошлому. «Вечное возвращение» обещает лишь бесконечную смену страданий и счастья, но не может обеспечить вечного блаженства.

Для христианского мировоззрения неприемлемо приобщение к вечному в смысле «вечного возвращения». Такое вечное не совместимо с уникальностью событий священной истории (воплощением, смертью, воскрешением Христа и т.д.).

Неприемлем здесь также и буддийский путь слияния с вечным, ибо в христианстве речь идет о личном (личностном) бессмертии, о приобщении личности к вечности, а нирвана означает не утверждение «Я», а, по сути, его отрицание.

Личность и вечность несовместимы. Печальная, трагическая, но поистине человеческая истина.


Рихард Шапке. Философия воли к власти Фридриха Ницше. Перевод с немецкого Игнатьева Андрея. http://www.nb-info.ru/revolt/nietzsche3.htm

Мы явно стоим здесь перед противоречием. Только одно может иметь значение: или учение о вечном возвращении, или учение о воли к власти.

Религиозная основа идеи вечного возвращения является очевидной, и Ницше также делает на нее акцент. «Давайте наложим отпечаток вечности на нашу жизнь! Эта идея содержит больше, чем все религии, которые рассматривают жизнь как нечто преходящее и побуждают думать о неопределенной другой жизни». Великий полдень это религиозное видение, Ницше является в качестве проповедника вечного возвращения, выступая в роли спасителя: «Я учу вас об освобождении из вечного потока».

нет никакой философии вечного возвращения, есть только религия вечного возвращения.


Милан Кундера. Невыносимая легкость бытия. Роман.
http://artema.fopf.mipt.ru/lib/kundera/index.html


Идея вечного возвращения загадочна, и Ницше поверг ею в замешательство прочих философов: представить только, что когда-нибудь повторится всё пережитое нами и что само повторение станет повторяться до бесконечности! Что хочет поведать нам этот безумный миф?

Миф вечного возвращения… говорит, что жизнь, которая исчезает однажды и навсегда, жизнь, которая не повторяется, подобна тени, она без веса, она мертва наперед и как бы ни была она страшна, прекрасна или возвышенна, этот ужас, возвышенность или красота ровно ничего не значат.

Если бы Французской революции суждено было вечно повторяться, французская историография куда меньше гордилась бы Робеспьером. Но поскольку она повествует о том, что не возвращается, кровавые годы претворились в простые слова, теории, дискуссии и, став легче пуха, уже не вселяют ужаса. Есть бесконечная разница между Робеспьером, лишь однажды объявившимся в истории, и Робеспьером, который вечно возвращался бы рубить французам головы.

Итак, можно сказать: идея вечного возвращения означает определенную перспективу, из ее дали вещи предстают в ином, неведомом нам свете; предстают без облегчающего обстоятельства своей быстротечности. Это облегчающее обстоятельство и мешает нам вынести какой-либо приговор. Как можно осудить то, что канет в Лету? Зори гибели озаряют очарованием ностальгии всё кругом; даже гильотину.

Это… вскрывает глубокую нравственную извращенность мира, по сути своей основанного на несуществовании возвращения, ибо в этом мире всё наперед прощено и, стало быть, всё цинично дозволено.

Если бы каждое мгновение нашей жизни бесконечно повторялось, мы были бы прикованы к вечности, как Иисус Христос к кресту. Вообразить такое ужасно. В мире вечного возвращения на всяком поступке лежит тяжесть невыносимой ответственности. Это причина, по которой Ницше называл идею вечного возвращения самым тяжким бременем.


Аноним. Фридрих Ницше и «философия жизни».
http://www.ronl.ru/filosofiya/7969.htm


В мифе о «вечном возвращении» ощущается влияние на Ф.Ницше проблематики позитивизма. Только вместо сциентистской (наукообразной) терминологии он использует метафоры: взамен рассуждений о законе сохранения энергии и о конечности количества силы во Вселенной он предлагает образ «вечного возвращения» в виде дороги и ворот. Надпись над воротами свидетельствует, что миром правит «Мгновение». Вечная дорога бежит в вечность. Против всеобщего и тотального разрушения, против абсолютной неоконченности выдвигает он свой миф о «вечном возвращение» как символ отрицания спекулятивной логики Абсолюта. Гегелевский универсальный «прогресс» как путь к тотальному совершенному отрицается Ф.Ницше.


«Философия жизни». Ф.Ницше. // Краткий очерк истории философии. Под ред. М.Т.Иовчука, Т.И.Ойзермана, И.Я.Щипанова. М., изд-во «Мысль», 1971. http://www.biografia.ru/about/filosofia69.html

«Философия жизни» отличается от позитивизма прежде всего воинствующим иррационализмом, выражающимся не только в отрицании познавательного значения разума с его логическими формами и категориями, но и в признании мира, человека и его истории иррациональными по своей природе. Второе отличие «философии жизни» от позитивизма состоит в том, что она сосредоточивает свое внимание преимущественно на вопросах истории, общественной жизни, культуры и пытается создать широкое, всеохватывающее мировоззрение, противопоставив его научному, материалистическому мировоззрению.

Но за выпадами «философов жизни» против позитивизма и одностороннего интеллектуализма скрывалось восстание против разума и науки вообще. Выдвинутая ими ложная дилемма «разум или жизнь» решалась в пользу иррационалистического истолкования «жизни», открыто или замаскированно отвергающего научное познание и прославляющего неразумную волю, инстинкт, бессознательные порывы и иррациональную интуицию.

Основа жизни, по Ницше, – это воля; жизнь есть проявление, объективизация воли, но не абстрактной мировой воли, как у Шопенгауэра, а конкретной, определенной воли – воли к власти. «Жизнь, – говорит он, – это воля к власти», которая понимается прежде всего как инстинктивное иррациональное начало, которому подчинены мысли, чувства и поступки человека. Человек изображается Ницше как по природе своей иррациональное существо, которое живет инстинктами, бессознательными побуждениями. «Воле к власти» Ницше придает значение, выходящее за пределы жизни, рассматривает ее как космическое начало, основу и движущую силу мирового процесса.

В противовес научному, материалистическому взгляду на мир Ницше выдвигает мистическую, иррационалистическую фантазию. Весь мир Ницше изображает как бушующее море энергии, как «становление», содержание которого составляет борьба «центров силы», или «пунктуации воли», постоянно увеличивающих или теряющих свою власть. Мир – вечное становление без начала и без конца. Оно не приводит ни к чему ставшему, не подчиняется никаким законам, происходит без направления и цели. Это бессмысленный хаос, игра сил, возникающих из окружающего небытия и погружающихся в него, «процесс, не ведущий никуда».

В философии Ницше, как признает он сам, мифом оказывается прежде всего учение о воле к власти как основе мирового процесса. Таким же мифом является и идея, которой Ницше придает исключительное значение, идея «вечного возвращения». Бессмысленный хаос становления, по Ницше, порождает большое, но всё же конечное число комбинаций, которые через огромные промежутки времени повторяются вновь. Всё происходящее ныне происходило уже раньше много раз и будет повторяться впредь. В социально-этическом плане миф о «вечном возвращении» – это последнее прибежище, в котором Ницше пытается спастись от преследующего его пессимизма, от сознания бессмысленности жизни и всеобщей неустойчивости. Это единственный устойчивый момент, который он мог найти в деградирующем мире, ибо если всё повторяется, то «в конце концов всё должно быть так, как оно есть и как всегда было».


Фредерик Коплстон. От Фихте до Ницше.
http://www.krotov.info/libr_min/k/korolk/kopls_11.html


Если мир можно рассматривать как определенное количество силы или энергии и как определенное множество центров силы, то из этого следует, что мировой процесс будет принимать форму последовательных комбинаций этих центров, причем количество данных комбинаций в принципе определимо, т.е. конечно. И «в бесконечном времени в какой-то момент будет реализована каждая возможная комбинация; более того, она будет реализована бесконечное множество раз. И поскольку между каждой комбинацией и ее возвращением должны были бы реализовываться все другие возможные комбинации, а каждая из этих комбинаций обусловливает всю последовательность комбинаций того же самого ряда, то был бы доказан цикл абсолютно тождественных рядов»

Одна из главных причин повышенного внимания Ницше к теории вечного возвращения состоит в том, что она, как ему кажется, заполняет пробел в его философии. Она придает потоку становления сходство с бытием, и она делает это, не вводя какое-либо бытие, трансцендентное миру. Кроме того, избегая введения трансцендентного Божества, она избегает и пантеизма, тайного возвращения понятия Бога под именем мира.

Вечное возвращение исключает, конечно, идею личного бессмертия «по ту сторону», хотя в то же время предлагает ее замену, даже если понятие нового проживания жизни человека во всех ее деталях бесчисленное множество раз едва ли может быть особо привлекательным. Иными словами, теория вечного возвращения выражает твердое стремление Ницше к посюсторонности,


А.В.Безуглов. Бесстрашие социально-философских воззрений Ницше.
http://www.proza.ru/2009/04/24/1171


Поскольку всё, что есть, – есть воля к власти… поскольку война (всех против всех) – основной закон становления, «при радикальном устранении самого понятия «бытие»», – постольку всё, что есть так, как оно есть, в становлении должно вечно возвращаться таким же.

Вечное возвращение – это формула, смысл которой открывается только в жизни здесь и теперь. Этот смысл никогда не может быть сброшен со счетов, если речь идет о «вечном возвращении» у Ницше. Вечное возвращение – это возвращение вот этого, того же самого. Чем бы ни представал мир во всяких философских системах, – объективацией абсолютного духа или бытием воспринимаемого, – всё это теряет свой глубокий смысл, если это лишь вечно возвращается. Всё, что ни есть, есть одинаковым образом, именно как вечно возвращающееся. Смысл вечного возвращения открывается только в восприятии данного как вечно возвращающегося.

Воля к власти должна непрерывно испытывать все возможности обладания… «Если ты воображаешь, что перерождению предшествует длительный покой, клянусь, ты мыслишь дурно. Меж последним проблеском сознания и первым лучом новой жизни лежит «ноль времени»: период молниеносен, хотя для его измерения понадобятся миллиарды лет. Вычтем Я, и бесконечность превратится в последовательность».

Ницше отрицает элементы мира, как материи, и противопоставляет им силы как динамическое понятие,


Фридрих Георг Юнгер. Ницше (вечное возвращение). 1949.
Перевод А.В.Михайловского. http://www.nietzsche.ru/look/xxa/under/?curPos=2


Существует большая разница между тем, мыслить ли линеарно или циклически, исходить ли в своей мысли из линеарного понятия пространства и времени или из циклического понятия. Идея бесконечного прогресса, с которой столкнулся Ницше, та самая идея, которая приводила в движение науку и массы девятнадцатого века, имеет линеарный характер и линейно проходит через пространство и время. Она является схематической и одновременно доктринальной. Человечество не приближается к цели, однако тем не менее продвигается вперед. Истина есть нечто такое, чего можно достичь посредством апроксимации, и процесс приближения, стремящийся к чему-то неизвестному, к некоему большому «Икс», есть бесконечный процесс. В уверенном движении марша, которое ради некоего неведомого будущего выхолащивает настоящее и обесценивает прошедшее, кроется нечто фантастическое. Кто мне скажет, что я марширую не по поверхности шара? Ведь уже сама форма Земли приглашает к этому. И кто возразит мне, что во время такого движения я не провалюсь в пропасть, в некую темную дыру? Если это бесконечно прогрессирующее движение имеет действительный характер, то в чем и на основании чего оно происходит? На некоей прочной неподвижной основе, на мертвом hypokeimenon? Почему тогда до сих пор не достигнута цель, которая так долго маячит перед мыслью? Ведь ее следовало бы достичь уже давно. Разве в таком случае временная бесконечность, не подлежащая никакому динамическому ограничению, не должна оказаться ложной бесконечностью? Да и как можно довольствоваться ею, как можно успокаивать себя этим движением, если эта бесконечность подразумевает то, что достигнутое в какой-то момент обернётся бесконечно малым, крошечным, ничтожным. Почему бы не вычеркнуть гипотетическое движение и не поставить на его место другое, которое избавит меня от совершенно ненужного бремени бесконечного шагания вперед, снимет этот заплечный груз познания? Вероятно, это познание есть не что иное, как hybris, hybris ученого человека, покинутого музами. Ибо мусический человек совершает иное движение; он движется в фигурах танца, движется, как все танцоры, в циклически упорядоченном времени. Правда, рассудок в своей тонкой, остроумной работе не танцует, он пробует держаться линеарного понятия пространства и времени. Однако ему противостоит facultas imaginandi.

Вопреки распространенному мнению, учение о вечном возвращении не является чем-то абсурдным, оно не выпадает, как какой-то подкидыш, из общего контекста мысли Ницше, а представляет собой необходимое завершение его мысли. То, что это учение едва ли приемлемо для того, кто продумает его до конца, ощущал и сам Ницше; отсюда невозможно извлечь никаких возражений против него. Ведь у мысли нельзя отнять свойственной ей решительности и язвительности; эту мысль характеризует причиняемая ею боль. Проверив возражения, легко понять, что они не доходят до сути вещей. Учение о возвращении неуютно, его глубина зловеща; реакция на него спонтанна. Тот, кто отвергает его, не имеет обыкновения давать себе в этом отчет; он отодвигает его в сторону как нечто неприятное, потешается над ним и объявляет его абсурдным с начала до конца. В особенности это применимо к тем, кто прошел школу иудаизма, христианства или ислама. Ибо очевидно, что учение о вечном возвращении несовместимо с религиями откровения, его трудно объединить с верой в единого творца мира и творение мира, с верой в конечную цель и задачу этого творения и создаваемого в нем человека. И хотя этому учению не чуждо трансцендирование бытия, однако имманентность становления отражена в нем с большей силой.

Учение о возвращении древне; оно само возвращается вновь и вновь. В нем подытоживаются очень весомые знания и толкования, но подход к этому учению не всегда один и тот же. Пожалуй, оно не чуждо ни одному мыслящему человеку, подводит к нему и повседневный опыт. Ведь в нашей жизни многое возвращается вновь, в повторениях нет недостатка. Их закономерность не может укрыться от нашего внимания. Сам закон предполагает нечто возвращающееся, повторение бывшего. Закономерность невозможно было бы себе представить, если бы она не возвращалась: доказательство основывается на возвращении. Кто движется в эмпирии, тот уже захвачен круговоротом возвращения – как крестьянин, так и ремесленник, как рабочий, так и ученый, всякий, кто занят каким-то профессиональным делом или следует привычкам. Опыт, воспоминание немыслимы без возвращения. Здесь наблюдается некая кульминация сопровождающих жизнь ощущений. Растения, животные, люди возвращаются из поколения в поколение, повторяются движения звезд, времен года, моря. Всякая периодичность, всякий ритм, всякий метр предполагает возвращение. Этот опыт сопровождает человека на каждом шагу, и от него требуется только собрать, обобщить его и сделать выводы. У ощущения и убеждения один путь. Deja vu, fausse reconnaissance, потрясение во сне, чувство, будто такая ситуация уже была, будто она уже пережита и освоена, – всё это зачастую вносит в нас удивительное беспокойство. Там, где господствует учение о возвращении, подобные ощущения и убеждения глубже, яснее и точнее, чем мы вообще могли бы себе представить; они властно распоряжаются в жизни и мысли, формируя человека.

Если еще раз вспомнить о форме, которую Ницше придал своему учению о возвращении, то в первую очередь напрашивается такое соображение: учение о воле, учение о становлении прокладывает себе путь в те сферы, где ему требуется поддержка, опора, итоговая точка, где становление, безбрежно устремленное в вечность, должно быть схвачено, расчленено, постигнуто в его высшей закономерности. Становление подобно вечному шумливому потоку, подобно водопаду, низвергающемуся в бесконечность, где вовсе не имеет значения, как и куда летит человек – вверх или вниз, головой или ногами. Кто станет фиксировать направление, ориентацию становления? Разве оно не ускользает от всякой попытки измерения? Кто станет что-либо измерять? Чем станет он измерять? В какой-то определенной точке мысль Ницше была вынуждена допустить вечное возвращение, вытекавшее из его учения о воле. Переоценка всех ценностей, осуществляемая через утверждение воли к власти, строгим образом подводит к вечному возвращению. Если утверждать волю без оговорок, ограничений и скидок, если она становится единственно действенным мировым процессом, то учение о вечном возвращении оказывается высшей формой утверждения, которую только можно придать становлению. Ницше уже не мог выбирать: сам ход его мысли неотвратимо вел к этому учению. Оттого-то оно внезапно возникает перед ним, заявляя о себе во всей своей силе. Блаженное чувство, овладевшее им в момент открытия учения о вечном возвращении, сопряжено с тем, что это прозрение позволило обосновать, оправдать, обогатить и развить успех всей его мысли. Как будто в маточном растворе образовался кристалл. Вместе с глубоким, эйфорическим чувством счастья одновременно происходит самоустранение мыслителя, самоуничтожение мысли. Кратер, поглотивший Эмпедокла, разверзся вновь. Теперь он неудержимо движется навстречу тому состоянию, которое мы – за недостатком знаний и критериев – называем умопомрачением. К людям он обращен теперь ночной стороной своего духа, своим безумием. Мы не ведаем, что произошло здесь, однако судьба, требующая дистанции, очевидна. Неправильно было бы сводить его удаление из мира и умопомрачение к внешним влияниям – к употреблению какого-то лекарства или переутомлению. Всё это неуместно. Столь же глупо предполагать, будто «с помощью музыки и веселых остроумных бесед» его можно было бы вырвать из «лихорадочного увлечения работой». Ницше нельзя было спасти – никто не мог этого сделать. Но он и не нуждался в помощи. Попытка спасения была бы излишней. Его «случай» находился вне компетенции психиатра, равно как вне компетенции услужливых друзей или женщин, которые будто бы могли его выручить. Конца было не избежать – он явился итогом его мысли, глубочайшего и интенсивнейшего жизненного процесса, который его поглощал. В пику общему мнению, такой человек гораздо больше защищен перед лицом случая, то есть отношений, находящихся в противоречии с его предназначением. Кто знает толк в его сочинениях, тому видны следы, ведущие к концу и указывающие на него. Этот жизненный процесс – некий подземный поток в его мысли, становящийся всё сильнее и сильнее и указывающий на конец. Концепция учения о вечном возвращении есть не только «поворотный пункт истории», как думает Ницше, но и некий поворотный пункт для него самого. Он исходит из того, что его концепция обладает определяющей, образующей историю силой, что она властно вторгается в историю, изменяя и формируя ее. Для нас она стала прежде всего свидетельством. Мы узнаем, что она сама исторически обусловлена и проявляется в поворотном пункте истории. Она рождается из невыносимого напряжения европейского духа, из сплетения усилий воли, из того обманчивого затишья перед бурей, в котором уже ощутим пульс всего грядущего, она предшествует эпохе мировых войн. Она была сформулирована в момент высочайшей опасности. О безумии Ницше следует молчать тем, у кого слишком мало рассудка и способности воображения, чтобы когда-либо сойти с ума в этом мире. И следует молчать тем, для кого безумие – это наказание или несчастье, то есть тем христианам, которые всегда смешивают свой указательный перст с перстом Божиим.

Все учения о возвращении можно разделить на две категории; они либо утверждают волю, либо отрицают ее. Учения о возвращении, отрицающие волю, связаны с учением о воздаянии и наказании; к ним относится и учение о переселении душ. Там, где воля отрицается, возвращение оказывается злом или ведет ко злу. Там, где воля отрицается, вся жизнь и вся мысль нацелены на то, чтобы воспрепятствовать возвращению. Там, где она утверждается, возвращение оказывается вершиной становления. Для брахманизма природа – это замутненная, загрязненная брахма, оттого возвращение душ и их странствие по телам – средство очищения, процесс очищения, просветляющий процесс, через который всё возвращается к безначальной, лишенной предикатов брахме. Древнейшее учение о странствии душ проникнуто верой в то, что каждая душа, прежде чем возвратиться, должна пройти все ступени тварной иерархии. Более поздняя эпоха считала, что вторичное рождение зависит от заслуг и промахов прежней жизни, которые определяют место и сферу нового рождения. Человек может перепрыгивать ступени этой большой лестницы и в том, и в другом направлении. Он может погружаться в неизмеримые пространства преисподней, откуда начинается новое странствие. Так же он может взлетать вверх. Буддизм преодолевает все метафизические спекуляции брахманизма и занимается одной только моральной практикой. Он сохраняет учение о возвращении, связанное с теорией награды и возмездия: его вожделенная цель – совершенное устранение воли и становления. Эта воля, это становление есть не что иное, как безумие, видимость, обман. Большое пальмовое дерево жизни следует срубить под корень, всеми средствами препятствовать возвращению. Путь к этому – самый продуманный, самый испытанный, а практика достаточно мягка, если сравнивать ее с ужасными аскетическими методами сектантов. Индийцы наиболее глубоко продумали учение о вечном возвращении и наиболее полно представили его картину. Отсюда их сознание имеет нечто внеисторическое; оно противостоит любому воздействию, которое для него ограничено историческим становлением. Мотив возвращения присутствует в учении египтян, у которых душа после странствия по телам животных возвращается в человеческое тело, у пифагорейцев, у Эмпедокла, предполагавшего странствие души и по растительным телам, у Платона, гностиков и манихеев. От приведенных учений отличается возвращение Диониса. С ним не связано никакое учение, а в своем утверждении воли оно несет мощное утверждение становления. В нем нет ни учения о награде и возмездии, ни учения о странствии душ. Однако в мистериях с возвращением Диониса все-таки связывается некая доктрина, а именно: Дионис предстает как душеводитель, psychopompos. Мистерии учат теории воздаяния, связанной с неким очистительным процессом. Дионис становится богом спасения.

Ницше убежден в том, что его учение о возвращении ниспровергает любой другой способ мысли; оно для него молот, которым выносится приговор. Но почему им выносится приговор? Потому что его предпосылка, – и только она одна делает его состоятельным, – заключается в том, что происходит переоценка всех ценностей. Переоценка есть условие вечного возвращения. Однако ценности переоцениваются вследствие всеобъемлющего акта утверждения воли и становления. Доказательство сводится к следующему. Если бы у мира была цель, то она с необходимостью была бы достигнута. Но поскольку такая цель не достигнута, то отсюда следует вывод, что мир не имеет цели. В становлении не содержится никакой конечной цели, оно лишено причины и смысла. Если бы бытие существовало, пусть даже только одно мгновение, то со всяким становлением уже давно было бы покончено. А поскольку становление всегда движется вперед, бытие не могло существовать ни одного мгновения. Факт «духа» как становления уже служит для него доказательством бесцельности и бессмысленности мира, доказательством того, что у него нет никакого конечного состояния, что он неспособен на бытие. Здесь отрицается любая телеология – не только трансцендентная, допускающая существование целеполагающего творца и исполняющее замысел творение, но и имманентная, помещающая цель в сами вещи. Нет никакой космической и метафизической телеологии. В старом споре между идеализмом и реализмом Ницше становится на сторону реалистов и идет дальше по пути Бэкона, Декарта, Спинозы, то есть обращается к механическому рассмотрению мира, которое устраняет все понятия цели. Издеваясь над теорией Дарвина, он всё же обращает ее себе на пользу. Ницше оперирует как номиналист. Однако мы увидим, что он находит собственный путь.

Если признать начальные звенья этого доказательства, то это еще ничего не скажет относительно вечного возвращения. Ибо эти положения применимы и к становлению, которое неподвластно возвращению. Оттого-то Ницше переходит к отрицанию становления без вечного возвращения, утверждая, будто такое допущение позволяло бы мыслить бесцельность мира как некое намерение, а это подразумевало бы то, что мир намеренно избегает цели и искусно препятствует круговороту. Данное утверждение направлено против трансцендентной телеологии с ее Богом-Творцом. Оно становится понятным, если предположить, что число комбинаций ограничено, ибо в таком случае за некое бесконечное время должны вернуться все комбинации. Понятием комбинации охватывается в данном случае конкретное положение всех вещей, состояние мирового становления. Оно является искусственным, ибо последовательность непрерывно выстраивающихся друг рядом с другом комбинаций может быть зафиксирована сознанием лишь произвольным образом. Комбинации не покрываются природными и историческими эпохами, они являются текущими фиксациями становления, находящегося в непрерывном изменении. Начало и конец такой комбинации в действительности невозможно обнаружить, ибо они, как и само понятие комбинации, являются чем-то примысленным к становлению – опорами мысли, которая оказывается перед лицом необозримого хаотичного движения. Чтобы опровергнуть становление без возвращения, Ницше исходит из утверждения, будто «нельзя наделить конечную, определенную, неизменную, самотождественную силу, какой является мир, чудесной способностью к бесконечному порождению форм и ситуаций». Чтобы не споткнуться уже в этом месте, необходимо сначала уяснить себе то, что для становления не существует мира, что ни в коем случае нельзя рассматривать мир как основание и субстрат, в котором происходит становление, ибо рядом со становлением не может быть мира, как рядом с волевым актом

не может быть и особенной, отделимой от него воли. Мир есть такая же искусственная фиксация становления, как и комбинация. Поэтому рассуждение Ницше о мире носит характер вставки. Далее он утверждает, что в становлении без возвращения еще продолжает жить старое представление о Боге-Творце, что здесь скрывается понятие бесконечной силы, содержащее противоречие. Поскольку такого понятия не существует, мир также лишен способности к вечному обновлению. Отсюда вытекает то, что становление с его бесконечным возвращением не нуждается в понятии бесконечной силы. Во всех этих аргументах доказательство оказывается близким к механистическому истолкованию мира, однако теперь оно отрицается вместе со всеми допущениями равновесия и конечного состояния. В особенности Ницше нападает на гипотезу Томсона. Уильям Томсон (лорд Кельвин) исходит из допущения, что механическая энергия вселенной беспрерывно переходит в тепло, выравнивающее все температурные различия (dissipation, degradation энергии). Всю имеющуюся в наличии энергию он разделяет на две части, одна из которых – та, что уже превратилась в тепло – безвозвратно потеряна для осуществления работы. Вторая часть, энтропия вселенной, непрерывно увеличивается за счет первой части, которая превращается в тепло. «Энтропия вселенной, – как формулирует это Клаузиус, – стремится к максимуму». Энергия вселенной остается постоянной, однако температурные различия выравниваются, превращение тепла в другие формы энергии прекращается, механическое движение, органическая жизнь во вселенной заканчиваются, мировой процесс завершен, наступает конец мира. Поскольку у него есть конец, то должно было быть и начало, когда энергия была минимальной, а температурные различия максимальны. Ибо если бы у него не было начала, если бы он существовал бесконечно долгое время, то всякое мыслимое состояние должно было бы уже наступить. Стало быть, мир понимается здесь как часовой механизм, который был однажды заведен и теперь работает сам, как машинерия, останавливающаяся после того, как топливо уже израсходовано. Однако за этим часовым механизмом, за этой машиной тем не менее скрывается кальвинистский Бог-Творец. Ницше справедливо отклоняет эту гипотезу, ибо она опирается на частичные наблюдения и частичный опыт, не позволяющий заключить о целом. Мир для него – это perpetuum mobile. Он «живет сам собой, питаясь собственными экскрементами». Он имеет «исчислимое количество комбинаций, которые случаются бесконечное время бесконечное количество раз». Уже одна эта формулировка позволяет предположить, что Ницше допускает существование абсолютного времени мира. «Поскольку между каждой комбинацией и ее ближайшим возвращением должны были бы пройти вообще все возможные комбинации, и каждая из этих комбинаций обусловливает всю последовательность комбинаций в этом ряду, то тем самым было бы доказано наличие круговорота абсолютно идентичных рядов: мир как круговорот, который уже часто повторялся и продолжает играть в эту игру in infinitum». Если признать условия, при которых возможен сам ход доказательства, то он будет безупречен. Другой вопрос, мог ли Ницше лишиться этого доказательства, возможно ли вообще доказать вечное возвращение, нельзя ли выдвинуть против доказательства тех же упреков, что и в случае доказательства бытия Божия. Кант показывает непригодность онтологического, космологического и физико-телеологического доказательства, а Ницше применяет весь арсенал этих доказательств к вечному возвращению. Его нельзя ни доказать, ни опровергнуть. Однако очевидно, что доказательство вечного возвращения нельзя осуществить средствами аристотелевской логики, которые предполагают некое бытие и неприменимы к чистому возвращению. В доказательстве Ницше понятия пространства и времени, которыми он оперирует достаточно произвольно, вызывают сомнения. В заметках из наследия можно найти примечания, которые служат опорой доказательства вечного возвращения, однако они столь отрывочны, что их понимание оказывается затруднено. «Пространство, как и время, есть субъективная форма, время же нет. Пространство впервые возникло из допущения пустого пространства, а его не существует. Всё есть сила». Что это значит? Ведь очевидно, что абсолютного пространства не существует, но существует, пожалуй, абсолютное время, то есть вечное возвращение мыслимо лишь при условии абсолютного времени мира. «Подвижное и движущее мы не можем мыслить вместе, но это позволяют сделать материя и пространство. Мы изолируем». Что это значит? Ведь очевидно, что мы как познающие изолируем подвижное и движущее, а материя и пространство осуществляют объединение, то есть дают единство движения. Материя и пространство? В таком случае время не является фикцией, выдумкой? Существует некое абсолютное время, но не абсолютное пространство? И материя и пространство позволяют мыслить вместе подвижное и движущее? Примечательно, что Ницше лишает время того отношения к воображаемому, которое свойственно его мысли. В противном случае он устранил бы опору своего учения о возвращении. А именно: для того, кто допускает существование воображаемого времени, вечность и мгновение суть одно неделимое целое. Тот, кто допускает воображаемое время, устраняет разделяющую силу времени. Итак, отсюда следует, что представление о вечном возвращении уже не может причинить Ницше беспокойства.

Ницше отвергает упрек в том, что его учение о возвращении механистично, ибо если это было бы на самом деле так, «оно обеспечивало бы не бесконечное возвращение тождественных случаев, а некое конечное состояние». Такое возражение попадает в самую точку, ибо всякая механистическая гипотеза сводится к полному отрицанию мира, к некоему механическому процессу изнашивания in toto, который завершается тогда, когда всё уже изношено. Ницшеанское учение о возвращении выходит за пределы механического толкования. И всё же нельзя не признать, что и в нем остаются следы механицизма. Ведь всё возвращается, повторяется снова и снова точнейшим образом – а это и есть та самая механическая выверенность, точность отношений. «Все повторилось вновь: Сириус, паук, твои мысли в этот час и эта твоя мысль, что всё опять вернется». И еще: «К какому бы состоянию ни приходил этот мир, он должен был к нему прийти, и не один раз, а бесчисленное множество раз. Так и это мгновение: оно уже было и вернется еще множество раз, все силы распределятся точно так же, как теперь; и точно так же обстоит дело с мгновением, породившим это мгновение, и с тем, которое есть дитя теперешнего. Человек! Вся твоя жизнь будет переворачиваться вновь и вновь, словно песочные часы, вновь и вновь будет высыпаться песок, а в промежутке время длится одну большую минуту, пока в круговороте мира вновь не случиться стечения обстоятельств, которое породило тебя». Здесь в первую очередь напрашивается следующее соображение. Допускаемый круговорот является условием того, что и время двигается по совершенному кругу, причем не линейно и не лентообразно, как обычно рассудок представляет себе его движение. Как же отделить в нашем представление круги возвращения друг от друга? Большая трудность заключается в том, что они похожи не так, как одно яйцо на другое, а являются совершенно тождественными, если не принимать во внимание нумерического различия. Поскольку они полностью тождественны, между ними не может быть и различий, возникающих из-за временной и пространственной последовательности. Круги возвращения лишены какого бы то ни было ощутимого критерия, с помощью которого их можно было бы отделить и отличить друг от друга. Итак, поскольку они неразличимы, поскольку все они тождественны друг другу, возникает предположение, что они суть одно; встает вопрос: какое обстоятельство вынуждает нас видеть в них последовательную смену. На ту же мысль наводит и такое замечание: «Вы полагаете, будто до перерождения будете долго пребывать в покое – но не обманывайте себя! Между последним мгновением сознания и первым проблеском новой жизни нет никакого времени: всё проносится мимо, как вспышка молнии, и даже если бы живые существа измеряли его по прошествии миллиардов лет, они всё же не смогли бы его измерить». Безвременье и последовательность начинают согласовываться друг с другом, как только устраняется интеллект. Время и последовательность присутствуют здесь, стало быть, только для интеллекта. Межвременье, в котором интеллект отсутствует, для интеллекта не существует. Жизнь развертывается в непрерывном чередовании мгновений, и среди них нет такого, где бы меня не было, то есть я присутствую всегда, всё присутствует всегда. Но это означает: нельзя более различить, существую ли я всегда, или всегда возвращаюсь. Здесь находится та точка, где учения о вечном становлении и вечном бытии очень тесно соприкасаются и почти сливаются друг с другом. Как удивительно, как волшебно захватывает человека сознание того, что он живет в возвращении и всегда существует! Если бы он существовал не всегда, как в таком случае он мог бы вернуться? Когда это чарующее сознание властно захватывает нас, мы ощущаем некое противоречие с христианским учением о бессмертии, заглядывающим лишь в будущее души, но не в ее прошлое.

Если мы не станем принимать во внимание эти сложности, возникнут другие. Комбинация относится к некоей объективной взаимосвязи, возвращение – к субъективной. Однако и то, и другое суть произвольные фиксации некоего неразличимого движения. Мертвый или лишенный сознания проходит сквозь многообразные превращения все комбинации, пока не наступит момент возвращения и тем самым его сознания. Тот, кто возвращается, проделывает ряд подчиненных некоему круговороту комбинаций, и при этом не осознает времени.

Возвращение есть лишь одна из комбинаций, имеющая особенный характер для отдельного человека, а именно та, в которой комбинация и возвращение совпадают, в которой он вновь обнаруживает себя самого, свою эпоху, свое время и состояние мира. Лишь периоды возвращения полностью равны друг другу; комбинации, в которые не попадает ни одно возвращение, отличаются между собой. С объективной точки зрения, комбинации и возвращения по числу равны. Только отдельному человеку картина представляется так, будто число комбинаций несоизмеримо превосходит периоды возвращения. Какой род связи существует между одним возвращением и другим? Связаны ли они органически, или следуют друг за другом без всякой связи – так, как возникают регулярные симметрические фигуры при механическом вращении калейдоскопа? И та, и другая возможность приводят к дилемме, выпутаться из которой не так-то просто. Очевидно лишь, что всем этим процессом руководят не извне, а что он управляет сам собой. Очевидно, что отстаиваемое Ницше вечное возвращение обнаруживает совершенный автоматизм. Ибо в вечности разворачивается один и тот же процесс становления, повторяющийся вплоть до тончайших деталей. Аморальность этого процесса заключается в совершенстве движения, которое целиком и полностью довлеет себе и безразлично к любой оценке. Движение уже с самого начала вбирает в себя любой критерий, который мог бы включать в себя какую-либо претензию на самостоятельность. Ничто не может противопоставить себя ему или изолироваться от него. Но если процесс становления в целом, который именуется вечным возвращением, содержит в себе некий автоматизм, то отдельно взятому периоду возвращения тоже не удастся избежать автоматизма. Ницше, усматривающий в автоматизме движения признак совершенства, успокаивается при виде совершенного механизма, из которого только и может проистекать такое движение. Между тем остается вопрос: является ли отдельно взятый период возвращения самостоятельным целым бесконечного ряда? Здесь мы попадаем в сферу пограничных понятий, каковые, согласно Больцано, могут быть сведены к бесконечности числовых рядов, и оказываемся перед парадоксами бесконечного. Если принять понятие бесконечного множества Дедекинда, то бесконечное превратится в первоначальное, а конечное в некий производный процесс. В таком случае распадается то, что принято называть частью и целым, меньшим и большим. Однако лучше оставить математические размышления, которые провоцирует ницшеанское учение о возвращении, и рассмотреть нечто другое.

Вечное возвращение, как оно формулируется Ницше, имеет совершенно определенную задачу: оно санкционирует становление. Оно есть некая санкция становления, его пик, достичь которого можно постепенно, путем утверждения становления. Если я утверждаю становление, то желаю вместе с тем и того, чтобы всё появилось вновь, чтобы каждое мгновение мирового процесса повторилось в его устойчивой взаимосвязи. Извлекая такие следствия, я больше не пугаюсь той мысли, что возвращению подлежит не только всякий чудесный момент, всякий момент радости, но и всякое переживание боли, всякое страдание, все, что есть в этом человеческом мире безобразного, вульгарного и жуткого. Мыслью невозможно исчерпать суть человека. Если бы он сам смог мысленно исчерпать себя, свою собственную возможность и действительность, стать вполне прозрачным для самого себя, то колесо становления остановилось бы и закончился бы сам человек. Он является единственным живым существом, которое есть всё и ничто, который сознаёт, что одновременно он есть всё и ничто. В нем страх перед возвращением, равно как радость от него. Он отрицает и утверждает волю, отрицает и утверждает становление. Нельзя не признать, что для такого утверждения требуется мужество, что оно предполагает глубокое благочестие. Однако вопрос звучит так: для чего становлению необходима санкция? Что толкает мыслителя на то, чтобы дать ему подобную санкцию? Его вынуждают к этому сложности, порождаемые представлением о становлении без возвращения. Эта трудность приобретает для Ницше радикальность, поскольку он сжигает мосты, ведущие к бытию, поскольку он приходит к отрицанию всего бытия и сущего, рассматривая его лишь как оптический обман становления. Повод к этому уже давало его сочинение «Философия в трагическую эпоху греков». Отношение Ницше к греческой философии и его постоянная смена позиции определяются учением о воле и его следствиями. Отталкиваясь от него, он интерпретирует натурфилософов, элеатов и их понятие бытия. При этом не остается никакого сомнения в том, чьей стороны Ницше держится в споре между Гераклитом и Парменидом. Он четко представляет себе, в чем сила ионийских мыслителей, однако отрицает равенство бытия и становления, вокруг которого движется их мысль. Фалес, сводящий сущее к простому принципу, воде, и определяющий его как круговорот, в то

же время понимает бытие как непрерывное становление. Даже непреходящий apeiron Анаксимандра рождает из себя противоположности стихий, бесконечную череду возникающих и гибнущих миров. Гераклитова философия соответствует Ницше, он смотрит на нее с наибольшей симпатией как на самую могущественную философию становления, тогда как демокритова философия, выдающая свой атомистический, механистический, материалистический натурализм и возвращающаяся к бытийному порядку неделимых мельчайших частиц, к прочному, постоянному, неизменному, к устойчивым агрегатным состояниям, остается для него настолько же чужой, как и левкиппова атомистика. Против последней выступает Эмпедокл, с которым Ницше чувствует некое родство. От пифагорейцев его оттолкнула их аскетическая этика. Всё острее должно было становиться противоречие со школой элеатов. Учение о бытии Ксенофана столь же противоречит его учению, как и учение Парменида, отрицающего становление, множество и изменчивость, а также зеноново апагогическое доказательство истинности учения о едином элеатов и учение Мелисса, который объявил бытие неограниченным и бесконечным, считая чувственные восприятия видимостью. С симпатией он рассматривал софистов, ибо, отталкиваясь от школы элеатов и Гераклита, они лишили их значимости с помощью своих силлогизмов. Его отношение к софистам остается косвенным и полемическим, средством для достижения цели. Оно определяется его отвержением Сократовой и Платоновой философии. В софистах он искал союзников. Логический и метафизический нигилизм софистов стал для него настоящим открытием. Риторический нигилизм отрицающего бытие Горгия (бытие есть ничто), антропоцентрический нигилизм Протагора, софистическая этика Гиппия – всё это сильно занимало Ницше, равно как и влияние этих мужей, выступавших в публичном пространстве в качестве учителей, педагогов, риторов и тиранов. В софистах он ценит искусность, с какой они опровергали все притязания на познание истинного мира. Он усматривал в их деятельности начало, устраненное сократовой мыслью и Платоновым идеализмом. Еще он считал софистов настоящими эллинами, почуяв в Сократе и Платоне как раз антигреческие инстинкты, инстинкты, обращающиеся против мифа, эпоса, трагедии, против Диониса. Главным врагом объявляется ирония Сократа, диалектика и идеализм Платона; против Аристотеля серьезно он не полемизирует. Всю Стою, несовместимую с его учением о воле, он осыпает насмешками и издевательствами. Как в противоположность Сократу и Платону он выделяет софистов, так в противоположность Стое – Эпикура. В той степени, в какой его учение о воле и становлении формулируется всё острее, определеннее и однозначнее, большую однозначность приобретает и его критика греческой философии. Он нападает на то, что не является гомогенным его собственной мысли. Схоластикой Ницше серьезно не занимался, хотя корни его мысли восходят именно к ней. Отношение ко всей новейшей философии определяется в первую очередь Шопенгауэром. Только тогда, когда он обращает острие нового учения о воле против учителя своей юности, он становится бескомпромиссным в отношении Канта и всей кантианской школы, опираясь в своей борьбе против нее на Гегеля.

Шопенгауэр назвал свою систему в целом «имманентным догматизмом» и противопоставил ее тому трансцендентному догматизму, который выходит за пределы мира и пытается объяснить его на основании чего-то другого. Этот имманентный догматизм начинается с принципа достаточного основания, обозначаемого как «наиболее всеобщая форма интеллекта». Этот интеллект опять-таки рассматривается как «истинный locus mundi», как «объективный мир». Доктрина Ницше не есть учение об эманации, а учение об имманентности становления. Находясь на распутье, его мысль видела перед собой две возможности: либо принять бесконечное становление, в котором ничего не возвращается и которое не требует санкции, либо принять учение о вечном возвращении, включающее в себя некую санкцию становления. Ибо высшее утверждение становления есть как раз не что иное, как утверждение вечного возвращения. Дионис, как бог становления, возвращается снова и снова. Становление утверждается в нем, причем не как автоматическое, а как циклическое, ритмическое, выступающее периодически. У Ницше не идет речь о том, что подобное возвращается точным механическим способом бесконечное число раз; напротив, Дионис открывает новый цикл, возвращается в апокатастасисе восстановленным и обновленным. Его эпифания связана с богатством и избытком, который обрушивается на человека наподобие потока и сопровождается большим праздничным шествием с участием людей и животных, с распускающимися и плодоносящими растениями. Он устраняет недостаток, изглаживая время. Если продумать ницшеанскую концепцию вечного возвращения, то обнаружится и его мучительная сторона. Она заключается в том, что Ницше придерживается понятия абсолютного времени и связывает его с возвращением. Как если бы сквозь пальцы руки скользила одна и та же нить с нанизанными на нее жемчужинами. Всё непрестанно бежит вдоль нити стабильного ньютоновского времени. Спешащее по кругу время не только сопрягает, но и отделяет: отделяет один период возвращения от другого и один момент от другого внутри отдельно взятого периода. Здесь чего-то не хватает, что-то остается прочным и стабильным. Но чего же тогда не хватает? Отсутствует как раз понятие превращения. Отсутствует правящая сила бога. Нет Аида, царства мертвых, из которого Дионис поднимается на свет. И нет связи между царством мертвых и царством живых. В ницшеанском учении о возвращении отсутствует подземный Дионис, бог хтонического становления, врывающийся в аполлоновский мир бытия и переворачивающий его. Дионис – бог обращения. Ницшеанскому вечному возвращению неведомо это обращение. Оно подобно колесу, черпающему силу вращения из себя самого, и у этого колеса всегда одна и та же ротация.

Эпифания Диониса трагична: он господин трагедии. А в ницшеанском учении о возвращении нет ничего трагического, хотя оно и было замыслено в некий трагический момент. Оно сводится к повторению, а последнее лишено трагичности. Дионис господин трагедии не потому, что возвращается, а потому, что превращается, являясь богом обращения.

В конце концов необходимо спросить: есть ли какая-то санкция в том, что нечто возвращается одним и тем же образом бесконечное число раз? Сказано ли этим больше, чем простым фактом повторения? Мы можем отрицать этот вопрос, ничуть не принижая способность воображения мыслителя. Учение о вечном возвращении не курьез и не может рассматриваться или быть устранено в качестве такового. Глубочайшие мыслители и простые люди всегда считались с этим учением, его приверженцами была большая часть человечества. Разобраться с ним, продолжить его – задача, для осуществления которой не сделано еще ничего.





  ВСЕ ПЛЮСЫ И МИНУСЫ ВОЗЗРЕНИЙ НИЦШЕ


Ницше видел в идее о вечном возвращении
начало и источник своего нового мировоззрения.

(Лев Шестов) [see].


Раньше всем нам казалось, что вечная жизнь человека несовместима ни с материализмом, ни с атеизмом. С появлением Ф.Ницше эта ситуация в корне изменилась, за что мы, материалисты и атеисты, выражаем ему свою признательность. Однако наше отношение к его философскому наследию должно быть критическим. Лично для меня, Ницше – безусловный союзник по его откровению Вечного Возвращения и критике Религии. Но я категорический противник его «философии жизни», в основу которой положены отказ от внеэмпирической субстанции, и его признание пресловутой «воли к власти» как универсальной движущей силы всего окружающего нас мира. Кроме того, я думаю: богоборец Ницше неверно понимал термины «посюсторонний» и «потусторонний» как земной и небесный, подлунный и надлунный. Это связано с тем, что он ограничивал Бытие исключительно эмпирическим бытием, не осознавая, что грань между посюсторонним и потусторонним как раз и является границей между вторичным эмпирическим и первичным внеэмпирическим мирами, т.е. между разнообразными качественно различными явлениями и их единой внеэмпирической Сущностью.

Подлинная (настоящая, истинная, фундаментальная, основательная) философия пытается преодолеть всё эмпирическое, т.е. всё частное, относительное, субъективное, антропологическое, социологическое, психологическое, чувственно-эмоциональное. Настоящая философия – это скачок от чувств к разуму, выход к внеэмпирическому, космологическому, объективному, всеобщему. Истинная философия – это движение от видимого многообразия качественно различных явлений к поиску единства в их общей внеэмпирической Сущности. Непонимание этого мстит за себя, порождает пустые псевдофилософские учения (эмпиризм, позитивизм, субъективизм, марксизм, антропологизм, социологизм и прочие подобные измы), превращает философа в филолога и публициста. Следует наконец осознать, что подлинная, или основательная философия исследует только Абсолют – глубинный внеэмпирический Фундамент всего эмпирического мира, его единую Сущность. Сам же эмпирический мир находится вне сферы интересов настоящей философии и является прерогативой науки.

На мой взгляд, основным предметом любой подлинной философии является отнюдь не окружающий нас эмпирический мир, а лежащий в его основе внеэмпирический Абсолют, единый и единственный фундамент всего эмпирически сущего, т.е. Мир принципиально ненаблюдаемой Сущности. Отказ от этого положения ведёт к появлению ущербных, однобоких, лишенных фундамента философских псевдосистем, отрицающих наличие любого единого внеэмпирического Абсолюта («ненаблюдаемое не существует») и ограничивающих Мир исключительно вторичным эмпирическим бытием. В этом отношении неоматериализм, или внеэмпирический материализм, – первая в новейшей истории подлинно материалистическая философия – утверждает: в фундаменте мира лежит материальный Абсолют – первичная, вездесущая, внеэмпирическая протоматерия, а все явления вторичны и не существуют самостоятельно вне этой материальной Сущности. Здесь все законы мира явлений, в том числе и все физические законы, также вторичны, отнюдь не вечны и являются всего лишь далекими, опосредованными отображениями каких-то предельно простых законов этой единой материальной Сущности.

Издержки ницшевского отказа от субстанции

Увы, отрицая Бога, или идеалистический Абсолют, Ницше отрицает заодно и любой внеэмпирический Абсолют, в том числе и материалистический, т.е. фактически ограничивает Бытие вторичными, не способными к самостоятельному существованию наблюдаемыми вещами. Но когда исследователь не «видит» внеэмпирического Абсолюта и пытается ограничить Бытие миром эмпирических вещей, он перестает быть философом, и тогда непременно возникают неудобоваримые конструкции, типа движущих сил. Примерами служат борьба противоположностей в диалектике или воля к власти в философии Ницше. В этом случае неизбежно возникает недостойная настоящего философа антропоморфная терминология: борьба, война, поражение, победа. Ведь воля к власти у Ницше, на мой взгляд, есть не что иное, как стремление к преодолению, подавлению окружающих, к превосходству и победе над ними, которые во многом всегда есть дело случая.

На самом же деле ницшевская воля к власти (борьба за власть, т.е. за какие-то преимущества и привилегии), как и борьба за существование в биологии или борьба противоположностей в диалектике самое большее могут иметь отношение только к эмпирическому миру. А эмпирический мир, как известно, подчиняется лишь неоднозначной, статистической детерминации, которая отнюдь не гарантирует нам точное повторение мирового циклического процесса даже в том случае, когда его начальное состояние повторится.

Отрицая Бога, т.е. наличие религиозно-идеалистического Абсолюта, Ницше ошибочно отрицает также наличие любого внеэмпирического Абсолюта, в том числе и материалистического. Это делает его философию неосновательной, а идею Вечного Возвращения плохо обоснованной. Его «воля к власти», следы которой можно найти во всём вторичном хаотическом мире качественно различных вещей и явлений, не выдерживает серьезной философской критики, ибо по-настоящему имеет отношение только к Социуму и предшествующей ему Стае. Его «сверхчеловек», который якобы возникнет в результате биологической эволюции из обычного человека, на мой взгляд, есть пустое мечтание философа. А его типично религиозное разделение людей на «овнов и козлищ», на достойных и недостойных, на господ и рабов, на аристократов и плебеев вообще не лезет ни в какие философские рамки. Какое дело подлинному философу, который пытается познать Абсолют, т.е. единый внеэмпирический фундамент всего эмпирического мира, до оценок ценности конкретных людей? Нет, аксиология вовсе не является разделом настоящей философии.

Я считаю, что истинную гордость и славу Ницше как философа составляют именно его идея Вечного Возвращения и вырастающая из нее его мужественная богоборческая позиция. Подлинная философская альтернатива в данном случае, впрочем как и всегда, такова: либо идеализм, теизм и мистика, либо материализм, атеизм и логика; либо всемогущий Бог, способный творить чудеса, которые неизбежно нарушают ход абсолютно детерминированного процесса, либо основанное на таком процессе Вечное Возвращение. Иными словами, в фундаменте мира находится либо ничем не ограниченный, абсолютно свободный в своих деяниях Бог, либо абсолютно детерминированный циклический процесс, без которого Вечное Возвращение совершенно невозможно. Как и всегда, спор в данном случае идет между идеалистами и материалистами о том, ЧТО в окружающем нас мире является первичным и возникло раньше: Дух или Материя, Сложность или Простота, Индетерминизм или Детерминизм, Свобода или Необходимость, Анархия или Закон, Хаос или Космос, Иррационализм или Рационализм? Любые попытки занять в этом споре половинчатую позицию или вообще отрицать существование внеэмпирического Абсолюта, единого субстанционально-сущностного, глубинного фундамента всего многообразия окружающего нас эмпирического мира обречены на заведомую неудачу. Ф.Ницше, как и подавляющее большинство современных «новаторов», псевдофилософов-антисубстанционалистов, не понимают, что отказ от Бога как одной из идеалистических версий внеэмпирического Абсолюта вовсе не предполагает отказа от поиска единой субстанционально-сущностной структуры эмпирического мира. Антисубстанционалист может быть кем угодно, историком, социологом, психологом, филологом, ученым, – но только не философом. Вот несколько свидетельств того, что Ницше – прекрасный филолог и психолог – настоящим философом, по моей класификации, не является.

Ф.Ницше. Воля к власти: опыт переоценки всех ценностей. Незавершенный трактат Фридриха Ницше в реконструкции Элизабет Фёрстер–Ницше и Петера Гаста. www.nietzsche.ru/userfiles/pdf/vola.pdf
568. Критика понятий «истинного мира» и «мира явлений».

579. К психологии метафизики (субстанционализма – А.А.). Этот мир иллюзорен: следовательно, существует истинный мир; этот мир условен: следовательно, существует безусловный мир; этот мир исполнен противоречий: следовательно, существует мир непротиворечивый; этот мир есть становление: следовательно, есть мир сущий, – ряд ложных выводов

583. Чрезвычайно важно то, чтобы истинный мир был упразднен.

Е.Н.Трубецкой. Философия Ницше: критический очерк. Москва, 1904.
http://anthropology.rchgi.spb.ru/pdf/20_Trubetskoy.pdf

Сущность мысли Ницше сводится к тому, что мир, доступный нашим чувствам, есть единственная реальность; сверхчувственное в его глазах представляется остатком божественного, «тенью Бога»; метафизика, проповедующая существование истинного мира за пределами явлений, представляет собою пережиток богословия, слабую попытку заменить религию

В своей борьбе против метафизики Ницше ясно сознает, что метафизические предположения или, говоря иначе, представления о сверхчувственном, лежат в основе всех наших суждений. В основе всякой метафизики лежит противоположность истинно сущего и кажущегося, мира, как он есть сам в себе и как он нам представляется, – вещи в себе и явления. Отвергая сверхчувственное, Ницше и слышать ничего не хочет о каких бы то ни было метафизических «сущностях».

В.Д.Губин, В.И.Стрелков. Становление философско-исторической проблематики в истории мировой культуры. http://rudocs.exdat.com/docs/index-197562.html?page=4
Начиная с «Веселой науки», он ведёт решительную и непримиримую борьбу с метафизикой, под которой он теперь понимает учение об удвоении мира, учение о делении на мир истинный и феноменальный, чувственный.

«Истинный мир» потерял свою привлекательность, он не спасает, не помогает, не обязывает, он стал бесполезной идеей, которую можно отбросить и ничего существенного в связи с этим не произойдет.

Всякие представления об истинном мире, о некоем высшем плане мировой истории, о цели, заложенной в истории и постепенно осуществляющейся в ней – всё это, по Ницше, сказки… «Интерпретировать историю как воплощение божественного разума, взирать на природу как на неоспоримое доказательство божьей милости – всё это для тонкого нравственного чутья неприличие, низость, ложь, болтливость, слабость, трусость» [see].

Г.Рачинский. Предисловие к русскому изданию «Воли к власти» Ф.Ницше. http://www.nietzsche.ru/read-12.php
Ницше… неоднократно подчеркивал, что «воля к власти» служит ему лишь методологическим принципом при истолковании процесса мирового бытия, является в его глазах лишь интеллигибельным характером вселенной.

Всё, что можно сказать о становлении, это то, что в конечном счете оно есть результат состязания между энергиями, между соперничающими волями, непрестанно борющимися за превосходство. Эта воля к власти, которую мы находим во всех проявлениях жизни, присуща всякому становлению и представляет самое основу мировой эволюции; она является наиболее элементарным фактом из всех, какие мы только можем констатировать, – фактом, не допускающим дальнейшего объяснения и генезис которого не может быть указан.

Вселенная (согласно Ницше) представляет из себя вечное и абсолютное становление, в котором нет ни пребывающей и становящейся субстанции, ни конечной цели, к которой бы стремилась эволюция; она – хаос, в котором нет ни единства, ни порядка, ни логики, ни целесообразности. Перед нами последовательность сложных комбинаций, развертывающихся в бесконечную цепь, ничего не значащих, ни к чему не приводящих – бессмысленная математическая игра сил, действующих одна на другую, реализующая по воле случая некоторое число возможных группировок. Становление лишено всякого смысла: про него нельзя сказать, что оно – разумно или неразумно, доброжелательно или беспощадно; оно в высшей степени безразлично и аморально, оно не преследует никакой цели, и Ницше восхваляет его «невинность». Оно не подчинено необходимости, детерминизму; конечно, всё в нем необходимо в том смысле, что всё есть то, что оно есть, а не что другое, но оно не покорствует никакому закону, не следует никакому правилу. Становление по существу недоступно разумному толкованию или формулировке, оно лживо и противоречиво; наша мысль не может охватить его: становление и познание исключают друг друга.

Таким образом, «согласно Ницше, чувственно-воспринимаемый мир – это отнюдь не «видимость», иллюзия, создаваемая неким субстанциальным началом. Мир явлений и есть единственная реальность, представляющая собой динамическую целостность» [see]. Что происходит с философом, который производит подобный «обряд обрезания»? – Он погружается в эмпирический мир, видит теперь только его и потому теряет философскую интуицию, начинает совершать грубые ошибки и перестает быть философом. «Ницше… хочет положить в основу мира случайность, которая повторяется необходимым, т.е. неизбежным образом…» [see]. ««Обезбоженный» мир должен предстать во всей своей «извечной хаотичности»» [see].




Религиозные поиски цели и смысла

Все клерикалы и богоискатели решительно отвергают несовместимую со своими взглядами идею Вечного Возвращения Ф.Ницше в основном по морально-этическим соображениям, обвиняя ее в отсутствии цели и смысла. Их реакция на это учение сильно напоминает мне истерические капризы избалованных детишек: «Не хочу»! «Не буду»! Вот многочисленные тому свидетельства.

«Учение о возвращении неуютно, его глубина зловеща; реакция на него спонтанна. Тот, кто отвергает его, не имеет обыкновения давать себе в этом отчет; он отодвигает его в сторону как нечто неприятное, потешается над ним и объявляет его абсурдным с начала до конца. В особенности это применимо к тем, кто прошел школу иудаизма, христианства или ислама. Ибо очевидно, что учение о вечном возвращении несовместимо с религиями откровения, его трудно объединить с верой в единого творца мира и творение мира, с верой в конечную цель и задачу этого творения и создаваемого в нем человека» [see].

««Вечное возвращение» – это суррогат отвергнутого Ницше божественного провидения, без которого он, несмотря на свое антирелигиозное фрондерство, так и не смог обойтись и которое он должен был заменить не менее мистической, хотя и не чисто религиозной идеей» [see].

«Не сумев стать Христом, он (Ницше) вознес ему хулу. Переполненный собой, он хотел быть вечным, он мечтал о вечном возвращении – жалком подобии вечности» [see].

«Учение Ницше о вечном возвращении есть античная греческая идея, которая знает лишь космическое время и целиком отдает человека во власть космического круговорота. Это кошмар того же типа, что идея бесконечного перевоплощения» [see].

«Он пришёл к совершенно абсурдному тезису о «вечном возвращении». Что это такое – никто не может толком понять. Каким-то образом всё бесконечно повторяется в той же самой последовательности. Этот чудовищный детерминизм – просто кошмарное видение и помрачение рассудка. И в любом случае – отмена смысла всякого становления» [see].

«Стоит нам только услышать о вечном возвращении, мы не задумываясь отвергаем это учение, поскольку сразу бросается в глаза его безотрадность и пустота» [see].

«Вечное возвращение – миропорядок, в соответствии с которым всё, что происходило в мире, без конца и без начала повторяется в нем… Пусть всякий будет готов бесконечное число раз прожить одну и ту же жизнь… Может ли человек изменить эту жизнь? А если не может, тогда «возвращение» поистине ужасно» [see].

«Ницше нашел утоление своей жажды вечной жизни в учении о вечном возвращении [see].

«Какие бы опьяненные дифирамбы ни исторгались у этого ученика Диониса и природопоклонника, очень хочется «воскрешения», личного бессмертия, хоть такого, дурно-бесконечного, с теми же головными болями и рвотами, с тем же одиночеством, с теми же странствиями по пансионам, созданием всё тех же книг, очевидно, совершенно бесполезных, раз ничего так и не меняется в этой вселенской карусели» [see].

«Абсолютно естественна на его же устах и апология самоубийства (самому задуть свою свечу!) как «иной смерти, свободной, сознательной, без случая, без неожиданности», где ты сам становишься демиургом если не своего начала, что, увы, невозможно, то по крайней мере конца. (Правда, такие бесконечные жизни с бесконечными самоубийствами ядом, веревкой, пулей, омутом... ставят особенно иронические вопросы учению о вечном возвращении)» [see].

«Ницше хотел… полюбить свою судьбу без остатка. Он поступил героически: извлек тоскливую греческую гипотезу о вечном круговороте и попытался найти в этом интеллектуальном кошмаре повод радоваться. Он отыскал самую чудовищную в мире мысль и предложил людям ею насладиться» [see].

«Если все космические циклы тождественны и потому есть только один изваянный в вечности Круг Времени, то бессмертен каждый миг сущего и каждое его состояние, в том числе любая тварь и любой человек. Такое бессмертие не вдохновляет и не является стимулом самосовершенствования и эволюции. Оно вырождается в вечную смерть. Какой смысл в осознании, что ты сгинешь в этом цикле, а в предыдущих и последующих циклах опять и опять будешь бегать по этому замкнутому кругу, пусть в нем и случаются отдельные недурные моменты. Да, такое бессмертие на первых порах может побудить к нравственным подвигам и к более строгому отношению к своим решениям и поступкам – ведь последствия уже не изменишь, и ни одну ошибку и ни одно прегрешение не исправишь, сколько ни кайся. Однако вскоре может наступить депрессия – что за тоска, одно и то же без надежд на исправление… Короче – «вечное возвращение», взятое само по себе, без активного вмешательства человека в собственную судьбу и без шанса на изменение кармы, становится издевательством» [see].

«Космологическая «циклическая Вселенная»… неотвратимо навязывает иллюзию бесконечной последовательности абсолютно тождественных циклов, что означает абсолютную бессмысленность жизни и вообще бытия» [see].

«Вечное возвращение с натуралистической точки зрения… это воплощенная бессмысленность» [see].

Итак, концепцию Вечного Возвращения обвиняют в бессмысленности. Давайте разбираться. «Смысл, идеальное содержание, идея, сущность, предназначение, конечная цель (ценность) чего-либо (смысл жизни, смысл истории и т. д.); в логике, в ряде случаев в языкознании – то же, что значение: важность, значительность, роль предмета, явления, действия в человеческой деятельности» [see].

На протяжении всей истории развития человечества идет постоянный мучительный поиск Смысла, Добра, Правды и Справедливости. Как средоточие всего этого в религии возник нравственный и морально-этический Бог? Вместе с ним появились религиозный Смысл, религиозное Добро, религиозная Правда и религиозная Справедливость. Но каких-либо абсолютных значений этих чисто человеческих категорий, разумеется, не существует. Ведь обрести смысл какого-либо понятия – значит просто найти ему разумное обоснование, т.е. встроить в свою систему взглядов?

Но тогда все клерикалы и богоискатели, вещающие нам про бессмысленность вечного возвращения, фактически говорят всего лишь о давно известной несовместимости своего творящего чудеса всемогущего морально-этического бога с концепцией Вечного Возвращения, т.е. с невозможностью встроить ее в свою религиозно-идеалистическую систему взглядов. Однако концепцию Вечного Возвращения удается встроить в другую, материалистическую систему взглядов, которая называется неоматериализм, и именно здесь она обретает смысл, объединяя казавшиеся ранее несовместимыми понятия, например такие, как «атеизм» и «вечная жизнь человека».

Смысл и бессмыслица всегда существуют лишь в определенной системе взглядов. А разве преодоление ужаса Смерти как окончательного уничтожения не придает смысл вечному возвращению в глазах атеиста и материалиста? Действительно, для материалиста исчезло пугало Смерти, исчезла Смерть как абсолютный финал его жизни, за которым уже ничего не будет. Атеист обрел надежду на вечную жизнь, а вы говорите о бессмысленности идеи Вечного Возвращения. Её смысл именно в том, что Смерть для атеиста и материалиста теперь стала другой: не окончательной, «не настоящей», похожей на сон, повторяющейся.

Разумеется, любая религия в два счета нарисует вам гораздо более утешительную картину вечной жизни среди дюжины гурий, постоянного ангельского пения и райского изобилия. Но цена, которую она потребует от вас за это, огромна: вам придется пожертвовать своим разумом. Вам придется уверовать в бога, непонятно какого; рай и ад, существующие непонятно где; и, наконец, вам придется уверовать в вашу бессмертную душу, непонятно как обитающую вне вашего смертного тела. Короче, религиозное бессмертие требует веры в чудеса. Если вы готовы поверить в них, тогда всё в порядке, если же – нет, тогда надо искать что-то иное.

В доктрине Вечного Возвращения впервые появилась возможность связать личное бытие человека с Бытием Мира, понять поток уникального сознания каждой личности как часть потока Бытия, объединить вечное возвращение человека и Вечное Возвращение циклического процесса нашего Мира. Это ли не обретение смысла? Поэтому я, адепт доктрины Вечного Возвращения, говорю вам: перестаньте искать цель и смысл в деяниях природы, ищите цель и смысл только в своих собственных деяниях. Все цели, задачи, намерения, смыслы, сколь бы грандиозными, космическими и величественными они нам ни казались, принадлежат исключительно человеку и обществу, но ни в коем случае не окружающей нас мертвой природе.


Антирелигиозная позиция Ницше

В Новое время именно богоборец Ницше впервые обратил наше внимание на то, что вечная жизнь личности возможна вне любой религиозной веры в бога или в существующую отдельно от тела бессмертную человеческую душу. В доктрине Вечного Возвращения вечная жизнь дается каждому человеку, дается задаром, независимо от его заслуг и его поведения, а смерть становится «не настоящей», временной, периодически-эпизодической. Здесь вечным бытием обладают все люди, без каких-либо ограничений. Вам больше не надо искать вечную жизнь, страстно стремиться к ней – вы уже имеете ее вне всяких условий и каких-либо усилий с вашей стороны. И в этом смысле вы уже бессмертны, вы живёте в бессмертии.

В отличие от большинства религиозных учений, доктрина Вечного Возвращения абсолютно бескорыстна и дает своим адептам вечность задаром. Церковь же отнюдь не столь щедра: она раздает пустые обещания, которые в принципе невозможно проверить, и вдобавок еще требует за это десятину с ваших доходов. Церковники настойчиво убеждают нас: «Исправно платите нам здесь, и за это получите неизмеримо больше там, в своей будущей загробной жизни». Всем нам отечески внушают: «уверуй в бога – и тогда у тебя будет вечная райская жизнь»; «веди себя хорошо – и потом будешь спасен»; «сделай то-то и то-то – и потом тебе будет добро». Короче, в религии на полную катушку работает тот самый универсальный рецепт, который постоянно используют все шарлатаны: «Утром – деньги, вечером – стулья». А если ты откажешься платить, грозят нам клерикалы, то тебе будет очень плохо. Ибо над тобой стоит грозный, всемогущий и всеведущий Бог, который неизмеримо выше и мудрее тебя: Бог-Справедливость, Бог-Надзиратель, Бог-Судья, Бог-Мститель, Бог-Палач – бойся Его, ты в Его власти, Он может в любой момент покарать тебя.

Поскольку любая религия не терпит конкурентов, то истерическая реакция клерикалов и богоискателей на учение Ницше о Вечном Возвращении понятна и вполне естественна: этого не может быть, потому что этого не может быть никогда; это нам не подходит, поскольку несовместимо с нашими воззрениями. И потому, – говорят они, – учение о Вечном Возвращении противоречиво, ложно, абсурдно, тоскливо, неуютно, зловеще, вульгарно, пошло, злобно, непристойно, бездарно, безотрадно, бесполезно, бездуховно, бессмыслено, бесцельно. А сам Ницше, по их мнению, – скопище всевозможных пороков, за которые Господь Бог уже в этой жизни мудро и справедливо наказал его перед смертью десятилетним безумием.

Мнения о роли Ницше – как философов, так и не философов (публицистов, историков, журналистов) – очень сильно зависят от их личного отношения к Вере и Церкви. Вот несколько примеров.

С.Г.Семенова. Николай Федоров и Фридрих Ницше. Публикуется по журналу «Вопросы философии», №2, 2001. http://www.nietzsche.ru/look/semenova.php
на «Антихристе», особенно смрадно дышащем пошло-самонадеянным, безумным вызовом творцу, той самой непростительной хулой на Духа Святого, на жизнеспасительный и жизнепреображающий дух Христовой Благой Вести, он-то и сломался так сокрушительно и позорно! Кричал о великом здоровье, великом смехе, невиданном великолепии, новой эре, которую он открывает земле, кричал, почему он так мудр, умен, пишет такие хорошие книги, является роком... – и тут же полное физическое бессилие, мрак ума и души, а затем – бессмысленное, жалкое прозябание идиота. Какое поучение от бытия, какой буквально показательный конец того, о ком давно уже было сказано: «Рече безумец в сердце своем: несть Бог», какая убийственно очевидная притча, если бы только люди не отмахивались от «случайности» и «совпадения» и умели читать столь недвусмысленные, саркастические письмена Провидения!

Черных Елизавета. Фридрих Ницше. Москва, 2004г.
http://filosbank.narod.ru/Fails/Filosofi/Htm/Nicshe.htm

Какие только ярлыки ни вешали на него последователи различных политических течений… имморалист, нигилист, фашист, «настольная книжка для Гитлера», враг всего человеческого. Всё это и многое другое было сказано про великого немецкого философа Фридриха Ницше.

Ницше был любимым философом Муссолини и Гитлера, но фашистская интерпретация идей Ницше до крайности искажала его мысли, превращала мыслителя в шовиниста и человеконенавистника, каким он никогда не был. Вины философа в такой интерпретации его трудов нет; как говорится, Бонапарт не виноват, что в психиатрических лечебницах так много Наполеонов…

Дмитрий Фьюче. «Феномен Ницше».
http://nietzsche.ru/influence/literatur/fenomen/

Тогда, на заре 20 века имя Ницше было стягом всех свободных и высоких сил Европы, всколыхнувшим замедляющуюся в жилах кровь. Безумно было слово его и безумно неслось оно по сердцам европейцев, опьяняя и завораживая своей силой, свободой и высотой. Это было то, что так жадно и долго искали многие их них.

Но мы уже знаем, чем заканчивается возведение любого учения в массовый идеал и государственную идеологию. Как и многие другие великие имена, имя Ницше было брошено в грязь и в кровь теми самыми мальчиками-нацистами. Своими жуткими победами и неизбежной трагедией-поражением сделали они это возможным. Да так и лежит это имя там, в грязи и крови, забытое, страшное, пугающее.


Дискуссия о Ницше на АПН в 2006 году. http://www.nietzsche.ru/

Вадим Нифонтов
История жизни Ницше в советской литературе подавалась как сплошная история болезни: молодой филолог отправился служить санитаром на германский фронт, заразился сифилисом, который перешёл в латентную форму, поражающую мозг. Таким образом, вся ницшеанская философия – это записки жертвы прогрессирующего паралича.

Меня особенно поразило, что в книгах Ницше вовсе нет никакого «ницшеанства»…, когда людей делят на «элиту» и «быдло»… У Ницше никаких идей «превосходства героя над толпой» я не обнаружил.

Ницшевская «жизнь» – как дух, который «дышит, где хочет»… Отсюда беспощадная критика морали, христианства, государства («самое холодное из чудовищ», а, каково?) и всего того, к чему привык и привязался обыватель

Ницше – это такой метафизический анархист, противостоящий всякой окостеневшей форме. Любая иерархия, любая «структура» для него оправдана только тогда, когда она реально способствует «жизни». Как только она теряет это свойство, философ становится её злейшим врагом. Неудивительно, что сын пастора обрушился на обывательское европейское «христианство». Особенно понимаешь антихристианское неистовство Ницше теперь, когда по телевизору показывают слащаво-восторженных пасторов какой-нибудь очередной «Церкви Восхождения Пятых ворот Четвертого круга рыцарей Сиона».

Вадим Штепа
Нынешний «русский консерватизм» обычно начинается с православия – причем именно в обличье РПЦ МП. Хотя эта созданная Сталиным структура имеет весьма спорное отношение к дореволюционной церковной традиции. Сегодня же, когда «православными» вдруг объявила себя тьма вчерашних коммунистов и комсомольцев, стало окончательно ясно, что это просто новая форма для привычного им «идеологического руководства». Вот в этом и состоит их «консерватизм», а байки о «духовном возрождении» на фоне всего происходящего в стране – это круче всякого «сатанизма»!

Как никакая другая религия христианство любит морализировать. И громко провозглашать себя «религией любви»… Какую «любовь к ближнему» принесло христианство, нетрудно увидеть в европейской истории. Дохристианские цивилизации, конечно, часто воевали между собой, но практически никогда по религиозным причинам. Христианство же открыло многосотлетнюю эпоху именно религиозных войн. Католики и протестанты, никониане и староверы, вражда бесчисленных сект, наконец, самый близкий и ужасный пример – сербы и хорваты, фактически единый народ, устроивший жесточайшее взаимоистребление лишь по причине разных трактовок «священного писания».

Василий Ванчугов
Столетием назад Ницше искал человека… Но не того, что рядом и вокруг, а другого… Сверхчеловека. Ницше убегал от того, что он уже замечал как повседневность: побеждают посредственности, убогие, субъекты с превращенными формами сознания. Вызывая жалость, они умело прячут свое жало. Они всегда со своим «богом». С таким, что он, прежде всего, на их стороне. И позволит им уничтожить иного, отличного от них

Мораль религиозная уже была испробована, и не одно столетие. Но успеха она не принесла, российскую империю она не спасла. И церковные круги сами много сделали для того, чтобы интеллигенция захотела в формуле «Православие, самодержавие, народность» внести изменения, начиная с первого члена. Потому как именно этот элемент идеологической троицы мешал модернизации России. Когда всё пропитано запахом ладана, это патриархальность.

Сегодня религиозную мораль снова внедряют в массовое сознание. На нее возлагаются надежды на спасение. Прежде всего, со стороны «верхов». А «низы» снова уповают на «верхи». И вот уже портреты – как иконы, иконы – как портреты.

Ницше – удобное оружие для тех, кто раздражен очередной экспансией церкви во все сферы жизни, кто недоволен установившимся социальным порядком, системой экономики. Потому как они вторгаются в его повседневность, разрушая не только настоящее, но и будущее. У всех свое основание для недовольства, и права для протеста. Любой человек имеет право на существование по своей модели бытия, лишь бы она не ограничивала права других членов сообщества. Атеист имеет право на существование наряду с верующим. И хотя сегодня его на суд еще не вызывают, но уже дают понять, что теперь такое мировоззрение – предосудительно. Мол, спутники спутниками, искусственный интеллект также вещь нужная, но в Бога верить надо!

Андрей Рассохин
богоборчеству суждено существовать в двух ипостасях, одно из которых – несамостоятельный паразит христианства, называемый ересью, а второе – жеманный атеизм целой плеяды «просветителей».

Острая мысль Ницше отчетливо сознаёт философское фиаско атеизма «просветителей». Пустым умствованиям Вольтера не переступить через гениально простое Достоевского: «Если Бога нет – то всё позволено», где невозможность принятия последнего доказывает половинчатость доницшеанского атеизма (что, тем не менее, пышным чертополохом цветёт во всех помойках в наши дни).

экстремальный атеизм Ницше совершенно последователен, чист и ужасен: «Ничего истинного, всё дозволено». Истина приносится в жертву «воли к власти», а мораль упраздняется самим существованием автономного сверхнравственного человека будущего. Зачем мораль сверхчеловеку на его великом пути к свободе? Да ни зачем! Его бунт пределён, «по ту сторону добра и зла», его бунт – против самого мироустройства, против самого мироустроителя. Сверхчеловек бунтует против Бога! И только в этом предельном смысле сверхчеловек Ницше – атеист, которому всё позволено в силу его собственного воления.

христианское богословие по самому большому счёту самосогласованно и внутренне непротиворечиво. И только так. Любое неприятие даже малых доктрин христианства (в уступку собственному здравому смыслу, в угоду соблазнам «истинных древних свитков») чревато зрительным коллапсом неземного великолепия церкви Христа, её деяний и дерзновения к Небесам; ведь сказано же: «Кто нарушит одну из заповедей сих малейших, и так научит тому людей, тот малейшим наречётся в Царствии Небесном».

если вдуматься, только вечное, абсолютное, справедливое существо оказывается единственным гарантом смысла, цели и разума.

Юрий Тюрин
Внутри «ницшеанства» содержится, причем в качестве некоей основы, ещё некий усмешливый, злобно плюющий под ноги, с маниакальным прищуром взирающий – отказ от морали. Даже не отказ от морали и нравственности – это и так понятно уже у самого Ницше, но некая сугубая, фанатично-последовательная война против всякой и всяческой христианской нравственности и морали.

Ницше как философ – уже разложенец и декадент, это не просто «философ-хулиган», но именно – вполне изломанный, истеричный и наглый «духовный развратник и распутник». В частных разговорах, по свидетельству современников, Ницше отвечал тем, кто удивлялся, как он может писать такие «антихристианские вещи»: «Зато я популярен – меня печатают и читают!» Впрочем, в этой роли тогда пребывал не один только Ницше… Но те, кто начал делать из Ницше «философскую звезду» ещё во второй половине XIX века, исходили, скорее всего, именно из этого вопиюще разлагающего духа его философствований, из его глубочайшего деструктивного декадентства

Покаяние может в принципе спасти душу. Но кому каяться – бритоголовому лютеранскому (англиканскому, методистскому) священнику-педерасту?

Дмитрий Володихин
«Ласковый» Ницше выдумал своего Христа и свое христианство, отверг его, плюнул в лицо Церкви и растер плевок сапогом. Романтика!.. Но Россия тысячу лет провела под сенью креста и пребудет под нею. С этой точки зрения всё нынешнее ницшеанство – злое баловство.

Является Ницше и… безнаказанно лупит «философским молотом» по тому, что вчера казалось неприкосновенным и незыблемым. Попробовал бы он позаниматься такими ниспровержениями в XV веке, да хотя бы в XVII! Получил бы плетей до слезания шкуры, отправился бы на галеры, и весь разговор. Его философия – философия хулиганства, разрешенного самим временем.

образованная Европа в большинстве своем поверила в «смерть Бога», но до поры до времени соблюдала правила приличия. Позиция двойственная, двуличная, проигрышная: нельзя быть отчасти беременным, нельзя всерьез строить общество на принципе Бог-как-бы-есть. Но если цивилизация, выращенная христианством, отказывается от самого главного, что в нем есть, то такие производные от сущностного ядра, как христианская нравственность, христианская культура, христианская эстетика, сами по себе долгое время жить не смогут. Их разнесут в щепы, – что в XX веке и произошло на всей территории Европы, за исключением, пожалуй, Испании, Польши, да православных стран.

Я полагаю, что Ницше для русской философии сегодня – тридцать девятый вопрос на сороковом плане.

Ницше – блистательный философ, один из лучших умов XIX столетия. И пускай пылится на библиотечных полках… В Ницше нечего преодолевать, он не нужен, да и всё. Тем самым он сам себя преодолел. Из Ницше нечего брать, он писал слишком давно и в слишком других условиях, поэтому ни один кирпич из обломков его философского здания не может быть использован здесь и сейчас. А речь идет именно о здесь и сейчас.

Нам нужна философия обойм и катехизисов. Для того чтобы Россия вновь обрела достойную жизнь, любой младоконсерватор, любой образованный русский, любящий свою страну, должен чувствовать себя солдатом великой информационной войны. Одним из тысяч, отправившихся в крестовый поход против мирового зла. Поэтому из философии нам нужно только то, чем можно набить магазин, что нетрудно запихнуть в солдатский вещмешок или вложить в ножны. Всё академическое – не ко времени.

Русская философия нашей эпохи создается публицистами, критиками, журналистами, она рождается на интернет-сайтах и в «живом журнале», она обретает голос на митингах и сходках интеллектуальных кружков. И ей противостоит философия иного рода – философия купленного TV, визжащей рекламы, ясноглазых вождей корпоративной солидарности и угрюмого правительственного менеджмента, четко расписанного по спонсорам.

Наша задача не в том, чтобы в стране началась какая-нибудь новая революция. Господи, спаси и помилуй! Нет. Наша задача в том, чтобы стало стыдно не любить и не уважать Россию, будучи ее гражданином, чтобы человек, ставящий наживу выше всего прочего в своей жизни, выглядел как прокаженный, чтобы дети были счастливы от сознания – они живут здесь, а не где-нибудь еще, чтобы на всем полотне континента Россия торжествовали вера, закон и порядок, чтобы так называемое «население» почувствовало себя одной семьей.

Подобные маниловские замашки новых либерально-клерикальных русских интеллигентов успели изрядно всем надоесть. Для них религиозная вера стала необходимым условием закона, порядка и нравственности. Ее представители двулики, талдычат нам о своей высокой духовности, однако при этом следуют рецептам самых оголтелых религиозных мракобесов. «В борьбе за свободу, демократию и справедливость все приемы хороши»; «Свобода, демократия, либерализм оправдывают любые средства для их достижения», – вещают они нам, повторяя тем самым почти дословно известные религиозные штампы: «Цель оправдывает средства», «В борьбе во славу божию годятся все способы».

Надо всегда помнить, лживая государственная пропаганда с помощью продажных средств массовой информации стремится превратить народ в быдло, которым легко манипулировать. Церковь – вечная союзница государства – является одним из послушных инструментов этой самой государственной пропагандистской машины. Между ними царит полная гармония: добрый, всемогущий, всеведущий Бог и добрый, всемогущий, всеведущий Правитель; власть Правителя почти столь же священна, как и власть Бога. Вывод: власть светская и власть церковная мазаны одним мирром и во всём поддерживают друг друга. Даже внешне все эти толстомордые, толстобрюхие и толстозадые хитрованы – наглые, циничные, лживые, продажные и безнаказанные представители всех ветвей власти, похожи друг на друга, как две капли воды.

Формируя какую-нибудь национальную идею, идеологи во все времена обещают нам рай на земле и на небесах и досыта кормят нас соответствующими каждому историческому моменту лозунгами. Вперед! «За веру, царя и отечество»! «За православие, самодержавие, народность»! «Вперед, к победе коммунизма»! И вот теперь, если говорить без всяких эвфемизмов, звучит призыв: «Вперед, за победу хрен знает чего»! Мафиозно-олигархического капитализма? Или какой-нибудь там всеобщей Глобализации? Вы вообще-то осознаёте, что означает «вперед за» во всех предыдущих призывах? Фактически нам предлагают, ни больше ни меньше: «умри за…», «все, как один, умрем в борьбе за это». Вы готовы умереть за какую-то очередную идиотскую идею, которую втюхивает вам лживая официальная пропаганда или любые другие полуофициальные и неофициальные шарлатаны? Я – нет! поэтому позвольте мне отойти в сторонку и на досуге самому решить, за что мне следует умирать. Поверьте, рецепты и рекомендации давать очень легко, например такие: «Любой образованный русский, любящий свою страну, должен чувствовать себя солдатом великой информационной войны. Одним из тысяч, отправившихся в крестовый поход против мирового зла», разумеется, непременно «за светлое будущее всего человечества». Увы, у нас подобных ни за что не отвечающих прожектёров, теоретиков, идеологов и архитекторов каждой очередной перестройки всегда хватало с избытком. Вот только практиков-строителей, обладающих одновременно умом, волей, терпением и ответственностью во все времена было маловато.

У меня отдельный вопрос ко всем этим либерально-клерикальным перестройщикам: неужели вы действительно хотите, чтобы в России восторжествовала какая-то религиозная вера и воцарилась теократия? Но тогда готовьтесь к ежемесячным справкам о своей благонадежности, охоте на ведьм, религиозным судам и прочему религиозному мракобесию. И пусть мусульманские суды наказывают своих вероотступников смертью, а православные – розгами. Да что там религиозные суды! Тогда готовьтесь к религиозным войнам! – И уж в них – пусть победит сильнейший! И тогда – всем нам мало не покажется. На мой непросвещенный взгляд, любая религиозная вера должна знать свое строго ограниченное место: исторически-обрядовое (для всех желающих) и утешительно-психотерапевтическое (для обездоленной и малообразованной части населения). Как только религия выходит за эти рамки, превращаясь в идеологию этой самой части населения, она должна тотчас же получать по зубам. Любая официальная религия лишена какого-то подлинно сакрального значения и является всего лишь одним из государственных институтов, служащих для удержании народа в узде. Сегодня каждый по-настоящему образованный человек ни в какого бога, дьявола или свою бессмертную душу верить не обязан. История становления и развития всех больших и малых религиозных учений ясно показывает их отнюдь не божественный, а вполне естественный, т.е. властолюбивый, корыстолюбивый, а зачастую и просто преступный характер. Никогда не было, нет и не будет хороших и плохих религий, есть религии плохие и очень плохие.

На самом деле, никакой истинной, священной или просвещённой религии быть не может. Все религии внутренне порочны, ибо построены на лжи. Ни о какой подлинной святости большинства представителей любой церкви или секты не стоит даже и заикаться. Поэтому вы с одинаковым успехом можете каяться или «бритоголовому лютеранскому (англиканскому, методистскому) священнику-педерасту», или страдающему тем же пороком бородатому православному священнику – результат будет тот же самый! Очень многие из этих воцерковленных обманщиков и шарлатанов лишены даже элементарной веры в своего бога и вполне сознательно прячут свою внутреннюю суть (религия для них – всего лишь способ их собственного окормления) за лживыми рассуждениями о своей высокой духовности. Ясно, что богоборец Ницше, снимающий покровы таинственности с любой религии, будет для всех подобных служителей Церкви, как кость в горле. Ниже приведены некоторые из его глубоких и проницательных высказываний о религии и духовенстве.



Ф.Ницше. Воля к власти: опыт переоценки всех ценностей. Незавершенный трактат Фридриха Ницше в реконструкции Элизабет Фёрстер–Ницше и Петера Гаста. www.nietzsche.ru/userfiles/pdf/vola.pdf

1. [Ницше испытывал непреодолимое] отвращение к фальши и изолганности всех христианских толкований мира и истории.

136. Религия унизила само понятие «человек»; самый последовательный ее вывод тот, что всё доброе, великое, истинное – надчеловечно и лишь даруется высшей милостью.

139. Священник добивается, чтобы в нем видели высший тип человека, он хочет властвовать, – даже и над теми, у кого в руках реальная власть; он хочет быть неуязвимым и вне нападок… хочет быть самой сильной властью в общине, которую невозможно ни заменить, ни переоценить.

он один сведущ; он один добродетелен; он один имеет над собой высшую власть… он один есть посредник между богом и всеми прочими; божество покарает всякое нечестивое деяние, всякий скверный помысел, направленные против священника.

Всё, что есть доброго и хорошего в укладе вещей, в природе, в обычаях и нравах, – имеет отношение к мудрости священника. – Святое писание – это их творение. А вся природа есть лишь исполнение писания. Нет иного источника добра, кроме священника.

140. Что придает человеку авторитет, ежели он не имеет в руках физической власти? Как завладеть авторитетом над теми, кто уже обладает реальным могуществом и авторитетом?

Только пробуждая в людях веру, что у тебя в руках еще более могучая сила, – а именно, Бог. – Нет силы больше этой: а для общения с ней необходимы посреднические услуги священников. – Они в качестве незаменимого связующего звена встревают между людьми и божеством; к необходимым условиям существования священников относится:

1. Чтобы люди поверили только в их бога, в его абсолютное превосходство;

2. Чтобы никаких иных прямых доступов к этому богу не было.

141. они должны также иметь в своем распоряжении обширную сферу власти, недоступную контролю их подданных – как то: меры наказания в загробной жизни, вообще всё «потустороннее», включая, разумеется, знание средств и путей достижения блаженства.

чем оплачено моральное улучшение мира? – Отключением разума, сведением всех мотивов к страху и надежде (каре и награде); зависимостью от опекунства священников, от дотошного формализма, который притязает на то, чтобы быть выразителем божьей воли

вся картина мира испоганена идеей наказания… истина переосмыслена в священническую ложь, стремление к истине выродилось в изучение писания

Критика святой лжи. – То, что ради богоугодных целей лгать дозволяется, неотъемлемо от теории любого священничества

Святая ложь… изобрела карающего и воздающего бога, который в точности соблюдает законоуложения священников и именно их в качестве своих глашатаев и уполномоченных посылает в мир; изобрела потустороннюю жизнь, в которой только и мыслима во всем величии грандиозная машина наказаний, – а для этой цели изобрела и бессмертие души; изобрела в человеке совесть как осознание того, что хорошо, а что плохо, как иллюзию того, что это сам бог говорит в нас, рекомендуя нам жить в согласии с предписаниями священников; изобрела мораль как отрицание всякого естественного хода вещей, как сведение всего происходящего только к морально обусловленному, а воздействие морали (то есть идею кары и награды) объявила всепроникающей, единственной силой, творцом любых перемен; истину объявила данностью, постигаемой в откровении, но совпадающей с учением священников, то есть условием всякого блага и счастья в этой и в той жизни.

172. главное не в том, истинно что-либо или ложно, а только в том, как оно воздействует… Тут всё годится – ложь, клевета, самые бесстыдные натяжки, – лишь бы оно помогало достигнуть того градуса разгоряченности, когда люди начинают «верить».

Формальная школа средств совращения в веру: принципиальное презрение любых сфер, откуда может возникнуть противоречие (как то разума, философии и мудрости, недоверия, предусмотрительности); бесстыдное восхваление и возвеличение учения с постоянными ссылками на то, что его ниспослал бог и только бог… что тут ничто не подлежит критике, только вере… что воспринимать это учение следует только в состоянии глубочайшей благодарности и покорности…

274. Чью волю к власти представляет собой мораль? – Общее в истории Европы со времен Сократа есть попытка обеспечить за моральными ценностями господство над всеми другими видами ценностей, так чтобы они были руководителями, судьями не только жизни, но также и 1) познания, 2) искусств, 3) государственных и общественных стремлений.

142. [Cвященники] верят в свое превосходство, они на самом деле к нему стремятся: причина святой лжи – воля к власти… Установление господства… власти, построенной на лжи… ложь как дополнение власти, – новое понятие «истины».

Будет ошибкой предположить здесь неосознанное и наивное развитие, своего рода самообман… Не неистовые фанатики изобретают столь продуманные системы угнетения… Здесь работал хладнокровнейший расчет

377. священники – самые ловкие сознательные лицемеры

116. Фальшивомонетчики благочестия, священники… заняли место шарлатанов, знахарей, фальшивомонетчиков, колдунов

Действительно, вместо святости и воздержания служителей культа, мы зачастую видим у них лишь стремление к власти над ближними, а также несовместимую с христианством, самую что ни на есть пошлую страсть к наживе, корыстолюбию и стяжательству. Чем круче у современного пастыря человеческих душ его собственный коттедж и автомобиль, тем меньше доверия к его проповеди. Это, безусловно, расшатывает и убивает веру, разрушает церковь и религию. «Ницше замечает, что «дерзкий внутренний скептицизм» вырос «в Германии именно среди детей протестантских пасторов». Почему? «Слишком много в Германии философов и ученых, которым случалось в детстве, послушав проповедь, перевести глаза на самого проповедника (!) – и в результате они больше не верят в Бога» (VIII, 314)» [see].

Ницше писал: «…При нынешнем состоянии знания уже более невозможно иметь что-то общее с ним (христианством), не замарав безнадежно свое интеллектуальное сознание...» [see]. «Человек отныне уже достаточно силен, чтобы дозволить себе стыдиться своей веры в бога…» [see]. Да, именно так! И вообще, на сегодняшний день вера в любого бога, черта или обитающую где-то вне нашего тела душу возможна только для забитых и малограмотных людей. Современный образованный человек не способен верить во всю эту загробную религиозно-мистическую галиматью. Он должен стыдится веры в бога, поскольку та со всей очевидностью свидетельствует о его профессиональной несостоятельности, т.е. наличии серьезных дефектов в его образовании. Сегодня любой подлинный интеллигент вправе заявить: мне стыдно верить в сверхъестественные чудеса, я достаточно хорошо образован, чтобы верить в божественное творение мира, в божественное происхождение жизни или в божественное происхождение человека и его морали. Я давно уже вырос из религиозных штанишек и не нуждаюсь более ни в боге-няньке, ни в боге-поводыре. Став врослым, мне теперь не на кого опереться, не на кого надеяться, не на кого сослаться. Я сам отвечаю за свои поступки, сам ставлю себе задачи, выбираю цели и средства для их достижения.

Как хорошо известно, религиозная вера целиком состоит из ненадежных свидетельств, мифов, суеверий и предрассудков. Вера в чудеса, магия, мистика, мистицизм, иррационализм и неизбежно сопутствующие им мистификации являются неотъемлемой частью любой религии. За всеми обещаниями церковников вечной жизни и райского блаженства в каком-то ином, загробном мире стоят Пустота, Небытие, Ничто. У человека в такой обещанной ему Вечности нет ни памяти, ни истории, с ним там ничего не происходит. У него там нет самого времени, нет последовательности событий, ни «раньше» ни «позже», ни прошлого ни будущего, одно только застывшее настоящее. У якобы существующей в Вечности души нет тела и возможности реагировать на какие-то внешние раздражители, как нет и самих этих раздражителей. Там нельзя ни чувствовать, ни мыслить, ни действовать, ни наслаждаться, ни страдать. Отсюда – вывод: бытие нашей души в той самой обещанной нам за гробом Вечности, которую сулят нам служители церкви, равносильно ее небытию.

Я – законченный атеист (не верю ни в бога, ни в чёрта, ни в свою бессмертную душу), однако ни в коей мере не принадлежу к числу тех оголтелых атеистов-фундаменталистов, которые требуют немедленной ликвидации любой религии, напрочь отрицают ее культурно-историческую роль, неразрывно связанную с ней религиозную архитектуру, живопись, музыку, поэзию, песнопения, танцы или призывают к уничтожению текстов ее святых писаний, икон и разрушению ее культовых сооружений. Да, идеализм и материализм, теизм и атеизм несовместимы друг с другом и потому какой-то их полноценный синтез, конечно же, невозможен. Однако это не повод для кровной вражды. Их постоянная конкурентная борьба это не беспощадная война до полной ликвидации одной стороны, в которой любые грязные средства хороши. Эта борьба должна вестись по цивилизованным правилам и состоит она всего лишь в поиске и шлифовке доводов за и против. Кроме того, я вовсе не склонен к огульной демонизации всех служителей любой веры. Среди них встречаются и истинные подвижники, по-настоящему порядочные люди и настоящие специалисты. Но их число ни больше ни меньше, чем у представителей любой другой уважаемой профессии.

Разумеется, сам Фридрих Ницше, человек высочайшей духовной культуры, никогда не был оголтелым атеистом. Его отношение к религии, на мой взгляд, целиком и полностью определяла идея вечного возвращения: в циклическом Мире Вечного Возвращения существование творящего чудеса всемогущего Бога невозможно, ненужно и бессмыслено. Но это только мое мнение. А вот как К.Ясперс в своей интересной работе описывает достаточно сложную и противоречивую позицию Ницше по отношению к христианству.



Карл Ясперс. Ницше и христианство. 1946. Перевод с немецкого Т.Бородай. http://www.nietzsche.ru/look/xxa/nietzsche-hrist/

Все знают, с какой неслыханной резкостью отвергал Ницше христианство.

Ницше не устает разоблачать христианство, переходя от негодования к презрению, от спокойного исследования к язвительному памфлету. С удивительной изобразительностью он меняет точки зрения, рассматривая христианские реалии со всех сторон и раздевая их донага. Он усвоил мотивы всех своих предшественников в этой борьбе и положил начало новой войне против христианства – войне небывало радикальной и до конца осознанной.

Зная об этой пламенной вражде, внимательный читатель Ницше не раз встанет в тупик перед некоторыми его высказываниями, на первый взгляд никак не совместимыми с антихристианством.

если мы решим перебрать все высказывания Ницше о христианских предметах по отдельности, будь то о «священнослужителе» или о «Церкви», мы натолкнемся на подобные трудно совместимые оценки: правда, отрицательные оценки будут в таком подавляющем большинстве, что положительные просто трудно будет заметить.

Так, священников он называет «коварными карликами», «паразитическим типом человека», «миропомазанными клеветниками», «ядовитыми пауками на древе жизни», «самыми ловкими из сознательных лицемеров», – и вдруг неожиданный панегирик «в честь благородных священнических натур»: «Народ тысячу раз прав в своей неизменной любви к людям этого типа: к кротким, простым и серьезным, целомудренным священникам, которые принадлежат к нему и выходят из него, но выходят как посвященные, избранные, обрекшие себя на жертву ради него; и перед ними он может безнаказанно излить свое сердце...» (V, 287-288).

Церковь для Ницше – смертельный враг всего благородного на земле. Она отстаивает рабские ценности, она стремится растоптать всякое величие в человеке, она – союз больных, она – злокозненная фальшивомонетчица. Однако и тут он не может отказать ей в своём уважении как к особого рода власти: «Всякая Церковь есть прежде всего институт власти, обеспечивающий высшее положение духовно одаренным людям; она настолько верует в могущество духовности, что отказывается от всех более грубых средств насилия, и уже по одному этому Церковь при всех обстоятельствах более благородное учреждение, нежели государство» (V, 308).

Свое происхождение из дома протестантских священников и, следовательно, «естественную» близость к христианам сам Ницше расценивал как факт первостепенной важности, как нечто незаменимое… Ницше замечает, что «дерзкий внутренний скептицизм» вырос «в Германии именно среди детей протестантских пасторов». Почему? «Слишком много в Германии философов и ученых, которым случалось в детстве, послушав проповедь, перевести глаза на самого проповедника (!) – и в результате они больше не верят в Бога» (VIII, 314).

Здесь намечена характернейшая особенность страстной ненависти Ницше: его вражда к христианству как действительности неотделима от его связи с христианством как требованием. И эту фактическую связь сам он рассматривает не как прах, который следует отрясти со своих ног, а как нечто весьма позитивное. Он отлично сознает, что именно моральный импульс христианства впервые вызвал к жизни не знающую границ волю к истине; «что даже мы, сегодня ищущие познания, мы – безбожники и антиметафизики – зажигаем наши факелы от того старого пожара, разожженного тысячелетнею верой» (VII, 275).

Ницше с содроганием подлинного ужаса пишет о том, чего никто еще не замечает: главное событие – это то, что «Бог умер». «Вот чудовищная новость, которая дойдет до сознания европейцев лишь через пару столетий; но тогда – тогда им долго будет казаться, что вещи утратили реальность» (ХIII, 316).

Но на констатации факта Ницше не останавливается. Он задается вопросом: «Отчего умер Бог?» Ответов на этот вопрос у него несколько, но только один до конца продуман и развит: причина смерти Бога – христианство. Именно христианство разрушило всякую истину, которой жил человек до него, и прежде всего разрушило трагическую истину жизни досократовских греков. На ее место христианство поставило чистые фикции: Бога, моральный миропорядок, бессмертие, грех, милость, искупление. Так что теперь, когда начинает обнаруживаться фиктивность христианского мира – ведь в конце концов «чувство правдивости, столь высоко развитое самим христианством, не может не внушить отвращения к фальшивому и насквозь изолгавшемуся христианскому мироосмыслению» (ХV, 141)

Из текстов Ницше можно составить связную историческую картину возникновения, извращения и дальнейшего развития христианства. Из этой истории христианства целиком изымается сам Иисус. Он у Ницше стоит особняком. Реальность Иисуса не имеет к истории христианства решительно никакого отношения.

Кто такой Иисус?

Ницше отвечает: некий человеческий тип, которому нужно дать психологическую характеристику.

Иисус несёт в мир новую жизненную практику, а не новое знание; перемену жизни, а не новую веру (VIII, 259). Им руководит «глубинный инстинкт», указывающий, «как должно жить, чтобы ощущать себя «на небесах», чтобы ощущать себя «вечным» (VIII, 259). То «блаженство», которым жил Иисус, которого он достиг своей жизненной практикой, есть «психологическая реальность спасения» (VIII, 259).

Это блаженство заключается в том, чтобы «чувствовать себя дома в том мире, который не властна потревожить никакая реальность – в мире внутреннем» (VIII, 253). Иисус говорит только о нем: «жизнь» или «свет» – этими словами он обозначает глубину внутреннего мира; всё остальное – вся реальность, вся природа, сам язык – ценны для него лишь как символы, знаки в сравнении, в притче» (VIII, 257). В предельно краткой форме это звучит у Ницше так: «Блаженство – единственная реальность; всё остальное – знаки, чтобы говорить о ней» (VIII, 258). Всё, существующее предметно, – мир, вещи – не более как материал для притчи». Да, ни одно слово не понимается буквально, «но подобному антиреалисту это не только не мешает, а составляет главное условие, без которого он вообще не может говорить» (VIII, 257). Вот почему не может быть никакого учения Иисуса, не говоря уж о каком-то однозначном и твердом учении: «Эту веру в принципе нельзя сформулировать: она живет и сопротивляется любой формуле» (VIII, 256).

Но как проявляется в слове и деле принципиальная установка на эту «истинную жизнь», эту «вечную жизнь», которая не «обещается» в пророчестве, а «существует здесь и теперь»?

дело блаженного проявляется в том, что он проходит мимо мира, или сквозь мир, не позволяя ему себя затронуть, Какие же следствия должны проистечь из подобной установки? Вот как выводит их Ницше.

Первая, с необходимостью следующая отсюда заповедь: никогда ничему не противиться! Ничему не говорить «нет», всему говорить «да». Именно такую установку Иисус называет любовью. Его «жизнь в любви, без исключений, без дистанции» (VIII, 252) означает, что для него всё рáвно близко. Он не делает «различия между чужими и своими, между иудеями и не-иудеями» (VIII, 258). Это неизбирательная любовь ко всякому ближнему, к тому, кто случайно оказался сейчас рядом. Такая любовь действительно «никого не презирает».

Но это непротивление любви не ограничивается тем, что игнорирует всякие различия. Христианин не борется – не борется даже тогда, когда его собственная жизнь под угрозой. «Подобная вера не гневается, не осуждает, не защищается, она не «приносит меча». Христианин «не противится тому, кто держит против него зло, ни словом, ни в сердце своем» (VIII, 258). Он не вступает в борьбу ни при каких обстоятельствах, и потому «не показывается в судах и ни против кого не свидетельствует («Не клянись!»)» (VIII, 258).

Своей смертью Иисус подтвердил блаженство своей жизненной практики: «Этот «благовестник» умер, как жил: не ради «искупления людей», но для того, чтобы показать, как нужно жить». Именно так «ведёт он себя перед судьями... ведёт себя на кресте. Он не сопротивляется, не отстаивает свои права... Он просит, страдает, он любит тех, кто причиняет ему зло, – он с ними и в них». И это принципиальная установка: «Не защищаться, не гневаться, не возлагать на кого-то ответственность... не противиться даже и злому – любить его...» (VIII, 261).

В этом контексте вполне закономерна известная характеристика, которую Ницше дает Иисусу: «Подобная смесь возвышенного, больного и младенческого обладает хватающим за душу обаянием» (VIII, 255). Ему смешно, что Иисуса порой называют героем или гением. «Любой физиолог, строго говоря, употребил бы здесь совсем другое слово – слово «идиот»...» (VIII, 252). Слово «идиот» Ницше понимает при этом точно в том же смысле, в каком Достоевский называл «идиотом» своего князя Мышкина.

Поистине удивительный портрет Иисуса рисует нам Ницше. И при том столь наглядный, столь убедительный в своей завершенной цельности. Возникает только один вопрос: соответствует ли он хоть сколько-нибудь исторической реальности? Ницше отвечает так.

Евангелия не дают нам определенной и однозначной картины. Облик реального Иисуса приходится восстанавливать при помощи догадок и критического анализа. С точки зрения Ницше, в Евангелиях зияет «пропасть между странствующим по горам, лугам и озерам проповедником, чье обаяние напоминает Будду, хоть и является он на почве отнюдь не индийской, и во всём противоположным ему агрессивным фанатиком, смертельным врагом богословов и священников» (VIII, 255). Первый для Ницше – действительный Иисус, второй – интерпретация, домысел, порожденный абсолютно чуждыми Иисусу инстинктами христианской праобщины. Ницше решительно против того, чтобы смешивать черты «фанатика с типом Спасителя».

В каком соотношении находятся Иисус и христианство? Ницше заявляет: христианство с самого начала есть полное извращение того, что было истиной для Иисуса. «В сущности, христианин был только один, и тот умер на кресте».(VIII, 265). Тут случай, историческое совпадение; совсем иные мотивы – жажда мести и сведение счетов – воспользовались именно Иисусом, перетолковали все слова его и дела, присочинили то, чего не было, совершенно чуждое и невозможное для него, и превратили его тем самым в средство достижения своих целей. Поэтому смысл слов «христианский» и «антихристианский» у Ницше меняется.

Если Иисус – христианин, то первоначальная община, и уж тем более вся позднейшая Церковь для Ницше – абсолютно антихристианское явление. Однако под словом «христианство» он понимает именно это христианство апостолов и Церкви. А сам Ницше будет, следовательно, антихристианином в третьем, отличном от первых двух, смысле: противником Иисуса (впрочем, с должным уважением к его правдивости) и в то же время противником апостолов и Церкви (со всем презрении к их не правдивости); поскольку и тот, и другие для Ницше – симптомы жизненного упадка.

Иисус по Ницше, – не родоначальник и не исток христианства, а всего лишь одно из средств, которое христианство использовало в своих целях наряду с другими; вот почему истина Иисуса радикально извращена в христианстве с самого начала.

Смысл этого извращения Ницше усматривает в следующем.

Иисус реализовал жизненную практику, а в новом Завете речь идет не о жизни, а о вере. Но: «Если быть христианином сводится для Вас к тому, чтобы признавать некую истину, то Вы просто-напросто отрицаете христианство. Вот почему никаких христиан на самом деле не было» (VIII, 266). Христос – как и Будда – отличался от других людей поступками, а христиане с самого начала отличались от других лишь верою.

Вера стала учением. То, что было символом сообщаемого блаженства, стало ощутимой реальностью: «сплошные факты и личности вместо символов, сплошная история вместо вечных реалий, сплошные формулы, обряды и догмы вместо практики жизни» (XV, 260). Священное сказание заступило на место символического Теперь и Всегда, Здесь и Повсюду; чудо – на место психологического символа (XV, 287). Из Иисусовой истины, оспаривающей реальность всего личного и исторического, «фабрикуется» личное бессмертие, личный Спаситель, личный Бог (XV, 286). Но: «Ничего не может быть более чуждым христианству, чем все эти грубые церковные пошлости о Боге как о личности, о грядущем «Царстве Божьем», о потустороннем «Небесном Царствии», о «Сыне Божьем» – втором Лице Троицы... Всё это – всемирно-исторический цинизм, нагло издевающийся над символом...» (VIII, 260). Прежде всего, на место действительного Иисуса подставили выдуманный образ Иисуса: борца и фанатика, нападающего на священников и богословов; затем в интерпретации Павла, появился образ Спасителя, в котором важны были, собственно, лишь смерть и воскресение.

По мере того, как Ницше отмечает одно за другим все проявления «Великого Извращения», в нем растет изумление перед открывающейся ему картиной, «Человечество преклоняет колена перед прямой противоположностью того, что составляло источник, смысл и право Евангелия; в понятии «Церковь» оно освящает именно то, от чего устремился уйти блаженный «Благовестник» и что он считал, наконец, преодоленным – едва ли можно отыскать более поразительный пример всемирно-исторической лжи...»(VIII, 262).

Сразу после смерти Иисуса нарождающееся христианство совершило свой первый подлог, оболгав самую действительность Иисуса. Растерянные ученики после распятия недоуменно спрашивали: «Кто это был? Что это было?» И ответ явился, но подсказала его воля к борьбе, Иисус рассматривался отныне как мятежник, поднявшийся против господствующего порядка вопреки безграничному непротивлению Иисуса настоящего. Рессантимент учеников не прощал никому ничего; всё подавило и поглотило самое не евангельское на свете чувство – жажда мести. Им нужно было сведение счетов – суд... А потом явился Павел и дал ответ на вопрос: «Как мог Бог допустить такое?» – «Бог отдал своего сына в жертву». Отныне учение о воскресении и суде, о личном бессмертии стало догмой – вещь абсолютно чуждая Иисусу (VIII, 296 слл.)

Ницше характеризует технику проповеди и распространения христианства. Главный принцип этой техники: «Неважно, истинно ли, важно работает ли». «Недостаток интеллектуальной честности» позволяет воспользоваться любой ложью, лишь бы она усиливала «теплоту» в душе, лишь бы люди «веровали». Отсюда развивается целая методика, настоящая школа совращения в веру: принципиальное презрение и унижение тех сфер, из которых могло бы прийти сопротивление (разума, философии и мудрости); беззастенчивое самовосхваление и превознесение учения при постоянном напоминании, что оно дано нам самим Богом..., что в нем ничего нельзя критиковать, но должно всё принимать на веру... и принимать должно не как-нибудь, а в состоянии глубочайшего смирения и благодарности... Эта проповедь вербует всех сбившихся с пути и отверженных... кружит бедные, маленькие глупые головы, превращая их в фанатиков и заставляя надуваться спесью из-за нелепейшей фантазии – будто они суть смысл и соль земли... Это учение отлично поняло, как велика мощь парадокса; с его помощью оно поражало, возмущало, раздражало и увлекало на борьбу, на преследование и разгром врагов» (XV, 268).

Так как же нам называть того человека, который лишился поводыря в образе бога, осознал свое бессмертие и взвалил на себя это «бремя мировой бессмысленности» [see]. Как имя того, кто понял, что после своего воскресения в следующей жизни он не станет другим, потому что тот Мир, необходимой частью которого он является, не может быть другим? Как называть «такого человека, который сможет прочувствовать историю всего человечества «как свою собственную историю», который ощутит, по Ницше, в нечеловеческих масштабах всю человеческую тоску» [see]? Как нам называть того человека, который способен «нести в себе весь этот груз чужой тоски… принять в душу древнейшее, новейшее, потери, надежды, завоевания, победы человечества и всё это нести в Одной душе, и слить в Едином чувстве… и еще к тому же оставаться героем, который на заре следующего дня, возвещающего новую битву, приветствует восходящее солнце и свое счастье» [see]? Мне кажется, что именно его Ницше называл сверхчеловеком.

Итак, сверхчеловек Ницше это вовсе не супермен с накачанными мышцами, железной волей и запредельным интеллектом, который бодро шагает по жизни от успеха к успеху, презрительно взирая на окружающее его серое быдло, с его рабской моралью и нравственными путами. Более того, наши способности, успехи и неудачи, страхи и сомнения здесь вообще не имеют никакого значения! На мой взгляд, сверхчеловек Ницше – это тот, кто вырос из детских пеленок религиозного мировосприятия и осмелился остаться один на один с окружающим его Миром. Сверхчеловек Ницше – это прежде всего адепт Вечного Возвращения, который не просто верит в иллюзорность смерти и свое вечное возвращение как необходимую часть огромного, неизбежно повторяющегося Цикла окружающего его Мира, но и приемлет всё происходящее в нем, в том числе и свою собственную судьбу, какой бы страшной и трагической она ни была.

«П.Д.Успенский проницательно и верно отмечает: «В сверхчеловеке Ницше очень часто находят «демонические» черты. Но это просто неумение читать Ницше... Нельзя сверхчеловека рассматривать как продукт исторического развития, осуществимый в далеком будущем. Нельзя рассматривать как новый зоологический вид. Сверхчеловек это внутреннее существо человека, всё высшее, всё лучшее в человеке».

Ницшевского сверхчеловека следует трактовать сугубо в духовном аспекте. Сверхлюди – творцы истории (у Ницше) – ни продукт естественной эволюции вида homo sapiens, ни уж тем более никак не «социальная общность... аристократов, капиталистов, просто богатых, представителей интеллигенции, преступников, политических деятелей, многочисленных руководителей, организаторов и начальников разного ранга, вождей политических партий и общественных организаций, лидеров больших и малых социальных групп», а некий труднодостижимый (но вполне реальный) идеал» [see].

Кто покажет мне сверхчеловека? Кто это: «белокурая бестия», Джеймс Бонд – герой, которому всё дозволено, успешная личность, успешный олигарх, успешный завоеватель, успешный политик? Я давно ищу истоки американского прагматизма с его дебильным пониманием истины (истинно то, что полезно). Да вот же они, – говорю я теперь себе, – в самой религиозной проповеди, с ее иезуитским тезисом: «цель оправдывает средства». А великая Цель оправдывает любые средства. Не потому ли США, где прагматизм превратился в официальную философию, используют в своей внешней политике, полностью лишенной каких-либо нравственных основ, любые грязные средства для достижения своих «великих» целей?



 НЕОМАТЕРИАЛИЗМ: ДОКТРИНА ВЕЧНОГО ВОЗВРАЩЕНИЯ (ДВВ)
Необходимые условия Вечного Возвращения
и картина Мира, в которой оно возможно


Несколько предварительных замечаний.
Абсолютный детерминизм внеэмпирического Фундамента мира.
Формирование понятия «Космический Эон».
О тождестве амера и Космического Эона.
Эсхатология Вечного Возвращения.
Неоматериализм и вечный прогресс.
Апокалипсис вечного возвращения.
Вечное возвращение апокалипсиса.
Некоторые итоги.



 Несколько предварительных замечаний
(что такое доктрина Вечного Возвращения?)

Неоматериализм (внеэмпирический материализм) предполагает наличие единого внеэмпирического фундамента всего эмпирического мира – вездесущей, немеханической, недоступной наблюдениям протоматерии. Здесь окружающая нас действительность разделена на вторичный эмпирический мир разнообразных явлений и первичный внеэмпирический Мир их единой, унифицированной материальной Сущности (протоматерии).

В неоматериализме всё вторичное эмпирически сущее смертно (подвержено гибели) уже потому, что ограничен по времени лежащий в его основе Цикл в первичном внеэмпирическом Фундаменте. И вместе с тем всё сущее не исчезает навсегда, потому что неминуемо повторяется вместе с повторением этого Цикла.

Неоматериалист не верит никаким религиозно-мистическим сказкам про самостоятельное бытие наших бессмертных душ, для него вечная жизнь каждого человека возможна только как вечное повторение его нынешней жизни и судьбы. Конечно, здесь каждый человек по-прежнему смертен, но благодаря вечному возвращению нашего эмпирического мира, он – необходимая часть последнего – неизбежно возвращается вместе с ним к своей той же самой жизни и той же самой судьбе.

В неоматериализме доктрина Вечного Возвращения возникает как материалистический вариант решения загадки уникальности моего «я». Здесь каждый вправе спросить себя, каков статус не чужого, а именно его бытия? Каким образом мое «я» встроено в наш Мир (Вселенную, Универсум) и связано с ним? Каким должен быть этот Мир, чтобы мое уникальное, неповторимое смертное «я» могло бесконечно повторяться, т.е. существовать вечно и даже сама Смерть не была преградой для этого? Кто я: случайная пылинка окружающего меня огромного, равнодушного и безжалостного циклического мира или его малая, но неотъемлемая часть, которая неизбежно повторяется вместе с ним?

Для меня несомненно, – и я стараюсь это всемерно подчеркивать, – неоматериализм и его метафизика (америзм) подспудно формировались мной под постоянным влиянием доктрины Вечного Возвращения. Я – неоматериалист и адепт доктрины Вечного Возвращения – пытаюсь нащупать такую теоретическую модель нашего Мира, в которой она была бы возможна. Иными словами, я ищу объект реализации доктрины Вечного Возвращения, т.е. стремлюсь мысленно сконструировать Мир (Вселенную) так, чтобы в нем существовал Большой Космический Цикл.

В неоматериализме вечное возвращение каждого из нас является простым следствием вечного возвращения нашего эмпирического мира, т.е периодического повторения в нем огромного Цикла, того самого, в котором все мы сейчас живем. Здесь мое бытие, жизнь, деятельность, мои восприятия, память, душа, моё «я», поток моего сознания есть неотъемлемая часть потока бытия окружающего меня эмпирического мира.

Таким образом, возможность вечного бытия каждого человека в форме его вечного возвращения к той же самой жизни упирается в проблему вечного возвращения нашего эмпирического мира, т.е. наличие в нем огромного Космического Цикла. При каких условиях такой вечно повторяющийся Цикл становится возможным? В неоматериализме на этот вопрос отвечает доктрина Вечного Возвращения.

Чем доктрина Вечного Возвращения неоматериалиста отличается от учения Фридриха Ницше о Вечном Возвращении? Ответ очевиден: Ницше ограничивал действительность наблюдаемыми вещами, отрицал существование их единой внеэмпирической Сущности и потому не мог ничего говорить о ней. Неоматериализм (внеэмпирический материализм) и принадлежащая ему доктрина Вечного Возвращения, наоборот, предполагают наличие глубинного Фундамента всего эмпирически сущего и потому задают вопросы о его внутренней структуре. В неоматериализме доктрина Вечного Возвращения состоит из нескольких связанных между собой условий, которым должен удовлетворять единый внеэмпирический Фундамент эмпирического мира, где реализуется ницшевская идея вечного возвращения. Одним из таких необходимых условий является абсолютный детерминизм глубинного внеэмпирического Фундамента.


 Абсолютный детерминизм внеэмпирического Фундамента мира

Прежний эмпирический материализм ограничивает Бытие эмпирическим миром и отрицает наличие его единого внеэмпирического Фундамента. Но окружающий нас вторичный эмпирический мир, а также его теоретическая картина, базирующаяся во многом на основных результатах квантовой механики и теории относительности, не позволяет реализовать концепцию абсолютного (строгого, однозначного, моновариантного) детерминизма, которая утверждает: каждое состояние замкнутой системы имеет одно-единственное последующее состояние (в более мягкой и расплывчатой формулировке Лапласа «Настоящее состояние вселенной есть следствие ее предыдущего состояния и причина последующего»). В XVIII веке Лаплас ошибочно полагал, что абсолютно детерминирована именно его доступная наблюдениям бесконечная и потому незамкнутая механическая вселенная. С тех пор многое изменилось, поэтому сегодня мне, неоматериалисту приходится заново искать объект реализации концепции абсолютного детерминизма. Вопрос для меня стоит так: каким должен быть Мир, в котором абсолютный детерминизм выполняется? И в каком он заведомо выполняться не будет? В неоматериализме ответ на этот второй вопрос уже готов – вот он:

Абсолютный детерминизм невозможен в механическом мире.

Абсолютный детерминизм невозможен в эмпирическом мире.

Абсолютный детерминизм невозможен в бесконечном мире.

Абсолютный детерминизм невозможен в неограниченном мире.

Абсолютный детерминизм невозможен в незамкнутом мире.

Абсолютный детерминизм невозможен в непрерывном мире.

Следовательно, неоматериалист может полным правом утверждать:

Абсолютный детерминизм возможен в немеханическом мире.

Абсолютный детерминизм возможен в неэмпирическом мире.

Абсолютный детерминизм возможен в конечном мире.

Абсолютный детерминизм возможен в ограниченном мире.

Абсолютный детерминизм возможен в замкнутом мире.

Абсолютный детерминизм возможен в автономном мире.

Абсолютный детерминизм возможен в дискретном мире.

Но тогда возникает следующий вопрос: что это за Мир такой – внеэмпирический, немеханический, конечный, ограниченный, замкнутый, автономный, дискретный? Ответ: в неоматериализме, или внеэмпирическом материализме объектом реализации концепции абсолютного детерминизма служит не вторичный мир разнообразных качественно различных явлений, а первичный унифицированный Мир их единой внеэмпирической и предельно простой материальной Сущности (протоматерии). Этот искомый внеэмпирический, немеханический, конечный, дискретный Мир явно непохож на бесконечную, механическую вселенную Лапласа и скорее напоминает конечную немеханическую вселенную Конуэя – мир его удивительной игры «Жизнь», в которой протекает дискретный, абсолютно детерминированный и потому необратимый процесс.

Абсолютный детерминизм и неразрывно связанная с ним доктрина Вечного Возвращения могут быть реализованы лишь в неоматериализме, единственном среди всех нынешних вариантов материалистической философии, предполагающем наличие единого недоступного наблюдениям Фундамента всего эмпирического мира. Здесь в основании всей доступной наблюдениям природы лежит внеэмпирический материальный Абсолют, единая материальная Сущность – вездесущая, дискретная, немеханическая протоматерия. Такая внеэмпирическая протоматерия состоит из множества одинаковых предельно простых, неперемещающихся элементов (амеров), дискретные изменения в которых также предельно просты, однозначны, т.е. абсолютно детерминированы. Таким образом, неоматериалист делит Мир (Вселенную, Реальность) на первичный однообразный внеэмпирический Фундамент и вторичную разнообразную эмпирическую надстройку и поэтому может утверждать:

  • в основании вторичного лежит первичное,
  • в основании эмпирического лежит внеэмпирическое,
  • в основании перемещающегося лежит неперемещающееся,
  • в основании разнообразного и сложного лежит однообразное и простое.

Итак, в неоматериализме доктрина Вечного Возвращения реализуется только в абсолютно детерминированном внеэмпирическом Мире-Сущности. Этот ограниченный в пространстве и замкнутый в себе автономный Мир внеэмпирической материальной Сущности (вездесущей, немеханической, унифицированной протоматерии) не может быть ни бесконечно большим, ни бесконечно делимым, т.е. должен иметь конечное (счетное) число возможных состояний, дискретные переходы между которыми детерминированы абсолютно (однозначно, моновариантно).

О соотношениях эмпирического и внеэмпирического миров

1) В неоматериализме любая часть неотделима от Целого и вне него существовать не может. Повторяется Целое – повторяется любая его часть.

2) В неоматериализме любое явление неотделимо от Сущности и вне нее существовать не может. Повторяется Сущность – повторяются все явления. Однако сама внеэмпирическая Сущность существует вне любых своих проявлений (внеэмпирическое существует вне эмпирического) – явления не есть часть Сущности, они ее инобытие, без нее не существуют и вторичны по отношению к ней.

Вторичный эмпирический мир ни в коем случае не является какой-то частью первичного внеэмпирического Мира. Мне кажется, соотношения этих миров лучше всего описывает термин «срез», т.е. нечто самостоятельно не существующее. Я, неоматериалист, утверждаю: доступный наблюдениям вторичный мир есть всего лишь неполное, опосредованное отображение первичного внеэмпирического Мира, его эмпирический срез. Как раз поэтому относительная (неоднозначная, частичная) детерминация окружающего нас вторичного мира явлений частично, неполно, опосредовано отображает абсолютную (однозначную, полную) детерминацию в первичном Мире их внеэмпирической материальной Сущности. Вторичный мир явлений есть всего лишь проявление, или эмпирический срез первичного внеэмпирического Мира материальной Сущности и, как всякий срез, не способен ни самостоятельно существовать, ни самостоятельно развиваться. Случайные явления вторичны, сами по себе не возникают и в своем развитии покорно следуют за абсолютно детерминированными изменениями первичной, автономной, независимой от них и от всего остального внеэмпирической материальной Сущности.

Доктрина Вечного Возвращения парадоксальна, поскольку ее нельзя понять, ограничивая себя миром явлений. Ведь концепция абсолютного детерминизма и, следовательно, само Вечное Возвращение совершенно невозможны во вторичном эмпирическом мире качественно различных вещей и явлений, где случай неустраним, а строгая необходимость отсутствует. Именно поэтому любая эмпирическая псевдофилософия, ограничивающая Бытие наблюдаемым миром (позитивизм, марксизм, философия жизни и т.д.), так яростно отвергает наличие единого внеэмпирического материального Фундамента эмпирического мира. В любой такой неосновательной философии невозможны ни абсолютный детерминизм, ни неразрывно связанное с ним Вечное Возвращение. В механической картине мира или концепции непрерывного поля также нет никаких надежд на Вечное Возвращение того же самого Космического Цикла. Там его повторение может быть лишь приблизительным, а не абсолютно точным.

На мой взгляд, доктрину Вечного Возвращения вообще нельзя обосновать ни в какой эмпирической философии, ограничивающей реальность миром явлений, где абсолютный детерминизм заведомо невозможен. В частности, поэтому попытки Фридриха Ницше найти основание для Вечного Возвращения среди вторичного, полного противоречий и случайностей эмпирического мира качественно различных вещей с помощью предположения о наличии у них некоей «воли к власти» были порочны в своей сути. Абсолютный детерминизм и, следовательно, само Вечное Возвращение, т.е. абсолютно точные повторения огромного Космического Цикла, могут иметь место только в первичном внеэмпирическом Мире предельно простой и однообразной материальной Сущности.

Кроме того, доктрина Вечного Возвращения возможна лишь в замкнутом, состоящем из конечного множества своих элементов, пространственно ограниченном Мире принципиально ненаблюдаемой материальной Сущности – вездесущей, дискретной, немеханической, унифицированной, предельно простой и абсолютно детерминированной протоматерии. Вечное Возвращение не реализуемо в бесконечном Мире. Однако Вечное Возвращение не реализуемо даже в ограниченном, но бесконечно делимом Мире. Иными словами, доктрину Вечного Возвращения нельзя реализовать в Мире, имеющем бесконечное число возможных состояний. А это значит, в частности, что Вечное Возвращение невозможно в Мире, где идут непрерывные процессы. Но Вечное Возвращение становится возможным в том случае, если ограниченный в пространстве, автономный (замкнутый в себе) Мир материальной Сущности имеет конечное число состояний, а протекающий в нем абсолютно детерминированный процесс дискретен.

Повторю снова: ограниченность Мира в пространстве еще не означает его ограниченности (зацикленности) во времени. Действительно, в непрерывных изменениях даже пространственно ограниченного, но бесконечно делимого Мира точное повторение его состояния по-прежнему невозможно. Однако оно возможно в дискретных, абсолютно детерминированных изменениях внеэмпирического Мира, состоящего из конечного множества одинаковых элементов, где возврат к его старому, уже бывшему ранее состоянию неизбежен. Иными словами, замкнутый в себе, автономно существующий от своего окружения ограниченный Мир материальной Сущности должен состоять из конечного числа неделимых элементов, каждый из которых имеет конечное число возможных состояний и меняет их через равные промежутки времени скачком по некоему единому строго детерминированному правилу.

Попытаюсь сформулировать совместимые друг с другом условия Вечного Возвращения внеэмпирического Мира единой предельно простой материальной Сущности, т.е. бесконечного повторения в нем огромного Космического Цикла:

  • его пространственная ограниченность и дискретность;
  • конечность числа его возможных состояний;
  • его автономность, независимость от своего окружения;
  • его пространственная и временнáя дискретность;
  • абсолютный детерминизм происходящего в нем дискретного процесса.

В неоматериализме речь фактически идет о некой определённой глубинной структуре пространства и времени. Здесь утверждается: ни пространство, ни время не могут быть непрерывными; они дискретны, т.е. структурированы и состоят из конечных элементов. Пространство и время состоят из конечных протяженностей и конечных длительностей. Пространство состоит из элементарных, неделимых далее объектов. Время состоит из элементарных, неделимых далее процессов.

Неоматериализм утверждает: Целое состоит не из бесконечно делимых частей, как это было в континууме, а из неделимых далее элементов. Иными словами, здесь единый, заполняющий всё пространство внеэмпирический фундамент эмпирического мира, его протоматерия представляет собой не бесконечно делимый континуум, в котором любая его часть подобна Целому, а дискретное множество неделимых одинаковых элементов. Весь наш Мир построен из одинаковых конечных элементов. И если мы уверены в справедливости идеи Вечного Возвращения, то концепция непрерывности, провозглашающая бесструктурность, или бесконечную делимость пространства и времени, определенно неверна. Пространство и время вовсе не так однородны, как это думают ныне, но структурированы, т.е. дискретны. Той примитивной бесконечности континуума, который подобен самому себе в любых своих частях, в природе нет. Наш Мир ограничен в пространстве и времени и представляет собой некую конечную, замкнутую в себе автономную космическую ячейку, строительный блок, или элемент объемлющей его Реальности.


 Формирование понятия «Космический Эон»

Неоматериализм, или внеэмпирический материализм утверждает: философско-метафизической моделью внеэмпирического Мира единой материальной Сущности служит Космический Эон, а всё сказанное выше относительно такого Мира должно быть справедливо по отношению к Космическому Эону, а именно:

  • Космический Эон представляет собой конечный Объектопроцесс, т.е. он есть одновременно и конечный Объект, и протекающий в нем конечный Процесс (Космический Цикл);
  • Космический Эон есть Целое по отношению к своим частям и в то же время часть того Целого, которое его объемлет;
  • Космический Эон есть одновременно и Целое и часть Целого. Космический Эон есть Целое по отношению к своим элементам, т.е. к тому из чего он состоит, и элемент по отношению к тому Целому, которое его окружает;
  • Космический Эон состоит из своих элементов – амеров и в то же время сам является элементом следующего, более обширного уровня Реальности;
  • Космический Эон состоит из конечного числа равномерно заполняющих всё его пространство без промежутков неперемещающихся элементов (амеров), дискретные изменения которых абсолютно детерминированы.



 О тождестве амера и Космического Эона

Из глубины веков до нас дошла античная идея об идентичности самого большого и самого малого. В начале двадцатого века, русский поэт выразил ее так:

Быть может, эти электроны –
Миры, где пять материков,
Искусства, знанья, войны, троны
И память сорока веков.

О том же фактически говорит и нынешний исследователь: «Современная наука пришла к выводу о… тождественности Мира в целом со своими составляющими – элементарная частица равна всей Вселенной! Только философские и физико-математические абстракции, оторванность от конкретного субстрата, могли позволить сделать такой вывод как в древности, так и сейчас. Может ли наука пойти дальше этого принципа? Нет, не может... Это предельно абстрактный и внутренне непротиворечивый принцип, а потому и предельно самодостаточный. Поэтому наполнением этого предельно абстрактного принципа вполне конкретным содержанием и должно заканчиваться построение целостной, зрелой научной системы знаний» [see].

Что же на самом деле отображает этот принцип тождества в Мире самого большого и самого малого, самого длительного и самого краткого, т.е. идея идентичности Мира как целого и его элемента? Происходит ли подлинное самозамыкание реальности? Или, может быть, вследствие нашей лени и неуклюжего стремления «экономить мышление», происходит всего лишь замыкание наших попыток ее познания?

Я, неоматериалист, склонен предполагать, что самое большое в нашем Мире действительно тождественно самому малому, а самое длительное тождественно самому краткому. Самое большое и самое длительное тождественно самому малому и самому краткому. Познавая самое большое, мы одновременно познаём и самое малое. Познавая самое малое, мы познаём и самое большое. В границах неоматериализма (америзма) это означает, что наш Мир (Космический Эон) как целое идентичен своему элементу (амеру) и, следовательно, свойства амера и Космического Эона должны быть одинаковы.

Повторяю: в неоматериализме Мир тождествен своему элементу, Космический Эон тождествен амеру. Космический Эон – это амер изнутри, амер – это Космический Эон снаружи. У амера есть резкие пространственные границы, за которыми находятся другие окружающие его амеры. У Космического Эона также есть резкие пространственные границы, за которыми находятся другие окружающие его Эоны.

У каждого состояния амера есть резкая временнáя граница, за которой непосредственно начинается его последующее состояние, то же самое, что и предыдущее, или альтернативное ему. У происходящего в Космическом Эоне конечного Бытия-Процесса (Цикла) также есть резкая временнáя граница, за которой непосредственно начинается его следующее динамическое Бытие, то же самое, что и предыдущее, или альтернативное ему.

Бесконечные повторения одного и того же состояния амера, как и бесконечные повторения одного и того же циклического процесса в Космическом Эоне, разумеется, недопустимы. Почему амер не может иметь всегда одно и то же состояние? Да потому, что тогда Космический Эон, элементом которого он является, будет оставаться неизменным. Почему сам Космический Эон нельзя мыслить как всегда один и тот же бесконечно повторяющийся циклический процесс? Да по той же самой причине: потому что иначе более обширный уровень Реальности, элементом которой он является, будет оставаться неизменным.

Всё сказанное выше следует из предполагаемого тождества амера и Космического Эона. Действительно, каждый амер всякий раз скачком меняет (или не меняет) свое ограниченное по времени состояние-процесс в результате краткого взаимодействия с окружающими его амерами. То же должно быть справедливо и для Эона. Космический Эон каждый раз в конце каждого очередного Цикла в результате краткого взаимодействия с окружающими его Эонами скачком меняет (или не меняет) свое ограниченное по времени Бытие-Процесс.

Таким образом, для неоматериалиста из тождества Мира и его элемента, т.е. из тождества самого большого и самого малого, самого длительного и самого краткого следует важнейший, остававшийся ранее незамеченным для адепта Вечного Возвращения вывод. Космический Эон как элемент того Целого, которое его объемлет, должен иметь не один, а, как минимум, два возможных Цикла, переходы между которыми, как и переходы между состояниями амера, происходят скачком.

Итак, неоматериализм и его метафизика (америзм) утверждают, что в Космическом Эоне возможен не один, а два скачком сменяющие друг друга, абсолютно детерминированных циклических процесса, и лишь в конце этих ограниченных по времени Циклов Космический Эон становятся доступными для краткого внешнего воздействия окружающих его смежных Эонов. Именно в результате такого краткого воздействия со стороны смежных Эонов в нашем Космическом Эоне заканчивается его предыдущий абсолютно детерминированный Цикл и начинается последующий, тот же самый, что и предыдущий, или альтернативный ему. После чего Космический Эон вновь становится полностью обособленным, недоступным для любого внешнего воздействия и абсолютно детерминированным.

Но тогда должно смениться и наше толкование доктрины Вечного Возвращения. Ведь раньше символом Вечного Возвращения служил круг, точнее окружность, у которой нет ни начала, ни конца, ни каких-то особых, выделенных точек (все точки окружности равноправны). В неоматериализме же символом Вечного Возвращения Космического Эона, когда в простейшем случае число протекающих в нем возможных циклических процессов равно двум, становится уже не одна, а две одинаковых окружности, имеющих одну общую точку. А у этой фигуры (восьмерка, математический знак бесконечности) существует одна выделенная точка 0. Эта особая точка является Началом и Концом каждого абсолютно детерминированного Цикла Космического Эона, единственной точкой их бифуркации. В ней начинаются и заканчиваются оба Цикла Космического Эона; в ней кончается его предыдущий Цикл и начинается следующий, тот же самый, что и предыдущий, или альтернативный ему. В этой точке бифуркации 0 каждый раз совершается выбор следующего Цикла Космического Эона, который происходит в результате его краткого взаимодействия с окружающими его смежными Эонами. В этой уникальной точке объединены Конец и Начало каждого абсолютно детерминированного циклического Бытия-Процесса нашего Космического Эона. Кроме того, эмпирические миры, которые соответствуют каждому Циклу Космического Эона, в этой уникальной точке 0 исчезают, прекращают свое существование.


Рис. 1.


Поскольку в этом разделе был вскользь упомянут конец нашего эмпирического мира, в котором мы все живем сейчас и обречены жить всегда, далее имеет смысл поговорить об эсхатологии Вечного Возвращения.


 Эсхатология Вечного Возвращения

Что такое эсхатология?

«ЭСХАТОЛОГИЯ – в религиозных мировоззренческих системах учение о конечных судьбах человеческой личности и всего сущего в «вечности»… за пределами истории… «этого» мира. Следует различать индивидуальную эсхатологию, т.е. учение о посмертных судьбах единичной человеческой души, и универсальную эсхатологию, т.е. учение о цели и назначении космической и человеческой истории, об исчерпании ими своего смысла, об их конце и о том, что за этим концом последует.

В мифологических, религиозных и мистических учениях, более или менее принципиально ориентированных на циклическую парадигму мировых процессов (от задающих тон мифу ритуалов сельскохозяйственного цикла до вполне сознательно артикулированных брахманистских и пифагорейско-стоических доктрин мирового года и вечного возвращения), об эсхатологии вообще можно говорить лишь в несобственном смысле, ибо сама идея вечного круговорота исключает что-либо окончательное; у мироздания нет ни осмысливающей цели, ни абсолютного конца, и всемирные катастрофы, ритмически уничтожающие космос, лишь расчищают место для последующего» [see].

«Эсхатология как система представлений о грядущей гибели и последующем возрождении мироздания сформировалась в рамках мифологической системы мышления в форме эсхатологического мифа. Впоследствии эсхатологические представления получили активное развитие в рамках религиозных систем, при этом эсхатологический миф стал важной, а в ряде случаев – и ключевой частью религиозной мифологии. Со становлением философии эсхатологическая тематика становится одним из направлений философских исследований и, наряду с религиозно-мифологической эсхатологией, формируется эсхатология философская.

В материалистической философии распространена трактовка эсхатологии как сугубо социального явления, не имеющего под собой никакого онтологического основания. В идеалистической (в первую очередь – религиозной) философии реализуется подход к эсхатологии как к учению об одном из важнейших элементов бытия, учению о необходимом и неизбежном в истории мира и истории человека этапе, без которого невозможно преодоление ключевых противоречий наличного бытия. В современной философии разрабатывается понимание эсхатологии как особого способа мышления о мире и человеке в рамках отнесенности смысла феноменального мира к сфере первичного ноуменального бытия, первореальности» [see].

Я категорически не согласен с утверждениями об отсутствии или даже невозможности онтологических вариантов материалистической эсхатологии. А Гераклит, с его всепожирающим Огнем? Ведь он был одним из первых, кто заговорил о естественно-периодическом Конце предыдущего Мира и Начале последующего. Разве его взгляды нельзя интерпретировать как нерукотворную материалистическую эсхатологию? Автором другой материалистической эсхатологии, идеи периодически повторяющегося, но уже рукотворного Конца Мира, был Эвальд Ильенков. Он пытался решить модную в начале прошлого века проблему неизбежности «тепловой смерти вселенной» с помощью предположения о якобы производимом человечеством в конце каждого очередного Космического Цикла Большом Взрыве, который ведёт к обновлению угасающей вселенной и началу в ней нового Цикла. Его патетико-материалистические домыслы о рукотворном характере Конца Света (я, не без иронии, называю их гипотезой Великого Космического Шахида) заключаются в следующем.

Э.В.Ильенков. Космология духа.
http://caute.tk/ilyenkov/texts/phc/cosmologia.html

Поскольку мыслящая материя мозга есть абсолютно-высший продукт всеобщего развития, – постольку резонно предположить, что в ходе всеобщего круговорота взаимных превращений одних форм движения мировой материи в другие она занимает особое место, играет особую роль – такую роль, которую не могут играть другие, менее сложно организованные формы движения.

Эта роль представляется так: человечество (или другая совокупность мыслящих существ) в какой-то, очень высокой, точке своего развития… когда материя… остывает и близка к состоянию так называемой «тепловой смерти»… сознательно способствует тому, чтобы начался обратный – по сравнению с рассеиванием движения – процесс – процесс превращения умирающих, замерзающих миров в огненно-раскаленный ураган рождающейся туманности.

Мыслящий дух при этом жертвует самим собой, в этом процессе он сам не может сохраниться. Но его самопожертвование совершается во имя долга перед матерью-природой. Человек, мыслящий дух, возвращает природе старый долг. Когда-то, во времена своей молодости, природа породила мыслящий дух. Теперь, наоборот, мыслящий дух ценой своего собственного существования возвращает матери-природе, умирающей «тепловой смертью», новую огненную юность.

Реально это можно представить себе так – в какой-то, очень высокой, точке своего развития мыслящие существа, исполняя свой космологический долг и жертвуя собой, производят сознательно космическую катастрофу – вызывая процесс, обратный «тепловому умиранию» космической материи, т.е. вызывая процесс, ведущий к возрождению умирающих миров в виде космического облака раскаленного газа и пара.

Попросту говоря, этот акт осуществляется в форме грандиозного космического взрыва, имеющего цепной характер, и материалом которого (взрывчатым веществом) оказывается вся совокупность элементарных структур, рассеянных излучением по всему мировому пространству.

В сознании огромности своей роли в системе мироздания человек найдет и высокое ощущение своего высшего предназначения – высших целей своего существования в мире. Его деятельность наполнится новым пафосом, перед которым померкнет жалкий пафос религий. Это будет пафос истины, пафос истинного сознания своей объективной роли в системе мироздания

Мышление при этом остается исторически преходящим эпизодом в развитии мироздания, производным («вторичным») продуктом развития материи, но продуктом абсолютно необходимым – следствием, которое одновременно становится условием существования бесконечной материи.

Высшая и конечная цель существования мыслящего духа оказывается космически-грандиозной и патетически-прекрасной. От других гипотез относительно финала существования человечества гипотеза отличается не тем, что устанавливает в качестве этого финала всеобщую гибель… а лишь тем, что эта гибель рисуется ею не как бессмысленный и бесплодный конец, но как акт по существу своему творческий, как прелюдия нового цикла жизни Вселенной.

У этой пафостно-патетической версии рукотворной эсхатологии Э.Ильенкова нашлись как критики, так и подражатели. Лично для меня такой эсхатологический сценарий, где человечеству предназначена роль некоего Космического Шахида, уничтожающего каждый раз себя и заодно всю остальную вселенную, неприемлем прежде всего по морально-этическим соображениям. Кроме того, я полагаю, что вселенная сама решает свои проблемы без нашей помощи. У других авторов такие повторы вызывают отторжение по религиозным соображениям, как обычно из-за отсутствия в них конечной цели и смысла.

Что может сказать неоматериалист и адепт Вечного Возвращения по поводу каких-то домыслов о рукотворных сценариях конца света? Когда-то очень-очень давно, в начале Космического Года, в начале вечно повторяющегося Цикла нашего Космического Эона, в котором мы все сейчас существуем и в котором обречены существовать всегда, первичное внеэмпирическое материальное Бытие (протоматерия) порождает вторичное эмпирическое бытие. Это эмпирическое бытие при благоприятных условиях, путем долгой-долгой эволюции порождает жизнь, а затем и возникающий на ее основе социум, который, в свою очередь, порождает наш язык, мышление, память, душу, сознание, Я-бытие. А что станет следующей ступенью эволюции эмпирического мира, т.е. ЧТО сумеет породить в своем развитии наш социум и наш разум? Может быть, это будет некое технобытие, управляемое искусственным Суперинтеллектом? И может быть, именно оно, это технобытие и породит Конец всего эмпирического мира? Подобный эсхатологический мотив вовсе не пустая дань моде и имеет под собой некоторое основание. Образно говоря, возможно, в тот самый миг, когда то, что придет нам на смену, сумеет «прикоснуться» к ранее недоступному нашему воздействию внеэмпирическому Бытию, последнее «вздрогнет» и отряхнет с себя всё прилипшее к нему эмпирическое бытие. Наступит тот самый апокалипсис, конец света, конец циклического бытия-процесса нашего эмпирического мира и начало его нового бытия, того же самого, что и предыдущее, или альтернативного ему.

Да, нельзя отрицать: возможной причиной конца света, т.е. исчезновения нашего эмпирического бытия и возникновения на его месте другого альтернативного ему бытия может стать именно человеческая деятельность или то, что теперь с железной необходимостью пока еще только возникает в ее недрах и недрах наших высоких технологий. Конечно, на уровне абсолютно детерминированной внеэмпирической протоматерии неизбежный в доктрине Вечного Возвращения Конец каждого абсолютно детерминированного Цикла нашего Космического Эона предопределён полностью и однозначно. Но в эмпирическом мире, где существует случай и свобода воли, конец света может наступить в результате чьего-то случайного, неосторожного или необдуманного действия, намеренного или непреднамеренного, может быть, вашего или моего. Кто нажмет на «кнопку конца света»? Как она будет называться, как выглядеть? Всё это – в тумане. Ясно одно, никаких миллионов и даже тысяч лет в запасе у нас нет. Мы, люди, не будем жить вечно и наверняка исчезнем в конце света, вместе со всем остальным эмпирическим миром. Сегодня скорость технологической эволюции и вместе с ней наше могущество стремительно возрастают. Струна натягивается всё сильнее и вот-вот может лопнуть. Сколько будет длиться это «вот-вот» в земных годах, я не знаю.

Однако мне, неоматериалисту всё же ближе некий онтологический (нерукотворный) сценарий Конца Света. Например такой. Да, – говорю я себе, – в конце света разом исчезнет всё эмпирически сущее, весь эмпирический мир и здесь и там, – везде. Для этого вовсе не потребуется трудоемкого уничтожения по отдельности каждой вещи или какого-то нового, сотворенного человеком космического супервзрыва, как это предполагал Э.Ильенков. Весь эмпирический мир разом исчезнет, поскольку изменится, станет другим сам лежащий в его внеэмпирической первооснове однозначно детерминированный процесс в ограниченном и замкнутом в себе Космическом Эоне. Закончится его очередной абсолютно детерминированный Цикл и в результате краткого взаимодействия с окружающими Эонами произойдет выбор его дальнейшего пути, наступит его следующий Цикл, тот же самый, что и предыдущий, или альтернативный ему. Возникнет следующее Бытие-Процесс Космического Эона, то же самое, что и предыдущее, или альтернативное ему.

В доктрине Вечного Возвращения всё окружающее нас ныне эмпирически сущее вечно повторяется вместе с повторением того же самого Цикла в нашем Космическом Эоне. Но что происходит с эмпирическим миром в конечной точке его развития? – Закончится его очередной цикл развития, который будет воспринят нами как конец света, гибель или исчезновение всего нашего эмпирического мира, его апокалипсис. Эта одномоментная (моментальная) всеобщая космическая катастрофа сверкнёт перед нами внезапно, на очень краткий миг, как блеск какой-то чудовищно яркой вселенской молнии. А скорее всего, мы, свидетели апокалипсиса в это мгновение вообще ничего не успеем заметить, ибо исчезнем столь же быстро, как и весь остальной эмпирический мир.

Для неоматериалиста и адепта доктрины Вечного Возвращения, понятие апокалипсиса, или конца света является уникальным заключительным событием только в пределах одного Цикла, которое неизбежно повторяется в каждом следущем Цикле и ни в коем случае не означает наступление некоего Абсолютного Конца, за которым только Небытие и уже ничего нет. Здесь конец эмпирического мира (апокалипсис) есть следствие окончания очередного абсолютно детерминированного Цикла нашего Космического Эона, который наступает при его кратком взаимодействии с окружающими его смежными Эонами. Это не приводит к концу Космического Эона, но приводит к концу всего лишь его очередного Цикла и порождает взамен следующий Цикл, тождественный нашему или альтернативный ему. По сути дела, в неоматериализме подобный сценарий является всего лишь неизбежной частью модифицированной доктрины Вечного Возвращения, в которой каждый очередной апокалипсис, каждый очередной конец света является одновременно и его началом, т.е. не разовым, а периодически повторяющимся в самом конце каждого Космического Года событием.

Да, предстоящий апокалипсис, или конец света сотрет и уничтожит весь нынешний эмпирический мир без остатка. Следующий за ним эмпирический мир будет начинать с нуля, с самого начала, и ему в наследство от предыдущего ничего не достанется. Кроме того, надо понимать, что в неоматериализме конец света (апокалипсис) вовсе не посылается нам в наказание за наши грехи, как то предполагает религиозная эсхатология. В неоматериализме и принадлежащей ему доктрине Вечного Возвращения неотвратимый апокалипсис не страшен, хотя бы потому, что он произойдет внезапно и это будет очень-очень краткое, моментальное Событие: был эмпирический мир и в следующий миг – он исчез. И вместе с ним столь же быстро исчезнем и мы, люди. Именно поэтому термин «свидетели апокалипсиса» есть оксюморон. Конец света наступит внезапно и столь быстро, что его приход никто даже не успеет заметить! А уж после него не останется ни свидетелей, ни их трупов, ни каких-либо других свидетельств, улик, следов, артефактов.

Любой сценарий какого-то частичного или локального конца света недостаточно радикален для самостоятельной эсхатологической концепции. В неоматериализме истинный апокалипсис, или конец света не сводится к некой местной катастрофе, типа ядерной войны, столкновения Земли с огромным астероидом, взрыва Солнца или даже с повсеместным уничтожением жизни во всей вселенной. Настоящий конец света есть уникальное вселенское событие: исчезновение всех без исключения физических объектов, всех видимых форм. Однако эта гибель всего эмпирического мира вовсе не означает наступление некоего Абсолютного Конца, за которым лежит Вечное Небытие. Конец нашего эмпирического мира, привязанный к окончанию соответствующего Цикла в Космическом Эоне, становится каждый раз началом нового эмпирического мира, тождественного нашему, где повторимся мы с вами, или альтернативного ему, где нас не будет. Как только абсолютно детерминированный Цикл нашего Космического Эона заканчивается, в нем сразу же возникает его следующий Цикл, тот же самый, в котором всё «вернётся на кру́ги своя», в том числе весь наш эмпирический мир, отброшенный в своем развитии в прошлое ровно на один Космический Год, к своему началу, и мы с вами как его неотъемлемые части. Или альтернативный ему, в котором нас с вами, разумеется, уже не будет. Для неоматериалиста в этих двух утверждениях и заключена вся суть доктрины Вечного Возвращения Космического Эона, т.е. вечного повторения его двух абсолютно детерминированных Космических Циклов.


 Неоматериализм и вечный прогресс

Материалистическая по своей сути доктрина Вечного Возвращения говорит нам: никакой конечной цели или вечного прогресса нет и быть не может. Однако Вечное Возвращение вовсе не становится от этого бессмысленным. Да, оно несовместимо, к примеру, с религиозной идеей Вечного Прогресса. Но откуда вы взяли, что это та безусловная истина, без которой нам никак не обойтись? Ведь, как выясняется, именно невозможность вечного, или неограниченного Прогресса в ограниченном по времени Космическом Цикле является одним из условий вечного повторения нашего эмпирического мира и появления надежд на нашу вечную жизнь в виде бесконечного повторения нашей нынешней жизни. В доктрине Вечного Возвращения вечный прогресс возможен только в границах Космического Цикла. Так давайте пожертвуем Вечным Прогрессом и обретём Вечное Возвращение. Скажите: чем плоха для вас циклическая вселенная? Разве вечно повторяющаяся вместе с ней и запечатлённая в Вечности наша жизнь становится от этого менее увлекательным приключением? Или, может быть, у всех противников Вечного Возвращения их личная жизнь была настолько плоха, что им к ней не хочется возвращаться? Нет, скорее всего совсем не поэтому: просто они ясно видят, что доктрина Вечного Возвращения несовместима с их горячо любимой доктриной всемогущего Бога, где прижилась эта самая идея Вечного Прогресса.

Утратив веру в мудрого, всемогущего и всеведущего Творца и связанные с ним иллюзии о каких-то таинственных целях руководимого им исторического процесса, неоматериалист и адепт Вечного Возвращения может спокойно признать наличие эволюции, развития и того же вечного прогресса, но только внутри вечно повторяющегося Цикла, а не вне него. Для неоматериалиста это означает, что слепой, абсолютно детерминированный циклический процесс в Космическом Эоне сам каким-то образом порождает присущие нашему эмпирическому миру эволюцию, развитие, прогресс.

Как соотносятся цикличность происходящего в Космическом Эоне абсолютно детерминированного процесса с несомненным наличием в окружающем нас вторичном эмпирическом мире эволюции, развития, прогресса? На мой взгляд, единственная возможность понять это расхождение – признать два связанных между собой положения:

1) понятия «развитие», «эволюция», «прогресс» объективны только в границах каждого Космического Цикла.

2) понятия «развитие», «эволюция», «прогресс» объективны только во вторичном мире разнообразных, качественно различных явлений, а не в первичном Мире их однообразной материальной Сущности.

Но если первое из этих двух утверждений достаточно очевидно и не вызывает никаких серьезных возражений, то второе требует разъяснений, которые можно понять только в границах неоматериализма, новой материалистической философии и метафизики.

Неоматериализм (внеэмпирический материализм) предполагает: Мир, как он нам является и каков он есть на самом деле, – вовсе не одно и то же. Открыв глаза и вглядываясь в ночное небо, мы видим там отдельные, разделенные пустотой перемещающиеся планеты или сверкающие в неимоверной дали звезды, но стоит нам закрыть глаза и «распахнуть наши мысленные очи», как всё это пропадает, растворяется в абсолютной заполненности их неустранимой материальной Сущности, вездесущей ненаблюдаемой протоматерии, состоящей из множества равномерно заполняющих всё пространство без промежутков неперемещающихся амеров. Этот первичный внеэмпирический и немеханический уровень реальности порождает и полностью определяет ее вторичный, наблюдаемый механический уровень, все его движения, особенности и законы, но сам от него не зависит, поскольку не взаимодействует с ним. Мы сами принадлежим этому вторичному эмпирическому миру и потому можем воздействовать только на него, влиять на его первичный внеэмпирический Фундамент мы, естественно, не способны.

Неоматериализм и его метафизика (америзм) позволяют рационально истолковать существование этих двух уровней реальности – первичного внеэмпирического и вторичного эмпирического, – объясняя их одновременное и однопространственное бытие полным отсутствием каких-либо взаимодействий между ними. Это разные, непохожие друг на друга миры. В первичном внеэмпирическом Мире материальной Сущности есть изменения, но нет развития, тогда как во вторичном эмпирическом мире мы без труда обнаруживаем и то и другое. Возникновение любых новых форм эмпирического уровня реальности никак не затрагивает взаимодействий принципиально ненаблюдаемых амеров; последние существуют «ничего не зная» о том, какие новые формы рождаются в мире явлений именно потому, что они не взаимодействуют с ними. Отсутствие взаимодействия между вторичным миром явлений и первичным внеэмпирическим Миром образующей его материальной Сущности сразу же выявляет условный, относительный характер понятия нового. Возникновению нового на уровне явлений не соответствует возникновение нового на уровне материальной Сущности, ибо ничего нового там вообще не возникает. Любое возникновение или уничтожение в мире явлений – это всего лишь закономерное изменение в Мире их дискретной немеханической материальной Сущности.

Только неоматериализм позволяет рационально истолковать единый внеэмпирический Фундамент всего эмпирического мира как равномерно заполняющее всё пространство Космического Эона конечное множество неперемещающихся амеров, в котором есть дискретные, абсолютно детерминированные изменения, но нет развития. Все амеры в любой части нашего Мира сейчас и миллиарды лет до нас ничем не отличаются: те же самые амеры, которые находятся в тех же самых состояниях, дискретные изменения в которых подчиняются тому же самому локальному закону. Развивается только вторичный мир явлений, именно там возникают и погибают огромные планетные системы и целые галактики, там при благоприятных условиях появляются новые, всё более высокоорганизованные формы. Из-за отсутствия взаимодействия с этими наблюдаемыми вещами, в их едином внеэмпирическом фундаменте, в принципиально ненаблюдаемом множестве амеров всё остается по-старому: никаких новых форм, новых условий, новых состояний, новых взаимодействий и новых законов там не возникает. Какие бы «революции» не происходили на вторичном наблюдаемом уровне реальности, какие бы новые формы, структуры, отношения, взаимодействия и сопутствующие им законы там не появлялись, лежащие в их основании амеры существуют вне развития, остаются теми же самыми амерами, которые находятся в тех же самых состояниях, и дискретно изменяют их по своим вечным и неизменным законам. Развивается только мир явлений, их единая, предельно простая и абсолютно детерминированная материальная Сущность (протоматерия) на уровне своих элементов конечно же изменяется, но не развивается.


 Апока́липсис вечного возвращения

Каковы в неоматериализме и принадлежащей ему доктрине Вечного Возвращения особенности апокалипсиса, или конца света, т.е. исчезновения всего эмпирического мира? Что такое апокалипсис, как он выглядит, в чем его причина? Здесь надо сразу же отметить, что термин «апокалипсис» применим только к вторичному эмпирическому миру и непригоден для первичного Мира его единой материальной Сущности (глубинного внеэмпирического Фундамента всего эмпирически сущего, Космического Эона, состоящего из конечного множества амеров). Предполагая ранее тождество амера и Космического Эона, мы уже пришли к выводу, что в Космическом Эоне должны существовать не один, а два альтернативных друг другу Цикла, два дискретных, абсолютно детерминированных конечных процесса, которые графически можно изобразить, повторив рисунок 1:


Рис. 1.


На рисунке 1 изображена восьмерка Вечного Возвращения (две одинаковых окружности, имеющих одну общую точку 0). Постоянное изменение состояния Космического Эона описывает точка, которая равномерно движется по любой из этих окружностей и в конце пути достигает точки 0. В этой уникальной точке заканчиваются и начинаются вновь оба абсолютно детерминированных Цикла Космического Эона. Кроме того, в этой единственной точке бифуркации, вследствие краткого взаимодействия Космического Эона с окружающими Эонами, свершается выбор его дальнейшего Цикла, того же самого, что и предыдущий, или альтернативного ему. Все эти события происходят в первичном внеэмпирическом уровне Реальности. А вот что соответствует им в их вторичном эмпирическом срезе, который в своем развитии послушно следует за абсолютно детерминированными изменениями этого первичного внеэмпирического Мира. В конце каждого Космического Года, в точке 0 весь эмпирический мир не просто мгновенно исчезает, но и отбрасывается в своем развитии в прошлое ровно на один Космический Год. В этой уникальной для каждого Космического Цикла точке 0 происходит одномоментное исчезновение всего эмпирического мира (апокалипсис), срыв его эволюции и возвращение к ее началу.


Рис. 2.


На рисунке 2 изображено Колесо Вечного Возвращения, которое равномерно катится по оси линейного времени t и за один Цикл, длящийся Космический Год, делает полный оборот. Точки соприкосновения оси (Tл – линейное время) и круга (Tк – круговое время) равномерно движутся и по бесконечной оси, и по конечной замкнутой окружности, проходя там одинаковые пути. Наклонная прямая условно изображает в терминах линейного времени вечный прогресс эмпирического мира в пределах одного Цикла, а вертикальная прямая в самом его конце – катастрофический конец этого прогресса, апокалипсис, т.е. мгновенную гибель-исчезновение всего эмпирического мира и его возвращение к истоку. В свое время, под влиянием идеи Вечного Возвращения П.Д.Успенский написал, как мне кажется, гениальную фразу: «Смерть в действительности есть возвращение к началу» [see]. На мой взгляд, в неоматериализме и принадлежащей ему доктрине Вечного Возвращения эта чеканная формула прекрасно характеризует не только смерть (исчезновение-возрождение) отдельного человека, но и смерть (исчезновение-возрождение) всего эмпирического мира, т.е. апокалипсис.


 Вечное возвращение апока́липсиса

Апокалипсис в доктрине Вечного Возращения, периодически повторяется в самом конце каждого Космического Года. Вот как это можно изобразить графически, если ошибочно предполагать, как и прежде, наличие одного-единственного Цикла Космического Эона:


Рис. 3.


На рисунке 3 условно изображен единственный Цикл Космического Эона, а также «вечные прогрессы» привязанных к нему эмпирических миров и их апокалипсисы. Однако в этом случае сам Эон как элемент того Целого, которое его объемлет, остается неизменным, а Реальность, построенная из таких неизменных элементов, сама будет вечно оставаться неизменной. Этот решающий недостаток данного варианта заставляет меня вернуться к модели Космического Эона с двумя альтернативными циклами:


Рис. 4.


На рисунке 4 условно изображены два альтернативных Цикла Космического Эона, а также «вечные прогрессы» привязанных к ним эмпирических миров и их апокалипсисы. Необходимо отметить, что эта бесконечная псевдослучайная последовательность на самом деле также абсолютно детерминирована, но только на более высоком уровне Реальности, элементами которого являются уже сами Космические Эоны.

Приняв этот последний вариант, я позволю себе в заключение этого раздела просто перечислить основные особенности апокалипсиса в неоматериализме и принадлежащей ему доктрине Вечного Возвращения, отличающие его от религиозного апокалипсиса Иоанна Богослова, а именно:

  • глобальность,
  • естественность,
  • повторяемость,
  • неизбежность,
  • внезапность,
  • мгновенность,
  • безболезненность,
  • нестрашность,
  • бесследность.



 Некоторые итоги

В неоматериализме Вечное Возвращение Космического Эона, или наличие в нем двух огромных абсолютно детерминированных Космических Циклов имеет широчайший спектр своих возможных названий: доктрина, учение, концепция, теория, идея, постулат; предположение, гипотеза; вера, догма, миф, вымысел, домысел, мечтание, грёза, сказка. Разумеется, все мои предыдущие рассуждения по поводу космических эонов, материалистических эсхатологий или их конкретных сценариев имеют ранг предположений, спекулятивных гипотез, принятых на веру фантазий, таких же, как, например, известный Апокалипсис Иоанна Богослова. Попытки убедить читателя в справедливости именно этих предположений мне самому более всего напоминают усилия купца-зазывалы одной из конкурирующих на современной философской ярмарке лавочек, который пытается уверить покупателя в каких-то особых достоинствах находящихся в ней товаров.

Гипотеза вечного возвращения каждого из нас находится вне любых эмпирических обоснований и имеет тот же самый статус, что и все религиозные гипотезы о какой-то загробной жизни. Эти наши спекулятивные предположения – область веры, причем материалистическая в своей сути вера в вечное возвращение каждого из нас является прямым следствием доктрины Вечного Возвращения нашего Мира и альтернативна любой религиозной вере. Я – неоматериалист и адепт Вечного Возвращения – не хочу вводить вас в заблуждение и потому должен честно и откровенно признать: у меня нет никаких надежных эмпирических доказательств истинности своей позиции. Повторяю: это – область веры, в которой, как известно, какие-либо доказательства вообще невозможны. И потому я просто говорю вам: уверуйте в свое вечное возвращение. Не верьте тем шарлатанам, которые обещают вам после смерти какую-то иную загробную жизнь, ради которой вы должны содержать их в нынешней! Верьте лишь тем шарлатанам, которые обещают вам за гробом ту же самую жизнь, которой вы живёте сейчас, не требуя от вас взамен ровным счетом ничего!

В данной работе я вовсе не ищу каких-то неопровержимых свидетельств доктрины Вечного Возвращения, но всего лишь пытаюсь нащупать не противоречащие друг другу условия, при которых она может быть реализована. Прежде всего я исхожу из того, что для материалиста никаких отдельных загробных миров и обитающих в них наших бессмертных душ не существует, однако наше вечное бытие все же возможно в форме вечного возвращения каждой личности к той же самой жизни и той же самой судьбе. Причем это вечное возвращение каждого из нас является не самостоятельным предположением, а всего лишь следствием Вечного Возвращения всего внеэмпирического Мира (Космического Эона). Именно поэтому вопрос о возможности нашей вечной жизни в форме бесконечных повторений нашей нынешней жизни сводится целиком и полностью к поиску необходимых и не противоречащих друг другу условий бесконечных повторений нашего Мира, т.е. к мысленному конструированию такого внеэмпирического Мира, формой существования которого был бы огромный Космический Цикл. Иными словами, речь идет о зачатках будущей аксиоматики Вечного Возвращения, точнее, о его необходимых и не противоречащих друг другу условиях, при которых оно было бы справедливо. На мой взгляд, необходимыми условиями Вечного Возвращения нашего Космического Эона (Мира), т.е. абсолютно точное повторение каждого происходящего в нем альтернативного Цикла являются следующие требования. Этот Мир должен быть:

  • конечным;
  • автономным;
  • дискретным;
  • внеэмпирическим;
  • немеханическим;
  • единообразным;
  • предельно простым;
  • абсолютно детерминированным.

Поскольку в данном случае речь идет о первичном внеэмпирическом, немеханическом, предельно простом и абсолютно детерминированном Мире (Космическом Эоне), то неоматериалисту ясно, что перед ним вовсе не окружающий нас эмпирический мир разнообразных явлений, а их единый внеэмпирический Фундамент, вездесущая унифицированная протоматерия, состоящая из равномерно заполняющих всё пространство Космического Эона без промежутков, одинаковых неперемещающихся амеров. В неоматериализме эта первичная внеэмпирическая Реальность, или предельно простая материальная Сущность задает и полностью определяет все особенности вторичного мира явлений, но сама от него не зависит. Здесь первичное существовало до вторичного, Сущность уже была до явлений, ненаблюдаемое – до наблюдаемого, неперемещающееся – до перемещающегося. Здесь первичное внеэмпирическое Бытие порождает вторичное эмпирическое бытие, но не нуждается в нем, существует до/вне/без него; внеэмпирическая материальная Сущность позволяет родиться в своем лоне явлениям, но сама не нуждается в них и даже не подозревает об их существовании.

Формальное описание Космического Эона

Мир единой материальной Сущности (Космический Эон) и происходящие в нем два альтернативных, абсолютно детерминированных дискретных процесса (А1 и А2) формально можно описать так:

А1-процесс – всегда одна и та же конечная, абсолютно детерминированная последовательность состояний Космического Эона (α1, β1, γ1, δ1,… ψ1, ω1), каждое из которых имеет одно единственное последующее состояние.

А2-процесс – всегда одна и та же конечная, абсолютно детерминированная последовательность состояний Космического Эона (α2, β2, γ2, δ2,… ψ2, ω2), каждое из которых имеет одно единственное последующее состояние.

Уникальное состояние 0 имеет два предыдущих состояния (ω1 и ω2) и два последующих состояния (α1 и α2). Точка 0 – это фактически щель между двумя соседними по времени мирами, которая разделяет два следующих друг за другом абсолютно детерминированных Цикла Космического Эона, где он, ранее обособленный, взаимодействует с соседними Эонами, вследствие чего его внутренний детерминизм в этой точке нарушается.

Как уже говорилось ранее, в первичном Мире внеэмпирической материальной Сущности (в Космическом Эоне) два таких альтернативных друг другу конечных, дискретных, абсолютно детерминированных и необратимых процесса графически изображает восьмерка – две одинаковых окружности, имеющие одну общую точку 0. В этой уникальной точке бифуркации, вследствие краткого взаимодействия нашего Космического Эона со смежными ему Эонами прерывается его предыдущий абсолютно детерминированный Цикл и рождается следующий Цикл, тот же самый, что и предыдущий, или альтернативный ему. Иными словами, там происходит выбор начального состояния каждого следующего Цикла Космического Эона: А1 или А2. Пусть это будет, например, тот же самый Цикл, тогда после состояния ω1 следует состояние α1. В этом простейшем случае, весь вторичный эмпирический мир существующий только как опосредованное отображение, как эмпирический срез первичного Мира внеэмпирической материальной Сущности, должен исчезнуть и возвратиться к своему началу, т.е. отбрасывается в своем развитии во времени назад, ровно на один Космический Год. Это происходит от того, что внутренний детерминизм обособленного Космического Эона в точке 0 нарушается внешним воздействием окружающих его Эонов. На вторичном эмпирическом уровне реальности этот разрыв причинности в его Фундаменте предполагает мгновенный разрыв существования всего эмпирического мира, его моментальное исчезновение всего лишь на один миг, т.е. не только его мгновенный апокалипсис, но и возвращение к истоку, к началу.

Игра «Жизнь» как двухмерная иллюстрация
двух Циклов Космического Эона

Одной из двухмерных иллюстраций некоторых особенностей пары дискретных, необратимых, абсолютно детерминированных процессов в трехмерном немеханическом Мире материальной Сущности (Космическом Эоне) служит известная игра Конуэя «Жизнь». В этой игре плоскость разбита на одинаковые клетки, каждая из которых находится в одном из двух возможных состояний и меняет свои состояния скачком по строго детерминированным правилам. С помощью программы Golly 2.1 в игре «Жизнь» можно обнаружить параллели не только между амерами (элементами Космического Эона) и клетками дискретной плоскости, но и между самим Космическим Эоном как элементом некоего более общего Целого и некоторыми существующими в игре «Жизнь» динамическими структурами. В частности, процессы, которые протекают во взаимодействующих между собой обширных областях поля этой игры в файлах metapixel-galaxy.mc.gz и metapixel-parity64.mc.gz из папки HashLife в программе Golly 2.1 напоминают альтернативные процессы, происходящие во взаимодействующих между собой смежных Космических Эонах, а именно: долгий-долгий «процесс-состояние» в каждой такой области и затем быстрая его смена. Краткие инструкции по установке и использованию программы Golly 2.1 смотрите на отдельной странице Игра Конуэя «Жизнь» данного сайта.

Итак, неоматериализм и принадлежащая ему доктрина Вечного Возвращения:

  • говорят, как устроен Мир, где существует вечная жизнь каждого человека в форме вечного повторения его нынешней жизни и объясняют, при каких условиях это возможно;
  • позволяют обосновать нашу вечную жизнь и дарят ее всем людям безвозмездно;
  • убеждают нас не суетится, не искать вечную жизнь, мы все уже имеем ее даром, без всяких усилий с нашей стороны;
  • уверяют, каждому от рождения положена вечная жизнь, и наша неизбежная смерть есть всего лишь ее временный эпизод;
  • провозглашают, наша «смерть в действительности есть возвращение к началу» (П.Д.Успенский);
  • вещают, мы умираем всего лишь на миг, а живем вечно, и потому: «Смерти нет, ребята!»

Неоматериализм и принадлежащая ему доктрина Вечного Возвращения радикально меняют отношения материалиста не только к собственной смерти, но и к смерти всего эмпирического мира, апокалипсису. В неоматериализме апокалипсис, или конец света есть моментальное исчезновение всего эмпирического мира. Что такое апокалипсис, как он выглядит, в чем его причина? Здесь надо сразу же отметить, что термин «апокалипсис» применим только к вторичному эмпирическому миру и не имеет никакого отношения к его первичному внеэмпирическому Фундаменту (Космическому Эону, состоящему из конечного множества амеров, которые скачком меняют свои два состояния по абсолютно детермированным правилам). Ранее, предполагая тождество амера и Космического Эона, мы уже пришли к выводу, что и в Космическом Эоне должны существовать не один, а два альтернативных друг другу Цикла, два дискретных, абсолютно детерминированных конечных процесса, которые графически можно изобразить в виде восьмерки (две одинаковые окружности, имеющие одну общую точку, которой в эмпирическом мире и соответствует апокалипсис).

Неоматериализм и принадлежащая ему доктрина Вечного Возвращения характеризуют апокалипсис (смерть, или, точнее, исчезновение) всего эмпирического мира так:

  • глобальность;
  • естественность;
  • повторяемость;
  • внезапность;
  • моментальность;
  • безболезненность;
  • бесследность;
  • нестрашность.

В неоматериализме каждый очередной вечно возвращающийся апокалипсис вовсе не уничтожает эмпирический мир навсегда, а всего лишь возвращает его своем развитии в далекое прошлое, к его началу, зарождению, истоку. Всеобщая смерть эмпирического мира, как и персональная смерть каждого человека возвращает их к своим началам. В неоматериализме Смерть как навечное уничтожение и вечное Небытие совершенно невозможна. Для всего вторичного эмпирически сущего вечная смерть не существует: ни для отдельного человека, ни для всего доступного наблюдениям мира явлений. Если наш мир повторяется, то неизбежно повторяется и наша смерть, и нам не стоит панически бояться ни персональной смерти, ни всеобщей смерти эмпирического мира, апокалипсиса. И тогда: наша вечно повторяющаяся смерть «не страшна, с ней не раз мы встречались в пути». И тогда: никакой ужасной смерти как вечного небытия, окончательного уничтожения нет и в помине.



 ВЕЧНОЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ: ЭТИКА, ЛИЧНОСТЬ, ИСТОРИЯ


Оставим теперь в стороне все попытки обосновать Вечное Возвращение нашего Мира и неразрывно связанные с ним наши собственные вечные возвращения к той же самой жизни и той же самой судьбе и обратимся к вопросам его мировосприятия. Вот как видели морально-этические проблемы Вечного Возвращения сам Фридрих Ницше и многочисленные исследователи его творчества.


Ф.Ницше. «Веселая наука». http://www.nietzsche.ru/works/main-works/svasian/?curPos=1
Эту жизнь, как ты ее теперь живешь и жил, должен будешь ты прожить еще раз и еще бесчисленное количество раз; и ничего в ней не будет нового, но каждая боль и каждое удовольствие, каждая мысль и каждый вздох и всё несказанно малое и великое в твоей жизни должно будет наново вернуться к тебе, и всё в том же порядке и в той же последовательности, – также и этот паук и этот лунный свет между деревьями, также и это вот мгновение и я сам. Вечные песочные часы бытия переворачиваются всё снова и снова – и ты вместе с ними, песчинка из песка!

Е.Н.Трубецкой. Философия Ницше: критический очерк. Москва, 1904.
http://anthropology.rchgi.spb.ru/pdf/20_Trubetskoy.pdf

Раньше Ницше видел в человеке конечную цель природы, ее надежду и спасение. Теперь он отвергает эту мысль, как ложную попытку очеловечить природу, помрачить ее «тенью Бога».

Философия Ницше есть прежде всего совершенный атеизм; но своеобразная особенность ее заключается не в этом, а в том, что он решился до конца продумать свой атеизм, вывести из него все его логические последствия.

Последовательный атеизм должен прежде всего отказаться от телеологии: всякое учение, пытающееся объяснить развитие природы и человечества с точки зрения каких-либо конечных целей, должно быть отвергнуто как остаток пережитых верований. Понятие цели есть первое, в чем Ницше видит тень Бога; оно не имеет ничего общего с действительностью, а представляет собою всецело наше изобретение.

мир не имеет цели, а следовательно, не имеет и конца… он вечно течёт и неспособен застыть в каком-либо состоянии; в нем нет ничего непреходящего, ничего вечного, кроме самого процесса бесконечного течения. Ошибочно было бы думать, что в своем развитии мир не повторяется: отсутствие повторений предполагало бы в мировой жизни цель, намерение. Если бы мировой процесс был процессом сознательным, осмысленным, то каждая стадия его выражала бы собою известную ступень по пути к совершенству, достигнутый результат, не подлежащий повторению.

Ницше подчеркивает ту мысль, что его понимание мирового процесса составляет необходимое последствие атеистической точки зрения: если над миром нет иной, – высшей силы, направляющей его к цели, если над ним нет божественного произвола, то мировое движение не может быть чем-либо иным, кроме процесса круговращения

Главный интерес учения о всеобщем возвращении с самого начала заключается для него в вопросе, что нового вносит это учение в человеческую жизнь?

Прежде всего для человека всеобщее возвращение означает своего рода бессмертие, вечную жизнь. Но это – вечная жизнь не в ином и лучшем мире, а именно, – в этом мире, в котором мы теперь томимся и страдаем.

Желать жизни – значит, стало быть, желать и страдания, и неправды, которые роковым образом с нею связаны. Каким же образом всё это может стать для нас желательным? Это возможно только для тех избранных, которые способны возвыситься до «трагического настроения». Сущность этого настроения заключается в том, что мы смотрим на мир как на прекрасное и занимательное зрелище: в драме необходимы опасности, страдания и даже самая смерть; всё это сообщает ей интерес и служит источником наслаждения.

Нам предстоит жить вечно, т.е. вечно возвращаться в периодическом возобновлении всего существующего. Будем же вести себя так, чтобы наша жизнь действительно носила на себе печать вечности, будем мыслить и чувствовать так, чтобы мы могли желать вечного повторения каждой нашей мысли и каждого нашего чувства: в этом именно и состоит искусство жить.

П.Д.Успенский. Новая модель вселенной. Перевод Н.В.фон Бока. СПб, 1912.
http://www.fway.org/onlinelib/44-2009-01-30-20-19-25/108--------11-----.html

Новая жизнь кончается совершенно в тех же условиях, что и предыдущая; то же самое относится и к ее началу. Она и не может начаться в каких-либо иных условиях.

Это значит, что если человек родился в 1877 году и умер в 1912 году, то после смерти он обнаружит себя вновь в 1877 году и должен снова прожить ту же самую жизнь. Умирая и завершая цикл своей жизни, он войдет в ту же самую жизнь с другого конца. Он опять родится в том же самом городе, на той же улице, у тех же родителей, в том же самом году, в тот же день. У него будут те же братья и сестры, те же дяди и тетки, те же игрушки, те же котята, те же друзья, те же женщины. Он совершит те же ошибки, будет так же смеяться и плакать, радоваться и страдать. И когда придет время, он умрет совершенно так же, как умирал раньше. И снова в момент его смерти всё окажется точно таким же, как будто стрелки всех часов перевели назад на 7 часов 35 минут второго сентября 1877 года; с этого момента они вновь начнут свое обычное движение.

Смерть в действительности есть возвращение к началу.

Какая глубокая и четко сформулированная мысль! Причем, на мой взгляд, она применима не только к неизбежной смерти отдельного человека, но и к неизбежной смерти (гибели, исчезновению) в самом конце каждого Космического Года всего эмпирического мира!

Сергей Жигалкин. Метафизика вечного возвращения.
http://www.nietzsche.ru/look/xxc/ontologie/metaphysic/?curPos=1

Всё, что существует в данный миг, уже существовало в прошлом и вновь будет существовать в будущем. Всё, что существует, с течением времени всё дальше и дальше уходит от самого себя – изменяется, принимает новые формы, погружается в новые действия, гибнет и возрождается в новых образах, но в конце концов, через миллионы и миллионы лет, вновь возвращается к самому себе. Всё повторяется вновь и вновь, и этому повторению нет ни начала, ни конца. Причем всё, что существует в данный миг, повторяется полностью и абсолютно – не по какому-нибудь сходству или смыслу, но до последнего атома – один к одному. Вы сами, то, что вас окружает, то, как вы сидите сейчас и смотрите на эти слова, ваше сомнение в истинности того, что вы только что прочли, и ваши предположения о том, что прочтете на следующих страницах – всё это, до мельчайших подробностей, уже было когда-то и через миллионы и миллионы лет повторится вновь.

Так говорит миф о вечном возвращении.

под знаком Круга всё окружающее вместе с нами самими из призрачного и иллюзорного превращается в нечто реальное. Это уже не то, что обречено рассеяться как дым и исчезнуть без всякого следа, но то, что вечно есть. Реальное. Что, собственно, если смотреть в самую суть, мы понимаем под этим словом как не то, что неуничтожимо и вечно есть.

Открытие реальности прежде казавшегося сном мира – не осуществление какой-то романтической мечты и не вступление в счастливую беспроблемную жизнь, а скорее столкновение с беспощадностью и могуществом бытия. Вечно возвращаясь к самому себе, окружающий мир превращается в фатальность, от которой никогда не уйти.

Мы больше не ждем прихода реальности, которую воображаем как ад или рай… мы уже в реальности, и то, что вокруг, – ад или рай.

Не Смерть и Вечность-Иное стоят за всем, к чему обращается наш взгляд, но Круг и вечное торжество всех смыслов и образов, настроений и состояний, оттенков и граней, уникальных и неповторимых, которые оно заключает в себе. Ничто благодаря стоящей за ним Смерти не превращается в нуль

Присутствие Вечности со всей беспощадностью возвращает ничтожное, как и всё остальное, к его подлинной сути. Ничтожество более не призрак и фарс – не крест, который мы несем, рассчитывая, что благодаря этому достигнем когда-то небесных высот. Ничтожное ничтожно не «временно», но всегда, в Вечности. Ничтожное – это реальность, и «последние» не могут рассчитывать, что в грядущей Вечности станут «первыми». Они уже в Вечности и поэтому остаются «последними» всегда.

Круг лишает надежды на «разрешение», которое будет «дано». Впереди, в «самом далеком будущем», только то, что есть сейчас, и если сейчас даже в своих собственных глазах мы жалкие, ущербные существа, не знающие подлинной высоты, то это не «временно», то таковы мы в Вечности, и рассчитывать, в сущности, не на что.

Однако занять такую позицию для адепта Круга – шаг весьма смелый: да, это поистине беспредельные возможности, но не бывает вершин отдельно от бездн. Наша воля и собственный смысл становятся превыше всего, нам не на что и не на кого больше рассчитывать: каков Круг Времен, зависит от нас. И если мы окажемся метафизически несостоятельны, и всё, что мы можем, будет «не то», мы обнаружим себя на дне бытия, в вечном плену бессмысленности и кошмара, безысходности и пустоты – среди одних только собственных свершений, творений, желаний и дел, ничтожных и мелких. Для нас не будет более пути никуда, и мы, наделенные властью, так и будем стоять в Вечности перед метафизической несостоятельностью себя самих и всего, что вокруг, сознавая весь ужас своего положения и что таковым оно и останется навсегда.

Не Смерть и Вечность-Иное стоят за всем, к чему обращается наш взгляд, но Круг и вечное торжество всех смыслов и образов, настроений и состояний, оттенков и граней, уникальных и неповторимых, которые оно заключает в себе. Ничто благодаря стоящей за ним Смерти не превращается в нуль... Мы больше не ждем прихода реальности, которую воображаем как ад или рай... мы уже в реальности, и то, что вокруг, – ад или рай. Всё, посреди чего мы находимся, реально – вещи и существа возникают и исчезают, конечно, но вместе с тем присутствуют в Вечности и, следовательно, не могут «навечно пропасть, не оставив вместо себя даже пустоты». Потому что Вечность не где-то в недоступных «метафизических сферах», но в «здесь и теперь», потому что каждый момент – это то, что было, будет и есть.

«Вечное возвращение предполагает примирение со страданием.
Мир прекрасен, и вне него нет спасения.
Не ждите Страшного суда. Он происходит каждый день.
Этот мир лишён смысла, и тот, кто осознал это, обретает свободу» [see].

«Лишенный божественной воли, мир в равной мере оказался лишенным единства и цели. По этой причине мир не подлежит суду» [see].

«В мире вечного возвращения на всяком поступке лежит тяжесть невыносимой ответственности. Это причина, по которой Ницше называл идею вечного возвращения самым тяжким бременем» [see].

«...Возвращению подлежит не только всякий чудесный момент, всякий момент радости, но и всякое переживание боли, всякое страдание, всё, что есть в этом человеческом мире безобразного, вульгарного и жуткого» [see].

«Вечное возвращение – снаружи это детерминистический парадокс. Утверждение бессмертия этой жизни без всякой бутафории «инобытия». Здесь он как бы говорит нам: «Если ты силен духом и выдержишь самого себя, то я тебе открою, что восторг твой с тобой: восторг этой жизни; но только и есть у тебя эта жизнь во веки веков. Ну? Что сталось с твоим восторгом?»» [see].

«Бесконечное повторение конечных отрезков времени минус течение времени, когда нас нет, создает для нас бессмертие, но бессмертие этой жизни. Мы должны наполнить каждый миг этой жизни вином счастья, если не хотим бессмертного несчастья для себя. Учитель легкости, Заратустра, требует от нас радостного согласия на это: в сущности, он надевает на нас багряницу адского пламени и коварно смеется при этом: это «не пламя, а лепестки красных роз». «Как? – мог бы воскликнуть убийца матери и сестры Александр Карр. – Бесконечное число раз я буду стоять над матерью с топором и потом всю жизнь носить с собой ужас раскаяния? Ты еще требуешь от меня и этот ужас превратить в восторг?» – «Да», – сурово ответит ему Заратустра-Ницше» [see].

«Я тебя не прокляну, судьба, я пойду навстречу неизбежной гибели с восторгом в сердце, с песней экстаза на устах» [see].

Что касается «гибели с восторгом в сердце, с песней экстаза на устах», то я как-то слабо это себе представляю. Агонизируя на Кресте, на Колесе, на Колу, подыхая третьи сутки в каком-нибудь грязном овраге с развороченными осколком мины внутренностями или даже чинно и благородно отдавая богу душу на старости лет в собственной чистой постели, окруженный любящими родственниками, человек вряд ли испытывает восторг и экстаз – одну только смертную муку, а также чувство беспредельного одиночества и покинутости. По преданию, даже сам Иисус громким голосом возопил в эту страшную для каждого человека минуту: «Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?»

С другой стороны, в неоматериализме госпожа Смерть должна быть безусловно реабилитирована. Здесь Смерть вовсе не та страшная и злобная старуха с косой, которая является к вам с единственной целью отнять вашу драгоценную жизнь, а милосердная женщина, которая приходит лишь тогда, когда ваша жизнь становится невыносимой и более продолжаться не может. Она появляется лишь затем, чтобы прекратить ваши муки, когда те станут совсем уж нестерпимыми, несовместимыми с вашей жизнью. Смерть не Зло, Смерть – Благо, Она освобождает нас от невыносимых страданий нашего организма. И пока наш организм может терпеть, он живет – ведь Смерть никого не торопит. В связи с этим мне вспоминается один замечательный эпизод из фильма, где человек, страдающий перебоями сердца, сидит в уютном тихом кафе и размышляет о бренности своего бытия. К нему подсаживается прекрасная леди, мечта любого поэта. Они мило беседуют, он уже влюблен в нее, как вдруг вся обстановка кафе исчезает и человек внезапно осознаёт, что эта молодая, обаятельная, безупречно одетая и безукоризненно воспитанная женщина и есть его Смерть. Он просит ее немного подождать. Она с готовностью соглашается: конечно! она будет ждать сколько угодно, – до свидания. И Она исчезает, а человек остается, и его сердечный приступ проходит. До свидания, как эхо повторяет он, до следующего раза.


Материалист не может допустить мысль о каком-то самостоятельном бытии своей души. Он убежден, что вне объекта нет субъекта, и никакой существующей независимо от его смертного тела бессмертной души у человека нет и быть не может: «души так же смертны, как и тела» (Ницше). Поэтому для него существуют только две гипотетических возможности вечной жизни: 1) появление в каком-то отдаленном будущем касты бессмертных, связанное с надеждой на устранение смерти людей в результате некоего технологического прогресса (бессмертие бессмертных); 2) вечная жизнь каждого человека (его души, духа, сознания, памяти, мышления, разума, эго, «Я») возникает через преодоление его неотвратимой смерти и вечное возвращение к той же самой жизни (бессмертие смертных). Иными словами, альтернатива такова: мы, материалисты, можем попытаться либо исключить смерть, либо преодолеть ее.

Неоматериалист утверждает: абсолютно детерминированный Цикл в Космическом Эоне в конце концов должен повторяется. Именно в нем возрождается и обретает плоть идея Вечного Возвращения Фридриха Ницше. В неоматериализме личность каждого человека, уникальна, единственна и неповторима лишь в границах данного Цикла Космического Эона, но она, разумеется, повторяется вместе с его возвращением. Здесь свершается бесконечное повторение жизни и смерти каждого человека; здесь не только наша жизнь (бытие), но и наша смерть (небытие) имеют временный, преходящий характер; здесь наша будущая смерть неизбежна, но и наша будущая жизнь – тоже.

Да, каждый из нас уникален, неповторим и каждый умрёт, т.е. навсегда исчезнет из данного Цикла Космического Эона и ни при каких условиях не воскреснет в нем вновь. Но каждый человек – необходимая часть этого вечно возвращающегося Космического Цикла – будет непременно возвращаться вместе с ним к той же самой жизни, той же самой судьбе. Конечно, все мы умрем, но мое уникальное «Я», как и уникальное «я» любого другого человека, как и каждая самая малая былинка, есть необходимая частичка нашего мира. И если только этот вечно меняющийся мир когда-нибудь повторится, то неизбежно повторится и каждый из нас: праведник и грешник, гений и посредственность, герой и ничтожество. Отсюда возникает глубокий внутренний демократизм доктрины Вечного Возвращения: возвращается всё, возвращаются все. Все одинаково необходимы, нет избранных, нет достойных и недостойных вечного возвращения. Появление из небытия (рождение) и последующий уход в небытие (смерть) любого из нас в каждом следующем Цикле нашего Космического Эона одинаково неотвратимы.

В неоматериализме, где нет ничего вечно-неизменного, но есть только вечно-изменяющееся, где единственной формой всего сущего является объектопроцесс, даже сама Вечность существует в форме вечного повторения одних и тех же длительностей (Циклов). Здесь даже Смерть не является преградой для нашей вечной жизни в форме вечного повторения нашей нынешней жизни. Здесь выясняется, что жить вечно и не знать смерти, вовсе не одно и то же, что смерть по большому счету является всего лишь атрибутом нашего бессмертия, что бессмертие смертных заключается не в отсутствии смерти, но в ее преодолении, а вечное повторение каждой личности как раз и является единственно возможной для материалиста формой ее вечной жизни.

Итак, если абсолютно детерминированный Цикл материального Абсолюта, этого первичного внеэмпирического Фундамента вторичного эмпирического мира повторяется, то вслед за ним неизбежно повторяется и весь отображающий его эмпирический мир и всё, что в нем было, в том числе и мы с вами как его неустранимые части. Состоящий из множества амеров предельно простой материальный Абсолют лишен сознания, примитивен, у него нет ни выбора, ни воли, ни целей, ни намерений. Он равнодушен к своим творениям и, более того, даже не подозревает об их существовании. Для него нет добра и зла, великого и ничтожного, достойного и недостойного. Поэтому в надлежащее время возвратятся все: гений и бездарь, герой и ничтожество. Возвратится любая даже самая малая былинка, ибо для материального Абсолюта все равны и нет избранных. И выскочить из этого круга Вечного Возвращения не сможет никто: ни жертва, ни палач, ни праведник, ни грешник.

Для неоматериалиста любой человек (впрочем, как и любая другая тварь) является необходимой частью нашего эмпирического мира и если последний периодически повторяется, то вместе с ним неминуемо повторяемся и мы с вами. Здесь вечная жизнь каждого человека возможна только в форме периодического повторения его нынешней жизни. Но тогда Смерть перестает быть окончательным уничтожением, а вечная жизнь, несмотря на неотвратимость смерти, гарантирована любому из нас, независимо от его веры, убеждений и поведения в этой жизни. В доктрине Вечного Возвращения неизбежность смерти каждого человека, и неизбежность его вечной жизни одновременно присутствуют в форме бесконечных повторений его нынешней жизни.

В неоматериализме вечная жизнь каждого человека возможна только в форме вечного повторения его нынешней жизни. Никакой иной жизни, кроме той, что мы живем сейчас, у нас никогда не будет, и после каждой своей очередной смерти, каждый из нас будет вечно возвращаться к той же самой жизни и той же самой судьбе. Для окружающих смерть каждого человека есть его исчезновение, погружение в бездну небытия. Для него же самого никакой бездны небытия нет, и он без промежутков вечно возвращается к той же самой жизни, к той же самой судьбе. Иными словами, если объективно (со стороны) краткое бытие каждого человека прерывают огромные промежутки его небытия, то субъективно (для себя) он существует непрерывно, ибо вслед за моментом его смерти сразу же следует момент его рождения, становления его «я» и абсолютно точное повторение всей его предыдущей жизни. Это надо хорошо себе усвоить: когда меня нет, когда я мертв, для меня ничто не существует, в том числе ни время, ни пространство, ни движение (изменение). И это справедливо для каждого человека: мы умираем на миг, а живем вечно.

Я – неоматериалист и адепт Вечного Возвращения – утверждаю: смерть как навечное, окончательное уничтожение каждого из нас невозможна. Я, конечно, умру, но с железной необходимостью вернусь вновь вместе с возвращением нашего Цикла Космического Эона. То же справедливо и в отношении любого другого человека, и вообще в отношении всего сущего. Мое уникальное «Я», как и уникальное «я» любого другого человека, неизбежно возникнет вновь вместе с его носителем при повторении нашего Цикла Космического Эона.

Да, все люди смертны, но как неотъемлемые части эмпирического мира, мы вечно возвращаемся вместе с ним. Каждый из нас в свое время скажет себе: сегодня мой черед и я умираю. Но в надлежащее время возникну вновь вместе со всеми своими предками, вместе со всей историей этого мира, вместе с этим абсолютно детерминированным Бытием-Процессом в его внеэмпирическом Фундаменте. Моё «я», мое бытие, мое сознание, моя жизнь и судьба с неизбежностью повторятся до мельчайших подробностей, вместе со всем окружающим меня миром, с каждой его былинкой, вместе с каждым из вас. Поэтому, уходя из этой жизни, не говорите: прощай! но говорите: до свидания! До встречи через огромный Космический Год в новом Эоне. Смерть как навечное, окончательное уничтожение невозможна. Навечной, окончательной смерти нет и в помине. Вопреки неизбежности нашей смерти, мы живем вечно. Тебе, человек, дана краткая жизнь, но она дана тебе навсегда, ибо вечно повторяется вместе с повторением Космического Эона. В номатериализме и принадлежащей ему доктрине Вечного Возвращения реальность эмпирического мира вторична, условна, не обладает самостоятельным бытием. Здесь всё вторичное эмпирически сущее не способно к самостоятельному бытию и является лишь неполным, опосредованным отображением, наблюдаемым срезом подлинного Бытия материального Абсолюта, единого внеэмпирического Фундамента всего доступного наблюдениям мира явлений. Для философа-неоматериалиста всё эмпирическое бытие имеет ранг иллюзии, постоянно туманится, двоится, теряет свои привычные очертания, смыслы. Для него различие между прошлым и будущим условно, запутано: например, заглядывая в прошлое, он всегда видит там свое будущее; другой пример, смерть любого человека отбрасывает его вовсе не в вечное небытие, а всего лишь в момент его рождения.

Для неоматериалиста и адепта доктрины Вечного Возвращения все религиозно-мистические домыслы про наши бессмертные души и какие-то другие жизни, которые мы проживем при иных обстоятельствах, в других телах или вообще без тел, не имеют под собой никакой почвы. Твоя нынешняя жизнь это всё, что у тебя есть. У тебя никогда не будет никакой другой жизни. Поэтому постарайся реализовать все свои желания, намерения, замыслы и возможности именно в этой жизни и совершить в ней как можно меньше ошибок. А на пороге смерти, оглянись на свою жизнь и посмотри, что ты успел сделать. Увы, это – всё, ничего другого тебе не дано. Никакой другой жизни у тебя никогда не будет, у тебя всегда будет та же самая жизнь. Всё, что в ней случилось, теперь с тобой навсегда. Именно поэтому, оглядываясь на свое прошлое, ты видишь там и свое неизбежное будущее.

Итак, если возможно абсолютно точное повторение нашего Цикла Космического Эона, то неминуемо повторение и всего привязанного к нему эмпирического мира, в том числе и каждого из нас. В этом случае наша смерть теряет свой ужасающий облик, перестает быть абсолютным финалом, пугалом окончательного уничтожения. Смерть становится естественной, обыденной, повторяющейся и, может быть, даже желанной, как сон. Вспомните Пушкина:

Всё благо: бдения и сна
Приходит час определённый;
Благословен и день забот,
Благословен и тьмы приход!


Жесткая (однозначная, моновариантная) детерминация материального Абсолюта и тесно связанное с ним Вечное Возращение Космического Эона отнюдь не превращает нас в безвольных марионеток. В отличие от первичного, лишенного противоречий, примитивного, абсолютно детерминированного материального Абсолюта, живущий во вторичном, полном противоречий эмпирическом мире человек чудовищно сложен, несомненно, обладает свободой выбора и несёт за это свою долю ответственности. Однако эта ответственность возникает не перед богом, государством, законом или другими людьми, хотя и перед ними она возникает тоже. Это прежде всего ответственность каждого человека перед самим собой, перед своей судьбой, которую он, по крайней мере отчасти, творит сам. Следует постоянно помнить об этой огромной ответственности, которая лежит на нас при выборе каждого шага. Мы словно идем по минному полю совершаемых нами грехов и ошибок, в которых позднее, возможно, будем раскаиваться, но замолить или исправить их нельзя ни в этой, ни в следующей жизни. Всё, что мы совершили здесь, мы неизбежно совершим и там. Любой наш выбор в этой жизни сделан навсегда, записан в Вечности. Каждый раз, делая какой-то конкретный шаг в этой жизни, мы ставим окончательную точку, одновременно задаем свое решение и во всех наших будущих возвращениях.

Или, может быть, на самом деле никакой действительной свободы воли у нас нет, поскольку свой выбор мы уже давно сделали в своих предыдущих посещениях этого мира? Может быть, наша свобода есть всего лишь иллюзия, видимость, майя и прав Самуил Маршак:

Власть безграничная природы
Нам потому не тяжела,
Что чувство видимой свободы
Она живущему дала.


Пока будущее не превратится в настоящее, я до некоторой степени волен выбирать его. Но вот я сделал выбор, и этот выбор, как выясняется, сделан мной навсегда. Теперь всё, что случилось со мной и с миром, уходит в прошлое и вместе с тем превращается в мое и мира неизбежное будущее. Выбор сделан, сделан навсегда, выбора больше нет. Поэтому, заглядывая в свое прошлое, мы, не осознавая того, видим там свое будущее. Но тогда можно сказать, что историк не только исследует наше прошлое, но и предсказывает наше будущее. «Идея вечного возвращения означает определенную перспективу, из ее дали вещи предстают в ином, неведомом нам свете... Есть бесконечная разница между Робеспьером, лишь однажды объявившимся в истории, и Робеспьером, который вечно возвращался бы рубить французам головы» [see]. В неоматериализме (внеэмпирическом материализме) и несомненно принадлежащей ему доктрине Вечного Возвращения эта перспектива постоянно двоится, становится туманной, неопределенной. Вот вторичный эмпирический мир, а вот его первичный внеэмпирический Фундамент; вот бытие явлений, а вот Бытие их материальной Сущности; вот мир нашей свободы, а вот Мир Необходимости; вот мир Становления, а вот Мир Стабильности; вот эмпирическое, а вот внеэмпирическое; вот перемещающееся, а вот неперемещающееся; вот многообразие, а вот его Единство; вот сложность, а вот лежащая в ее основе Простота...

В неоматериализме многие казалось бы давно знакомые нам вещи и понятия обретают иной, совершенно необычный смысл. Здесь даже сама Смерть не является препятствием нашей всегда одной и той же вечно повторяющейся жизни, и мы, вслед за П.Д.Успенским, говорим: «Смерть в действительности есть возвращение к началу» [see].

Доктрина Вечного Возвращения радикально меняет наше представление о нас самих, об окружающем нас мире и его истории. Теперь, кроме обычного взгляда на мир, он предстает перед нами как безупречно повторяющийся спектакль на великой сцене Бытия, где каждый участвующий в нем актер исполняет ту самую единственную роль, которую он сыграл в этой жизни. Да, у прошлого нет альтернативы, нет сослагательного наклонения. Но альтернативы, нет и у будущего, оно однозначно предопределено, но не на уровне вторичного эмпирического мира, а в его едином внеэмпирическом материальном Фундаменте, в абсолютно детерминированной протоматерии. В доктрине Вечного Возвращения всё, что произошло в прошлом, будет неизбежно возвращаться вновь и вновь в будущем. Вся многомиллиарднолетняя история эмпирического мира: образование нашей галактики, появление где-то на ее задворках звезды по имени Солнце, зарождение и эволюция солнечной системы, возникновение подходящих условий для зарождения и эволюции жизни на планете Земля, появление на ней homo sapiens, взлеты и падения великих древних культур Китая, Индии, Междуречья, Египта, Греции, – всё это вовсе не ушло безвозвратно, не сгинуло в прошлом, как думает подавляющее большинство, но возвратится вновь во всех мельчайших подробностях. Вернётся всё: и революция в России, и фашизм в Германии, и концлагеря, и Война, и атомные грибы над Хиросимой и Нагасаки. И вновь все выжившие в этой чудовищной мясорубке – выживут, а погибшие – погибнут при тех же самых обстоятельствах. Вот уж воистину: «кому суждено быть повешенным, тот не утонет».

«Нет ничего нового под луной», все события нашей общей истории и истории каждого из нас уже повторялись бесчисленное число раз и бесчисленное число раз повторятся вновь. Космический Эон – это сцена, а все мы – актеры, послушно играющие свои роли марионетки, за всеми действиями которых стоят строго детерминированные изменения материального Абсолюта. Это Он «дергает всех нас за ниточки» и без Его «воли» ни один волосок не упадет с нашей головы. А для материалиста это возможно только потому, что вторичный мир случайных явлений в своем развитии послушно следует за первичным Миром абсолютно детерминированной материальной Сущности. Абсолютный детерминизм этого внеэмпирического материального Фундамента эмпирического мира (множества амеров) не противоречит свободе воли каждой марионетки. Ведь в множестве амеров, где царит однозначный детерминизм, нет этих марионеток; и наоборот, в мире наделённых свободой воли марионеток не видно стоящего за ним строго детерминированного материального Абсолюта. Это два разных мира – первичный и вторичный: первичный Мир единой ненаблюдаемой материальной Сущности и возникающий в ее лоне вторичный наблюдаемый мир обособленных, качественно различных явлений. Эти два мира существуют параллельно и одновременно, они не взаимодействуют между собой, однако второй в своих изменениях полностью следует за первым. Именно поэтому Мир внеэмпирической материальной Сущности существует вне мира явлений, – самостоятельно, автономно, обособленно от него.

Итак, наша вечная жизнь, которую мы так страстно желаем и настойчиво ищем, уже изначально принадлежит нам – это наша ограниченная по времени нынешняя жизнь в ее вечном возвращении. В неоматериализме она возможна только как эмпирический срез внеэмпирического Мира огромного, абсолютно детерминированного повторяющегося процесса в Космическом Эоне. А то, что краткие годы нашего бытия разделены чудовищно огромными безднами небытия, это не имеет ровным счетом никакого значения, поскольку в промежутке между каждым очередным возвращением время для нас не существует. В нашем небытии времени для нас нет, оно – атрибут нашего бытия. Каждому из нас ничего не стоит подождать в небытии какой-то там Космический Год, скажем, какие-нибудь два десятка миллиардов земных лет. Мы их попросту не заметим, и потому за вашей смертью для вас всегда непосредственно следует момент вашего рождения и нового становления вашего «я», вашей души. Если есть Вечное Возвращение того же самого Цикла Космического Эона, – то нашей смерти как навечного уничтожения нет. В эмпирическом мире вообще нет ничего вечного, есть только его вечное возвращение. В частности, наша смерть также не вечна, но вечно возвращается, как и наша жизнь. И в этом смысле мы вечны, как вечен и весь окружающий нас эмпирический мир, который в конце Каждого Космического Года гибнет, но вновь возвращается к тому же самому Циклу и той же самой Судьбе. В свете этого, наши мольбы к богу о получении каких-то благ в этой жизни еще можно хоть как-то понять. Но совершенно неуместны наши мольбы к богу о даровании вечной жизни. Зачем просить то, что мы и так уже имеем и что отнять у нас невозможно. Наша вечная жизнь всегда с нами, мы уже живем этой самой вечной жизнью и выстраиваем ее в соответствии со своими вкусами и возможностями.

Тебе дана только нынешняя жизнь, никакой иной жизни у тебя не будет. Всё, что ты совершишь, ты совершишь именно в этой жизни. Ты, конечно, можешь грешить, лгать, насиловать убивать, или даже совершить самоубийство. Но помни, ты всегда грешишь против себя самого, ибо потом тебе придется возвращаться именно в эту жизнь и совершать те же самые поступки. Никакие награды и наказания за все твои деяния не ждут тебя в какой-то иной следующей жизни; они все здесь, в твоей нынешней жизни. Вне неё ни рая, ни ада никто тебе не приготовил. Свой рай или ад ты строишь себе сам в этой жизни, которой ты живёшь ныне. Поэтому не забывай о той огромной ответственности, которая лежит на тебе при выборе каждого шага. Постарайся быть безупречным в своей жизни, чтобы любить ее и с радостью ждать ее возвращения.

В 1934 году человек старой формации, слепой, пораженный тяжким недугом сумел написать замечательную фразу: «Жизнь надо прожить так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы».

Измельчавшие людишки новой сатанистской формации, возникшие в эпоху американского прагматизма, постмодернизма, деконструкции и развала СССР, исковеркали ее до неузнаваемости. Вот варианты:

  • Жизнь нужно прожить так, чтобы все завидовали!
  • Жизнь надо прожить, а после нас хоть потоп! [see]

Я думаю, мудрее всех эти головотяпов оказалась та юная женщина, которая сумела написать такие строчки:

Люблю я жизнь! Она прекрасна,
Пусть с коркой хлеба и водой.
А тот, кто ноет ежечасно,
Нищ и доходом, и душой...

Я – неоматериалист и адепт доктрины Вечного Возвращения, обращаясь ко всей этой шелухе, мечтающей о красивой жизни, героями которой стали мафиози-убийца и нувориш-олигарх, – я говорю: «Нет! власть, слава, богатство – всё это есть тлен, прах, суета, когда впереди Смерть. Жизнь надо прожить так, чтобы не было мучительно больно повторять ее вечно». Вот еще пара советов от адепта доктрины Вечного Возвращения (ДВВ) ее неофиту:

1) Не будь нытиком – это смешно и глупо. Живешь – радуйся, умрешь – не плачь. Ведь впереди у тебя вечная жизнь – та же самая вечно повторяющаяся жизнь, что ты живешь ныне. Будешь ныть в этой жизни – будешь ныть вечно.

2) Будь осторожен и не греши! Ты, возможно, думаешь: согрешу – всё забудется, сгинет в прошлом. Нет, любой твой грех уже вписан в Вечность. ДВВ безжалостна: что ты натворил в этой жизни, будет вечно возвращаться к тебе, делая все твои молитвы и покаяния совершенно бесполезными. Всё содеянное тобой остается навсегда. Поэтому бойся творить Зло, спеши творить Добро.

В неоматериализме каждое Возвращение абсолютно детерминированного Космического Цикла внеэмпирической материальной Сущности ведёт к неизбежному возвращению и всей истории эмпирического мира, вплоть до ее мельчайших подробностей, в том числе и возвращению каждого из нас. Помните: никакой другой жизни ни у кого из нас никогда не будет. Только эта. У человека всегда будет та же самая жизнь, что он живет сейчас. Каждый из нас, вместе со своим уникальным сознанием, историей и судьбой, есть всего лишь малая частичка огромного циклического процесса. Вырваться из этого круга Вечного Возвращения, в котором нет даже намека на некую космическую справедливость или возможность исправить содеянное, не дано никому. Все наши прошлые успехи и неудачи, победы и поражения теперь навсегда с нами. Не ждите в вашей будущей жизни рая или ада, награды или наказания за ваши поступки в этой жизни. Ваш рай и ад именно в вашей нынешней вечно повторяющейся жизни. Разумеется, одни будут рассматривать свое вечное возвращение как благословение, другие – как проклятие. Но пусть радующиеся умерят свои восторги, а ропщущие – стенания. Ваша вечно повторяющаяся жизнь и судьба есть малая частичка окружающего нас мира, эмпирического среза внеэмпирического, абсолютно детерминированного циклического процесса в Космическом Эоне, который ничего изменить не может и вовсе не собирается потакать вам и вашим капризам, мольбам, молитвам, просьбам, раскаяниям. Просить или умолять о чем-нибудь этот Мир слепой необходимости совершенно бесполезно. Всё, что вы успели совершить в этой жизни, неминуемо повторится вновь. И потому, какой бы жестокой или, наоборот, благосклонной к вам ни была ваша личная судьба, примите ее с одинаковым достоинством и смирением.




Как-то солнечным летним днем я бродил по лесу и нашел заброшенную разбитую дорогу. Лет двадцать тому назад по ней возили бревна тяжелые лесовозы, а теперь она стала ненужной и благополучно зарастала – лес тщательно зализывал свои раны. По центру дороги росли огромные, почти в рост человека, роскошные кустистые папоротники, а по ее бокам, на всём ее протяжении, тянулись нетронутые заросли дикой спелой малины. Я медленно шел вдоль этого райского изобилия, лениво срывал особо крупные ягоды и клал их в рот. Меня окружали запахи теплого соснового леса и тишина, нарушаемая лишь пением птиц и жужжанием шмелей. Я был в гармонии с природой, я был в гармонии с собой и всё, чего я желал в те восхитительные минуты, чтобы дорога не кончалась никогда. Я всеми силами старался продлить очарование, остановить время и вдруг ясно осознал, что мне, адепту Вечного Возвращения, негоже суетиться и сожалеть об этих уходящих мгновениях окружающего меня истинного счастья. Ибо эти мгновения, как и вся моя остальная безалаберная жизнь, дарованы мне навсегда и задаром. Я неизбежно буду вечно возвращаться в эту благодать в каждой следующей жизни вместе с Вечным Возвращением этого огромного Мира. В благодарность как-то сами собой возникли восторженно-щенячьи строки умиротворенного человека:

Ах, ласковое лето! Какой кругом простор!
С кукушкою затеялся веселый разговор
Про жизнь мою про длинную,
Любовь мою старинную,
Про то, что даже в старости
Не знаю я усталости,
Про то, что счастлив я
И вся моя семья.

Я понимаю: легко и приятно ожидать возвращения таких вот радостных моментов нашей жизни. Однако у каждого из нас бывают и совсем другие минуты запредельной боли, страха, безнадежности и отчаяния. Как же нам быть с ними? Единственный выход – принять их с достоинством, признать их неизбежность и уяснить, что у прошлого, которое привело к вашей личной трагедии, нет сослагательного наклонения. А посему никогда не плюйте в свою личную историю или историю своего народа и не скулите по этому поводу. Раньше надо было думать, а теперь уже поздно – наше прошлое превратилось в наше настоящее и в наше неотвратимое будущее. Что сделано, то сделано – теперь все наши грехи, ошибки, сожаления, раскаяния и угрызения совести навсегда с нами. Мы не станем в нашей следующей жизни лучше или хуже, мы останемся такими же навсегда. Мы все уже вписаны в Вечность. Ведь каждый из нас актер одной-единственной уникальной роли, которую ему суждено вновь и вновь играть в этом бесконечно повторяющемся спектакле на великой сцене Бытия. Поэтому всякий раз, сталкиваясь с безысходностью, например, теряя друзей и близких, не предавайтесь чрезмерной скорби и отчаянию – это не навсегда, вы непременно встретите их вновь в вашей следующей жизни. Даже чувствуя приближение своего неотвратимого конца, стоя на эшафоте или умирая в тяжких муках в собственной постели, – постарайтесь достойно исполнить свою роль и улыбнуться напоследок, как своей хорошей знакомой, в лицо собственной смерти. Да, наша предстоящая смерть, какой бы ужасной она нам ни казалась, неизбежна, но и наша будущая жизнь неизбежна тоже. А это обнадеживает. По крайней мере некоторых.

* * *

Александр Асвир


Работа «Необходимые условия Вечного Возвращения»
размещена на данном сайте в марте 2010 года.
Последнее обновление: апрель 2013 года.
Самое последнее обновление: июль 2015 года.
Самое-самое последнее обновление: декабрь 2015 года.


Содержание сайта
Содержание страницы





СЛОВАРЬ
НЕОМАТЕРИАЛИСТА


Абсолют – единый внеэмпирический Фундамент (первоначало, первооснова, первопричина, перводвигатель) эмпирического мира, альфа и омега всего эмпирически сущего. Первичный и изначальный внеэмпирический Абсолют вечен, он существует вне вторичного эмпирического мира. Между ними нет взаимодействий, поскольку внеэмпирическое не может взаимодействовать с эмпирическим, иначе оно само стало бы доступным наблюдению. Абсолют первичен, самодостаточен и независим от чего-либо иного; всё остальное вторично по отношению к нему, определяется им и без него не существует. Абсолют неустраним, он есть везде и всегда, его не может быть больше или меньше. Всё необязательное, существующее кое-где и кое-когда, что может быть, а может не быть, чего может быть в данном месте больше или меньше, не является Абсолютом.

Идеалистический Абсолют это Бог, материалистический Абсолют это Протоматерия. Для идеалиста Абсолют есть бог, дух, космический разум, творец, личность, абсолют-субъект – высшее, таинственное, неизменное, недоступное нашему восприятию и нашему познанию, но доступное мольбе и молитве начало, которое постоянно или время от времени вмешивается в наши суетные дела. Для неоматериалиста же, наоборот, Абсолют есть низший и потому простейший уровень реальности – вездесущая, равномерно заполняющая всё пространство без промежутков дискретная, неустранимая, неперемещающаяся и принципиально ненаблюдаемая протоматерия, абсолют-объект, точнее абсолют-объектопроцесс, любые призывы и мольбы к которому совершенно бесполезны. У материалистического Абсолюта нет ни разума, ни памяти, ни воли, ни целей, ни намерений. Материалистический Абсолют есть Дао, которое всё определяет, но ничего не решает. Материалистический Абсолют находится «по ту сторону добра и зла», все его изменения безвариантны, у него нет возможности выбора. Это – совершенная, самодостаточная, замкнутая в себе, равнодушная к судьбам своих творений и, более того, даже не подозревающая об их существовании предельно простая и потому познаваемая «Вселенская Машина», перманентная работа которой детерминирована абсолютно (строго, однозначно, моновариантно). Устройство и особенности работы этой «Машины» как раз и являются предметами исследования неоматериализма, новой материалистической философии и метафизики. Этот выбор нового основания наших взглядов на мир ведёт к далеко идущим последствиям. Запомни: меняешь основание – меняешь мировоззрение!

Амер – элемент вездесущей внеэмпирической протоматерии. Плотность такой протоматерии (число, ее элементов, амеров в единице объема) одинакова и в пустоте, и в недрах сверхплотных звёзд. Амер не существует отдельно, вне смежных ему амеров, взаимодействует только с ними, не взаимодействует ни с какими эмпирическими объектами, не подвержен действию каких-либо сил, в том числе и гравитационных, не может ни перемещаться, ни деформировать, ни делиться (или объединяться). Он не обладает скоростью, массой, импульсом, момент импульса, спином, зарядом или какими-то другими физическими характеристиками. К множеству амеров неприменимы такие понятия, как плотность, давление, температура, энергия. Каждый амер всегда находится в одном из нескольких состояний (возможно, всего лишь в двух: черное и белое, инь и ян, А и Б, 0 и 1) и меняет эти состояния скачком через крайне малые промежутки времени при взаимодействии с конечным числом ближайших, смежных ему амеров. Вот несколько более подробное описание амеров:

  • Амер – принципиально ненаблюдаемый объект << 10–13 см.
  • Множество амеров равномерно заполняет всё пространство без наложений и промежутков (пустоты нет).
  • Число неперемещающихся амеров в единице объема везде и всегда одинаково.
  • Амер не изменяет свое местоположение, не возникает и не исчезает, но всегда находится в одном из нескольких возможных состояний.
  • Возможные состояния каждого амера одинаковы.
  • Каждый амер находится в любом своем состоянии единицу времени << 10–23 сек, после чего он либо скачком изменяет свое состояние, либо остается в том же состоянии следующую единицу времени.
  • Последующее состояние каждого амера однозначно определяется его настоящим состоянием и настоящими состояниями смежных ему амеров по некоему единому и неизменному правилу.
  • Смежные амеры меняют свои состояния одновременно.
  • Вне множества амеров ничто не существует.


Неперемещающийся амер не физический, а метафизический, т.е. принципиально ненаблюдаемый объект. В существовании такого материального объекта нет ничего мистического, ведь наблюдаемо только то, что воздействует на наши органы чувств или на их продолжение – наши приборы. Амер же взаимодействует лишь с ближайшими (смежными) ему амерами и не взаимодействует ни с какими другими объектами, в том числе и с любыми нашими приборами. Поэтому ненаблюдаемо состояние отдельного амера, ненаблюдаемо состояние каждого амера, ненаблюдаемо состояние всего множества амеров. Перед нами первичный внеэмпирический уровень реальности, множество недоступных наблюдению элементов вездесущей внеэмпирической протоматерии, которые образуют все вторичные наблюдаемые вещи, но тем не менее не взаимодействуют с ними.

Поскольку вне множества амеров ничто не существует, то и пустота, и все элементарные частицы представляют собой в действительности какие-то периодически повторяющие себя динамические структуры в множестве амеров, а все особенности элементарных частиц (их абсолютная скорость, период полураспада, масса, заряд, спин и т.д.) отображают особенности таких структур. Размеры этих структур и длительность происходящих в них периодических процессов строго привязаны к размерам амера и к минимальной длительности происходящего в множестве амеров дискретного немеханического процесса. Пространственно-временные масштабы амера, а также число его смежных, число его возможных состояний и локальный закон, определяющий его последующее состояние, пока неизвестны и требуют уточнения. Иными словами, америзм представляет собой сегодня пока еще недостаточно конкретизированную метафизическую гипотезу, предлагающую не конкретную модель, а всего лишь класс моделей вездесущей внеэмпирической протоматерии. Возможно, какая-то из этих моделей сумеет в дальнейшем удовлетворительно описать окружающую нас действительность. А возможно, и нет. Одной из конкретных двухмерных иллюстраций дискретного, немеханического, необратимого и абсолютно детерминированного процесса в трехмерном множестве амеров является хорошо известная игра Конуэя «Жизнь» [see]. Увидеть возникающее в этой игре огромное многообразие динамических структур можно, используя программу Golly. Скачать эту программу можно, например, по такой ссылке  Golly-2.1 .

Америзм – метафизика неоматериализма, учение об особенностях элементов вездесущей внеэмпирической протоматерии. Эта более общая и последовательная, чем атомизм, концепция глубинной структуры эмпирического мира в своем зачатке, вполне возможно, впервые появилась во взглядах Левкиппа–Демокрита. Если их атомизм утверждает, что весь мир состоит из перемещающихся атомов и пустоты, то америзм предполагает, что и перемещающиеся атомы, и сама пустота состоят из одинаковых, неустранимых, равномерно заполняющих всё пространство без промежутков принципиально ненаблюдаемых амеров, которые не перемещаются, но лишь скачком меняют свои внутренние состояния. Множество амеров (вездесущая протоматерия, дискретный, абсолютно твердый, немеханический эфир) служит последней причиной и основанием всего остального; вне множества амеров ничто не существует, в том числе и атомы, и пустота. В америзме перемещение является вторичной формой движения, а все элементарные частицы, которые раньше ошибочно мыслились как себетождественные перемещающиеся корпускулы, представляют собой на самом деле некие динамические, очень быстро повторяющие себя смещающиеся структуры в множестве неперемещающихся амеров. Все свойства элементарных частиц – их масса, заряд, спин, абсолютная скорость и т.д. – косвенно отображают особенности этой их внутренней динамической структуры. Например, массу частицы можно попытаться связать с временны́м периодом соответствующей ей динамической структуры. Другой пример: структура движущегося в эфире электрона отличается от структуры электрона покоящегося (точнее, сама структура частицы и задает ее абсолютную скорость), но эти различия лежат за пределами наблюдаемого, ибо все его наблюдаемые характеристики зависят уже только от относительной скорости. Компенсационные механизмы, превращающие эффекты, зависящие от абсолютной скорости, в эффекты, зависящие от относительных скоростей, частично описаны на странице «Слово в защиту эфира» данного сайта.

Астральные числа – в неоматериализме это понятие не имеет никакого отношения к каббале, эзотерике, оккультизму, магии, мистике, теософии. Астральные числа отличаются от натуральных чисел (подчиняются другим аксиомам) и, характеризуя лишь конечные (ограниченные) дискретные множества, не имеют своего непрерывного аналога в континууме. В неоматериализме астральное число соответствует состоянию конечного, замкнутого в себе множества амеров (Космического Эона), а последовательность астральных чисел характеризует происходящий там дискретный, подчиняющийся какому-то локальному закону абсолютно детерминированный необратимый процесс. Система счисления астрального числа равна количеству возможных состояний отдельного амера, а количество знаков астрального числа равно количеству амеров в Космическом Эоне. У каждого астрального числа имеется одно-единственное последующее число (в частности, оно может совпадать с ним самим), но оно может иметь более одного предыдущего или вообще не иметь его. Напоминаю, что все натуральные числа (кроме единицы) имеют одно последующее и одно предыдущее и отображают количественные аспекты реальности: число монеток в вашем кошельке, скорость тела, величину скалярного потенциала точки непрерывного поля и т.п. Астральные же числа и их последовательности не имеют отношения к количественному аспекту реальности, но утратив эту функцию, они отображают теперь различные состояния всего конечного и замкнутого в себе множества амеров, т.е. состояния Космического Эона и происходящий в нем дискретный, немеханический, абсолютно детерминированный процесс. Отсюда для математика, лингвиста и философа следуют по меньшей мере три положения:

  • Поскольку внешний вид записанного в строку астрального числа не отличается от натурального, то каждой последовательности астральных чисел соответствует какой-то странный, неизвестный ранее тип «скачущей» последовательности псевдослучайных натуральных чисел, у которой нет порождающей ее математической функции, но которая тем не менее задана однозначно. В частности, все такие последовательности заданы однозначно только в одном направлении.
  • Поскольку возможные состояния амера допустимо рассматривать как некий очень простой и универсальный «алфавит», состояние всего замкнутого множества амеров (состояние Космического Эона) превращается в очень длинное «слово», а последовательность его состояний (последовательность слов) – в «текст». Причем каждое слово порождает свой строго определенный текст. Это позволяет по-новому истолковать не только знаменитое библейское утверждение: «В начале было Слово» (какое?), а также известную фразу поэта: «Нам не дано предугадать, как наше слово отзовется», но и обнаружить долю истины в современном провокационном тезисе постмодернизма: «Мир есть текст».
  • Последовательности астральных чисел и соответствующие им последовательности натуральных чисел образуют «текст». Хорошо известно, что любой текст может быть использован для кодирования информации. Заветная мечта любого криптографа – получить известную только ему достаточно простую последовательность псевдослучайных чисел и с ее помощью скрыть содержание передаваемой информации. Дискретные, строго детерминированные процессы в конечном, замкнутом в себе множестве амеров (в Космическом Эоне) и соответствующие им последовательности астральных чисел в какой-то мере реализуют эту мечту.


Бытие – то же самое, что и существование. В неоматериализме всё сущее, в том числе и внеэмпирическое Бытие Парменида, следует рассматривать как бытие-процесс. Неоматериалист может выделить три различных уровня бытия:
1) первичное внеэмпирическое Бытие материального Абсолюта, единого Фундамента всего эмпирически сущего, вездесущей неперемещающейся протоматерии;
2) вторичное бытие кое-где встречающихся эмпирически доступных перемещающихся вещей;
3) – третичное бытие человека, его экзистенция, душа, сознание, эго, я-бытие.
Для меня, неоматериалиста, бытие моего «я» возникло из эмпирического бытия, а это последнее, в свою очередь, – из Бытия внеэмпирического Абсолюта. Мое небытие не предполагает исчезновение всего эмпирического бытия, а небытие эмпирического мира – такое возможно! – не предполагает исчезновение его единого Фундамента, внеэмпирического материального Абсолюта. Третичный и вторичный уровни реальности при определенных условиях могут быть или не быть, они изменяются и развиваются. Первичный уровень реальности существует как их стабильное основание везде и всегда, вне всяких условий; он самодостаточен, независим от всего остального, изменяется, но не развивается. В доступной наблюдениям эволюционирующей вселенной есть и бытие, и небытие, там возникают и погибают огромные миры. В их внеэмпирическом фундаменте, на уровне амеров, элементов вездесущей протоматерии ничего нового не возникает – те же самые амеры всегда находятся в тех же самых состояниях, дискретные изменения в которых происходят по тем же самым вечнонеизменным законам. У внеэмпирического материального Абсолюта, как и у Бытия Парменида, есть лишь Бытие, Небытия нет. В неоматериализме вторичный наблюдаемый мир представляет собой всего лишь эмпирический срез этой первичной внеэмпирической реальности и, как и всякий срез, самостоятельно существовать не может. Для неоматериалиста первичное, недоступное наблюдениям Бытие материального Абсолюта есть единый внеэмпирический Фундамент всего эмпирически сущего, который служит единственным предметом исследования его философии и метафизики. Весь доступный наблюдениям вторичный мир принадлежит науке.

Детерминизм, или абсолютный (строгий, однозначный, моновариантный) детерминизм утверждает: каждое состояние замкнутой системы имеет одно-единственное последующее состояние (в формулировке Лапласа: «Настоящее состояние Вселенной есть следствие ее предыдущего состояния и причина последующего»). Ценность концепции абсолютного детерминизма (КАД) заключается именно в ее однозначности, строгости и простоте: строго (точно, однозначно) заданы и состояния Вселенной, и их изменения; состояния меняются, законы, по которым они изменяются, – нет. Любые попытки заменить однозначный лапласовский детерминизм его неоднозначными, вероятностными вариантами представляют собой отказ от самой сути детерминизма, его моновариантности. Концепция абсолютного детерминизма (каждое состояние автономной системы имеет только одно последующее состояние) – несомненный атрибут материализма; она не знает никаких исключений: эпикуровских clinamen, непредсказуемых диалектических скачков или пригожинских бифуркаций. Поэтому, расставляя точки над i, надо признать: все противники абсолютного детерминизма так или иначе являются также и противниками материализма. Да, сегодня абсолютный детерминизм находится в глубоком кризисе, поскольку явно не выполняется в наблюдаемом мире и, как выясняется, оказался несовместим с эмпирическим материализмом, механической картиной мира и концепцией непрерывности. Это однако не означает, что мы должны отказаться от детерминизма, но означает, что мы должны отказаться от старого эмпирического и континуального материализма в пользу неоматериализма, т.е. материализма внеэмпирического, немеханического и дискретного. Основная идея в данном случае такова: не выхолащивать концепцию абсолютного детерминизма, не подгонять ее под существующую ныне картину Мира, а наоборот, уверовать в абсолютный детерминизм и на его основе изменить эту картину. Для неоматериалиста вопрос стоит так: каким должен быть Мир, в котором концепция абсолютного детерминизма выполняется? Иными словами, ему нужен объект реализации КАД.

В неоматериализме широко разрекламированное противоречие между абсолютным детерминизмом и свободой воли человека отсутствует, поскольку эти понятия объективны в разных мирах, имеют разные объекты своей реализации. Объект реализации концепции абсолютного детерминизма (КАД) – первичный внеэмпирический Фундамент, Мир единой материальной Сущности всего вторичного эмпирического мира. Объект реализации свободы воли – человек, принадлежащий вторичному эмпирическому миру и порожденный его эволюцией. Поскольку в неоматериализме речь идет о внеэмпирической реальности, в нем реализуется не физическая, а философско-метафизическая концепция абсолютного детерминизма. Абсолютно, или моновариантно детерминирован лишь глубинный ненаблюдаемый Фундамент нашего мира, единая для всего эмпирически сущего внеэмпирическая материальная Сущность – вездесущая, неустранимая, предельно простая и однообразная Протоматерия. Производный от такой первичной материальной Сущности вторичный эмпирический мир является всего лишь ее эмпирическим срезом, ее неполным, опосредованным отображением, который как раз поэтому детерминирован частично, ограничено. Именно здесь впервые появляется случай, поливариантность, возможность выбора и основанная на ней свобода воли человека.

Первичный внеэмпирический Мир предельно простой и унифицированной материальной Сущности в корне отличается от вторичного эмпирического мира разнообразных явлений. Например, в первичной материальной Сущности (в протоматерии) есть абсолютно детерминированные дискретные изменения, но нет развития, тогда как во вторичном эмпирическом мире мы обнаруживаем и изменения, и развитие. В неоматериализме эта единая материальная Сущность всего эмпирического мира (Космический Эон) представляет собой конечное множество одинаковых амеров и на уровне этих своих элементов изменяется, но не развивается. Все амеры в любой части Космического Эона сейчас и миллиарды лет до нас ничем не отличаются: те же самые амеры, которые находятся в тех же самых состояниях, абсолютно детерминированные дискретные изменения в которых подчиняются тому же самому локальному закону. Развивается только мир явлений, там возникают и погибают целые миры, там при благоприятных условиях появляются новые, всё более и более высокоорганизованные формы. Там-то и возникает новое. Из-за отсутствия взаимодействия с наблюдаемыми вещами, в принципиально ненаблюдаемом множестве амеров всё остается по-старому: никаких новых форм, новых условий, новых взаимодействий и новых законов там не возникает. Какие бы «революции» не происходили во вторичном наблюдаемом уровне реальности, какие бы новые формы, отношения, взаимодействия и сопутствующие им законы там не появлялись, лежащие в их основании амеры существуют вне развития, остаются теми же самыми амерами, которые находятся в тех же самых состояниях и скачком изменяют их по своим вечным и неизменным законам. Развивается лишь вторичный мир явлений; первичный внеэмпирический Мир их материальной Сущности, вследствие своей предельной простоты, на уровне своих элементов изменяется, но не развивается.

Таким образом, для неоматериалиста то, как мир является нам, и то, что он есть на самом деле, – вовсе не одно и то же. Человек, чей кругозор ограничен миром явлений, миром человеческих отношений и бытом с его повседневной суетой, никогда не станет подлинным философом. Ведь недаром говорится: «где будут помыслы ваши, там будет и душа ваша». Непонимание этих простых истин, выстраданных в свое время классической философией, мстит за себя, принижает великую роль подлинного философа как конструктора внеэмпирического Абсолюта до убогой роли толмача последних результатов фундаментальных наук. Нынешние попытки отрицать различия между явлениями и их единой Сущностью, ограничить Бытие эмпирическим бытием есть позорное пятно всей современной эмпирической псевдофилософии. Свидетельством упадка такой псевдофилософии служит отсутствие у нее чутья, вкуса, истины, эвристичности. Вот всего лишь один пример поразительной слепоты ее адептов, в упор не заметивших неразрывную связь непрерывности процессов с их обратимостью. Действительно, сколько благоглупостей [see] было высказано ими по поводу обескураживающей обратимости физических процессов. Даже сам великий Лаплас был убежден, что концепция детерминизма позволяет предсказывать как будущее, так и прошлое. А ведь достаточно было всего лишь чуть-чуть расширить зону поиска, чтобы заметить существование класса дискретных, абсолютно детерминированных необратимых процессов. Но, увы, все псевдофилософы-эмпирики могут мыслить лишь в границах наблюдаемого мира и не способны заглянуть в его материальный Фундамент, единую внеэмпирическую Сущность, или Протоматерию, состоящую из одинаковых, равномерно заполняющих всё пространство без промежутков неперемещающихся амеров, дискретные изменения состояний которых абсолютно детерминированы.

Доктрина Вечного Возвращения (ДВВ) – принадлежащая неоматериализму система философско-метафизических взглядов, позволяющая обосновать известную уже античности и возрожденную Ницше в наше время идею о точных повторениях всего эмпирически сущего, в том числе и каждого из нас, через огромные промежутки времени (Космический Год). Здесь вечное бытие каждого человека возможно не в виде каких-то таинственных форм загробного существования его нетленной души или его мистических реинкарнаций, а в виде вечного повторения от рождения до смерти той же самой жизни, которой он живет сейчас. ДВВ гласит: никакой иной жизни и судьбы, кроме той, что каждый проживает ныне, ни у кого из нас никогда не будет; человек рождается, чтобы умереть, и умирает, чтобы родиться вновь для той же самой жизни, что у него была.

Фридрих Ницше – блестящий филолог, но откровенно слабый философ, – уже в наше время возродил идею Вечного Возвращения, однако не привел каких-то ее надежных онтологических обоснований. Более того, на мой взгляд, не только он, но и любой другой псевдофилософ, ограничивающий Бытие эмпирическим миром, никогда не сможет рационально обосновать эту таинственную идею, поскольку одно из ее необходимых условий – концепция абсолютного детерминизма явно невыполнима во вторичном доступном наблюдениям мире. Только неоматериалист (внеэмпирический материалист) не ограничивает Бытие наблюдаемым миром и предполагает, что абсолютно детерминированный процесс возможен лишь в его предельно простом и замкнутом в себе внеэмпирическом материальном Фундаменте. Это позволяет неоматериалисту высказывать спекулятивные гипотезы об особенностях этого материального Фундамента, строить его метафизические модели, а также делать какие-то осмысленные предположения о его соотношениях с окружающим нас эмпирическим миром.

Чем принадлежащая неоматериализму доктрина Вечного Возвращения (ДВВ) отличается от учения Ф.Ницше о Вечном Возвращении? Ответ очевиден: Ницше ограничивал действительность наблюдаемыми вещами и отрицал наличие их единой внеэмпирической Сущности. Неоматериалист, наоборот, предполагает существование такого единого глубинного внеэмпирического Фундамента всего эмпирически сущего. Только неоматериализм позволяет обосновать ницшевскую идею Вечного Возвращения, превратить ее в доктрину. Более того, доктрина Вечного Возвращения и сама выдвигает определённые онтологические требования к этому единому внеэмпическому Фундаменту. Например, принцип его предельной простоты (ППП), частным случаем которого является концепция абсолютного детерминизма (КАД). Неоматериализм и принадлежащая ему доктрина Вечного Возвращения помогают моделировать этот материальный Абсолют, отвечать на вопрос: каким он должен быть, чтобы в нем стало возможно Вечное Возвращение? Ответ: доктрина Вечного Возвращения может быть реализована лишь в первичном абсолютно детерминированном внеэмпирическом Фундаменте эмпирического мира. Сам вторичный эмпирический мир, где существует случай и свобода воли человека, объектом реализации концепции абсолютного детерминизма служить никак не может. КАД это один из атрибутов ДВВ. А внутренняя логика ДВВ такова: вечная жизнь каждого человека возможна лишь в форме бесконечного повторения его нынешней жизни, что в свою очередь является прямым следствием бесконечного повторения всего окружающего нас эмпирического мира, т.е. его цикличности. Что означает фраза «мир повторяется»? Это значит, что через огромные промежутки времени (Космический Год) повторяется весь мир, каждый его миг и в нем каждая его малая былинка. В надлежащее время вернётся всё и, следовательно, вернутся все: я, ты, он, она – никто не будет забыт, никто не исчезнет навсегда, все возвратятся. Из этой вечно возвращающейся жизни, где любое ваше деяние неизбежно повторяется, невозможно исчезнуть, вырваться, сбежать. Сбежать из неё (например, совершить самоубийство) вам попросту некуда. Всё, чего вы добьётесь в этом случае, – ваша вечно повторяющаяся жизнь будет всегда оканчиваться именно так. Необходимым условием всей этой благодати и является концепция абсолютного детерминизма, явно невыполнимая в мире явлений, послушно следующем за Миром их единой абсолютно детерминированной материальной Сущности. Ограничивая Бытие вторичным наблюдаемым миром, Ф.Ницше для обоснования идеи Вечного Возвращения попытался предложить взамен свою пресловутую «волю к власти», но потерпел неудачу.

Вместе с тем Ницше прекрасно понимал: неизбежность смерти и ее безысходность превращают в тлен все наши земные усилия, порождают религиозные мифы-утешения и мистические байки про какую-то иную загробную жизнь. Липкий страх навечного исчезновения, калеча и сковывая душу человека, плодит бессмысленные религиозные фантомы, пустые мечтания о неземной вечной жизни. Идея Вечного Возвращения Ницше предлагала радикально иное решение: та же самая жизнь вечно повторяется у каждого из нас – и тогда никакие религиозно-мистические иллюзии нам не нужны. Вот вам, – говорил он, – получите бесплатно! Неоматериализм и принадлежащая ему ДВВ пытаются онтологически обосновать эту его идею: в самой сути окружающего нас вторичного эмпирического мира лежит причина его циклических повторений, воспроизводящих всё уже бывшее прежде, в том числе и каждого из нас вместе с его судьбой, усилиями, надеждами. Доктрина Вечного Возвращения (ДВВ) порождает бесконечную цепь повторений огромной циклически возвращающейся Судьбы эмпирического мира, неотъемлемой частью которой как раз и является персональная судьба каждого из нас. Таким образом, незримая цепь Вечного Возвращения сковывает всех нас и, при ближайшем рассмотрении, мы оказываемся неотделимы друг от друга, обречены неизбежно повторяться все вместе. Такое возможно, если материальный Абсолют предельно прост и потому абсолютно детерминирован. Напротив, альтернативная ей религиозная онтология гласит: идеальный Абсолют – невообразимо сложный, непредсказуемый всемогущий Бог ничем не скован, одной лишь силой своего Разума (мысли, воли намерения) творит всё эмпирически сущее и в каждое мгновение поддерживает его существование. Выбирайте!

Философско-метафизическим основанием ДВВ служит неоматериализм – учение о материальном Абсолюте, едином внеэмпирическом Фундаменте всего эмпирического мира. Именно там и реализуется концепция абсолютного детерминизма, вне которой ДВВ невозможна. Первичный внеэмпирический Фундамент и его вторичный, не способный существовать самостоятельно эмпирический срез, где КАД заведомо невыполнима, – это совершенно разные миры. Доктрина Вечного Возвращения насквозь материалистична и несовместима с наличием какого-либо бога, который по своему произволу способен вмешиваться в наши судьбы. ДВВ противостоит также любой вере в самостоятельное существование бессмертных человеческих душ. Душа человека (его сознание, эго, его «я») вне всякого сомнения погибает вместе с его телом. А что дальше? Для прежнего эмпирического материалиста дальше нет ничего, – лишь вечное небытие, где никакого личного будущего у него нет. А у кого нет будущего, тому безразлично и его прошлое, которое всё равно уже никогда не вернётся, и потому ему не на что опереться в выборе своих поступков. Для неоматериалиста же неизбежность его смерти не порождает безнадежность: для него впереди не вечная Смерть, а вечная Жизнь в форме бесконечного повторения его нынешней жизни, где его будущее, которое он, по крайней мере отчасти, каждый день творил и продолжает творить сам, не теряется бесследно во тьме времён, но непременно возвращается вновь и вновь. Именно поэтому, вглядываясь в свое прошлое, неоматериалист и адепт Вечного Возвращения видит там одновременно и свое будущее, которое теперь для него очень важно, поскольку оно неизбежно вернётся вновь. В циклическом мире наше прошлое не исчезает навсегда, оно периодически повторяется.

Вера в свои собственные возвращения как необходимую часть Вечного Возвращения окружающего нас Мира учит материалиста не бояться смерти, смотреть на нее как на временное явление и представляет собой – ни больше ни меньше! – материалистическую версию утешительной веры в нашу вечную жизнь. Да, все мы смертны, но умираем не навсегда, наша жизнь дается нам вновь и вновь в том же самом виде, вне всяких условий. Не ищите в ней никакого Космического Смысла. Вечное возвращение каждого из нас напрочь лишено религиозной идеи греха и возмездия. В нем нет даже намека на какую-то Космическую Справедливость, там каждый – и грешник и праведник – одинаково необходим и потому неизбежно вернётся вновь и совершит те же самые поступки. Мысль о возвращении только избранных, достойных, праведных есть профанация самой сути доктрины Вечного Возвращения. Материалистический Абсолют вне морали, он не судья своим творениям и не видит различия между великим и ничтожным, нравственным и безнравственным. Но это конечно же не предполагает, что сам материалист находится вне морали, нравственности, духовности и потому может шагать по головам ближних, или прожигать свою жизнь, предаваясь низменным, плотским утехам. Наоборот, материалистическая по своей сути вера в свое вечное возвращение накладывает на нас тяжелый груз особой ответственности в выборе каждого шага. Ведь этот выбор делается навсегда: все ошибки, которые мы совершаем в этой жизни, лежат в Вечности и уже не подлежат исправлению. А это означает, что доктрина Вечного Возвращения в какой-то мере служит онтологическим фундаментом, на котором может формироваться наша мораль и нравственность.

Я, неоматериалист и адепт доктрины Вечного Возвращения, – убеждённый атеист: не верю ни бога, ни в чёрта, ни в свою бессмертную существующую где-то вне моего смертного тела душу. Я уверен: над нами нет никакого таинственного, бесконечно сложного Начала, идеального Абсолюта – мудрого, всемогущего Бога-Творца, Бога-Управителя, Бога-Владыки всего сущего. Но я верю, что под нами есть материальный Абсолют – единый, предельно простой и унифицированный внеэмпирический Фундамент эмпирического мира. В этом циклическом вечно повторяющемся мире периодическое рождение и смерть каждого человека являются атрибутами его той же самой вечно повторяющейся жизни. Не ждите вне нашей единственной, но вечно повторяющейся жизни ни наград, ни наказаний – наше награда и наказание в ней самой. Я уверен: за гробом для нас нет ни Рая, ни Ада, ни Суда, ни Справедливости, ни Спасения – для нас там вообще ничего нет, в том числе нет и нас самих; там наше небытие, в котором нам не на что опереться, не на кого надеяться, не к кому обратиться с мольбой и молитвой. Согласно ДВВ у человека никогда не будет какой-то другой жизни, где он сможет исправить грехи нынешней, стать праведным и получить там награду или наказание. Каждый из нас неизбежно совершит в следующей жизни всё то же самое, что совершил в этой. У каждого будет лишь та жизнь, которой он живет сейчас, поэтому ему надо быть добропорядочным, доброжелательным, добросердечным именно в ней. А оставаться таковым порой очень трудно. Различные религиозно-мистические байки зачастую подталкивают нас к необдуманным, скоропалительным решениям, в том числе и различным формам суицида с целью оказать определённое давление на власть или общество. Здесь можно отдельно упомянуть примитивную мифологию радикального ислама, где каждому его стороннику призывно машут двенадцать гурий из райского сада, которого на самом деле никогда не было и нет. Конечно, обидно, когда дюжина девок, обещанных ему в награду за убийство неверных, тотчас после финального взрыва бесследно исчезает вместе с ним самим. Еще обиднее, когда всё это грандиозное надувательство, в которое поборник радикального ислама так неосторожно уверовал, теперь будет неизбежно повторяться в каждой его следующей жизни. Фактически радикальный ислам предлагает своим приверженцам соблазнительную сделку: если ты уничтожишь дюжину неверных в этой жизни, то в следующей получишь гарем из дюжины прекрасных женщин. На мой взгляд, это – не что иное, как самое обычное шарлатанство. Однако, надо понимать, что подобный намеренный обман в привлекательной упаковке лежит в основе не только радикального ислама, но и любой религиозно-мистической доктрины, использующей своих адептов в корыстных целях.

Бескорыстна только доктрина Вечного Возвращения, поскольку она предлагает каждому лишь ту же самую жизнь, – ей нечего продать; она не дает пустых обещаний подарить нам в следующий раз счастливую жизнь; она не сулит своим адептам никакой другой жизни, кроме той, что они живут ныне. Принципиальное отличие ДВВ от любой религиозно-мистической доктрины – отсутствие возможности выбора; она не предполагает какой-то иной следующей жизни, но предлагает всем нам лишь вечное повторение нашей нынешней жизни и утверждает: не надо суетиться, искать какие-то лазейки в бессмертие, заботиться о собственной вечной жизни; мы и так обладаем всем этим задаром, без всяких усилий с нашей стороны. Если верна доктрина Вечного Возвращения, то каждый из нас уже живет вечно, ведь его смерть как окончательное исчезновение совершенно невозможна. Действительно, если мир повторяется, то непременно повторяется и каждая его часть, в том числе и каждый человек, его жизнь, его судьба, а также все его деяния, усилия, помыслы. Неоматериализм и принадлежащая ему ДВВ говорят: Смерть как безнадежность окончательного уничтожения вообще не существует. В циклическом, вечно повторяющемся мире смерть любого из нас – временное явление, всего лишь эпизод его той же самой вечно повторяющейся жизни. И в этом смысле все мы живем вечно. Поэтому нам не стоит излишне скорбеть по поводу неотвратимости своей будущей смерти или смерти своих родных, близких, друзей, любимых. Они живут вечно точно так же, как и вы, они ушли не навсегда, и вы непременно встретите их вновь в вашей следующей жизни. Эта глубокая демократичность ДВВ позволяет каждому человеку, в том числе и атеисту, надеяться на свою вечно повторяющуюся жизнь вне всяких условий. В ДВВ персональная судьба каждого человека есть неотъемлемая часть вечно повторяющейся Судьбы окружающего его Мира; повторяется Мир – повторяется и каждый из нас.

Неоматериализм и принадлежащая ему доктрина Вечного Возвращения отрицают любое самостоятельное бытие наших бессмертных душ. «Души так же смертны, как и тела» (Ф.Ницше). Душа не существует вне человека. Душа человека это его «я», эго, сознание, память, мышление, разум, обучение, опыт, которые появляются в процессе жизни человека в обществе. Душа человека это его восприятия, эмоции, психика, а также его мечты, надежды, помыслы и усилия по их осуществлению. Говорят же: «где будут помыслы ваши, там будет и душа ваша». А наши помыслы в течение жизни меняются постоянно. Следовательно, душа человека не есть нечто вечное и неизменное, раз и навсегда данное ему застывшее начало. Для адепта Вечного Возвращения душа человека это всегда один и тот же вечно повторяющий себя циклический процесс ее рождения, становления, эволюции и гибели; процесс, неразрывно связанный с вечным возвращением той же самой жизни и смерти каждого человека. Для неоматериалиста существует лишь его сегодняшняя вечно повторяющаяся жизнь. Для него тщетны любые надежды на какую-то другую жизнь, в ином обличье, в иное время или в другом месте, где нас ожидает награда или наказание за нынешнюю жизнь. Ты, человек, будешь вечно совершать один и тот же Путь, который называешь своею Жизнью. Пойми и осознай: Вечно! И награда, и наказание за эту твою жизнь – уже в ней самой. А смерть здесь временна, она приходит не навсегда и лишь периодически сменяет твою вечно повторяющуюся жизнь. Поэтому не стоит превращать смерть в жуткое пугало, в полную противоположность жизни, предмет трагедии, безудержной скорби или мистического ужаса. Наша смерть столь же естественна и неотвратима, как и наша жизнь. Ведь все явления, в том числе и самое грандиозное из них – апокалипсис (смерть и последующее рождение всего эмпирического мира), – неизбежно повторяются [see]. ДВВ не позволяет убрать из этого циклического мира явлений ни одно из них, ни самое большое, ни самое малое.

Неоматериализм и принадлежащая ему доктрина Вечного Возвращения (ДВВ) позволяют взглянуть на мир и место человека в нем по-иному. Это существенно иное ви́дение мира. Например, человек твердо знает, что он родился и затем умрет, хотя пока плохо понимает логику Замысла: для чего, зачем? Адепт ДВВ отвечает: человек умирает здесь, чтобы вновь родиться (воскреснуть) там. В нашем мире человек воскреснуть никак не может, он воскресает в следующем за нашим точно таком же мире. Человек, чтобы воскреснуть там, должен прежде умереть здесь. Каждый из нас умрет в этом мире и воскреснет в следующем. Рассуждая в терминах линейного времени, адепт ДВВ может утверждать: «Смерть не вечна, вечна Жизнь, а сама вечная Жизнь имеет два атрибута: Смерть и Воскресение». Рассуждая в терминах кругового времени, П.Д.Успенский писал об этом несколько иначе: «Смерть в действительности есть возвращение к началу». И оба оказались правы: в ДВВ объективны сразу линейное и круговое время. Там Смерть в нынешнем Космическом Цикле не страшна вечно живущему человеку, ибо за ней неизбежно следует его Воскресение в следующем точно таком же Цикле. Таким образом, неоматериализм и ДВВ утешают нас: наша жизнь и смерть временны: жизнь кончается смертью, но и смерть кончается жизнью, новой, той же самой, вечно повторяющейся. Наша вечная жизнь, о которой грезят все мировые религии, – это вовсе не бессмертие. Твоя вечная жизнь есть не что иное, как твоя нынешняя вечно повторяющаяся жизнь. Она и не может быть чем-то иным. Да, ты неизбежно умрешь, но не грусти и не плачь, ведь впереди тебя ждет воскресение (новое рождение) и та же самая вечно повторяющаяся жизнь, что ты только что прожил. ДВВ гарантирует ее каждому из нас и вместе с тем делает невозможным все другие религиозные варианты: какие-то потусторонние вечные миры, где якобы обитает после смерти человека его бессмертная душа, или ее посюсторонние всё новые и новые реинкарнации. ДВВ открывает перед человеком горизонты его нынешней краткой жизни и распахивает перед ним Врата Вечности. Но вместе с тем, надо понимать, все базовые внерелигиозные истины ДВВ внеэмпиричны и потому неверифицируемы. Они приняты на веру, т.е. постулированы, как, впрочем, и догмы любой религиозной веры.

Идея Вечного Возвращения эзотерична и таинственна, недаром Ницше говорил о ней шёпотом. Неоматериализм и принадлежащая ему доктрина Вечного Возвращения разрушают религиозную монополию на утешение в смерти, обещают человеку вечное бытие в форме вечного повторения всей его нынешней жизни. Они позволяют материалисту, не верящему в самостоятельное существование человеческих душ, преодолеть ужас смерти и обрести надежду на вечную жизнь. Только они делают уникальную личность каждого человека, его неповторимую историю и судьбу необходимой и потому понятной частью огромного, абсолютно детерминированного, равнодушного и безжалостного материального Бытия и тем самым примиряют его с Ним. Персональная судьба каждого из нас есть малая, но неотъемлемая часть неизбежной, вечно повторяющейся Судьбы Мира. Разумеется, эта Судьба ни на каких таинственных скрижалях не записана, но каждый раз свершается заново. В 1917 г. по приговору французского военного суда была казнена Мата Хари. Говорят, перед смертью она хладнокровно улыбнулась целившим в нее солдатам, послала им воздушный поцелуй и насмешливо произнесла: «Прощайте, господа! До нашей новой встречи в следующей жизни». Если всё происходило именно так, то эта пустая и взбалмошная женщина знала о Вечном Возвращении больше любого из нас. На мой взгляд, суметь улыбнуться в лицо собственной смерти – это многого стоит. Поэтому все мы, адепты Вечного Возвращения, покидая этот мир, можем смело говорить не «прощай», а «до свидания, до следующей встречи в новом Эоне». Ведь смерти как ужаса окончательного исчезновения нет. Наша смерть, как и наша жизнь, явления временные и повторяющиеся. Всё, в том числе и судьба каждого из нас, в точности повторится вместе с повторением через чудовищно огромные промежутки времени (Космический Год) абсолютно детерминированного Космического Цикла в нашем Эоне. Однако для нас, смертных, совершенно неважно, сколько миллиардов земных лет длится этот Космический Год, поскольку мы эти временны́е бездны, в которых нас нет, попросту не воспринимаем. Для каждого ччеловека непосредственно за моментом его смерти следует момент его рождения и очередного становления его «я». И в этом смысле все мы живем вечно. Если раньше материалист полагал, что он живет временно, а умирает навсегда, то теперь неоматериалист, наоборот, убеждён, что мы все умираем на миг, а живем вечно в отведённом нам времени и месте. Возможно, об этом же вещает и дошедшая до нас из тьмы веков таинственно-загадочная фраза Гераклита: «Бессмертные смертны, смертные бессмертны».

Неоматериализм и принадлежащая ему доктрина Вечного Возвращения (ДВВ) не оставляют нам никакого выбора, не ставят никаких условий, но радикально меняют наши представления о Мире и о нас самих (подробнее об этом смотри веб-страницу «Необходимые условия Вечного Возвращения» данного сайта). Неоматериализм позволяет утверждать: вечное возвращение той же самой жизни каждого человека есть следствие циклической природы окружающего нас мира. Каким условиям должен соответствовать этот мир, чтобы в нем существовал огромный Космический Цикл? Неоматериализм и принадлежащая ему ДВВ полагают: в замкнутом внеэмпирическом Мире единой материальной Сущности нет ничего вечного, застывшего, неповторимого. Там есть только Вечное Изменение, Вечное Повторение, Вечное Возвращение всего сущего. Неоматериализм (внеэмпирический материализм) и принадлежащая ему ДВВ не ограничивают бытие вторичным миром наблюдаемых вещей. Кроме того, они распахивают перед человеком Врата Вечности, а также

  • исследуют, как устроен первичный внеэмпирический Фундамент вторичного эмпирического мира и почему в нем возможны не один, а два одинаковых по длительности сменяющих друг друга абсолютно детерминированных Цикла;
  • убеждают, наш вторичный эмпирический мир (в том числе и мы с вами) не обладает самостоятельным бытием и лишь отображает наличие в его первичном внеэмпирическом Фундаменте того вечно повторяющегося Цикла, за которым он послушно и следует в своем циклическом развитии;
  • утверждают, если весь наш эмпирический мир абсолютно точно повторяется в своем циклическом развитии, то в каждом его Цикле неизбежно повторится и каждый из нас;
  • заверяют, в этом циклическом мире вечного возвращения человеку не надо суетиться, искать вечную жизнь, мы все приобретаем ее уже при рождении, без всяких усилий с нашей стороны;
  • поясняют, жить вечно и не знать смерти – вовсе не одно и то же;
  • вещают, мы умираем на миг, а живем вечно, наша смерть как окончательное исчезновение в принципе невозможна;
  • отрицают какое-либо самостоятельное бытие наших бессмертных душ: душа не существует вне человека, человек смертен – смертна и его душа;
  • позволяют обосновать вечную сакральную (скрытую) жизнь каждого человека в форме вечного повторения от рождения до смерти всей его нынешней профанной (явной) жизни;
  • объявляют, профанная смерть человека есть лишь передышка его вечной сакральной жизни и предполагает персональное повторение (воскресение) каждого из нас при повторении нашего Космического Цикла;
  • убеждают, профанная смерть человека в циклическом мире Вечного Возвращения вовсе не есть его абсолютный конец, ибо за ней следует его сакральное воскресение (новое рождение) в следующем Космическом Цикле;
  • вынуждают вспомнить точную формулировку П.Д.Успенского «смерть в действительности есть возвращение к началу» [see];
  • утверждают, эта формулировка одинаково пригодна и к смерти отдельного человека, и к смерти всего эмпирического мира (апокалипсису);
  • объясняют, почему весь вторичный эмпирический мир в конце каждого Космического Цикла неизбежно обновляется – исчезает и тут же вновь возникает, отбрасываясь при этом к началу своего развития (это одномоментное грандиозное явление и есть апокалипсис ДВВ);
  • заявляют, апокалипсис ДВВ это мгновенный финал развития всего эмпирического мира в самом конце каждого Космического Цикла;
  • говорят, в каждом Космическом Цикле неотвратимо повторяются все его явления, в том числе и самое грандиозное и таинственное из них – мгновенно завершающий каждый Космический Цикл апокалипсис ДВВ.


Итак, неоматериализм и принадлежащая ему доктрина Вечного Возвращения (ДВВ) разъясняют: вечное возвращение той же самой жизни человека есть следствие циклической природы окружающего его мира. Привычные профанные очевидности рождения и смерти человека видятся адепту сакрального мира Вечного Возвращения по-иному. Неоматериализм и ДВВ говорят нам про абсолютно точные повторения каждого Космического Цикла, не допускающие никаких «нарастающих тенденций», никакого даже самого малого прогресса от Цикла к Циклу. Каждый момент нашего настоящего и прошлого неизбежно повторится в следующем точно таком же Космическом Цикле. Это иллюзия, что наше прошлое исчезает навсегда и больше не возвращается или возвращается в каком-то другом изменённом виде. Нет! всё будет там тем же самым, всё произойдет там точно так же, как и здесь. Ниже прилагаются рисунки, которые, возможно, помогут лучше понять суть отличий сформированной в неоматериализме доктрины Вечного Возвращения (ДВВ) от так и оставшейся без онтологических обоснований идеи Вечного Возвращения Ф.Ницше:


1.


Здесь изображена восьмерка ДВВ (две одинаковых окружности, имеющих одну общую точку 0). Изменение состояния Космического Эона описывает точка, которая равномерно движется по любой из этих окружностей и в конце пути достигает точки 0. В этой уникальной точке, точке апокалипсиса заканчиваются и начинаются вновь оба абсолютно детерминированных Цикла Космического Эона. В этой единственной точке бифуркации, вследствие краткого взаимодействия Космического Эона с окружающими Эонами, свершается выбор его дальнейшего Цикла, того же самого, что и предыдущий, или альтернативного ему. Все эти события происходят в первичном внеэмпирическом уровне Реальности. А вот что соответствует им в ее вторичном, послушно следующем за ней эмпирическом срезе, т.е. в мире явлений:


2.


Здесь изображено Колесо Вечного Возвращения, которое равномерно катится по оси линейного времени t и за один Цикл, длящийся Космический Год, делает полный оборот. Точки соприкосновения оси (Tл – линейное время) и круга (Tк – круговое время) равномерно движутся и по бесконечной оси, и по конечной замкнутой окружности, проходя там одинаковые пути. Наклонная прямая условно изображает в терминах линейного времени вечный прогресс эмпирического мира в пределах одного цикла, а вертикальная прямая в самом его конце – внезапный конец этого прогресса, апокалипсис, т.е. мгновенное исчезновение всего эмпирического мира и его возвращение к истоку. В 1912 году, под влиянием ницшевской идеи Вечного Возвращения П.Д.Успенский написал, как мне кажется, гениальную фразу: «Смерть в действительности есть возвращение к началу» [see]. В неоматериализме и принадлежащей ему доктрине Вечного Возвращения эта чеканная формулировка характеризует не только смерть (исчезновение) и последующее возрождение каждого человека, но и смерть (исчезновение-возрождение) всего эмпирического мира, который в каждой точке 0 не просто мгновенно исчезает, но и отбрасывается в прошлое на один Космический Год, к началу своего развития. В ДВВ это и есть вечно повторяющийся апокалипсис, «конец света», конец всего эмпирического мира в пределах Космического Эона. В конце каждого его цикла апокалипсис обновляет весь мир явлений. Каждый его следующий цикл развития начинается с нуля, с чистого листа, с того же самого места. Ничто эмпирически сущее не передаётся от цикла к циклу, всё оно, в том числе и информация, не может преодолеть барьер апокалипсиса. Именно поэтому наш эмпирический мир вечно возвращается и в нем нет ничего бессмертного, живущего дольше одного Космического Года. Таким образом, апокалипсис, неизбежный в циклически развивающемся эмпирическом мире, оказывается одним из необходимых условий ДВВ и одновременно ее атрибутом.


3.


Здесь условно изображены два альтернативных Цикла Космического Эона [see], а также несколько следующих друг за другом «вечных прогрессов» привязанных к ним эмпирических миров и их апокалипсисы, происходящие в конце каждого Космического Года. Необходимо отметить, что эта бесконечная псевдослучайная последовательность на самом деле также абсолютно детерминирована, но только на более обширном уровне Реальности, элементами которого являются уже сами Космические Эоны.

Космический Эон – огромная обособленная космическая ячейка, в которой всегда идет один из двух возможных абсолютно детерминированных циклических процессов. Космический Эон – элемент «бесконечной» Вселенной, ограниченный очень большими пространственно-временными масштабами, недоступный в данный момент никаким внешним воздействиям со стороны смежных ему Эонов и потому независимый от них. В неоматериализме Космический Эон состоит из конечного числа равномерно заполняющих всё его пространство неустранимых, неперемещающихся амеров, дискретные изменения которых детерминированы абсолютно. Следовательно, конечный по своим размерам Космический Эон имеет огромное, но конечное число возможных состояний, дискретные изменения которых абсолютно детерминированы. Это означает, что Космический Эон ограничен не только в пространстве, но и во времени и что при определённых условиях через гигантски большое число шагов его начальное состояние и, значит, всё его дальнейшее циклическое изменение неизбежно повторится. Вместе с ним повторится и всё эмпирически сущее. Поскольку в неоматериализме вне множества амеров ничто не существует, а связь нашей души с нашим телом неразрывна, то в каждом Космическом Цикле, копирующем Нынешний, в котором теперь существуем мы, непременно повторимся и мы с вами как его обязательные, неустранимые части.

Таким образом, в неоматериализме концепция абсолютного детерминизма получает некоторое обоснование, а объектом ее реализации становится дискретный, абсолютно детерминированный процесс в Космическом Эоне. Циклическая природа Бытия этого материального Абсолюта несовместима с существованием любого Бога, который постоянно или время от времени вмешивается в ход естественных событий и тем самым творит чудеса. Если есть Вечное Возвращение, то такой Бог оказывается не у дел. И наоборот, если есть такой Бог, то Вечное Возвращение невозможно. Действительно, тогда любое «чудо», т.е. непредсказуемое вмешательство стоящего над циклическим миром Бога в ход абсолютно детерминированного процесса в Космическом Эоне превратилось бы для нас в величайшее несчастье, поскольку полностью исключило бы возможность наших последующих повторений. В вездесущей, предельно простой и строго детерминированной протоматерии случай всегда равносилен чуду и нарушению вселенской гармонии. Именно поэтому в неоматериализме случайное изменение состояния хотя бы одного амера за всю огромную историю абсолютно детерминированных дискретных изменений Космического Эона было бы равносильно всеобщей космической катастрофе.

В неоматериализме спекулятивному конструированию Космического Эона помогает принцип предельной простоты (ППП) материального Абсолюта и известная уже античности гипотеза о тождестве в Мире самого малого и самого большого. В неоматериализме тождество самого малого и самого большого позволяет предположить, что амер (элемент Космического Эона) и сам Космический Эон (элемент «бесконечной» Вселенной) – это фактически одно и то же: амер – это Эон снаружи, Эон – это амер изнутри. Амер имеет изолированное и ограниченное по времени состояние-процесс. Космический Эон также имеет изолированное и ограниченное по времени Бытие-процесс. Если амер имеет два возможных состояния (инь и ян), то Космический Эон также имеет два возможных конечных Бытия-процесса: Инь-бытие и Ян-бытие. Только в конце своего изолированного состояния-процесса амер на мгновение становится доступным для воздействия смежных ему амеров, в результате чего возникает его следующее состояние (инь или ян). Только в конце своего изолированного Бытия-процесса наш Космический Эон на очень небольшое время становится доступным для воздействия смежных ему Эонов, в результате чего он обретает одно из двух своих начальных состояний (Инь или Ян), из которых рождается его следующее абсолютно детерминированное Инь-бытие или Ян-бытие. Образно это выглядит так: открываются «окна» нашего Эона, он кратковременно взаимодействует со своим окружением, предыдущее Бытие-процесс Эона заканчивается (в соответствующем этому Бытию-процессу вторичном эмпирическом мире в этот момент наступает апокалипсис), начинается его следующее Бытие, «окна» закрываются, Космический Эон снова становится замкнутым, полностью недоступным внешним воздействиям и абсолютно детерминированным, т.е. обретает свое Инь-бытие или Ян-бытие. Из этого абсолютно детерминированного Бытия-процесса нельзя вырвать какую-то его часть, например ту, которая соответствует моему или вашему бытию. Если считать, что мы с вами теперь живем в эмпирическом мире, соответствующем Инь-бытию, то каждый раз вместе с Его Возвращением будет возвращаться и весь привязанный к нему эмпирический мир, где в надлежащее время и в должном месте неизбежно вновь появится каждый из нас. Уникальное «я» каждого человека (память, опыт, сознание, душа), неразрывно связанное с его персональной историей и судьбой, есть необходимая, хотя и побочная часть этого циклического Бытия-процесса нашего Космического Эона и без него не существует. В заключение хотелось бы отметить, что появление спекулятивной гипотезы о наличии не одного, а двух абсолютно детерминированных Циклов Космического Эона есть несомненное достижение неоматериализма и принадлежащей ему доктрины Вечного Возвращения [see].

Космология неоматериализма, или космология темпоральной вселенной альтернативна общепризнанной ныне космологии расширяющейся вселенной. Основное положение этой предлагаемой в качестве гипотезы темпоральной космологии гласит: никакого расширения пространства не происходит, красное смещение в спектрах удаленных галактик объясняется не ростом пространственных масштабов Вселенной, а ростом ее скалярного гравитационного потенциала, что ведет к локально ненаблюдаемому увеличению скорости всех без исключения физических процессов. Однако, вследствие ограниченной скорости света, этот локально ненаблюдаемый рост гравитационного потенциала вселенной становится заметен на больших космических расстояниях (вглядываясь в даль, мы заглядываем в прошлое с его меньшим гравитационным потенциалом и, соответственно, более медленными процессами в расположенных там галактиках). В частности, это также означает, что в видимой картине вселенной появляется градиент гравитационного потенциала и соответствующее ему уникальное темпоральное (безмассовое) гравитационное поле пустой вселенной, которое дополняет обычную гравитацию тяжелых тел и по своей роли напоминает лямбда-член в ранних космологических построениях А.Эйнштейна. Кроме того, предполагаемое здесь увеличение гравитационного потенциала (гравитационный потенциал – величина отрицательная) не может быть бесконечным: как только он достигнет своего максимального, т.е. нулевого значения, его рост неизбежно прекратится. И это будет, наверное, очень серьезное вселенское Событие. Предлагаемые мной на веб-странице «Альтернатива расширяющейся вселенной» сайта «Неоматериализм» наброски темпоральной космологии немеханического мира, где изменяется не пространственная, а временнáя метрика, претендуют на роль дилеммы Большого взрыва и, я надеюсь, смогут полноценно конкурировать с ним когда-нибудь в дальнейшем.

Метафизика – учение об элементах материального Абсолюта, единого внеэмпирического Фундамента всего наблюдаемого мира, из которых состоит всё эмпирически сущее. Метафизикой старого эмпирического материализма был атомизм: всё в мире состоит из перемещающихся в пустоте атомов. Метафизикой нового внеэмпирического материализма (неоматериализма) стал америзм: и перемещающиеся атомы, и сама пустота состоят из одинаковых, равномерно заполняющих всё пространство без промежутков неперемещающихся амеров. Идеализм своей метафизики никогда не имел, всегда рассматривал Абсолют только как Единое или, в лучшем случае, предлагал вместо его одинаковых элементов некую иерархию, наподобие идей Платона или монад Лейбница. Настоящая метафизика как учение об элементах внеэмпирического Абсолюта конкретизирует философию, служит мостом между философией и естествознанием, делает материалистическую философию демонстрационной и эвристичной, превращает ее в живое, развивающееся учение. Философия без своей метафизики неизбежно попадает в капкан агностицизма, вырождается в пустые, обособленные и потому бесполезные спекуляции. Физика вне метафизики трансформируется в физику не связанных между собой принципов, в формально-математические схемы, занятые исключительно связями опыта или практическими рецептами, типа «щёлкни кобылу в нос – она взмахнёт хвостом» (одна из самых надежных истин бессмертного Козьмы Пруткова).

Неоматериализм – новое философско-метафическое учение о материальном Абсолюте и особенностях его элементов. Здесь Абсолют – глубинный внеэмпирический Фундамент (первоначало, первооснова, первопричина, перводвигатель) всего вторичного эмпирического мира, его единая материальная Сущность – вездесущая немеханическая протоматерия. Элементами протоматерии являются одинаковые, очень-очень маленькие, равномерно заполняющие всё пространство без промежутков амеры, которые не способны перемещаться и лишь дискретно меняют свои внутренние состояния по одним и тем же вечным и неизменным, строго детерминированным очень простым законам. Вторичный наблюдаемый нами мир разнообразных явлений и первичный внеэмпирический Мир их единой, однообразной и предельно простой материальной Сущности – совершенно разные миры. И бытие, и небытие явлений есть Бытие материальной Сущности; явления могут быть или не быть, Сущность только есть. Вторичный мир разнообразных явлений развивается, эволюционирует, прогрессирует; первичный Мир внеэмпирической материальной Сущности предельно прост, однообразен, унифицирован; в нем на уровне его элементов постоянно идет дискретный, абсолютно детерминированный процесс, в котором нет ни развития, ни эволюции, ни прогресса. Каждое состояние такой первичной материальной Сущности имеет одно и только одно последующее состояние и, как логическое следствие этого утверждения, дискретный однозначно детерминированный процесс в ней необратим. Ядро материализма: «материя первична, сознание вторично», «разум – модус, а не атрибут материи», «нет субъекта вне объекта», – в неоматериализме сохраняется, хотя и в несколько изменённом виде. Разум, сознание, душа человека занимают теперь в иерархии существований всего лишь третье место, т.е. получают еще более скромный онтологический статус. Разумеется, это как и прежде означает, что никакое самостоятельное бытие космического Сознания, вселенского Разума, мудрого Духа-Творца, до/вне/без их материального носителя (протоматерии) невозможно и потому любые теологические или телеологические домыслы полностью теряют свое значение. С другой стороны, неоматериализм стремится преодолеть тупики прежнего эмпирико-механистического материализма, с его всё более неудовлетворительной пространственно-временной картиной бесконечно-непрерывной вселенной. Эмпирический материализм ошибочно считает вторичный эмпирический мир самодостаточным, не понимает, что он нуждается в рациональном обосновании. Неоматериализм как раз и пытается нащупать это единое основание, основу-фундамент всего эмпирического мира. Наиболее важные различия эмпирического материализма и неоматериализма (внеэмпирического материализма) состоят в следующем:


 МАТЕРИАЛИЗМ 


 НЕОМАТЕРИАЛИЗМ 

Первична эмпирическая материя – совокупность качественно различных вещей.
Первична внеэмпирическая протоматерия, все эмпирически доступные вещи вторичны и состоят из нее.
Всё взаимодействует со всем и потому всё в принципе наблюдаемо, ненаблюдаемое не существует.
Протоматерия не воздействует на нас и наши приборы и потому принципиально ненаблюдаема.
Материя – абстрактное понятие, общее имя всех качественно различных эмпирических вещей.
Протоматерия – конкретное множество одинаковых внеэмпирических амеров.
Всё материальное может перемещаться, перемещение – первичная форма движения.
Протоматерия не перемещается, перемещение – вторичная форма движения.
Плотность материи может изменяться от нуля до бесконечности.
Плотность протоматерии (число ее элементов в единице объема) всегда и всюду одинакова.
Концепция абсолютного детерминизма неверна, мир детерминирован частично, ограничено.
Абсолютно детерминирована лишь протоматерия; мир эмпирических вещей детерминирован частично.
Природа бесконечно сложна, качественно разнообразна и не имеет простой и единой первоосновы.
Всё качественное разнообразие вещей и явлений имеет простую и единую первооснову (Фундамент).
Никакого внеэмпирического Абсолюта (ни идеального, ни материального) нет.
В Фундаменте мира лежит внеэмпирический материальный Абсолют (протоматерия).
Философия – наука о наиболее общих законах эмпирического мира.
Философия – учение о едином внеэмпирическом Фундаменте (Абсолюте) эмпирического мира.
Метафизика есть онтология, т.е. часть философии.
Метафизика есть учение об элементах Абсолюта.
Справедлива концепция непрерывности.
Справедлива концепция дискретности.
Всё бесконечно делимо.
Всё состоит из неделимых амеров.
Бесконечность монотонна и неструктурирована.
Бесконечность структурирована и состоит из одинаковых конечных частей.
Вселенная бесконечна в пространстве и времени.
Наша вселенная (Космический Эон) конечна в пространстве и времени.
Всё в природе подобно.
Подобны друг другу лишь амер и Космический Эон: амер это Эон снаружи, Эон это амер изнутри.
Эволюция бесконечной Вселенной бесконечна и никогда не повторяется.
Эволюция конечной Вселенной-Эона конечна и периодически повторяется (доктрина Вечного Возвращения).
Каждый человек рождается однажды и умирает навсегда.
Каждый человек и его судьба повторяются вместе с повторением нашего Цикла Космического Эона.


Объектопроцесс – понятие, принадлежащее неоматериализму и обозначающее неразрывное единство объекта и процесса. Понятие «объектопроцесс» продолжает линию прежнего материализма («движение – атрибут материи», «нет материи вне движения», «нет движения вне материи») и вместе с тем уточняет ее, отрицая покой как частный случай движения. В неоматериализме покоя в мире нет вообще, а объектопроцесс есть единственная форма реально существующего; покой, статика, неизменность, себетождественность возможны здесь лишь как аппроксимация изменения и динамики. Более того, здесь всё устойчивое в мире возможно только как периодический объектопроцесс, т.е. постоянное воспроизведение, повторение уже бывшего ранее. Иными словами, в неоматериализме себетождественность объектов отображает не их неизменность, а периодическую повторяемость их внутренней структуры. В связи с этим можно утверждать следующее. 1) Себетождественность любой элементарной частицы отображает не ее неизменность, но очень быструю периодическую повторяемость ее внутренней, недоступной наблюдениям динамической структуры. Это означает, что протон или электрон представляют собой в действительности очень быстро повторяющие себя структуры в множестве амеров. 2) Статус реального имеет только периодический объектопроцесс, а всё непериодическое есть всего лишь фрагмент огромного Цикла в Космическом Эоне. 3) Что нельзя истолковать как периодический объектопроцесс, реально не существует, хотя и может быть объективным. Например, амеры, элементарные частицы, атомы, вакуум, Космический Эон существуют реально, поскольку допускают свою трактовку в качестве объектопроцессов. Наоборот, ни пространство, ни время по отдельности объектопроцессами не являются и потому существуют объективно, но не реально.

Пространство и время – объективные понятия, отображающие наличие вездесущей, изменяющейся протоматерии и вне/без нее не существующие. Таким образом, не протоматерия существует в пространстве и времени, а наоборот, понятия «пространство» и «время» возникают и становятся объективными благодаря наличию протоматерии (множества дискретно изменяющихся амеров). Все свойства пространства и времени, как и сами эти понятия, вторичны и лишь соответствуют свойствам такой протоматерии, а также свойствам возникающих в ней динамических структур. Дискретность пространства и времени отображает наличие множества амеров и происходящий в нем дискретный, абсолютно детерминированный, немеханический процесс. Необратимость времени отображает наличие этого дискретного, абсолютно детерминированного, необратимого процесса, каждое состояние которого имеет одно-единственное последующее состояние, хотя некоторые его состояния могут иметь более одного предыдущего или вообще не иметь его. Таким образом, прямой процесс в множестве амеров задан однозначно, обратный – неоднозначно. Именно эта асимметрия фундаментального процесса в множестве амеров и порождает несомненно существующую в нашем мире необратимость времени. На плоскости одним из конкретных примеров дискретного, абсолютно детерминированного и необратимого процесса является игра Конуэя «Жизнь».

Множество неперемещающихся амеров представляет собой равномерно заполняющее всё пространство без каких-либо промежутков, абсолютно твердое, недеформируемое тело, в котором пространственные интервалы всегда остаются неизменными. Это позволяет с сомнением относится как к гипотезе Фицджеральда–Лоренца о сокращении движущихся тел (см. «Слово в защиту эфира»), так и к механистической гипотезе Большого взрыва (см. «Альтернатива расширяющейся вселенной») и ограничиваться изменениями лишь временны́х интервалов. В неоматериализме и его метафизике – америзме, допускающим наряду с наблюдаемыми вещами наличие их единого, предельно простого и принципиально ненаблюдаемого фундамента, объективными, т.е. имеющими объекты своей реализации являются следующие понятия:

  • Абсолютное пространство и абсолютное время дискретны. Объектом их реализации служит внеэмпирическое множество амеров, в котором объективны фундаментальные единицы минимальной протяженности (L) и минимальной длительности (T). Таким образом, принципиально ненаблюдаемый амер есть линейка абсолютного пространства и часы, показывающие абсолютное время, линейка и часы, которые не зависят ни от каких систем отсчета или физических условий и находятся в любой точке пространства. Размеры всех остальных тел и длительности всех остальных процессов кратны этим недоступным наблюдению фундаментальным единицам протяженности и длительности.
  • Часы вакуума. Неоматериализм предполагает, что в вакууме идет недоступный наблюдениям периодический процесс, кратный наименьшему временнóму интервалу в множестве амеров. Кроме того здесь предполагается, что вакуум в любой точке вселенной очень медленно эволюционирует, в результате чего скорость его периодического процесса и связанный с ней гравитационный потенциал вакуума постоянно возрастают (в неоматериализме эта космологическая гипотеза альтернативна гипотезе расширяющейся вселенной).
  • Часы элементарных частиц. Неоматериализм предполагает, что периодический процесс во всех элементарных частицах кратен фундаментальному периодическому процессу в вакууме и, кроме того, замедляется с возрастанием их массы (периодический процесс протона всегда в 1836 раз медленнее периодического процесса электрона в любой лаборатории).
  • Местное время показывают все наблюдаемые нами в локальной лаборатории часы, ход которых одинаково зависит от двух принципиально ненаблюдаемых величин – абсолютной скорости лаборатории и гравитационного потенциала той области, где она находится. Ясно, что такая зависимость не позволяет определить ни абсолютную скорость, ни гравитационный потенциал, поскольку любые часы, какой бы периодический процесс ни лежал в их основе, зависят от этих величин одинаково.
  • Относительное время возникает при сравнении хода разноместных часов, зависит от разности их абсолютных скоростей и разности гравитационных потенциалов тех областей, где они находятся. Только эта разновидность времени доступна наблюдениям.


Протоматерия – материальный Абсолют, единый внеэмпирический фундамент (первоначало, первооснова, первопричина, перводвигатель) всего эмпирически сущего. Протоматерия состоит из множества равномерно заполняющих всё пространство без промежутков неперемещающихся амеров, которые образуют и перемещающиеся атомы, и пустоту. Плотность такой неперемещающейся протоматерии (число амеров в единице объема) одинакова и в «пустоте», и в недрах нейтронных звезд. В множестве амеров протекает дискретный, немеханический, однозначно детерминированный необратимый процесс. Одной из возможных двухмерных иллюстраций такого процесса в трехмерном множестве амеров является игра Конуэя «Жизнь». Дискретный, абсолютно детерминированный процесс в этой игре позволяет увидеть компьютерная программа Golly. Скачать эту программу можно, например, по такой ссылке  Golly-2.1 .

Философия – учение об Абсолюте, едином внеэмпирическом Фундаменте всего эмпирического мира. Подлинная философия есть Абсолютопознание, спекулятивное учение о природе и особенностях этого единого внеэмпирического Фундамента всего эмпирически сущего. Всё остальное есть псевдофилософия. Логика, этика, эстетика, аксиология, философская антропология, психология, социология, все эти измельчавшие и набившие оскомину частные философии религии, культуры, искусства, науки, истории, политики, власти, общества – всё это есть самостоятельные дисциплины, а вовсе не разделы философии. Конечно, эти предметы как-то связаны с философией, поскольку дают ей материал для исследования. Но не более того. Увы, в истинной философии «много званых, но мало избранных». Ее не интересует человек и его морально-этические проблемы, она не учит нас жить и совершать правильные поступки. Ей давно пора избавиться от порожденных Сократом антропоморфных иллюзий про некое космическое Добро, Мудрость, Справедливость и осознать себя специальной областью наших изысканий. Настоящий философ, как и любой другой уважающий себя исследователь, есть «узкий специалист», специалист по Абсолюту. Какова природа и особенности внеэмпирического Абсолюта? – вот основной вопрос любой подлинной философии, в том числе и материалистической.

Наука и философия, физика и метафизика имеют разные предметы своего исследования: наука изучает доступный эксперименту вторичный эмпирический мир; философия и метафизика изучают его первичную единую Сущность. Философия и метафизика пытаются сказать нам нечто лишь о первичном внеэмпирическом Фундаменте вторичного эмпирического мира. Поэтому и материалистическая философия должна отказаться от эмпиризма, стряхнуть с себя весь налипший к ней за много веков эмпирический мусор. Неоматериализм – новая материалистическая философия и метафизика – впервые предполагает, что единым внеэмпирическим Фундаментом всего эмпирического мира является вездесущая, предельно простая, унифицированная протоматерия, состоящая из множества очень маленьких, одинаковых, равномерно заполняющих всё пространство без промежутков неперемещающихся амеров. Америзм – метафизика неоматериализма, как и атомизм – метафизика прежнего материализма, делают материалистическую философию демонстрационной, образной и, следовательно, эвристичной. Именно в этом и состоит огромное преимущество материалистической философии перед философией идеалистической, которая никогда своей метафизики не имела и в лучшем случае предлагала взамен некую иерархию, типа идей Платона или монад Лейбница.

Итак, подлинная философия изучает не эмпирический мир (этим занимаются специальные науки), а его единый внеэмпирический Фундамент (первоначало, первооснову, первопричину, перводвигатель), или Абсолют. Подлинная философия есть учение о внеэмпирическом Абсолюте (онтология) и способе его познания (гносеология). Первичный внеэмпирический Абсолют существует не просто вне и независимо от ощущений и мышления человека, но до, вне и независимо от всего вторичного эмпирического бытия, поскольку не взаимодействует с ним (внеэмпирическое не взаимодействует с эмпирическим). Окружающее нас вторичное эмпирическое бытие вовсе не является какой-то частью первичного внеэмпирического Бытия Абсолюта, оно есть всего лишь его эмпирический срез и, как всякий срез, самостоятельно существовать не может. Бытие Абсолюта это нечто Иное по отношению к эмпирическому бытию окружающих нас вещей. Поэтому любая основательная философия, как идеалистическая, так и материалистическая, внеэмпирична (спекулятивна) и вправе утверждать:

  • за наблюдаемым миром в качестве его основы лежит принципиально ненаблюдаемый Абсолют (единая внеэмпирическая Сущность всего эмпирического мира, его глубинный Фундамент);
  • есть вторичное эмпирически доступное нам бытие окружающего мира и есть первичное Бытие его внеэмпирической первоосновы – неустранимое Бытие Абсолюта;
  • в мире отдельных, преходящих эмпирических вещей, конечно же, существует их бытие и небытие, в Мире их единой непреходящей Сущности, как это и утверждал Парменид, есть лишь Бытие, Небытия нет;
  • и бытие, и небытие явлений есть Бытие Сущности; явления могут быть или не быть, Сущность всегда только есть.


И последнее: философия должна сознательно избавляться от классового подхода, от деления на врагов и друзей, т.е. от своей идеологической составляющей. Говорят, что всякий философ – дитя своего века. Это так. Но не надо забывать: подлинный философ одновременно – дитя всех предыдущих эпох; он ищет вечное, а не преходящее, т.е. то, что находится вне существующей в данный момент ситуации: научной конъюнктуры, философской моды, политики, власти, класса, общественного строя. Именно в наше смутное и суматошное время американского прагматизма появилась такая химера, как его российская дочка – «ситуационная философия» с ее нелепыми претензиями на сиюминутную практическую пользу, которая невесть что изучает, но явно зависит от сложившихся в данный момент обстоятельств и суетливо подлаживается под них. Никакой конъюнктурно-ситуационной философии на самом деле быть не может. Ведь любая настоящая философия исследует не вторичный эмпирический мир, а его единый Фундамент – первичный внеэмпирический Абсолют, который заведомо существует вне всяких ситуаций. Подлинная философия – верная служанка Абсолюта, а не вертлявая прислужница мамоны.

Эфир (вездесущая, неустранимая, неперемещающаяся протоматерия) – принципиально ненаблюдаемая, дискретная, немеханическая, абсолютно твердая материальная среда, дискретные изменения в которой строго детерминированы. Элементами эфира являются предельно простые, одинаковые, равномерно заполняющие всё пространство без промежутков неперемещающиеся амеры, способные дискретно менять лишь свои внутренние состояния. Все перемещающиеся элементарные частицы образованы таким эфиром и представляют собой его локальные, периодически повторяющие себя со смещениями динамические структуры, которым не приходится продираться сквозь эту абсолютно твердую среду (перемещение – вторичная форма движения).

Одной из конкретных двухмерных моделей трехмерного множества амеров служит хорошо известная игра Джона Конуэя «Жизнь» (J.Conway, 1970). В этой игре «бесконечная» плоскость разделена на одинаковые клетки, каждая из которых находится в одном из двух возможных состояний – условно назовем их «черное» и «белое» (но ни в коем случае не «полное» и «пустое», «живое» и «мертвое») – и имеет восемь смежных: четыре смежные клетки имеют с данной общие стороны, четыре других – общие вершины. Состояния всех клеток этой дискретной плоскости одновременно, через равные промежутки времени могут изменяться скачком по таким правилам (локальному закону):

  • клетка с белым состоянием изменяет его лишь в том случае, если среди ее смежных найдется ровно три клетки (ни больше ни меньше) с черным состоянием;
  • клетка с черным состоянием не изменяет его в том случае, если среди ее смежных имеется лишь две или три клетки с черным состоянием.


Легко убедиться, что в игре по таким крайне простым правилам существует «вакуум» – область клеток с белыми состояниями, в котором возможна, например, такая состоящая из клеток с черными состояниями периодически повторяющая себя смещающаяся структура (глайдер):


Данный пример, взятый из игры Конуэя «Жизнь», позволяет утверждать:


  • дискретный, абсолютно твердый, немеханический эфир и протекающий в нем дискретный, строго детерминированный, немеханический процесс не противоречат наличию там динамических перемещающихся структур – движущихся «по инерции» частиц вещества.
  • Себетождественность элементарных частиц отображает не их неизменность, а очень быструю периодическую повторяемость их внутренней динамической структуры.
  • Перемещающееся возникает из неперемещающегося; перемещение вовсе не всеобщая и первичная, а всего лишь частная, вторичная форма движения (изменения).


Строго (однозначно, моновариантно) детерминированный дискретный процесс в игре «Жизнь» удобнее всего наблюдать с помощью компьютерной программы Golly. Скачать программу и получить краткие инструкции по работе с ней можно на странице Игра Конуэя «Жизнь» данного сайта. Используя эту программу, вам удастся познакомиться с огромным многообразием поразительных по своей красоте и изяществу динамических структур, возникающих в мире Конуэя, проводить там самостоятельные исследования и даже в какой-то мере претендовать на роль «господа бога», задавая (рисуя с помощью компьютерной мыши или выбирая из списка готовых) начальное состояние вашей «маленькой вселенной» и устанавливая законы ее развития. Освоившись с ролью бога, вы в любой момент сможете творить в своей вселенной «чудеса», т.е. вмешиваться в ход ее дискретного, абсолютно детерминированного необратимого процесса.

Наблюдая за однозначно детерминированным процессом в игре «Жизнь», где нет никаких случайных событий – ни эпикуровских clinamen, ни спонтанных квантовых скачков, ни пригожинских бифуркаций, – можно утверждать следующее. Дискретный процесс в игре Конуэя опровергает мнение об отсутствии строго детерминированных необратимых процессов. Здесь же следует заметить, что дискретный мир Конуэя помогает наметить пути разрешения не только проблемы детерминизма и стрелы времени, но и таких давнишних проблем как детерминизм и объективность случайного, детерминизм и возникновение нового [see]. Поскольку связь америзма с игрой Конуэя как его частным случаем несомненна, то можно в некотором, конечно очень ограниченном смысле утверждать, что неоматериализм представляет собой материалистическую философию так называемых клеточных автоматов. В идеалистической трактовке, эти клеточные автоматы рассматриваются в пифагорейско-информационном духе, в виде неких математических программ, написанных высшим существом, всемогущим и всеведущим Богом, а Вселенная представляет собой огромный компьютер, созданный и управляемый тем же самым Богом (Э.Фредкин, С.Вулфрэм и др.). Наоборот, неоматериализм есть философия и метафизика примитивного «кирпичного» мира внеэмпирической материальной Сущности, предельно простые и унифицированные элементы которой (амеры) никем не созданы, а происходящий в них дискретный процесс детерминирован абсолютно и никем не управляется (каждый амер сам определяет свое последующее состояние, исходя только из своей локальной ситуации). Здесь высшее, сложное и разнообразное само, без какой-либо посторонней помощи возникает из низшего, простого и однообразного; никакого стоящего над всем этим мудрого Создателя или Программиста для этого не требуется.

Игра Конуэя «Жизнь» является одной из возможных двухмерных иллюстраций некоторых особенностей множества амеров, т.е. дискретного немеханического, недеформируемого эфира и происходящего в нем дискретного, немеханического, однозначно детерминированного процесса. Она помогает не только определить направление поиска, но и осознать тщетность любых механических моделей эфира, типа эфиродинамики В.А.Ацюковского или широко представленных в Интернете моделей кристаллического эфира с различными типами механических деформаций. Игра «Жизнь» помогает также дистанцироваться от любых моделей эфира в виде непрерывной среды, в которой происходят непрерывные изменения. Америзм утверждает: эфир – это дискретная, абсолютно твердая, недеформируемая материальная среда, в которой перемещения нет. Перемещение появляется здесь в качестве вторичной формы движения, непрерывность есть аппроксимация дискретности, наш вторичный эмпирический мир в своей глубинной внеэмпирической основе абсолютно детерминирован и ограничен в пространстве и времени – вот базовые положения неоматериализма и его метафизики (америзма), которые формируют концепцию эфира.

Неоматериализм, или внеэмпирический материализм предлагает новую парадигму, основной постулат которой гласит: в основании всего эмпирического мира лежит его внеэмпирический фундамент, вездесущая недоступная наблюдениям протоматерия, дискретный немеханический эфир. Ныне пока лишь немногие ученые согласятся с таким утверждением. Физики всегда ограничивали реальность наблюдаемыми вещами. Именно поэтому они воспринимают всякую философию и метафизику как пустые, никому не нужные спекуляции. По их мнению, недопустимы любые попытки объяснять наблюдаемые особенности микрообъектов исходя из их глубинной, принципиально ненаблюдаемой структуры. Хорошо, давайте на минуту согласимся с этим мнением и признаем, что сегодня америзм (новая материалистическая метафизика) представляет собой для физика не что иное, как «бесполезное мечтание». Но надо видеть перспективу и помнить, что во времена Демокрита точно таким же мечтанием был атомизм, роль которого в физике теперь попросту невозможно переоценить. Ведь америзм (метафизика неоматериализма) позволяет конструировать эфир, предлагая класс его дискретных немеханических моделей, каждая из которых порождает свою собственную «действительность», со своими присущими ей особенностями. Возможно, одна из таких моделей будет соответствовать действительности нашего мира. Разумеется, эта программа-максимум америзма пока крайне далека от своей реализации. Здесь еще очень много нерешенных проблем. Но, как и всякая метафизика, америзм ведёт нас во мгле исследований, позволяет высказывать гипотезы определенной направленности и тем самым как-то ограничивать зону поиска моделей эфира.

Идея дискретного, абсолютно твердого, немеханического эфира находится сегодня в стадии становления и должна непременно решить ряд вопросов или, в противном случае, оказаться на обочине познания. На мой взгляд, первостепенную важность здесь приобретают следующие проблемы:
1. Дискретный немеханический эфир (протоматерия, множество амеров) есть предельно простая метафизическая конструкция, к которой неприменимы никакие доступные наблюдению физические характеристики: ни скорость, ни сила, ни ускорение, ни масса, ни импульс, ни заряд, ни энергия, ни плотность, ни давление, ни температура, ни деформация. Все эти характеристики (а также связанные с ними физические законы) вторичны и лишь отображают особенности существующих в множестве амеров динамических структур, но к самому множеству амеров и протекающему в нем строго детерминированному дискретному процессу имеют только опосредствованное отношение. Необходимо четко осознать, что эфир принадлежит не миру эмпирически доступных перемещающихся вещей, а миру их единой внеэмпирической неперемещающейся сущности. Эфир – это внеэмпирическая протоматерия, метафизический фундамент физического мира, не физический, а метафизический, т.е. внеэмпирический конструкт, и потому моделировать его с помощью каких-либо физических моделей, использующих любые из перечисленных выше характеристик, – совершенно безнадежное занятие. Все понятия, связанные с этим эфиром, такие как «абсолютно твердое тело» и «абсолютная скорость», разумеется, необъективны в окружающем нас вторичном мире перемещающихся тел и разнообразных явлений, но они безусловно объективны в первичном Мире их единой внеэмпирической материальной Сущности, т.е. в недоступной наблюдениям вездесущей немеханической протоматерии, состоящей из одинаковых, равномерно заполняющих всё пространство без промежутков неперемещающихся элементов (амеров), множество которых образует и перемещающиеся в пустоте атомы, и саму пустоту.
2. Настоятельно необходимо согласовать вездесущий эфир с принципом относительности. Все модели эфира, которые не удовлетворяют этому непременному условию, должны быть отброшены. Ни коем случае нельзя соглашаться с теми адептами механического эфира, которые отвергают принцип относительности и основанную на нем специальную теорию относительности (СТО). Но нельзя также соглашаться со сторонниками этой теории, которые утверждают, что она якобы опровергла существование эфира. Моя позиция по этому вопросу такова: СТО как физическая теория безусловно верна, но имеет под собой метафизическое основание – америзм. Я считаю, что за относительным миром доступных наблюдениям физических явлений стоит абсолютный мир их единой, недоступной наблюдению метафизической сущности – протоматерии, множества амеров, эфира. В сборнике статей «Слово в защиту эфира» я попытался показать, что принципиально ненаблюдаемый, абсолютно твердый, немеханический эфир вовсе не противоречит принципу относительности, совместим с ним и, более того, на формальном уровне является мощным эвристическим началом, позволяющим получить чуть ли не всю релятивистскую кинематику. При этом на метафизическом уровне требуется признать, что недоступная наблюдениям динамическая структура элементарных частиц зависит от абсолютной скорости (точнее, именно эта структура и определяет их абсолютную скорость), но измерить эту скорость невозможно, поскольку структура всех перемещающихся частиц зависит от нее одинаково.
3. Поскольку дискретный немеханический эфир формирует понятие дискретного пространства, требуется найти те его модели, которые будут изотропны в своих достаточно больших областях. Разумеется, нетрудно предложить такие модели, элементы которых будут одинаковы лишь приблизительно, подчиняясь какому-то непрерывному статистическому разбросу. Но нельзя ли построить изотропное дискретное пространство из одинаковых элементов нескольких типов? Во всяком случае паркеты Роджера Пенроуза и Роберта Амманна заметно пошатнули нашу веру в невозможность такого построения.
4. Следует отыскать некоторую соответствующую действительности конкретную модель дискретного немеханического эфира (требуется указать число возможных состояний каждого амера, число его смежных, с которыми он взаимодействует, а также локальный закон, однозначно определяющий его последующее состояние). Иными словами, нужна определённая модель множества амеров, в которой какие-то очень быстро повторяющие себя динамические структуры удастся соотнести с известными нам элементарными частицами. В частности, необходимо искать устойчивые к посторонним воздействиям перемещающиеся структуры, соответствующие протону или электрону (в игре Конуэя таких устойчивых структур пока что не обнаружено).

Пытаясь подойти к решению перечисленных выше проблем, необходимо прежде всего увидеть эти недоступные опыту динамические структуры, которые в какой-то конкретной модели множества амеров нам, быть может, удастся отождествить с элементарными частицами. Но наблюдать эти внеэмпирические структуры, разумеется, можно будет не вживую, а только в создаваемых нами компьютерных моделях множества амеров. В двухмерном случае никаких принципиальных трудностей не возникает. Здесь удается варьировать и число состояний амера, и число его смежных, и локальный закон, определяющий его последующее состояние. А как наблюдать за процессами в множестве амеров в трехмерном случае? Выход один – научиться выводить на экраны мониторов состояния конкретных моделей множества амеров в любой интересующей нас плоскости. Естественно, такая задача потребует гораздо более мощных вычислительных машин, изощренных программ и значительных денежных затрат. Но игра стоит свеч, ведь даже при самом неудачном исходе эти деньги вернутся к нам через высокие технологии. Тем более, что в случае успеха мы сможем не только лучше понять природу вакуума, протона, электрона и других объектов микромира, но и увидеть их внутренние, недоступные опыту динамические структуры.

Однако надо хорошо понимать и всю сложность выполнения этой амбициозной программы. Даже в простейшем случае, например, моделируя одиночный электрон и считая его размер равным 10–13 см, а размер амера равным 10–33 см, мы придем к выводу, что динамическая структура такого электрона должна состоять по крайней мере из 1060 амеров. Это огромное число заставляет скептически относиться к возможностям отображения строго детерминированного дискретного процесса в множестве амеров на современных вычислительных машинах. Хотя, возможно, будущее развитие технологического оборудования и программного обеспечения позволит когда-нибудь работать с такими большими массивами информации. Кроме того, здесь вновь всплывает одна специфическая особенность множества амеров: любой его срез – хоть пространственный, хоть эволюционный – является неполным и, в частности, теряет присущую ему строгую детерминацию. Например, любой его двухмерный срез (скажем, изображение на экране компьютера) будет всего лишь имитировать абсолютно детерминированный процесс в трехмерном множестве амеров. Другой пример: если первичное множество недоступных наблюдению неперемещающихся амеров детерминировано однозначно, то вторичное множество возникающих в нем, «взаимодействующих» между собой и потому доступных наблюдениям перемещающихся частиц детерминировано уже неоднозначно, что четко фиксируется нами в опытах по дифракции одиночных электронов.

Несмотря на все указанные выше трудности, которые возникают при поиске соответствующей действительности конкретной модели множества амеров, материалисты могут постепенно, шаг за шагом продвигаться в области исследования даже этого единого внеэмпирического фундамента всего эмпирического бытия. Всё, что нам здесь дано, – высказывать спекулятивные гипотезы и пытаться как-то проверять их. Но для всех материалистов это нормальный, «щупающий» путь изучения окружающего нас мира, тот самый «тяжкий путь познания», когда каждый следующий шаг рождает тысячи новых вопросов. Никаких спущенных свыше абсолютных истин у нас нет. Вне жесточайшей критики любой новой идеи, других способов получения истины для материалистов не существует. Туманные надежды на помощь извне, на бога, чудеса, откровения, интуиции, авторитеты и прочие досужие религиозно-мистические домыслы, которые пытаются навязать нам Церковь, различные псевдонаучные и околофилософские круги, а также падкие на сенсации современные средства массовой информации, – не про нас писаны. Лишь время и практика проверяют истинность наших теорий.

* * *


Предложения, советы, вопросы, замечания, возражения, критику, претензии
посылайте на e-mail





НЕО
МАТЕРИАЛИЗМ


ФИЛОСОФИЯ
И
МЕТАФИЗИКА


Способные помочь существованию сайта
могут перечислить средства на карту Сбербанка России Maestro за номером


 639002629010267937 

 Заранее благодарю за любую помощь! 
 Александр Асвир 


Содержание сайта
Содержание страницы